Любовь во время зимы

      14 августа 2017 года, где-то в глубоком космосе       Гермиона безучастным взглядом смотрела в иллюминатор, за которым проплывали далекие, едва видимые звезды. Все ее мысли по сотому разу крутились около сложившейся ситуации…       …Помимо оков, что теперь намертво привязывали Таноса и Хелу к планете, Романова предложила наложить еще одни, которые не позволят «голубкам» разлучиться далеко и надолго. В целом, насколько знала Гермиона, это было вполне осуществимо, так что не заняло много времени.       Сложнее было наложить на местность что-то вроде чар ненаходимости. Даже если кто-то из приспешников Таноса и знает об этом его убежище, то отыскать планету он вряд ли сможет.       С легким недовольством некоторые поглядывали на особняк, но разрушать его не стали, отправившись обратно к Бенатару. Когда стал опускаться трап, Роджерс остановился, жестом попросив остальных подождать.       — Я все-таки не думаю, что нам стоит бросать это на самотек.       Гермиона невольно нахмурилась, но Кэп продолжил:       — Я считаю, мы должны организовать здесь наблюдение. Не хотелось бы, чтобы они сами нашли возможность сбежать. Ну, или им кто-то помог.       Звучало как недоверие к способностям Тора и Гермионы, но, с другой стороны, она тоже на их месте бы сомневалась. Она и сомневалась, на самом-то деле. С такими чудовищами, как Танос и Хела, надо быть во всеоружии.       Если Мстители хотят устроить здесь надзорный пункт — пусть. Для всеобщего успокоения. Это даже правильно. Главное, чтобы совесть не позволила им совершить непоправимого.       — Я останусь, — решила Небула.       — Я тоже, — кивнул Беннер внезапно. — Временно, пока Кэп не пришлет кого-нибудь с Земли.       Сложно было сказать, чего в Брюсе было больше: желания проследить за поверженными врагами или искреннего любопытства ученого, получившего удивительную возможность изучить другую планету.       — У меня свои дела, — заявила Дэнверс, отказавшись подняться с остальными на корабль. — Везде хаос, следует навести порядок. Заодно организую хоть какую-то охрану этого места.       Очевидно, доверять новым знакомым она не собиралась.       — Только не привлекайте слишком много лишнего внимания, — предостерег ее Роджерс. — Не думаю, что здесь нужны чужие глаза и уши.       Бросив на Роджерса слегка уничижительный взгляд, Дэнверс вытянулась и за пару мгновений исчезла в верхних слоях атмосферы.       Остальные без каких-либо лишних слов погрузились на Бенатар, и корабль стал набирать высоту.       В командном отсеке стояло напряженное молчание, которое душило своей тяжестью и не давало продохнуть. Не выдержав царящей здесь атмосферы, Гермиона поднялась и скрылась в одной из кают.       Было понятно, что обсуждать что-либо прямо сейчас никто не собирался — слишком муторно и пусто было на душе.       Гермиона тоже ощущала себя слегка не в себе, но у нее в голове набатом звучала одна-единственная мысль — не может все закончиться вот так.       Хотелось в одиночестве все обдумать, но этому не суждено было сбыться — на пороге каюты возник Гарри. Не хотелось видеть даже его, Гермионе не нужны были слова утешения или поддержки, ей хотелось поскорее уложить мысли в кучу и спокойно сосредоточиться на решении проблемы.       Вот только пришлось остановить себя тем, что, возможно, это Гарри нужны были слова утешения. Он тоже потерял безмерно много, намного больше, чем сама Гермиона. Какой же она друг, если в такой ситуации замкнется в себе, забыв про тех, кто ей дорог.       Пересилив собственную слабость и нежелание, Гермиона натянула на лицо легкую тоскливую улыбку и предложила Гарри руку, приглашая подойти.       Усмехнувшись в ответ, он преодолел разделяющее их небольшое расстояние и, не говоря ни слова, уселся рядом, одной рукой приобняв Гермиону, а второй сжав ее ладонь. Выдохнув, Гермиона уткнулась носом ему в грудь и закрыла глаза.       Он не сказал ни слова и, похоже, не ждал их в ответ, и эта спасительная тишина приятно согрела слегка ноющую пустоту в груди.       Рой мыслей постепенно затих, позволив Гермионе успокоиться и впасть в какое-то странное подобие медитативного состояния. Да, надо было что-то решать, но душевных и физических сил уже не хватало. Стоило позволить себе хотя бы короткий отдых, невзирая на периодически вспыхивающее жжение в груди.       Очнулась из оцепенения Гермиона только тогда, когда Бенатар подлетал к Земле. В Нью-Йорке еще была ночь, горизонт на востоке лишь едва посветлел, но корабль встречали значительной толпой, большую часть которой представляли работники базы и, возможно, кто-то из правительства Америки. Не то чтобы Гермиону сильно это волновало, единственный человек, которому она действительно была рада, — это ее мать, встречавшая дочь несмотря на ранний час.       Она выглядела еще более вымотанной и осунувшейся. Одиссея дочери не давала ей покоя, лишала сна, и Гермиона поджала губы от снедающего чувства вины. Оказалось, она мотала нервы матери просто так, совершенно ничего не добившись при этом.       Джин обняла дочь — не задавая вопросов, не говоря каких-либо слов поддержки или утешения. И это лучшее, что она могла сделать.       — Я думаю, нам всем стоит отдохнуть, — выдохнул Гарри. Он спускался следом за Гермионой по трапу, придерживая ее за плечи.       Кивнув, Гермиона в сопровождении матери пошла к себе. В комнате на кровати спала Руна, похоже не пожелавшая ночевать в предоставленной ей комнате, и Гермиона, не став будить дочь, улеглась рядом, притянув мать за собой следом.       Вскоре со стороны Джин раздалось едва слышное сопение, Гермиона же, несмотря на усталость, не могла полноценно провалиться в сон, барахтаясь где-то на грани дремы.       Первой из всех завозилась Руна, когда солнце было уже совсем высоко. Осознав, что мама вернулась, она радостно вскрикнула и крепко сжала Гермиону в объятиях, шумом и возней разбудив бабушку.       В какой-то момент Руна смерила Гермиону долгим взглядом, словно желая задать какой-то важный вопрос, и даже раскрыла рот, чтобы это сделать, но в последний момент передумала и спрятала лицо у матери на груди.       Легко было понять, о чем хотела спросить малышка, но Гермионе, к сожалению, совершено нечего было ей ответить.       Удариться в апатию и чувство вины не дал стук в дверь. Не дождавшись ответа, визитер беспардонно заглянул внутрь, и с учетом того, что это снова оказался Сметвик, его вполне можно было простить.       — Позволю себе ненадолго занять миз Грейнджер, раз вы все проснулись.       Понятливо кивнув, Джин забрала Руну и увела ее умываться, оставив дочь наедине с целителем.       — Давай-ка тебя осмотрим, — с напускной жизнерадостностью произнес Сметвик и, дождавшись согласного кивка Гермионы, достал волшебную палочку.       — Я переживал, что ты вернешься в худшем состоянии, — признал он несколько минут спустя. — Но все, похоже, в норме. Возможно, перестройка твоего организма скоро закончится совсем. Когда это произойдет, ты сможешь полноценно заняться своими способностями и их оценкой. Это именно то, на чем я настаиваю в первую очередь.       Кивнув, Гермиона изобразила на губах благодарную улыбку. Она подумает об этом чуть позже.       Предупредив ее, что вряд ли сможет вырваться из Лондона снова — слишком много работы там было, к тому же состояние Гермионы стабилизировалось, — Сметвик откланялся, перед уходом вытянув у своей пациентки обещание прийти на прием, как только она сама вернется.       После утренних процедур и завтрака Гермиона оказалась утянута дочерью на прогулку вокруг базы.       Во время прогулки в глаза Гермионе бросилось заметное отличие — раньше бы Руна обязательно умчалась куда-нибудь вперед или забежала на газон в поисках сверчков или других жуков, вместо этого она шла в размеренном темпе, держа мать за руку и погрузившись в собственные мысли.       Чуть сжав маленькую ладошку, Гермиона ободряюще улыбнулась Руне и позволила себе тоже заняться размышлениями.       Камней больше не было, это факт, и с этим фактом еще следовало как-то смириться. Это был самый простой и логичный путь, по которому можно было вернуть всех пропавших. Естественно, Гермиона отказывалась верить, что других вариантов нет. Значит, их нужно найти.       Жаль, что многих знающих и эрудированных членов команды с ними сейчас не было — Беннер остался сторожить Таноса, Старк уехал и на звонки не отвечал (по крайней мере, до отлета так и было), Денверс улетела, а Локи, почти все Стражи и Стрэндж пропали после Щелчка.       В памяти всплыла попытка последнего дать оставшимся небольшую подсказку, но эта самая подсказка вызывала лишь глухое раздражение. Что значит «хватит всего лишь трех оборотов»?       Где-то на краю сознания что-то зудело, но Гермиона не могла ухватить мысль за хвост, и это раздражало ее еще больше. Предсказания — полная чушь. Она считала так в четырнадцать, и за последние двадцать с лишним лет это мнение нисколько не изменилось.       К Мордреду! Она не станет на этом зацикливаться. Если придет какая-нибудь идея — хорошо. Если нет — наверняка есть и другие возможности.       Стоило вернуться в комнату после прогулки, как Гермиону тут же нашел Гарри. Как и Гермиона, он выглядел слегка отдохнувшим, но при этом, казалось, более мрачным. Хотя куда уж больше?       — Роджерс снова всех собирает, — сказал он. — Я думал, что ты тоже захочешь подойти.       Гермиона кивнула, без возражений отправившись вслед за другом.       Мстители собрались все в том же зале, Гарри с Гермионой были последними, так что Роджерс заговорил практически сразу, как только они разместились за широким овальным столом.       Он рассказал о том, что, несмотря на происходящее на Земле, для полета на Титан 2 уже готовится целая команда из представителей ведущих стран мира — военных и ученых. Им нужно несколько дней, чтобы полноценно подготовиться, а Ракета вызвался на первых порах помочь с транспортировкой.       В целом ООН (точнее, ее остатки) выразила недовольство сложившейся ситуацией и тем решением, которое приняли Мстители при поимке Таноса, но менять что-либо сейчас посчитали нецелесообразным, организовав дежурства для наблюдения и контроля за заключенными…       Гермиона внимательно слушала, но даже так она каким-то чудом упустила момент, когда вместо разговоров о ближайших планах и возможных путях решения проблемы исчезновения половины Вселенной обсуждение плавно перешло на… панихиду.       — Что?       — Завтра в Центральном парке, — повторил Роджерс устало. — На самом деле это не единственное мероприятие. Крупные города здесь, в Штатах, также присоединились страны Европы и Азии — все хотят почтить память всех исчезнувших. Думаю, вам тоже будет уместно отправиться с нами, потому что в последние годы Локи стал здесь практически национальным героем…       Осознание, что Мстители опустили руки, тяжелой ношей упало на плечи Гермионы. Ей хотелось сказать что-то резкое, грубое, но она вовремя одернула себя.       Потеря Камней очень по ним ударила, это было видно невооруженным глазом. По сути, те, кто все это время сражался на Земле, в очередной раз потеряли надежду. Впервые это произошло практически сразу после Щелчка, потом с появлением Дэнверс и Бенатара все воспряли — вот сейчас они доберутся до Таноса, заберут Перчатку и все вернут. Но план не выгорел, и надежда потухла, так и не успев толком разжечься.       Стоило ли их за это винить?       Но, видимо, часть ее мыслей отразилась на лице, это стало понятно по реакции окружающих. Романова отвела глаза, Ракета раздраженно оскалился, Роудс скривился, а Тор и прежде ни на кого не смотрел, уставившись куда-то словно вглубь себя, но лицо его еще больше помрачнело. Роджерс же продолжал смотреть на Гермиону усталым взглядом.       — Мы не опускаем руки, — проговорил он. — Просто… У нас нет идей, как можно все исправить. Камни уничтожены, а без них... Есть ли во Вселенной сила, способная сравниться с Камнями в могуществе? Тор?       Ни на кого не смотря, Тор облокотился на стол, но так ничего и не сказал.       — Быть может, у вас есть идеи, миз Грейнджер?       Взгляды собравшихся скрестились на ней, и Гермиона рвано выдохнула.       — Прямо сейчас нет, — признала она вслух. — И я надеялась, что мы сейчас хотя бы попробуем наметить если не план, то хотя бы что-то на него похожее. Слегка перефразирую ваш вопрос, мистер Роджерс: неужели во всей Вселенной нет силы, способной сравниться с Камнями в могуществе? Я в это не верю.       — Я могу пообщаться с парой знающих людей, — задумчиво проговорил Ракета. — На Забвении полно разного сброда. Возможно, Коллекционер что-то знает, если жив, то расскажет. Как освобожусь с вашими титанскими делами — слетаю.       Это уже походило на конструктивный разговор, и Гермиона удовлетворенно кивнула.       — Мы можем поискать информацию в асгардской библиотеке, — вызвалась она. — Если, конечно, Тор не будет против…       — Ты жена моего брата, мать наследной принцессы Асгарда. Именно благодаря тебе библиотека продолжает существовать. Она такая же твоя, как и моя, так что, если ты считаешь нужным допустить до нее кого бы то ни было, я не буду против.       — Хорошо, — произнес Кэп. — Поиски информации — это хорошо. Но не менее важно сейчас навести порядок на Земле. Помочь оправиться. Именно поэтому идея провести панихиды по всему миру кажутся хорошей идеей. Вы не общались с людьми на улицах, а я там был и видел — многие чувствуют себя потерянными, застыли в своем горе и не могут до конца смириться с произошедшим. Это ломает их…       — Если всех вернуть…       — Сколько это займет? Месяц? Два? Год? Если сосредоточить свое внимание только на попытке все исправить, бросив при этом на произвол судьбы всех, кто остался, то в итоге может оказаться, что и возвращать исчезнувших будет не к кому.       Он был чертовски прав, но при этом все в Гермионе восставало против такой правоты. Вот только возразить было нечего: это она была готова раз от раза бросаться грудью на амбразуру и жить надеждой, что план найдется. А другие? Каково будет им постоянно ждать и верить — и совершенно не факт, что дождаться хоть чего-то?       Но нужна ли на этой панихиде сама Гермиона? Мало кто мог соотнести ее с общеизвестным образом Локи, магия неплохо помогала ему скрывать все то, что он не хотел выносить на публику. Так что был ли смысл?       Она хотела было спросить об этом, но, оглядев остальных, поняла, что смысл был, даже если Гермиона не видела его и не собиралась пока никого оплакивать.       Это было нужно им самим. Команда Мстителей потеряла слишком многих, и им теперь нужно было показать остальным, а главное — самим себе, что они едины и достаточно сильны, чтобы противостоять невзгодам и неудачам.       Им была необходима поддержка, поодиночке каждый был готов сломаться от чувства вины и собственного бессилия. Гермиона не была бы собой, если бы бросила их в такой момент.       Да и портить отношения, когда ей может понадобиться их помощь, — не самая лучшая идея.       Так что Гермиона решила остаться, один день погоды не сделает.       На панихиду она пошла только в компании Гарри, не взяв с собой ни мать, ни дочь. И глядя на серые от горя лица, которые взгляд то и дело выхватывал из толпы, она поняла, что это было правильным решением.       Удушающая жара, царившая в Нью-Йорке, казалась Гермионе еще более нестерпимой. Строгое черное платье и широкая шляпа с вуалью раздражали до зуда, но приходилось привычно держать лицо.       Несмотря на погоду, толпа, собравшаяся на территории парка, казалась бескрайней. Вероятно, здесь было немало тех, кто прибыл из других городов или даже стран, потому что совершенно не верилось, что в ополовиненном Нью-Йорке осталось столько жителей.       Да, Роджерс говорил, что подобные мероприятия планируются по всему миру. Но зато здесь были Мстители, которым можно было пожать руку. Ну или плюнуть в лицо — желающих так поступить наверняка тоже было немало.       В любом случае, к Мстителям никого не подпускали. Для высоких гостей было выделено специально огороженное место с рядами стульев, и Роджерс со всей своей командой сидели в первом ряду — лицом к остальной толпе. Гермиону усадили во втором, чему она была рада — не хотелось попусту светить лицом.       Гарри, сидящий рядом, не то чтобы тоже стремился скрыться, но при этом наложил на себя специальные чары, делающие его лицо непримечательным — подобными заклинаниями любили баловаться у нее в Отделе.       Так они и сидели — две загадочные личности, непонятно зачем усаженные на почетные места.       У трибуны один за одним сменялись выступающие разной степени важности — от представителей ООН до глав государств. Все же Гермиона правильно определила, что мероприятие в Нью-Йорке считалось центральным.       Говорящие напоминали игрушки-повторюшки. Они словно под копирку выражали свои скорбь и сожаление, а также уверяли, что все под контролем и что общими усилиями ситуация на планете придет в норму, но у самих на лицах читалось все то же самое, что и у остальных, — растерянность и страх.       Происходящее, как паук в свои сети, медленно затягивало в себя Гермиону, как бы она ни пыталась абстрагироваться.       Речи то и дело сменялись напыщенными ритуалами, кажущимися ненужными именно здесь и сейчас. Опустили флаг. Выпустили голубей.       Как глупо. Лишь очередные липкие прикосновения паутины к душе. Невесомые, почти незаметные, ниточка за ниточкой.       Дали слово и Роджерсу, хоть он и не то чтобы горел желанием что-либо говорить. Но весь сегодняшний день в принципе крутился вокруг слова «надо».       Он вышел к трибуне, и в какой-то момент Гермионе показалось, что он начнет каяться во всех промахах — своих и команды. Такое у него было выражение лица. Но вряд ли что-то такое стоило говорить перед толпой людей, совсем недавно потерявших своих близких.       Вряд ли у кого-то из Мстителей было желание экстренно эвакуироваться на другую планету…       Но нет — похоже, речи на мероприятии готовились одним и тем же человеком практически по принципу «копировать-вставить». Хотя, возможно, Гермиона была слегка строга, все же Кэп говорил проникновеннее других, поскольку ощущал больше сочувствия и вины.       Зазвучала заунывная мелодия какой-то траурной песни, и целая процессия из военных внесла к центральной трибуне две с лишним сотни крупных корзин, наполненных цветами. На каждой корзине виднелся флаг одной из стран Земли.       Две с лишним сотни, по корзине на каждую страну.       Песня, траурная процессия, цветы, то и дело раздающийся из толпы плач…       Гермиона внезапно осознала, что не может не то что шевельнуться — даже на то, чтобы сделать вдох, не хватало сил. Жжение в груди, которое Гермиона периодически отмечала на самом краю восприятия последние пару дней, стало почти нестерпимым.       Что бы ни говорили Мстители, они опустили руки. Сможет ли Гермиона в одиночку, без их помощи, найти решение? Быть может, и смысла бороться больше нет? Враг повержен, а остальное — лишь сражение с ветряными мельницами?       Внезапно ладонь Гарри накрыла ее руку, успокаивая и поддерживая.       Он молчал, но при этом Гермиона по его глазам читала все, что он мог и хотел бы ей сказать. За прошедшие годы они прошли так много, преодолели бесчисленное количество трудностей, и очень часто именно ее ум и находчивость помогали им добиться успеха.       Нет, — окончательно решила для себя Гермиона, — она не позволит себе сдаться. Она будет бороться до конца, главное собраться, а нужное решение найдется. К тому же пусть Мстители сдались, но наверняка найдутся и те, кто не захочет оставлять все так, как есть.       И вместе они вернут всех во что бы то ни стало.