Любовь во время зимы

      19 августа 2017 года, Лондон, Британия       Дорога в Британию прошла для Гермионы, занятой планированием, словно в тумане, поэтому она не ожидала оказаться на пороге собственного дома так внезапно. Но именно это и произошло.       Это было очень странное чувство. Казалось, что она была здесь только вчера и вместе с тем — целую вечность назад. Совершенно ничего не поменялось, все было так, как Гермиона запомнила в момент своего ухода, только покрылось скопившейся за несколько недель пылью.       — Прости, — стушевалась Джин. — Я никак не могла найти в себе сил, чтобы прийти сюда и навести порядок.       Гермиона приобняла мать за плечи.       — Ничего, мы все исправим, — заверила она ее.       — Позволишь мне помочь? Я даже не против остаться на ночь.       В голосе миссис Грейнджер звучала плохо прикрытая надежда, и Гермиона отчасти понимала ее. Матери отчаянно не хотелось возвращаться в опустевший дом, и если у Гермионы была Руна, то Джин оставалась совсем одна со своим горем. Нет, им лучше держаться вместе, и, если бы даже миссис Грейнджер не попросила остаться, Гермиона предложила бы это сама.       Дом сам по себе казался чужим, каким-то холодным и безжизненным, и вряд ли в ближайшее время с этим можно будет что-нибудь сделать. Только принять и смириться.       В четыре руки с небольшой помощью Руны они приводили в порядок комнату за комнатой. Гермиона не использовала магию, опасаясь ее нестабильности, потому приходилось вспоминать уже почти забытое детство, в котором не было места взмахам волшебной палочки.       Впрочем, монотонная однообразная работа благотворно влияла на Гермиону и ее мать, и если миссис Грейнджер погрузилась в своего рода медитативное состояние без лишних мыслей, то Гермионе было намного сложнее перестать думать, зато ей на удивление легко удавалось абстрагироваться от тоски и сосредоточиться на составлении плана дальнейших действий.       Она уже в общих чертах обрисовала для себя важнейшие пункты, сейчас же могла вдумчиво набросать детали.       В первую очередь стоял вопрос с собственной магией, но тут все было в целом понятно: осмотры, исследования и тренировки. Робкие попытки колдовать пока приводили к неприятным срывам чар, и Гермионе хотелось надеяться, что она все же найдет способ привести себя в норму.       Вторым пунктом плана был поиск способов все исправить. Гермиона собиралась закопаться в асгардскую библиотеку, не до конца доверяя знаниям Тора. Если он чего-то не знал, не значит, что этого чего-то не существовало. Все же даже будучи наследным принцем собственного царства (а теперь и царем), Тор не особо интересовался знаниями в общем и историей в частности.       Фронт работ слегка пугал. Возможно, следовало привлечь к поискам Отдел, но пока Гермиона старалась не думать об этом. Неизвестно, что осталось от Отдела. Гермиона знала о Перси и еще паре более-менее значимых имен — Гарри рассказал, что они выжили, — но что насчет ее оперативников? А исследователи, к которым был приписан Локи? Сколько осталось их? Это все еще следовало узнать…       Да и по поводу допуска посторонних надо было еще раз уточнить у Тора — если он позволял копаться в асгардской библиотеке Мстителям, многих из которых он довольно хорошо знал, это не значит, что он так же лояльно отнесется к совершенно посторонним для него людям.       Закончив с уборкой, миссис Грейнджер принялась за поздний ужин, благо продукты хранились под специальными чарами и не испортились за прошедшее время.       После ужина Джин отправилась укладывать Руну спать и вскоре сама задремала с ней в обнимку. Гермиона с одной стороны хотела последовать их примеру, но не была готова оказаться один на один с тишиной собственной спальни, так что спустилась в кабинет, где окунулась в изучение каталогов асгардской библиотеки. Здесь же она и задремала некрепким сном, чтобы проснуться с рассветом совершенно разбитой и уставшей.       Последующие дни неожиданно для Гермионы наполнились рутиной. Домашние дела, присмотр за Руной, встречи со Сметвиком, долгие телефонные разговоры с Гарри и Перси — это все выглядело так… обычно. Словно практически ничего не случилось. Только пустота где-то на самом краю восприятия напоминала об утраченном.       Чтобы не зацикливаться, Гермиона с головой окунулась в переданные Сметвиком записи Локи. Это были одни из первых записей, которые изгнанный принц предоставил Отделу в качестве выкупа за собственную свободу, в них он рассказывал общие факты о магии асгардцев. Это, конечно, было не совсем то, что нужно, но надо же было с чего-то начинать знакомство с собственными новыми силами.       Миссис Грейнджер честно пыталась снять с дочери часть дел по дому и забот о Руне, но Гермиона не могла этого позволить. Да, с одной стороны, занятые руки не давали Джин окончательно пасть духом, но в то же время от Гермионы не мог укрыться периодически пустеющий взгляд матери. Эти внезапные «уходы в себя», длящиеся порой до получаса, по-настоящему пугали…       К тому же той же Руне тоже требовалось внимание, и Гермиона не хотела вот так просто лишить дочь материнского тепла, хоть общение с ней и требовало немало времени, которое и так, казалось, утекало сквозь пальцы.       Гермионе не терпелось по-настоящему окунуться в асгардские фолианты, но проблемы с собственными способностями оказались несколько глубже, чем она предполагала. Без палочки колдовать не получалось, знакомые чары срывались либо мутировали во что-то совсем непонятное. То от чар очищения пыль не исчезнет, а превратится в непонятную черную въедливую слизь, убирать которую после пришлось раз в пять дольше, чем если бы Гермиона просто решилась пройтись по полкам гостевой влажной тряпкой. То цветок, который она попробует наколдовать, появится уже увядшим. И это если чары вообще получались.       С палочкой дела обстояли не лучше, даже намного хуже, если подумать, — заклинания получались сильнее, чем Гермиона привыкла, а сократить уровень подаваемой в чары магии не выходило, как ни старайся. Дошло до того, что при попытке вызвать самый простенький и маленький Люмос Гермиона едва не сожгла палочку — на ее конце вместо не дающего тепла светлячка на несколько секунд возникла яркая слепящая и горячая вспышка, которая, погаснув, оставила после себя тонкую струйку дыма.       Удивительно, что при битве с Таносом срывов не было. Сметвик, с которым Гермиона решила обсудить этот вопрос, предположил, что в тот момент организм Гермионы еще не до конца перестроился, но в целом он не сомневался, что не пострадала она от своей бездумности только чудом.       Теперь же чуда ждать было глупо, и Гермионе приходилось немалую часть своего времени уделять попыткам понять, что же делать с собственной магией, вместо того чтобы заниматься настоящим делом. Это раздражало, особенно тем, что Перси периодически напоминал, что специально созданная исследовательская группа готова к работе и только ждет, когда Гермиона предоставит книги.       Гермионе не хотелось отдавать все на откуп другим, но ощущение, что время уходит, наваливалось все больше, поэтому она, не выдержав, отправилась к Тору. Громовержец не последовал за Гермионой в Британию, решив остаться на базе Мстителей в Нью-Йорке, и при взгляде на него становилось понятно почему.       Тор ушел в глубокий запой и был пьян до беспамятства, когда Гермиона вошла к нему в комнату, наполненную сшибающим с ног амбре из перегара и алкогольных паров. Попытки его растормошить окончились лишь тем, что Тор отмахнулся от нее, словно от назойливой мухи, и продолжил оглушающе храпеть. Это же сколько нужно было выпить? Он ведь отличался знатным здоровьем и от земного поила практически не пьянел…       Оставив Тору записку с просьбой связаться с ней позже, Гермиона вернулась домой ни с чем.       Телефонный звонок раздался на следующий день. Тор говорил хриплым голосом и слегка заплетающимся языком, но Гермиона хотя бы могла быть уверена, что он понимает ее слова.       Он подтвердил свое разрешение, сказав, что полностью полагается в этом вопросе на Гермиону. Казалось, наследие собственного народа его нисколько не волновало.       Гермионе не нравилась такая халатность, но с другой стороны, сейчас она была ей на руку. Что ж, значит, ей просто самой стоит более ответственно подойти к вопросу информационной безопасности.       Поблагодарив Тора и попросив его ограничиться в возлияниях, Гермиона отключилась. Разговор оставил после себя горький осадок, было очень тяжело осознавать, что ее близкий друг, почти брат, находится в таком «разобранном» состоянии, но она пока не знала, как ему помочь. Оставалось надеяться, что у него достаточно моральных сил, чтобы выкарабкаться из этой трясины, в которую он себя загнал.       Пообещав себе еще раз поговорить с Тором в ближайшее время, Гермиона связалась с Перси и отправилась в Отдел для «знакомства» со своей новой группой. В кавычках — потому что она так или иначе знала тех людей, с кем ей предстояло работать в будущем и на кого она в ближайшее время должна была возложить бремя копания в асгардской библиотеке.       Первыми, кто бросился в глаза, были Саймон Ньюгейт и Филип Роузвел из «команды Локи». Они бурно о чем-то спорили в центре комнаты, выделенной для их группы. Чуть сбоку от них, закопавшись в какие-то свои записи, сидел Энтони Голдштейн, тоже работавший в исследовательском секторе. С другой стороны от спорщиков в центре сгрудились еще трое исследователей, которых Гермина знала только опосредованно — по отзывам коллег и редким встречам в коридорах Отдела.       Обособленно ото всех сидел Эндрю Дарквуд, командир одной из оперативных групп, которыми руководила Гермиона. Он с едкой усмешкой наблюдал за разворачивающимся перед ним представлением — между исследователями и оперативниками Отдела всегда шло негласное соревнование в том, кто же лучше, и этому соревнованию обычно сопутствовали шутки, насмешки и злорадство в случае неудач. Но несмотря на такое отношение, когда группам приходилось взаимодействовать, дрязги откладывались и специалисты работали совместно, как единый механизм.       Как, собственно, и сейчас.       Впрочем, от оперативников и был один Дарквуд. Возможно, должен был подтянуться кто-то еще, но Гермиона сильно в этом сомневалась. Все же речь шла в первую очередь об исследовании, и из всех своих людей Гермиона хотела здесь видеть именно Дарквуда, поскольку он больше всего подходил для грядущей работы. Он был вдумчив, высоко эрудирован и действительно способен им помочь. Остальные все же были больше практиками, чем теоретиками.       Стоило Гермионе зайти, как все замолкли, даже спорщики.       — Рада всех видеть в добром здравии, — сказала она, чтобы хоть чем-то заполнить возникшую тишину. — Жаль, что повод совсем не радостный.       Ответом ей послужили полдюжины кривых улыбок.       — Взаимно, босс, — отозвался за всех Дарквуд. — Особенно с учетом всех слухов, которые о вас ходят по Отделу.       — А это правда, что вы лично видели Таноса? — спросил Руперт Колдуэл, самый молодой из присутствующих исследователей. Ему едва исполнилось двадцать, если Гермионе не изменяла память.       Может, Гермиона и не стала бы отвечать. Она прекрасно знала, что Гарри в общем и целом рассказывал общественности о причинах исчезновения половины жителей Земли, так что информация была общедоступна. Но прожигающие ее насквозь любопытные взгляды заставили Гермиону сдаться.       Впрочем, рассусоливать тоже не было смысла.       — Так что наша основная цель, — продолжила она после того, как вкратце описала свое участие в первом бое с Таносом и итоги второго, — это найти какой-либо эквивалент утраченным Камням Бесконечности, чтобы с их помощью исправить все то, что наворотил безумный титан. Мощные источники магии, даже легенды о них, чары и артефакты, что способны вернуть человека из-за грани… Отмечайте все, что хоть на мгновение покажется вам заслуживающим внимания.       Этими словами Гермиона достала из своей сумочки несколько стопок разномастных фолиантов — по большей степени безопасных для обычных людей. Она еще помнила предостережение Фригги о книгах, способных выпить смертного досуха просто при попытке прикоснуться к сокрытым в них знаниям. Такими она рассчитывала заняться сама в самое ближайшее время.       Оставив группе свой номер телефона для экстренной связи, Гермиона поднялась выше, на первый уровень Министерства, где ее уже ждал Гарри, попросивший помочь с кое-какой важной документацией. Друг, усаженный против воли в кресло министра, жаловался, что так пока не нашел толкового помощника — предыдущий истаял пеплом вместе с Пратчетом.       — Я это на себя не возьму, даже не проси, — заранее открестилась Гермиона.       — Эх, а я как раз хотел предложить тебе сменить место работы. А то наш обожаемый министр загнал тебя в твою нору. Обещаю, что так же, как он, донимать не буду, — с улыбкой Гарри поднял ладони вверх, показывая, что пальцы не перекрещены.       — Нет уж, спасибо, мне в моей норе комфортнее.       — Жаль, — печально вздохнул он, с трудом удерживаясь от того, чтобы снова расплыться в улыбке. — А я так надеялся на твою помощь…       — Помочь помогу, на остальное — не рассчитывай.       К собственному сожалению Гермионы, пришлось подзадержаться: по признанию Гарри, к некоторым документам не прикасались с момента Щелчка и они либо потеряли актуальность, либо требовали серьезных изменений.       Основная проблема Гарри была в том, что ему отчаянно не хватало компетентных людей. Кто-то исчез, кто-то еще не пришел в себя после потери близких. Оставшимся приходилось взваливать на себя сразу несколько ставок, чтобы британское магическое сообщество не скатилось в полную анархию.       Покончив с текущими делами лишь к позднему вечеру, Гермиона откланялась, пообещав Гарри не теряться и быть на связи в случае необходимости.       Следующая неделя пролетела перед глазами мимолетной вспышкой. Переговоры с рабочей группой, помощь Гарри и заботы о Руне и матери — все это не давало полноценно сосредоточиться на себе, но Гермиона старалась выкраивать хотя бы по нескольку часов в день, чтобы разобраться в своих новых способностях.       Одно радовало — теперь она могла позволить себе сократить время бодрствования. Для того, чтобы высыпаться и не чувствовать себя зомби, Гермионе хватало всего пары часов сна в сутки, освободившееся время с успехом перераспределялось на более важные вещи.       За прошедшее время она, наконец, смогла более-менее разобраться со своими способностями Стража. Теперь она могла не надевать подаренный Старком девайс (хоть и носила его, потому что наличие ИИ сильно упрощало жизнь) и при желании имела возможность поговорить с любым человеком в пределах Земли, если хотя бы примерно знала, где он находится. Гермиону можно было позвать по имени (благо оно было довольно редким), она слышала этот зов и могла ответить.       Попытки выйти за пределы орбиты пока не работали, Гермиона сразу же терялась в бескрайнем космосе, а голова начинала болеть тем сильнее, чем дальше она удалялась внутренним взором от родной планеты.       Проблема с остальными чарами пока никак не решалась, но Гермиона не была готова опустить руки. Локи мог использовать магию на таком уровне, который ей и не снился. Значит, и для нее не все потеряно.       Стоило отметить, что без использования палочки заклинания стали выходить лучше, но Гермиона первое время не могла уловить закономерность.       Осознав, что успешнее колдует на эмоциях, как в детстве, она, наконец, нашла ответ, и он оказался на удивление прост.       Юных магов в Хогвартсе учили колдовать палочкой при помощи слово-жеста, только в более позднем возрасте переходя на упрощение жеста и невербальную форму чар. Но все равно именно слово-жест был основой, его держали в уме, колдуя заклинания.       Вот только это все было «костылем», который внезапно перестал быть Гермионе необходим и теперь только мешался, поскольку самым важным в «асгардской» магии было воображение. Для правильного колдовства требовалось сосредоточиться и представить не слово-жест, а конечный результат, как в трансфигурации. Либо чтобы этот конечный результат исходил из подсознания, как при стихийном колдовстве. Но лучше, конечно, все держать под контролем.       Так что после того, как Гермиона осознала главный принцип, дело пошло веселее. Главное, что теперь следовало сделать, — натренировать все до автоматизма, чтобы при крайней нужде не было желания первым делом схватиться за палочку.       Что особо радовало — теперь Гермиона могла больше времени уделять исследовательской группе, которой к концу этой недели пришлось передать вторую партию книг. Но стоило об этом подумать, как все планы сбила вполне себе радостная новость о том, что к Земле приближался первый корабль с асгардскими беженцами.       Тор, узнав о приближении соотечественников, заметно оживился, видимо успев раньше времени всех похоронить. Вот только радовался он рано — гостей еще требовалось где-то разместить.       Громовержец заявил, что асы возведут свой город на том самом норвежском побережье, где полтора месяца назад нашли свой покой души Одина и Фригги. И очень удивился, когда встретил открытый протест ООН.       Собственно, ничего удивительного в этом Гермиона не увидела — землянам бы свои проблемы решить, а не принимать у себя беженцев во всеми вытекающими отсюда минусами. Да, насколько она знала, Локи успел предупредить Фьюри о произошедшем в Асгарде, вот только Тор, прибыв на Землю, не соизволил удостовериться, что информация была принята к сведению, а разрешение — получено.       Сама Гермиона костерила себя за то, что упустила все это из виду. Ладно у нее самой не было сперва возможности, а потом и времени проконтролировать ситуацию, она не соизволила даже напомнить обо всем этом Тору.       Теперь же им вдвоем приходилось договариваться с целой кучей людей, пока другая куча людей зависла на входе в атмосферу.       — Было время, когда они чтили меня как героя, — с легким раздражением процедил Тор, стоило им с Гермионой покинуть первое совещание ООН по поводу принятия асгардцев и вернуться на базу в Нью-Йорк. — И были готовы на любые уступки.       — Потому что ты был им полезен и удобен, — ответила Гермиона открыто, без экивоков. — А теперь ты приволок им целую кучу нахлебников, от которых еще неизвестно, чего ожидать.       Тор помрачнел, недовольный услышанными словами. Опустившись на диван в гостиной, он устало откинулся на спинку и уставился в никуда пустым взглядом.       — Но скажу тебе сразу, — продолжила она тем временем, — что их ответ — еще не приговор. Они думают, что нужны тебе больше, чем ты и твой народ — им, и поэтому набивают себе цену. Просто им стоит показать, что они сильно ошибаются и тебе есть чем их отблагодарить за «доброту».       — Не думаю, что после расплаты с капитанами кораблей у нас останется достаточно золота и других ценностей…       — А я и не о них.       Знания, технологии… Да, асы сбегали в спешке, но что-то все равно сохранилось. К примеру, та же библиотека. Или личные знания выживших специалистов в тех или иных областях. Правда, последнее пока опрометчиво обещать, поскольку неизвестно, кто из асов выжил после Щелчка.       Молча выслушав ее предложения, Тор крепко задумался, нахмурившись еще больше, хотя казалось, куда уж.       — Мне кажется, я никогда не привыкну, что власть изнутри выглядит вот так… — выдохнул он разочарованно.       Горько улыбнувшись, Гермиона присела рядом и ободряюще положила руку ему на плечо. Ей живо вспомнилась наивная девочка-зубрилка, какой она была когда-то.       — Ко всему этому быстро привыкаешь. Мне потребовалось довольно много лет, чтобы осознать, как оно все работает. И еще больше — чтобы понять, что по-другому никак и что играть по этим правилам я не готова.       По раздавшемуся со стороны Тора смешку стало понятно, что он тоже не готов.       — Но сейчас нам придется, — добавила Гермиона. — И я буду не я, если их не переиграю на их же поле.       — Знаешь, я сейчас отчетливо слышу в тебе его голос, — внезапно произнес Тор после нескольких секунд молчания.       На это она лишь растянула губы в болезненном оскале.       Далеко не сразу, спустя еще неделю потраченных нервов, Гермионе и Тору удалось все урегулировать. Итогом многочисленных совещаний стало то, то Норвегия предоставляла для дружественной расы значительный кусок земли, на котором можно было отстроить город, помогала с техникой и материалами, а также обеспечивала на первое время продуктами и предметами первой необходимости. Взамен Новый Асгард обязался платить налоги и делиться имеющимися знаниями и технологиями.       Пришлось в качестве жеста доброй воли передать представителям ООН целый ряд ценных фолиантов (которые, в целом, не сказать что были самыми ценными), но в любом случае диалог наладился, что позволило Гермионе надеяться на возвращение к другим текущим делам, которые пришлось временно отодвинуть на задний план.       Но эта самая надежда осыпалась прахом, когда стало понятно, что с заключением первоначальных договоров тема асгардцев не закрылась. Корабли, которых, пока шли переговоры, скопилось на орбите аж три штуки, высадили толпы обездоленных асов на норвежском побережье, и следовало контролировать их обустройство в палатках и временно возводимых бараках, распределять предметы первой необходимости и многое другое.       Тор принял на себя все эти обязанности, но при этом отрывал Гермиону от ее дел по тем или иным вопросам по нескольку раз на дню.       — Возможно, тебе стоит как-то по-другому расставить приоритеты, — предложил Перси, когда она мимоходом пожаловалась ему на происходящее во время очередного еженедельного отчета.       — Возможно, — усмехнулась Гермиона.       И вроде бы к началу сентября Гарри слегка разобрался с самыми экстренными вопросами, к тому же нашел более-менее толкового помощника, вопреки всем возможным принципам и традициям Министерства взяв на эту должность семнадцатилетнего юношу, только-только окончившего Хогвартс. Так что помощь Гермионы ему практически перестала требоваться.       И вроде Хогвартс вместе с начальной школой, напомнившие о себе в преддверии первого сентября, тоже были более-менее подготовлены к новому учебному году не без участия Гермионы.       Даже домашние дела так сильно перестали напрягать — миссис Грейнджер слегка пришла в себя, и оставлять Руну на нее можно было без особых опасений.       И даже просьбы и советы Тора не требовали постоянного внимания.       Но все вместе съедало бо́льшую часть доступного Гермионе времени, в остальном она разрывалась между практикой в применении собственных сил и участием в исследованиях.       Хотелось успеть везде, но получалось только везде опаздывать.       Как же не хватало Маховика времени! Гермионе как раз нужно было быть в нескольких местах одновременно. Но все Маховики, имевшиеся в Британии, были или уничтожены при налете Пожирателей на Отдел Тайн в девяносто пятом, или изъяты Конфедерацией уже после в связи с первой причиной. Все же они были довольно ценным и редким, а главное — невоспроизводимым ресурсом.       Конфедерация же оказалась злопамятной и в последующие двадцать лет так и не отменила своего запрета на выдачу Маховиков в британское Министерство.       Бодаться с Конфедерацией сейчас было некогда, да и бесполезно, так что следовало как-то обойтись своими силами.       — Ты так доведешь себя до изнеможения, дорогая, — не выдержала как-то миссис Грейнджер, разбудив дочь, уснувшую прямо за кухонным столом над очередным фолиантом.       — Все в порядке, мама, — Гермиона попыталась благодарно улыбнуться ей в ответ, но лицо свело от долгого лежания на твердых страницах. — Просто успела не все, что на сегодня запланировала, пришлось мотаться в Норвегию.       Хорошо, что чародеи все еще позволяли ей пользоваться своими храмами для более быстрого перемещения. Хотя Вонг, конечно, оставшийся вместо Стрэнджа Верховным Чародеем, уже поглядывал с некоторым недовольством, бубня себе под нос, что «Санктум Санкторум — это вам не проходной двор…».       Надо бы придумать что-нибудь со своим способом перемещения. После первой же аппарации от этого способа пришлось отказаться — мало того, что Гермиону расщепило (радует, что без серьезных последствий), так это еще оказалось адски больно. Словно тебя проворачивают в мясорубке.       Пока для коротких перемещений по Британии она использовала каминную сеть, потому что порталы оказались тоже не самой приятной каруселью, для дальних же путешествий были храмы чародеев. Пока. Возможно, однажды ее перестанут пускать на порог.       Но это еще успеется…       — Детка, ну ты же не можешь разорваться, — миссис Грейнджер ласково погладила Гермиону по голове.       — Не могу, — выдохнула она. — А жаль.       Мысль появилась где-то на краю сознания, но в этот раз Гермионе удалось ее зацепить и крепко задуматься. А что, идея-то рабочая!