Любовь во время зимы

      2 октября 2017 года, Лондон       Нахмурившись, Гермиона рассматривала себя, внутренне стараясь побороть странное чувство дискомфорта. Все потому, что рассматривала она себя не в зеркало, а, так сказать, вживую. Точнее не себя, а свою копию.       И копия при этом разглядывала ее в ответ…       Решение проблемы тайм-менеджмента лежало практически на поверхности, стоило вспомнить о чарах, которые Локи поминал чаще всего — именно их ему крайне не хватало.       Речь шла об иллюзорных фантомах.       Как оказалось, это была следующая ступень в изучении астральной проекции — именно с нее следовало начинать. У Гермионы проекции выходили раз на третий, а значит, именно сюда нужно было направить свои силы.       Она тренировалась в любую свободную минуту, пугая домочадцев и родных внезапными появлениями. Сперва досталось матери и Руне, хотя Гермиона честно пыталась предупреждать их о своих тренировках, но из-за нерегулярности срабатывания чар все происходило неожиданно. Потом стало доставаться и Гарри.       Проекции с каждым разом выходили все лучше — получались быстрее и без осечек, к тому же стали заметно плотнее. Теперь понять, что это проекция, не прикасаясь к ней, можно было только при определенном освещении. В качестве тренировки и ради проверки «долговечности» проекции Гермиона в таком виде посетила Министерство в сопровождении Гарри и провела там целый день, гуляла с матерью и Руной, даже как-то посетила Тора. Последний не заметил разницы, что при здравом размышлении было даже хорошо — не стоило ему в очередной раз напоминать о брате.       Создать проекцию не «где-то там», а в одной с собой комнате тоже оказалось не самым сложным делом. Хотя все-таки отделить себя было легче, если следовать за чьим-то зовом, пусть и через половину Вселенной.       Но вот дальше возникали определенные трудности.       Как ни старалась Гермиона отделить от себя проекцию, оригинал всегда терял сознание. А ведь именно в этом была идея — чтобы оставаться как бы в двух телах одновременно. Судя по записям и обрывочным рассказам Локи, фантомы обладали собственным сознанием и небольшой долей магии, которой могло хватить на какие-то несложные задачки (например, использовать чары невидимости или при помощи телекинеза открывать двери и двигать вещи).       Чем фантомов было больше, тем меньшим уровнем сознания они обладали. Если два-три могли полноценно мыслить, как и оригинал, и выполнять поставленные перед ними задачи, то группа численностью больше десятка могла только играть роль не сильно умного и расторопного отвлечения внимания или психологического давления.       После «развеивания» все накопленные воспоминания фантома возвращались оригиналу, поэтому было нежелательно оставлять его надолго, чтобы потом не потонуть под целой кипой чужих мыслей и чувств.       Но Гермиона и не планировала держать своего фантома долго, ей бы хватило и суток.       Вот только отделить от себя достаточно большую часть собственного сознания не удавалось. До сегодняшнего дня.       Все дело оказалось в магии, следовало делить и ее. Эта самая магия была нужна и на поддержание фантома, и на использование им магии. Прежде Гермионе казалось, что это самое деление должно было происходить само собой, но нет, насыщение фантома силой следовало контролировать.       Неприятное ощущение от взгляда на саму себя беспокоило все больше, с учетом того, что Гермиона предстала перед собой без всяческих прикрас. За полтора прошедших месяца она не стала выглядеть сильно здоровее, оставаясь такой же болезненно-худой, бледнокожей, с темными синяками под глазами.       Обычно магия помогала Гермионе маскировать свой внешний вид перед остальными, но сейчас, тренируясь в чарах фантома, она не хотела, чтобы лишняя магия мешалась под ногами. Так что она могла любоваться самой собой, такой, какой была на самом деле.       Оказалось, она успела отвыкнуть от собственного реального отражения, так что это тоже сказывалось на некотором ощущении зловещей долины.       — Ты смотришь на меня так, словно ожидаешь попыток захватить власть, — внезапно произнес фантом, заставив Гермиону вздрогнуть. — Я — это ты.       — Думаю, если бы я планировала что-то плохое, то именно так бы и сказала, — ответила настоящая Гермиона с усмешкой.       Фантом тут же ее отзеркалил.       — Фантомы не такие, даже у Локи они не пытались перетянуть одеяло на себя, — напомнил он и практически сразу отвлекся на разглядывание собственных рук.       В тот момент Гермиона обратила внимание, что все же плотность фантома оставляла желать лучшего и он слегка просвечивал — заметнее, чем это было с проекцией. Следовательно, требовалось еще потренироваться.       — Как это ощущается?       — Странно. Еще минуту назад я была самой собой, а теперь… Словно внезапно осознаешь, что ты — чья-то недолговечная копия, — усмешка фантома стала сардонической. — Что ж, как планировали?       Гермиона согласно кивнула, и фантом направился в другую комнату, магией распахнув дверь. Его задачей было дойти до миссис Грейнджер и попросить ее выдумать и записать последовательность чисел, чтобы потом Гермиона могла проверить достоверность полученных воспоминаний.       Сама она тем временем взялась за первый подвернувшийся фолиант, чтобы удостовериться, что после слияния у нее останутся и собственные воспоминания. Осложняло все то, что из-за нервов прочитанные строчки сами вылетали из головы. С другой стороны, ей и не нужно было запоминать слишком много. Для проверки хватит и одного предложения.       В какой-то момент после легкой вспышки боли в голове сама собой возникла картина того, как она идет на кухню и разговаривает с матерью. Воспоминания были не самыми четкими, но последовательность цифр помнилась хорошо и, как в последующем оказалось, верно.       Не идеально, но с этим можно было работать.       Конечно же, оставалось слишком много вопросов: постоянно ли будет возникать эта боль? Не станет ли она усиливаться от увеличения объема воспоминаний? Насколько четкими могут быть воспоминания?       Но ничего, первый шаг сделан.       Следующие дни Гермиона направила на дальнейшие тренировки, разделив свои задачи между собой и фантомом, периодически меняясь с ним местами.       Чем больше Гермиона практиковалась, тем легче у нее выходили чары. Развеивание фантома с каждым разом приносило все меньше дискомфорта, а воспоминания сохранялись на порядок лучше — почти в том же качестве, как если бы это были ее собственные воспоминания.       Вопрос о необходимости второго фантома встал довольно быстро. Даже при наличии одного рук все равно не хватало, так что Гермиона добавила и этот пункт к тренировкам, несмотря на некоторые опасения.       На освоение второго фантома ушла еще пара недель. Оказалось, не было никакой особой разницы в том, вызывать ли второго фантома одновременно с первым или уже позже, — они появлялись с завидным успехом и в том, и в другом случае. Правда, вернулась проблема «прозрачности» фантома и размытости воспоминаний, особенно если случайно фантомы развеивались одновременно.       Но все это нарабатывалось практикой, и Гермиона знала, что рано или поздно дойдет до трех фантомов одновременно — это была ее изначальная цель, к которой стоило стремиться.       Чем больше у нее возникало рук, тем больше, казалось, возникало задач, но это на самом деле была иллюзия — немного освободившись, Гермиона стала брать на себя то, на что у нее обычно не находилось времени. Например, она в какой-то момент начала заниматься вопросом пространственных перемещений между континентами, пока не загружая этой темой коллег из отдела. Для этого она окунулась в изучение неизвестных и недоступных ей возможностей Радужных врат, а также обратилась за информацией к Чародеям. Магический способ перемещения из одного конца света в другой начал постепенно вырисовываться.       С появлением третьего фантома ближе к концу октября Гермиона наконец приспособилась и выровняла затраты времени: один фантом постоянно сопровождал рабочую группу Отдела, второй курсировал между Министерством и Новым Асгардом, третий безустанно находился рядом с Руной. Сама же Гермиона наконец дорвалась до возможности лично погрузиться в исследования, а не только просматривать отчеты подчиненных.       В такой рутине день рождения Руны едва не прошел мимо внимания Гермионы, она вспомнила о нем буквально за несколько дней. Правда, сам подарок был куплен заранее, еще в начале лета, — кукла-балерина с конечностями на шарнирах, зачарованная так, что могла танцевать, когда рядом звучала музыка. Сложно было сказать, насколько этот подарок был уместен сейчас, после всего, что произошло, но Гермиона искренне надеялась, что подарок развеет хандру, в которой пребывала Руна.       Она не потеряла голос, как Лили-Луна, но при этом заметно замкнулась в себе. Гермиона всерьез начала задумываться о том, чтобы найти для дочери хорошего психолога.       Встав тридцать первого октября рано утром, Гермиона спустилась вниз и стала готовить дом к пробуждению Руны: шарики, гирлянды, драпировки пастельных тонов — за каких-то двадцать минут обычная гостиная превратилась в настоящую комнату принцессы.       Следом за Гермионой спустилась и миссис Грейнджер, которая принялась за приготовление праздничного завтрака. В четыре руки они успели накрыть стол до того, как Руна проснулась.       Угощение было простым — позавтракать они собирались втроем, пообедать, скорее всего, тоже, а вот уже к ужину обещали подойти Тор, Гарри с Алом и Ли-лу, Ханна с Френком и Алисой, некоторые из Уизли, а также товарищи Руны из школы.       Гермиона никого не звала, как и сама Руна, все оглашенные гости вызвались прийти сами, так что праздник выходил слегка спонтанным. И это с одной стороны радовало, потому что Гермионе искренне хотелось отвлечь дочь, но при этом, с другой стороны, она понимала, насколько все это будет тяжело — не только для нее, для них всех. Праздновать, стараясь игнорировать «пустые места»…       Это ощущалось крайне неловко и неуместно, но Гермиона все же не стала сопротивляться возникающему хаосу в надежде, что все будет лишь к лучшему — хотя бы для Руны.       Малышка спустилась как раз тогда, когда основные приготовления были окончены.       — С днем рождения, дорогая, — тепло улыбнулась Гермиона дочери, пока та со странным выражением лица оглядывала устроенную для нее обстановку.       — Спасибо, — кивнула она все так же задумчиво.       Руна не выглядела радостной, по крайней мере в первые мгновения. После, конечно, она улыбнулась, но какой-то печальной улыбкой. Вытянув руки, Гермиона раскрыла для дочери свои объятья, и Руна подошла, неуверенно замерев в последний момент.       Гермиона не сразу поняла, в чем заключалась причина такой неуверенности, но, когда поняла, на нее накатило неприятное чувство вины.       — Иди сюда, я не растаю, — пообещала Гермиона, и только после этого Руна позволила себе вцепиться в мать, словно они обнимались в последний раз.       Появившаяся на пороге Джин отвлекла на себя внимание Руны и слегка разрядила обстановку.       — Предлагаю умыться и позавтракать, а затем заняться подарками, — сказала миссис Грейнджер, расцеловав внучку в обе щеки.       Кивнув с уже намного более бодрой улыбкой, Руна убежала приводить себя в порядок, а Джин и Гермиона позволили себе временно выдохнуть.       День обещал быть сложным.       За столом миссис Грейнджер рассказывала внучке разные забавные истории из детства Гермионы, связанные с праздниками. В некоторых историях было не так уж и много забавного, как это хотела показать Джин, но она говорила и говорила — лишь бы не молчать. Главное, что Руна слушала и не задумывалась об отсутствии близких людей рядом.       — А мы потом пойдем гулять? — спросила Руна, когда миссис Грейнджер сделала небольшую паузу, чтобы попить. — Или ты и сегодня уйдешь на работу?       — Нет, — заверила дочку Гермиона. — Когда ты придешь с занятий — я буду дома. И мы пойдем гулять в парк.       — Ура! — воскликнула Руна, и на этот раз ее радость была искренней.       Позавтракав, она быстро собралась в школу, схватила жетон-пропуск и исчезла в вихре портала.       Гермиона же помогла матери навести порядок и начать подготовку к ужину для гостей. За рутиной прошло несколько часов до самого обеда, пока тем же самым порталом не вернулась Руна.       Ее с трудом удалось уговорить нормально пообедать, настолько сильно малышке хотелось отправиться с матерью на прогулку, но Гермиона была неумолима.       Именно во время обеда у Гермионы зазвонил сотовый телефон. Звонил Тор, и Гермиона искренне надеялась, что не для того, чтобы сказать, что он не сможет прийти на праздник.       — Ты нужна в Асгарде, Гермиона, — сказал он, стоило ей снять трубку. — Прилетел еще один корабль.       — Сегодня я нужна дома, Тор, — нахмурившись, ответила она. — Надеюсь, ты помнишь почему.       — Конечно, помню. Но я настаиваю.       Посмотрев на Руну, Гермиона увидела полные грусти глаза. Похоже, принцесса уже успела потерять надежду, но ее мама не была намерена сдаваться.       — Я уверена, что ты справишься сам.       — Справлюсь, — заверил ее Тор. — Но ты должна быть тут, поверь мне. И можешь взять нашу принцессу с собой. Думаю, она будет рада.       Услышанное дальше заставило Гермиону ахнуть от удивления.       — Корабль пока на орбите, в течение получаса должен приземлиться, как только мы получим для них разрешение на посадку.       — Поняла, скоро буду.       — Мы не пойдем гулять? — расстроенно уточнила Руна, стараясь не глядеть на мать.       — Нет, дорогая, — выдохнула Гермиона, но тут же развеяла охватившую девочку печаль: — Кое-что получше — мы отправимся навестить дядю Тора.       Такой вариант Руну вполне устроил, и она отправилась наряжаться для встречи с любимым дядей, которого не видела больше месяца.       — Что-то случилось? — нахмурилась миссис Грейнджер, откладывая приборы.       — Да, — кивнула Гермиона, все еще погруженная в свои мысли, посвященные услышанным новостям. — Но ничего плохого, — добавила она, заметив тревогу во взгляде матери. — Просто, похоже, у нас намечаются еще гости.       С этими словами Гермиона поднялась и тоже отправилась собираться. Переодевшись в наряд, более подобающий для визита в Новый Асгард, — темно-зеленое платье в пол и еще более темную, почти черную мантию поверх, — она спустилась к ожидающей ее дочери и вместе с ней направилась к чародеям.       В Норвегии их уже ждали. Вместе с Руной под сопровождением почетного караула они шли к окраине поселка, и Гермиона наконец смогла полноценно оценить плоды в том числе и собственных трудов.       От центральной площади почти у самого побережья, где еще только намечался остов дворца, в разные стороны расходились живописные мощенные камнем улочки с кипенно-белыми домами-особняками, с садами, выращенными при помощи магии и благодаря ей же сохранившими свою листву, с уютными сквериками, где было приятно передохнуть после прогулок.       Все это было обустроено при помощи магии за какие-то несколько месяцев, но главной заслугой Гермионы была именно дотошная планировка всего поселка. Ей стоило немалых трудов уговорить Тора не бросать организацию поселения на самотек, хотя он и предлагал поступить именно так под предлогом, что это все было временно, и асгардцам следовало найти себе новый дом, чтобы не стеснять местных жителей.       Гермиона же прекрасно знала, насколько все «временное» быстро перерастает в «постоянное», потому долго и упорно настаивала на своем. Помогло и то, что на ее сторону встали представители Совета градостроителей, которым претила мысль строить жилища как попало. Особенно после сравнений с разрушенным Асгардом.       Благодаря этому Новый Асгард активно приобретал облик не лагеря беженцев, а уютного туристического городка, который рос стремительными темпами благодаря магическим технологиям.       По пути Гермионе и Руне практически никто не попадался, а те, кто встречался, спешили в одном с ней направлении — к недавно отстроенному космопорту.       Стоило вспомнить, сколько сил и нервов стоило получить разрешения ООН на его постройку. Главным пунктом, перевесившим чашу весов в положительную сторону, стало дополнительное соглашение по поводу совместного использования порта землянами и асгардцами.       В том числе и поэтому здание порта и посадочная площадка, пока всего одна, находились за пределами поселения.       В принципе, было бы проще дотуда доехать, но Гермионе хотелось пройтись, показать дочери местность и просто побыть с ней подольше, не отвлекаясь на остальные дела. Особенно с учетом того, что время еще было, получение разрешения на вход корабля в атмосферу Земли — дело не быстрое. У них было еще что-то в районе получаса.       Руна заинтересованно вертела головой по сторонам, ей еще ни разу не доводилось здесь бывать, так что ей было на самом деле интересно, хотя она и старалась держать лицо.       Признаться, только на полпути к космопорту Гермиона до конца осознала, что это первая встреча дочери с народом, принцессой которого ее считали. По сути Тору следовало организовать церемонию представления, но ни он, ни сама Гермиона как-то не задумались об этом. Слишком много других забот на всех них свалилось.       Ну что ж, об этом всегда можно было подумать позже.       Здание космопорта представляло собой массивное сооружение, выполненное, в отличие от остальных местных строений, совсем не в асгардской стилистике. Снаружи он больше напоминал Гермионе базу Мстителей в Нью-Йорке — та же массивная конструкция из железа, стекла и бетона. Внутри же это был скорее аэропорт с общими залами, зоной регистрации и местами для отдыха.       Правда, было одно значительное отличие от обычного аэропорта — конкретно это здание было также и пунктом временного пребывания.       Именно с космопорта началось строительство поселка, и первые прилетевшие асы переселились в него из палаток и походных шатров. А кто-то жил здесь до сих пор, как Тор. По официальной версии, он показывал пример сплоченности, взаимоподдержки и единения со своим народом. На самом же деле… ему просто было все равно.       Перед центральным входом космопорта со стороны поселения собралось не меньше нескольких тысяч асгардцев. Кто-то просто пришел из интереса и желания поглазеть, кто еще выжил; кто-то надеялся увидеть потерянных в суматохе эвакуации родных и друзей.       Люди толпились, пытаясь рассмотреть за стеклянными дверями хоть что-то, хотя рассматривать еще было особо и нечего. Но такая скученность слегка напрягла Гермиону и заставила ее усомниться в возможности спокойного прохода внутрь. Напряглась и Руна, придвинувшаяся поближе к матери и крепче ухватившаяся за ее руку.       Гермиона даже не успела ничего предпринять, как перед ней вышли сопровождавшие ее эйнхерии, прежде казавшиеся ненужными. Она даже, признаться, успела про них слегка забыть.       Они одновременно ударили тупыми концами своих копий о камень дороги, вызывая тем самым громкий шум. Асы, стоявшие ближе всего, обернулись и спустя какое-то мгновение отошли в сторону, давая воинам дорогу.       Продвигаясь вперед, эйнхерии продолжали стучать копьями, а люди перед ними расступались, тут же переводя свои взгляды на шедших за воинами Гермиону и Руну. От этого становилось не по себе, хотелось отступить и уйти, лишь бы перестать находиться в центре всеобщего внимания. Но вместо этого она лишь расправила плечи, ободряюще улыбнулась дочери и шагнула вперед по образовывающемуся именно для нее пути.       Нет, Гермиона уже не раз оказывалась при массовом скоплении асов, но при этом еще ни разу не была для них в центре внимания, прячась за спинами Тора и Локи. Но сейчас она была одна, и некому было ее прикрыть. В голове отчетливо всплывали воспоминания о прежнем холодном отношении асгардцев к ней, об их пренебрежительных взглядах и грубых словах.       Только сейчас Гермиона не видела обращенного к ней пренебрежения. Напротив, стоило ей поравняться с первыми рядами, как люди склонились перед ней в поклоне, признавая ее, признавая ее право называть себя их принцессой.       Руна смотрела на это, округлив глаза от удивления. А ведь кланялись они и ей…       У дверей стояло еще четверо эйнхериев, которые, стоило Гермионе подойти, разошлись, пропуская ее внутрь.       Ее уже ждали в общем зале, через стеклянную стену которого открывался отличный вид на посадочную площадку. Здесь собрались уже не простые жители Асгарда, а представители Великих домов с Тором во главе, и Гермиона заметила, сколько же мало здесь было мужчин. В основном знатных асов представляли выжившие женщины, с кем-то рядом были дети, еще не достигшие даже пятидесятилетнего возраста.       Вот и все, что осталось от самого цвета могущественной воинствующей нации.       В помещении было не так многолюдно, как на улице, так что помощь эйнхериев в разгоне толпы не потребовалась. Кроме того, многие из этих людей видели ее довольно часто и привыкли к ее присутствию рядом с царем, так что здесь можно было выдохнуть спокойнее, не ощущая себя неловко под множеством чуть ли не препарирующих взглядов.       Но остаться совсем незамеченными тоже не вышло благодаря Руне.       — Дядя! — радостно позвала она, увидев в толпе Тора.       Хотя его сложно было не разглядеть, он отлично выделялся ростом даже среди остальных асов.       — Малышка! — обрадовался он, раскрыв племяннице свои объятья.       Руна удобно устроилась у дяди на плече и на фоне его габаритов казалась совсем игрушечной, а красивое голубое платье с рюшами и оборками только усиливало впечатление.       — А ты приготовил подарок мне на день рождения? — с детской непосредственностью спросила она.       Гермиона невольно улыбнулась, ее радовало, что утреннее мрачное настроение Руны окончательно развеялось.       — Конечно, — ответил тем временем Тор. — Но он не здесь. Я подарю его тебе чуть позже. А еще у меня для тебя будет сюрприз.       — Какой?       — Совсем скоро узнаешь, — усмехнулся он, ткнув племянницу в нос.       Раскрыв рот, чтобы спросить, когда ожидается посадка, Гермиона тут же закрыла его обратно — на границе ее притупленного слуха раздался отчетливый гул посадочных двигателей.       — Корабль входит в атмосферу, — сообщила она на пару мгновений раньше, чем это успел сделать один из техников, получивший эту информацию на планшет.       Звук приближался, пока не накрыл собой все здание, заставляя стекла звенеть, а пол — едва заметно дрожать. Несмотря на сжатые сроки, строили космопорт на основе поразительных асгардских технологий, так что обошлось без тряски там, где в ином случае посадка корабля вызвала бы небольшое локальное землетрясение.       Приземление растянулось на долгие минуты, корабль опускался постепенно, особенно на финальном этапе. В какой-то момент самые юные из числа ожидающих подошли ближе к стеклу и наблюдали за посадкой своими собственными глазами, к ним попросилась Руна, вместе с ней подошли ближе и Гермиона с Тором.       Наконец выставив чудны́е толстые треноги, похожие на лапки паука, корабль грузно опустился на них и шумно «выдохнул». По залу пронесся гул радостного одобрения, и люди зашевелились, превращая напряженное ожидание в хаос пчелиного улья. Всем хотелось поскорее выйти на улицу, но никто не решался сделать этого раньше царя.       Первыми на улицу вышли две дюжины эйнхериев, тут же выстроившихся в подобии караула по обе стороны от опускающегося трапа шириной с добротное шоссе. Только после этого вперед выступил Тор, придерживавший за руку Руну, за ним вышла Гермиона, а уже потом — все остальные.       Наконец трап опустился, гулко ударившись о покрытие площадки, на самом верху можно было разглядеть скучковавшихся «путешественников». Как и среди уже прибывших на Землю асгардцев, среди новой группы было много женщин и детей, мужчин же было мало, а мужчин-воинов — еще меньше.       Но не это сейчас интересовало Гермиону и Тора, а три женщины, спускающиеся по трапу в числе первых. Впереди всех шла Брун, расплывшаяся в оскале, стоило ей завидеть своего боевого товарища с Сакаара, слева от нее, отставая всего на шаг, спускалась Сиф, не сводившая с Тора счастливого взгляда. Справа, заметно позади, почти спрятавшись за плечом Брун, шла Лив, крепко держа за руку озирающегося по сторонам Брандта.       — Няня! — обрадовалась Руна, бросившись вперед, чтобы преодолеть разделяющее ее с Лив расстояние.       То же самое со своей стороны проделали Брун и Сиф, только их целью был Тор. Благодаря форе Валькирия оказалась первой, тут же повиснув на своем боевом товарище, совершенно при этом не стесняясь направленных на них взоров окружающих.       Отстранившись, Брун панибратски ударила Тора по плечу кулаком.       — Все-таки жив, Ваше Высочество!       — А тебя, смотрю, тоже ничего не берет, — в тон ей ответил Тор.       Сиф же, подойдя ближе, в самый последний миг неуверенно замерла, с грустью и тоской наблюдая за тем, как самый важный для нее человек весело болтает с другой. Она уже успела отвести взгляд, пытаясь скрыть боль и ревность, как Тор, оторвавшись от Брун, сгреб старую подругу в свои крепкие объятья.       К этому моменту Гермиона как раз, оставив троицу позади, подошла вплотную к Лив, на шее которой, словно обезьяна, все еще висела Руна.       Опустив, наконец, девочку на землю, девушка поклонилась Гермионе — как того требовал асгардский этикет. Но Гермиона тоже не собиралась следовать правилам и вместо этого приобняла Лив за плечи.       — Рада, что ты жива.       — Я тоже рада, что с вами и с принцессой все хорошо, — кивнула она с усталой улыбкой.       В это время Руна наконец обратила внимание, что ее любимая «няня» не одна, и теперь со смесью подозрения и интереса разглядывала Брандта, сделавшего к Лив шаг, но не спрятавшегося за ней.       — Это Брандт, моя принцесса, — представила мальчика Лив. — Мой... приемный сын.       Руна недовольно поджала губы, видимо не желая делить внимание няни с незнакомым мальчишкой, но при этом воспитание не позволяло ей высказать это словами. Зато она важно задрала нос и по-земному протянула Брандту руку для рукопожатия.       Мальчик смотрел на нее широко распахнутыми глазами, не смея даже моргнуть. Отмер он спустя пару долгих секунд, но вместо того, чтобы пожать протянутую ладонь в ответ, ударил себя кулаком в грудь и опустился на колено.       — Моя принцесса.       Гермиона переглянулась с Лив, и та лишь недоуменно пожала плечами.       — Можешь подняться, Брандт, — сказала Гермиона, ободряюще кладя руку дочери на плечо.       Малышка терялась, не зная, как поступить в подобной ситуации. Что ж, возможно, стоит в ближайшее время преподать дочери пару уроков, внезапно ставших нужными.       — Если вы не против, я бы хотела, чтобы вы с Брандтом остановились у нас, — Гермиона вернула свое внимание Лив. — По крайней мере, в ближайшее время.       Да, для всех прибывших обязательно найдется местечко в здании космопорта, сперва им придется пожить там, но это все равно не та жизнь, которую бы желала Гермиона для своей подруги и, возможно, дочери Локи. Теснота, ограниченные удобства, шум и множество посторонних людей рядом — этого наверняка было вдоволь и на корабле. Да, с двумя гостями в доме Гермионы тоже слегка поубавится свободного места и будет немного шумновато, но это всяко лучше, чем здесь.       Заметив легкое смятение, Гермиона добавила:       — Я не обижусь, если ты откажешься, — заверила она.       Быть может, Лив захочет остаться единой со своим народом и разделить с ним тяготы, как это делал сейчас Тор?       — Нет, мы с удовольствием погостим у вас, — все же кивнула Лив, заметно зардевшись.       — Отлично, — улыбнулась Гермиона. — Тогда идем.       Уже вчетвером они подошли к Тору, который как раз закончил переговариваться со своими подругами и перевел взгляд на остальных своих подданных в ожидании замерших у самого низа трапа.       — Друзья мои, — заговорил он, и голос его, усиленный магией, разнесся по площадке. — Я безмерно рад видеть вас живыми. Мы все очень многое перенесли и многое потеряли, но я надеюсь, что на этих гостеприимных землях мы можем найти покой. Каждому из вас в ближайшее время будет обеспечен новый дом и все необходимое для жизни на первое время. Я приглашаю вас всех пройти внутрь, чтобы отметиться и получить место для временного размещения.       Развернувшись, Тор в сопровождении Сиф и Брун направился обратно к космопорту. Гермиона, поравнявшись с ним, спросила:       — Так тебя сегодня ждать?       — Да, — без тени сомнения ответил Тор. — Но думаю, стоит все же кому-то проконтролировать…       — Я оставлю фантома, — успокоила его Гермиона, даже не дав договорить.       — Если нужна какая-нибудь помощь — только скажи, — заверила его Брун.       Сиф согласно кивнула, ее строгое лицо выражало полную готовность оказать всяческую поддержу.       Гермионе оставалось только выдохнуть — похоже, Новый Асгард в ближайшее время будет приносить намного меньше проблем, чем раньше.       Довольный происходящим, Тор, конечно же, не стал возражать, чтобы Лив отправилась в Британию вместе с Гермионой, так что и этот вопрос мгновенно был улажен.       Распрощавшись с воительницами, Гермиона вместе с Руной, Лив и Брандтом вернулись в поселок, минуя собравшуюся толпу не без помощи тех же эйнхериев.       Миссис Грейнджер встретила новых постояльцев их дома очень тепло. Он была безмерно рада видеть Лив, в последние годы они очень хорошо общались, а появление Брандта вызвало у нее не меньше радости. Мальчик был милым, вежливым и спокойным — что еще было нужно для немолодой женщины? А уж история его сиротства, рассказанная Гермионой между делом, пока они с матерью готовили для гостей место, растрогала ее до слез.       Было решено, что миссис Грейнджер переедет в комнату к Гермионе, поскольку та и так проводила там крайне мало времени, а освободившуюся гостевую займут Лив и Брандт. Даже не пришлось использовать пространственную магию, чтобы расширять и переделывать уже имеющиеся помещения.       Вернулись они в Британию как раз вовремя — праздник Руны вот-вот должен был начаться.       — Я понимаю, что путь был долгим, и вы наверняка устали, — сказала Гермиона Лив и Брандту, пока Руна общалась с первыми гостями — своими друзьями из класса. — Так что никто не заставляет вас сидеть с нами сколько-нибудь долго. Можете пойти к себе сразу после ужина.       Лив кивнула, показывая, что приняла информацию к сведению. Не хотелось бы, чтобы они мучали себя из какого-нибудь чувства долга. А Руна, скорее всего, даже не заметит, если Лив и Брандт вдруг отправятся спать раньше времени.       Вечер получился скромным и тихим. Полтора десятка ребят производили не так много шума, как можно было предположить. Пока они в компании подарков, игрушек и различных угощений развлекались в гостиной, взрослые собрались на кухне, переговариваясь друг с другом на совершенно разные темы.       Благодаря своим слуху и зрению Гермионе даже не было нужды часто заглядывать к детям, она прекрасно видела все и отсюда, так что могла спокойно выдохнуть, позволяя себе участвовать в разговорах. К тому же к малышне вскоре присоединился Тор, развлекая ребят играми и разными байками.       Самой же Гермионе приходилось прилагать определенное усилие, чтобы отгонять то и дело вспыхивающую мысль, что это время, проведенное за «бесполезной болтовней», можно было бы потратить с большей пользой.       В какой-то момент ее подловила Лив, практически все это время проведшая вроде бы в общей компании, но как бы чуть в стороне и молча.       — Миледи, — позвала она, когда Гермиона отошла на кухню за новой бутылкой вина.       Словно весь вечер она только и ждала подходящего момента для разговора, который не было сил откладывать до того, как гости уйдут.       — Я же просила называть меня по имени, — напомнила Гермиона, на что Лив лишь виновато потупилась.       — Миледи, — повторила она, — скажите, пожалуйста… — замявшись, Лив сглотнула, но затем глубоко выдохнула и продолжила, подняв на Гермиону решительный взгляд: — Пьетро, он… выжил?       Сколько искреннего страха и бескрайней надежды было в этом взгляде…       Сама же Гермиона не знала, что и сказать.       Все эти месяцы она не то чтобы много контактировала с Мстителями, не было особого времени, как и значимого повода. Нет, она отдавала себе отчет, что, возможно, была слегка в обиде на них за то, что они смирились и опустили руки, но это не было основополагающим фактором.       Впрочем, слухи до Гермионы все же доходили. Она знала, что Роджерс таки самоустранился от руководства командой и, будучи последовательным в своих словах, организовал кружок психологической взаимопомощи, куда мог прийти каждый желающий и высказаться о наболевшем.       В связи с этим всю ответственность за Мстителей взяла на себя Наташа Романова, вот только от тех Мстителей практически никого и не осталось: Небула, Ракета и Кэрол Денверс не стали задерживаться на Земле, отправившись наводить порядок в космосе и пообещав держать связь; Роудс вроде как был готов к новым миссиям, но все же на первый план ставил службу своей стране; Беннер отстранился на неопределенный срок, чтобы, наконец, разобраться с собой и своим «зеленым другом»; Старк же…       Старк внезапно взял пример со своего заклятого друга и тоже оказался человеком слова — оставив своих товарищей перед вторым боем с Таносом, он так и не вернулся в команду, повторно заявив Романовой, что с него хватит.       О нем не было ни слуху ни духу, Старк пропал со всех радаров, не появляясь на публике и практически ни с кем не общаясь, даже все телефонные звонки перевел на Пятницу, которая из раза в раз обещала передать хозяину информацию, но наотрез отказывалась соединить с ним лично. Это длилось больше месяца, пока где-то в середине сентября все мировые таблоиды не прогремели сенсационной новостью о том, что Тони и Пеппер тайно поженились на каких-то тропических островах. Настолько тайно, что на церемонии не было никого из его друзей, так же как и близких новоиспечённой миссис Старк. Только они вдвоем и священник.       Свадьба казалась скоропалительной, впрочем, конкретно в этом никто не стал бы Тони обвинять. Не после того, что он пережил в битве с Таносом.       Впоследствии окажется, что у такой скоропалительности была и совершенно другая причина — всего через полгода после свадьбы у четы Старков родится очаровательная девочка, которую счастливые родители назовут Морган.       Сама свадьба, можно сказать, прошла мимо внимания Гермионы. Она узнала о таком замечательном событии значительно позже, и ей ничего не оставалось, кроме как поздравить счастливых молодоженов через Сабрину.       Новости о Пьетро на фоне его товарищей терялись. Гермиона помнила, что во второй бой с Таносом Скороход не попал, поскольку восстанавливался после сложного перелома, который оставил ему безумный титан. Высокая регенерация сыграла с Пьеро злую шутку — врачи банально не успевали правильно собрать раздробленные кости, из-за чего им приходилось работать постепенно, восстанавливая бедро по маленьким кусочкам. Так что на момент второго боя Пьетро предстояли еще две или три операции.       А после Гермиона сбежала в Лондон и Пьетро больше не видела, но знала, что он остался неимоверно зол — и тем, что не смог поквитаться с Таносом за сестру, и тем, какое решение Мстители приняли по поводу титана. И бо́льшая часть этой злости была направлена именно на Гермиону.       Что же произошло с ним после, Гермиона не знала.       Услышав рассказ, Лив кивнула и погрузилась в явно невеселые размышления, с которыми Гермиона мало что могла поделать.       — Если ты хочешь, я могу попытаться узнать… — сказала она, желая приободрить Лив, и та кивнула, нервно теребя пальцами ткань юбки.       По крайней мере, ничто не мешало Гермионе позвонить Романовой и задать ей пару вопросов. Но это завтра, а сегодня вечер продолжался.       Часам к девяти гости разошлись, даже Гарри откланялся, забрав Ала и Ли-Лу. Тор хотел было остаться с племянницей подольше, но ему все же нужно было обратно в Норвегию — убедиться, что все прибывшие асы размещены и обеспечены всем необходимым.       Оставшуюся часть вечера Гермиона в компании матери наблюдала, как Лив играла с детьми в подаренные Руне игрушки. Сама именинница сменила гнев на милость и смотрела на нового товарища без прежних неприятия и подозрительности. Может быть, сказалось то, что Лив никого не выделяла, общалась с ребятами одинаково тепло и старалась заинтересовать развлечениями сразу обоих.       Кроме того, сам Брандт своим поведением не давал довольно требовательной Руне поводов для недовольства. Он без какого-либо возмущения отдавал девочке право выбирать игрушки, даже если уже играл ими сам, соглашался с ее идеями и сюжетами игр. В его взгляде нет-нет, да вспыхивало восхищение, сродни благоговейному трепету, что, конечно же, не могло не льстить внимательной Руне.       Нет, решила Гермиона, все же с дочерью следовало основательно поговорить по поводу «внезапно свалившегося» на нее титула и того, как правильно все это воспринимать. И чем раньше — тем лучше.       Ноябрь незаметно вступил в свои права, Гермиона же пыталась привыкнуть к слегка изменившейся обстановке в доме. Во-первых, стало и правда слегка шумно, все же двое детей, хоть и вполне спокойных, создавали больше суматохи, чем один. Во-вторых, сделалось тесновато и физически, и морально — приходилось привыкать друг к другу и очерчивать личные границы. С другой стороны, многое упростилось.       Лив стала для миссис Грейнджер хорошей компаньонкой, помогла ей приободриться и оживиться, с чем за это время так и не смогла помочь компания дочери. Все же общение с фантомом Гермионы слегка напрягало Джин, хоть она и смирилась с этим ради внучки. Сейчас же у нее появилась юная подруга, с которой можно было поговорить и разделить домашние обязанности. И которая не исчезала от малейшего прикосновения.       Да и Руна заметно оживилась с прибытием няни и появлением нового товарища по играм.       Гермиона все-таки связалась с Романовой и расспросила ее о Пьетро. Ситуация и правда оказалась весьма печальной — после восстановления парень еще какое-то время пытался попасть в группу, собирающуюся на Титан, но ему официально запретили. Во-первых, он нужен был на Земле как защитник, во-вторых, нетрудно было догадаться, зачем он так активно рвался бороздить просторы Вселенной — мечтал добраться до Таноса и с ним поквитаться.       Так что пришлось приложить определенные усилия, чтобы Пьетро не смог спрятаться на корабле. До самого конца сентября он просидел в Рафте, после его выпустили, предложив вернуться к Мстителям, но он крайне непечатно всех послал. Несмотря на это, ему предоставили небольшой дом в пригороде Нью-Йорка и обеспечили содержанием. Отказываться от «подачки» Пьетро не стал и заперся в своем новом пристанище наедине с алкоголем и едой из доставки. Причем последнюю пришлось организовать все той же Романовой, потому что без этого Скороход, похоже, был готов заморить себя голодом до смерти.       Стоило Наташе узнать, зачем Гермионе такие подробности, она с радостью продиктовала адрес Пьетро.       — Надеюсь, этой девочке удастся привести его в чувство, — сказала она напоследок.       После некоторых сомнений Гермиона передала Лив все, что узнала, практически слово в слово, ничего не утаивая и не приукрашивая. Новости огорчали, и Лив засобиралась в путь, попросив Гермиону приглядеть за Брандтом недельку.       Особых усилий стоило убедить мальчика, что никто его не собирается бросить насовсем. Обычно спокойный и уравновешенный Брандт едва не закатил ужасную истерику, вцепившись в Лив и не желая ее никуда отпускать.       — Я обязательно вернусь, — заверила она его как можно мягче. — Мне просто очень нужно навестить своего друга.       Не сразу, но Бранд все же успокоился и даже перестал проситься поехать с Лив. Видимо, Лив нашла для него подходящий аргумент в виде черноволосой принцессы.       Собралась она быстро (не сказать, что у нее было много личных вещей), так что Гермиона едва успела договориться с чародеями о переходе, а также найти для Лив подходящую гостиницу. Уже шестого ноября домочадцы провожали ее в путь.       Сама Гермиона отправилась с Лив до гостиницы и предложила сопроводить ее к дому Пьетро, но та отказалась.       — Ты можешь позвонить мне в любой момент, — заверила ее Гермиона, прощаясь.       Скромно поблагодарив Гермиону, Лив дернулась, словно хотела заключить ее в объятья, но в последнее мгновение не решилась.       Прощание вышло слегка неловким, и Гермиона отправилась домой, искренне надеясь, что дела Лив решатся наилучшим образом.       У нее самой тоже было одно важное дело, которое она откладывала до отъезда своей гостьи.       С прибытия Лив Гермиону подспудно беспокоил один вопрос, искать ответ на который в присутствии девушки было немного боязно — настолько страшно было не удержать собственную реакцию, каким бы ни был ответ.       Но сейчас Лив не было рядом, так что Гермиона со спокойной душой спустилась в свою домашнюю лабораторию. Зелье родства, сваренное по асгардскому рецепту, как раз заканчивало настаиваться, и здесь же, в неприметном сейфе, лежали другие ингредиенты, необходимые для маленького ритуала — локон Руны и несколько волосков Лив, незаметно снятых с ее одежды.       Хотелось бы, конечно, использовать волосы самого Локи, но его локон, припрятанный на крайний случай, растаял пеплом, как и его хозяин.       Последний раз перемешав зелье, Гермиона бросила в него по волоску дочери и Лив, ожидая результата. Жидкость в котле быстро начала менять цвет на насыщенно-голубой, что говорило о близкой кровной связи по отцу.       Все-таки сестры. Единокровные.       Гермиона опустошенно выдохнула, опустившись на рядом стоящий стул.       Осталось решить, что же делать с этой информацией.