Любовь во время зимы

      Друзья! Сегодня "Любви" исполнилось 7 лет. Именно в этот день на фикбуке вышла первая глава. Я хочу сказать спасибо всем, кто поддерживает и читает, это помогает продолжать. Знайте, работа пишется только благодаря вам.       К празднику хотелось сделать вам подарок — выпустить большую главу про любовь. Но большой не вышло. И про любовь — пока тоже. Не хватило времени физически. Так что пришлось разбивать главу на две части. Первая сегодня, вторая, скорее всего, по привычному расписанию.       Спасибо еще раз! И до новых встреч!       Искренне ваша,       Hoshi Mai.

* * *

      6 ноября 2017 года, Нью-Йорк       Торопливо поправив выбившуюся из косы прядь, Лив сделала быстрый шаг к двери и занесла руку, чтобы постучать. Пальцы почти коснулись лакированного дерева, когда откуда-то сбоку раздался довольно громкий собачий лай, заставивший девушку нервно вздрогнуть. Решимость слегка угасла, заставив ее отступить обратно в тень крыльца.       От мысли, что стоило позволить леди Гермионе проводить ее сюда, сделалось стыдно. Да, здесь все не так просто и понятно, как во дворце, но это не значило, что стоит сваливать свои проблемы на других.       Надрывался пес за два дома отсюда, и, увидев, что животное находится на цепи, Лив успокоилась, снова обратив свое внимание на дом.       Домик был небольшим и располагался практически на самой окраине пригорода Нью-Йорка, в месте, что наверняка до Щелчка казалось тихим и будто замершим во времени, сейчас же оно выглядело откровенно пустынным. Пара домов на этой же улице, похоже, были разграблены мародерами, еще несколько стояли с заколоченными окнами, да и на остальных участках так или иначе угадывались признаки запустения. Признаться, нужный ей дом тоже выглядел слегка заброшенным, по крайней мере, налетевшие мусор и листья с отросшего газона и подъездной дорожки никто не спешил убирать.       Набравшись решимости, Лив выдохнула и, развернувшись к двери, постучала, легко касаясь полотна костяшками пальцев. Но ни через минуту, ни через три ответа не последовало.       Она постучала снова, на этот раз чуть громче, но ответа не последовало и тогда.       Быть может, куда-то вышел? Но, по словам леди Гермионы, он заперся у себя дома, и даже еду ему приносили.       В сердце начали закрадываться нехорошие предчувствия. Вдруг с Пьетро что-то произошло?       Закусив губу, Лив прижала ладони к груди, развернулась к двери спиной и снова осмотрелась по сторонам. Словно сейчас вдруг появится кто-то, кто сможет помочь.       Малодушие вновь подняло голову, и Лив попыталась справиться с мгновением собственной слабости. Прикрыв глаза, она оперлась спиной на закрытую дверь, как вдруг стала заваливаться назад во внезапно открывшийся проход.       Дверь оказалась не заперта и легко распахнулась под весом гостьи, отчего та неловко растянулась в коридоре, больно приложившись затылком об пол.       Придя в себя после падения, Лив поднялась, приложив к затылку ладонь.       Прикрыв за собой входную дверь и робко озираясь, Лив прошла вперед, рассматривая обстановку и расположение комнат. Домик и правда был совсем небольшим. На первом этаже располагались гостиная, ванная комната и кухня, на второй этаж вела аккуратная лестница с резными перилами. Но даже несмотря на собственную скромность, домик легко мог бы показаться милым и уютным, если бы не одно большое «но».       Хоть здесь и было сумрачно, картина захламленности бросалась в глаза. И в коридоре, и в видневшихся отсюда гостиной и кухне лежали какие-то упаковки, бутылки и другой мусор. Небольшой комод в прихожей и тумбочка под телефоном чуть дальше были покрыты заметным слоем пыли, и что-то подсказывало, что подобной участи подверглись и другие поверхности в доме.       В самой кухне, помимо упаковок и бутылок, в раковине лежала гора немытой посуды. И пыль, естественно. Здесь ее тоже было в достатке. Хотя встречались островки относительной чистоты, говорившие о том, что в доме все-таки кто-то обитал.       Не верилось, что в такой обстановке мог жить такой светлый и позитивный человек, как Пьетро.       Мысли о юноше отдавали горечью. Сколько же он перенес? Если ей было больно оттого, что мать умерла, хотя она толком так и не успела ее узнать, то каково было ему? Лишиться самого близкого человека, настоящей частички самого себя?       Безмерно хотелось обнять его, разделить с ним его боль хоть немного…       И ведь Лив даже представить не могла при первой встрече на базе Мстителей, что Пьетро станет ей настолько дорог.       За все эти годы она так и не смогла его забыть. А ведь сперва, когда Пьетро решил познакомиться с ней, он напугал ее — она привыкла, что интерес противоположного пола редко приносил ей что-либо хорошее.       В Асгарде она предпочитала прятаться, старалась быть как можно более незаметной, но это помогало далеко не всегда, поскольку бессмертные мужи бывали настойчивы в своем неуемном желании утолить низменные страсти, и только чудо (и тайное покровительство матери, как стало понятно позже) спасало ее от непоправимого.       Пьетро же, несмотря на свой напор, легко отступился, хоть интереса и не растерял — порой Лив ловила на себе его пытливые взгляды. В свою очередь она также за ним наблюдала искоса, со временем все больше сомневаясь в своем решении не подпускать его к себе.       Ведь он не приставал и даже не намекал на какие-то такие желания, предлагая экскурсии и легкие, ни к чему не обязывающие разговоры. И он был мил со своими растрепанными светлыми волосами, озорной улыбкой и смешинками во взгляде.       Так что к третьей встрече Лив окончательно решилась, что стоит попробовать пообщаться — просто пообщаться. А если что-то пойдет не так, ее ведь будет кому защитить. Да ведь?       Главное — найти повод, и Лив какое-то время крутила в голове различные варианты, чисто случайно остановившись на идее с телевизором.       Задав вопрос, Лив внутренне тут же ужаснулась: ну кто в здравом уме поверит, что она за три года ни разу не видела включенного телевизора и не знала, что это такое?       Но Пьетро поверил — Лив не заметила в его взгляде и доли сомнения, и это тоже было по-своему мило.       Она ни на секунду не пожалела, что решилась все-таки с ним поговорить. Пьетро был удивительным рассказчиком — эмоциональным и безумно веселым. Любую свою историю он мог свести к шутке, и порой было практически невозможно сдержаться от смеха.       А с каким интересом и задором он играл с Руной…       Чувства к Пьетро расцветали в Лив, как розовые бутоны в саду у царицы, да так, что сама она не сразу это распознала.       И, как у тех же бутонов, у ее чувств росли и шипы.       Лив всегда хотелось иметь семью — свою собственную, настоящую. Но к тому моменту она не встретила никого, с кем бы ей хотелось связать себя узами, да и как тут встретишь, когда каждый день в делах? Она даже не могла сказать, каким должен был быть ее муж, но, встретив Пьетро, поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы ее муж был вот таким: добрым и заботливым, веселым и затейливым.       Вот только сам Пьетро на роль мужа не подходил — просто потому что был смертен и никогда бы не смог подарить Лив детей. Но самое главное — она бы никогда не смогла подарить детей ему. Он этого хотел — когда-нибудь, в будущем, — и Лив не могла себе позволить это у него отнять, потому что он заслуживал счастья.       Дав себе зарок, что не позволит чувствам вырваться наружу, она продолжила общаться с Пьетро как друг. Вот только сдержаться так и не удалось — и было чудесное, сказочное свидание, и не менее сказочный поцелуй, от которого закружилась голова.       Там же, на Статуе Свободы, Лив поняла, что не сможет так, что поддастся его очарованию и наделает дел, если не обрубить все сразу, на корню.       Последующее похищение удивительным образом помогло поставить точку, несмотря на то что Пьетро героически отправился ее спасать.       Было безмерно больно вырывать эти прекрасные чувства из сердца, настолько глубоко они проросли. И Лив казалось, что она справилась с собой и смогла отпустить Пьетро, но нет-нет и возвращалась к нему в мыслях, а уж когда половина обитателей Вселенной растаяла после Щелчка, она не могла найти себе места от беспокойства — а выжил ли Он?       Пьетро выжил, это не могло не обрадовать, вот только остался ли он самим собой? И сможет ли она помочь ему справиться с горем?       В любом случае отступать Лив не была намерена.       Но чтобы сделать хоть что-то, следовало сперва все-таки найти самого Пьетро. По крайней мере, она еще не проверила второй этаж…       Лив не успела даже подумать о том, чтобы подняться наверх, как хриплый, сломанный голос за спиной заставил ее вздрогнуть.       — Что ты здесь делаешь?       Лив резко развернулась и увидела Пьетро, застывшего в проходе кухни.       Признаться, в первую секунду Лив не сразу узнала его. Лохматый, заросший уже даже не щетиной, а полноценной бородой, в несвежей одежде, местами покрытой непонятными пятнами… Но не это пугало, а взгляд, казавшийся совершенно пустым. Он словно проходил сквозь Лив.       — Пьетро… — выдохнула она, приложив ладонь к губам.       — Хотя плевать, — бросил он безразлично, смотря куда-то словно сквозь собеседницу. — Уходи.       — Пьетро, — снова произнесла Лив едва слышно.       — Что тебе нужно?       — Я… — она сглотнула. — Я просто хотела навестить тебя.       — Зачем? — на этот раз где-то глубоко в его взгляде отразился отблеск эмоции.       И хоть это был гнев, Лив была рада и этому. Всяко лучше, чем мертвое безразличие.       — Хотела удостовериться, что ты в порядке…       — В порядке? — он сардонически изогнул бровь. — Сумасшедший ублюдок уничтожил половину Вселенной вместе с моей сестрой, а сам теперь вольготно поживает в райском бунгало вместе с той, которую любит, а мне даже не позволили нанести ему визит вежливости. Так скажи мне, могу ли я быть в порядке?       С каждым словом он наступал на Лив, повышая голос. Прижав руки к груди и закрывшись ими, словно щитом, она невольно сделала шаг назад.       — Я просто хочу помочь…       — А ты подумала, нужна ли мне твоя помощь? Подумала, хочу ли я вообще тебя видеть?       Хлесткие фразы били больно, словно пощечины.       — Ты сама сказала, что между нами ничего не может быть. Что я не нужен тебе. Так будь добра — оставь меня в покое! — последние слова Пьетро буквально выкрикнул Лив в лицо, обдав стойким запахом перегара и нечищенных зубов.       Глаза жгло невыплаканными слезами, и Лив сморгнула их.       — Убирайся! — его пальцы больно вцепились ей в запястье, но, несмотря на это, Лив замотала головой, отказываясь сдаваться.       — Тогда что тебе нужно? Или передумала? — Пьетро, криво усмехнувшись, приблизил свое лицо к ней вплотную и неожиданно впился ей в губы поцелуем.       Этот поцелуй был совершенно не похож но то страстное касание губ на Статуе Свободы. Тогда голова кружилась от сумасшедшего сочетания нежности, страсти и безысходности. Сейчас же Лив не испытывала ничего, кроме страха.       Пьетро болезненно сминал ее губы, прикусывая их едва ли не до крови, и от горького привкуса алкоголя становилось дурно. Уперевшись ладонями Пьетро в грудь, Лив попыталась отстраниться, но он не давал, продолжая терзать ее рот. Отпустил он только тогда, когда она забилась в его объятиях, как пойманная в силки птица, стремящаяся вырваться на волю.       Потеряв опору и равновесие, Лив едва не упала, и его цепкие руки снова ухватили ее, но не для того, чтобы помочь. Головокружительное мгновение — и она оказалась на крыльце без какой-либо поддержки. Не удержавшись на ногах, она упала на колени, давя рвущиеся из груди рыдания.       Звук захлопнувшейся двери прозвучал словно гром. Следом глухо щелкнул замок.       Где-то сбоку снова надрывалась собака, но Лив ее практически не слышала за гулом крови в ушах.       В душе было пусто, рыдания душили, захлестывая волной, тело била дрожь, которую Лив пыталась остановить, обняв себя за плечи.       Она не знала, сколько так просидела, отдавшись на волю эмоций. Вечерело, и холодный ноябрьский ветер задувал прямо под тоненькое пальто. Это немного отрезвило, и Лив с трудом поднялась, сделав на негнущихся ногах несколько неверных шагов.       Она не помнила толком, как добиралась до отеля, перед глазами стояли пронизывающий холодный взгляд и хищный оскал, распугивая все мысли и промораживая насквозь. Не раздеваясь, Лив рухнула на кровать, закутавшись пледом в тщетной попытке согреться — не столько снаружи, сколько изнутри.       Практически сразу она уснула, и снилось ей что-то мрачное, мутное и зыбкое, как та трясина, что царила в ее душе.       Проснулась Лив привычно рано, разбитой и совершенно не выспавшейся. Несмотря на это, в голове немного прояснилось, эмоции улеглись, позволяя заново все обдумать и оценить произошедшее.       Конечно же, не такого приема она ожидала. Нет, она не рассчитывала, что после всего произошедшего Пьетро примет ее с распростертыми объятиями, но она не ожидала встретить столько горя, боли и плохо прикрытой злобы в свой адрес.       Больше всего Пьетро напоминал дикого, загнанного зверя, что готов был укусить любую протянутую руку. И именно эта мысль не дала Лив сразу же все бросить и вернуться обратно в Британию.       Надо было что-то делать, и какой-никакой опыт говорил Лив, что первым делом исследует вернуться и попробовать снова. С другого бока.       Отзвонившись леди Гермионе о том, что все в порядке, толком даже не позавтракав, она вновь отправилась к скромному запущенному домику, хозяин которого совершенно не хотел ее видеть.       Особенно об этом говорила запертая на ключ дверь.       Но Лив не была готова сдаться просто так. Да и какая служанка не могла бы справиться с запертым замком? Это же не сложная магическая печать, которой предпочитали запирать свои комнаты во дворце всякие знатные вельможи. А привести в действие механизм замка — детский фокус, которым владели все служанки во дворце.       Так что буквально через минуту Лив уже переступила порог негостеприимного дома, в котором за эти сутки мало что изменилось. Разве что у порога с внутренней стороны стоял пакет с какой-то едой, резко пахнущей специями.       Лив кралась по коридору, словно вор, вздрагивая от каждого шороха. На первом этаже Пьетро не было, и, собравшись с духом, Лив поднялась на второй этаж, чтобы проверить, дома ли он.       Второй этаж состоял из двух комнат и ванной. Из спальни, дверь которой была распахнута настежь, раздавался оглушительный храп, а в нос било густое, сбивающее с ног перегарное амбре.       Лив лишь на мгновение позволила себе заглянуть внутрь. Пьетро спал поперек кровати прямо в одежде на смятом и, конечно же, несвежем постельном белье. Вокруг кровати валялись пустые и полупустые стеклянные бутылки из-под алкоголя.       Вздохнув, Лив спустилась вниз и осмотрела фронт работ. Дел было много, но это то, что она прекрасно знала, то, что было ей знакомо и что могло привнести хоть какую-то стабильность в рухнувшем мире.       Сперва она собрала весь мусор, благо мешки в доме были. Вообще, облазив первый этаж, Лив наткнулась на чулан, в котором нашлось много разных средств, необходимых местным в быту. Кто-то явно подготовил дом для жизни, только не предполагал, что новому хозяину не будет до этого никакого дела.       Монотонная знакомая работа умиротворяла, и в какой-то момент Лив даже начала намурлыкивать какой-то навязчивый мотивчик, который слышала по телевизору. Кухня, гостиная, ванная, коридор... Постепенно дом приобретал первоначальный вид, поверхности заблестели чистотой, и одно это слегка подняло Лив настроение.       Но только уборкой дело было не решить.       Инспекция холодильника показала, что нормальной едой Пьетро тоже сперва снабжали, но он не стал заморачиваться с готовкой. Прокисшее молоко, подгнившие овощи, стухшее мясо… Продуктам явно был не один месяц.       Лучше дела обстояли с сыпучими продуктами, они хотя бы не успели испортиться за прошедшее время. Но приготовить что-то из немногих оставшихся ингредиентов было сложновато.       Мысли вернулись к принесенной для Пьетро еде. Слегка проголодавшись после трудов, Лив рискнула попробовать какую-то лапшу в квадратной картонной коробке, но ее выдержки хватило на один укус — недосоленое, переперченное блюдо пахло приятно, но на вкус оказалось если не отвратным, то…       Сама Лив стала бы питаться подобным только в самом-самом крайнем случае.       Ну и конечно же слегка взыграло самолюбие — она знала, что могла бы приготовить что-то намного вкуснее.       Так что, недолго думая, она добежала до магазина, благо леди Гермиона выделила ей небольшую сумму на непредвиденный случай, такой, как сейчас, например.       Вернувшись, нагруженная пакетами, Лив расположилась в сверкающей чистотой кухне и принялась за готовку.       К своему стыду, Лив не знала, что могло бы понравиться Пьетро, но, с другой стороны, человек, питающийся едой из доставки подобного качества, вряд ли оказался бы слишком привередливым.       Другое дело, что ей очень хотелось вызвать в Пьетро какой-то положительный отклик. Хоть на мгновение, но увидеть, что ему на самом деле понравилось…       Чем больше времени проходило, тем больше Лив сковывало напряжение. Хозяин дома мог проснуться в любую минуту, и скорее всего он опять окажется крайне недоволен вторжением. Все же он ясно дал вчера понять, что не хочет ее видеть.       Что ж, она удовлетворится хотя бы тем, что новый день он встретит в ухоженном жилище и сможет спокойно поесть хорошую еду, приготовленную с заботой и любовью. А теплое отношение…       Нет, Лив бы хотелось вернуть их дружбу и не хотелось оказаться в ситуации, с которой столкнулась вчера. Но, быть может, так будет лучше?       Несмотря на напряженное ожидание, в котором Лив пребывала весь последний час, стоя у плиты, появление Пьетро застало ее врасплох.       — Я велел тебе убираться, — раздраженно прошипел он за ее спиной, и Лив едва не опрокинула сковородку с овощным рагу, которое как раз в этот момент помешивала.       Его появление воскресило в памяти вчерашний день, и Лив невольно бросило в холодный пот. Пришлось себе напомнить, что Пьетро на самом деле не такой и вряд ли причинит ей серьезный вред. Попытается отпугнуть — да, но вот остальное. Хотел бы — сделал что-то еще вчера. А сейчас это было этакое соревнование «кто кого переупрямит». Лив развернулась к плите и продолжила прерванное занятие.       — Я и ушла, — ответила она, стараясь сохранить невозмутимость и твердость в голосе. — Но это было вчера.       — Сегодня ничего не изменилось.       — Ты прав. Ничего не изменилось, и поэтому я здесь.       Мимолетное движение воздуха — и затылок обдало горячим дыханием.       — Тебе показалось мало? — прозвучало хрипло и угрожающе.       Его дрожащие руки вцепились в столешницу по обе стороны от плиты, заключая Лив в капкан. Сохранять невозмутимость стало сложнее, и она не могла гарантировать, что не вздрогнула от такой пугающей близости.       — Мне показалось, — отчеканила Лив, — что здесь было полно грязи и совсем не было нормальной еды. Это то, что я могла исправить — и сделала это.       — Я этого не просил.       — Друзей не надо просить.       — Мы не друзья, — он дернул ее за руку, разворачивая к себе лицом. Хорошо, что в этот момент Лив успела отпустить сковороду.       — Ты можешь считать меня кем угодно, — на этот раз она не стала прятать взгляд и пытаться закрываться руками. Напротив, она расправила плечи и подняла голову. — Но для меня ты — близкий друг, и я не готова смотреть, как ты гниешь тут заживо.       — Это мое дело, где и как гнить, — гнев в его взгляде разгорался с каждым словом все ярче. — Не нравится смотреть — убирайся и живи в своем милом маленьком мирке, где все счастливы…       Его слова окатили ее, словно кипятком.       — Я была бы рада убраться в свой «милый маленький мирок», — процедила Лив, выдергивая свою руку из его хватки, — да только нет его, разрушен до основания, ни камня не осталось. Нет ни службы, которую я несла больше пяти столетий, ни почти всех тех, кого я когда-либо знала. Даже мать, которую я прежде и не чаяла найти, умерла через несколько дней после того, как призналась, что я ее дочь! При этом не соизволила сказать, кто мой отец! У меня почти никого нет, и я не могу потерять еще и тебя! Так что позволь хоть что-то для тебя сделать!       От такой отповеди, произнесенной на повышенных тонах, Пьетро на шаг отступил.       — Не хочешь меня видеть — пожалуйста! — продолжила кричать она, даже не чувствуя, как по щекам ручьями текут слезы. — Просто сядь и поешь! И я уйду!       С момента разрушения Асгарда Лив старалась сдерживать свои эмоции. Она прятала чувства глубоко внутри, занимая все свое время помощью раненым, заботой о Брандте, а затем — поддержанием чистоты на корабле, на котором они летели к Земле. Она просто не давала себе слабины, зная, что если раскиснет, то вряд ли сможет после собрать себя по кусочкам. И сейчас все, что месяцами копилось в ее душе, рвалось на волю. Вот только она по-прежнему не могла полностью погрузиться в самобичевание.       Отвернувшись, Лив рвано выдохнула, постаралась смахнуть слезы, которые все не желали останавливаться, и вернула свое внимание сковороде на плите.       В целом обед был практически готов, так что можно было подавать на стол.       — Сядь! — грозно велела Лив, потому что Пьетро продолжал стоять непозволительно близко и действовал на нервы.       На удивление, он послушно сел за стол, и она смогла спокойно разложить блюда по тарелкам.       Обед был не слишком сложным и тяжелым, самое то для человека, больше месяца питавшегося не пойми чем. Легкий суп из птицы и овощей, овощное же рагу с тушеным мясом и настой из трав, сохранившихся у Лив еще с Асгарда. Что-то подобное во дворце подавали наутро после особо продолжительных пиров, чтобы высокие гости могли слегка прийти в себя от обильных возлияний.       Пьетро смерил тарелки долгим смешанным взглядом, скосился на Лив и все-таки начал есть.       Слегка успокоившись благодаря одержанной победе, она оставила Пьетро одного и поднялась наверх, чтобы навести порядок и там. Спальня избавилась от горы бутылок, постельное белье отправилось в стирку, а кровать была застелена чистым постельным бельем.       Лив не сразу сообразила, что Пьетро слишком долго нет, и когда он в итоге поднялся, стало понятно почему — все это время он был в душе.       Его влажные волосы топорщились в разные стороны, лицо было гладко выбрито, а из одежды на Пьетро оказалось только одно полотенце. Смутившись, Лив отвернулась, заканчивая застилать кровать пледом.       Пьетро молчал, сама Лив тоже не говорила ни слова. Разгладив последние несуществующие складочки на пледе, она вышла из комнаты, стараясь не косить взгляд на широкую обнаженную спину, замершую у открытого шкафа.       Спустившись на кухню, Лив нашла пустую чистую посуду, сложенную на сушилке.       Что ж, ей больше не было смысла оставаться здесь, по крайней мере сегодня, так что Лив ушла, не прощаясь и лишь на мгновение замешкавшись в дверях.       Остаток дня она потратила на прогулки по Нью-Йорку.       Щелчок сильно ударил по городу. Лив помнился огромный муравейник, который сверкал огнями и никогда не спал. Сейчас улицы казались полупустыми и какими-то мрачными. Впрочем, было прекрасно понятно почему.       С наступлением темноты ощущение стало совсем жутким, и Лив вернулась в отель, откуда вновь созвонилась с Лондоном и почти полчаса разговаривала с Брандтом и Руной, рассказывая им сказки.       На следующий день она вновь отправилась к Пьетро, как только проснулась. Дверь дома вновь была заперта, но Лив воспользовалась вчерашним трюком и открыла ее, спокойно пройдя внутрь.       Первым делом она отправилась искать хозяина дома, и нашелся он, как и вчера, в спальне. Он опять спал, и опять рядом с кроватью возникли пустые бутылки, но на этот раз Пьетро хотя бы удосужился переодеться ко сну.       Чтобы не смущаться, Лив спустилась вниз и, решив, что уборки сегодня не требуется, задумалась о меню.       Что порадовало, Пьетро таки доел вчера то, что осталось от обеда. Это показалось хорошим знаком.       В итоге он так и не проснулся за все то время, пока Лив священнодействовала на кухне. Спустился он только тогда, когда она уже заканчивала разбираться с самым «медлительным» блюдом — запеченным в духовке куском говядины.       На столе уже ожидали омлет с беконом и кофе под легкими чарами подогрева.       — Доброе утро, — поздоровалась Лив сдержанно, вытирая полотенцем последние тарелки, оставшиеся со вчерашнего ужина.       Пьетро не ответил, продолжая стоять в дверях кухни со скрещенными на груди руками.       — Я запер дверь, — вкрадчиво заметил он. — На этот раз точно.       — Я заметила.       — Это не намекнуло тебе, что не нужно было входить?       Сочтя вопрос риторическим, Лив промолчала. Заметив, что Пьетро не спешит садиться за стол, она обернулась и кивнула на дожидающийся его завтрак.       Он не отреагировал, продолжая мерить ее все тем же холодным взглядом. Лив закатила глаза.       — Уйду, как только ты поешь, — напомнила она вчерашний уговор.       — Я могу это сделать и без твоего контроля, — заметил он. — И прибраться тоже.       — Что-то было непохоже.       На щеках Пьетро заиграли желваки.       — Это не твое дело.       — А вот здесь ты ошибаешься. Это, — Лив обвела рукой чистую, сверкающую кухню, наполненную аппетитными ароматами еды, — как раз мое дело. То единственное, что я умею делать хорошо. А ты садись и ешь.       В последовавшей за этим битве взглядов она все-таки выиграла, так что Пьетро сел на место и занялся завтраком.       Лив же опять сбежала наверх под предлогом того, чтобы прибраться там. Хотя истинная причина была в том, что такое бодание с упрямым Пьетро давалось очень тяжело, и она вряд ли смогла бы выдержать еще один раунд, если бы он надумал вновь ей что-то сказать. А так можно было оставить последнее слово за собой.       Она не сильно торопилась заканчивать с делами, ведь это был повод задержаться в этом доме подольше, но с другой стороны, недовольство Пьетро отталкивало, пробуждало желание бежать без оглядки. Пока Лив, конечно, справлялась с собой, но надолго ли ее хватит?       Да и по Брандту, если честно, она успела соскучиться. За прошедшие несколько месяцев она сильно привязалась к мальчику, как и он к ней. Он был спокойным, послушным и милым, так что не полюбить его было сложно.       Он был нужен ей, как причина вставать по утрам. И, признаться, Лив нравилось быть нужной ему.       Все же решение оставить его и прибыть в Нью-Йорк далось Лив нелегко, и она сильно жалела, что у нее не было возможности каждый вечер возвращаться к Брандту. Но Леди Гермиона отдельно отметила при прощании, что лучше не надоедать чародеям, через чей храм они прошли на другой конец света.       В любом случае, у Лив была эта неделя, а дальше уже будет видно.       Закончив со вторым этажом она спустилась вниз. Пьетро как раз к этому моменту допивал свой кофе, так что можно было спокойно домыть посуду и разобраться с едой до конца.       Пока Лив занималась делами, Пьетро сидел за столом, неотрывно, но молча за ней наблюдая. Если он рассчитывал этим вывести ее из себя, то сильно недооценил — она привыкла работать под чужими взглядами и совершенно не ощущала неловкости. Заговорил он только тогда, когда Лив стала собираться.       — Если вздумаешь гулять по городу и окрестностям, мой тебе совет — держись центральных улиц и старайся не шататься нигде после заката.       Он посмотрел на нее так, словно знал, что вчера она уже позволила себе прогулку, и от этого по спине побежали мурашки. Он следил за ней?       Но уже одно то, что он в такой странной манере проявлял заботу, приятно согрело. Значит, ему не все равно?       — Спасибо, — она постаралась ему улыбнуться. — Я буду осторожна.       В тот вечер она и правда никуда не пошла, оставшись в отеле и развлекая себя просмотром телевизора и разговорами с Брандтом по телефону. Пару раз она аккуратно выглядывала в занавешенное окно, но, как ни старалась, не смогла заметить Пьетро. Скорее всего он просто угадал. Что еще делать в малознакомом для себя городе, кроме как его изучать?       Следующие несколько дней не отличались особым разнообразием. Она по-прежнему вставала с рассветом, а иногда даже и раньше, приходила к Пьетро, готовила ему завтрак и слегка прибиралась внизу, потом принималась за обед. К этому времени обычно просыпался Пьетро и спускался завтракать.       Он по-прежнему выпивал по вечерам, но на кухню приходил умытым и одетым. Между ними царило напряженное молчание, и она раз от раза говорила себе, что ее это не беспокоит. Зато пусть он, похоже, и воспринимал ее присутствие как неизбежное зло, но хотя бы перестал гнать, это уже неимоверно радовало.       Из-за этого молчания Лив даже не могла сказать Пьетро, что должна вернуться в Британию. Она не знала, когда сможет приехать опять, и грядущая разлука сильно беспокоила. Не было никаких гарантий, что после ее отъезда все не вернется в прежнее русло. Как бы Пьетро ни выказывал недовольство от ее присутствия, она все еще была нужна ему, и пока это было так, Лив не могла просто все оставить.       Но и обманывать Брандта она не хотела.       Напрашивающийся выход не слишком-то нравился, но она пока не видела других перспектив. С другой стороны, возможно, все будет к лучшему?       Закончив с делами, Лив собиралась было отправиться в отель, когда вдруг вспомнила, что ничего не купила для Брандта и Руны. Хотелось привезли им каких-нибудь сувениров в качестве извинения за долгое отсутствие. Быть может, и леди Джин с леди Гермионой что-то прикупить в качестве знака внимания, хоть это будет немного странно, все-таки Лив в этой поездке пользовалась средствами принцессы.       Так что вместо отдыха ее ждали магазины, и на примете был один, как раз неподалеку от отеля. Лив, конечно же, бывала в торговых центрах, как в Лондоне, так и в Нью-Йорке, но тогда она обычно сопровождала кого-то, кто лучше разбирался в местной обстановке. Сейчас же ей приходилось все делать самой, и это слегка оглушало.       Многие магазинчики были закрыты, между еще открытыми ходили люди, но их было значительно меньше, чем обычно. Да и те, кого Лив видела, не отличались радостными лицами или расслабленностью.       Впрочем, у этих людей хотя бы осталась родная планета.       Чтобы не киснуть, Лив отбросила мрачные мысли и погрузилась в выбор сувениров. Она бродила от магазинчика к магазинчику, казалось, целую бесконечность, но все никак не могла найти что-то, что сразу бы запало ей в душу. Вещи были либо слишком дорогими, а ей совесть не позволяла тратить крупную сумму, либо просто были были не теми, что нужно.       В конечном итоге Лив выбрала для Брандта и Руны двух забавных крупных обезьян —: девочку и мальчика, при этом мальчик был одет в костюм рыцаря, а девочка — то ли феи, то ли принцессы.       Для леди Джин в книжном нашлась замечательная книга рецептов со всего света, которую, признаться, Лив планировала периодически заимствовать. Подарок леди Гермионе было выбрать тяжелее всего. Сперва думалось подарить книгу и ей, но у принцессы была под рукой целая асгардская библиотека, да и у нее совсем не было времени на «легкое чтение», как она это называла.       Так что, не слишком довольная собой, Лив ограничилась красивыми черными теплыми перчатками, которые отлично подошли бы под теплую мантию, которую леди Гермиона носила в холодное время года.       Когда Лив собралась выходить из торгового центра, уже совсем стемнело. Неуверенно замерев у одного из боковых входов, она осматривалась, не зная, что делать дальше. С одной стороны, она пообещала Пьетро нигде не ходить затемно, с другой — до отеля было меньше дюжины кварталов пешком.       Она знала, что можно вызвать такси, но пока ни разу не делала этого самостоятельно, и ей не хотелось разбираться со всем этим походя, нагруженной несколькими сумками. К тому же для Лив, привыкшей наматывать по дворцу намного более серьезные расстояния, это было даже не смешно.       Так что, немного посомневавшись, Лив все-таки решила пройтись пешком.       Первые пару кварталов были неплохо освещены, встречались и прохожие, но в какой-то момент Лив свернула на темный участок. До третьего перекрестка не горело ни одного фонаря по обеим сторонам от дороги, не было видно ни души.       При этом она шла здесь днем, но под светом холодного ноябрьского солнца это небольшая улочка казалась намного приятнее, да и люди на ней были.       Замедлившись, Лив всерьез задумалась о том, чтобы вернуться к торговому центру и все-таки попробовать оттуда вызвать такси. Но вдруг услышала позади себя звук шагов.       Ощутив, как сердце подкатывает к самому горлу, Лив ускорила темп, надеясь быстрее пересечь суртуров участок и добраться до видневшегося впереди фонаря. Вдруг сзади крикнули:       — Эй, киска, куда торопишься?       Вместе с этим впереди от стены отделилась темная фигура и замерла прямо посреди тротуара, перегородив Лив путь.       Стоило ей замереть на месте, как преследователь, подкравшийся со спины, ухватил ее за косу, дернув на себя. Лив не успела даже взвизгнуть, как ее рот накрыла чья-то рука, вторая легла поперек талии, ладонью сжав грудь через одежду.       Стало мерзко и страшно, притом из-за воспоминаний о работе во дворце эти эмоции усиливались стократ. Здесь не было Фрейи или других служанок, чтобы вызволить из липких паучьих лап.       — Погуляй с нами, — раздалось над самым ухом, — а уж мы так тебя обласкаем, что начнешь мурчать… ай, сука!       Отдернув укушенную руку, подонок толкнул Лив вперед, к спешащему к ним подельнику. Она едва успела подставить руки, чтобы не проехаться по асфальту лицом. Зато ладони тут же покрылись ссадинами.       — Эта тварь укусила меня!       — Не ссы, ща мы ее научим хорошо себя вести.       Чужая рука вновь ухватила Лив за волосы, дернула ее вверх, и она зажмурилась и невольно подняла руки, закрываясь от возможного удара. Внезапно один из нападавших вскрикнул, следом за этим тонко запищал второй и отпустил зажатую в кулак косу. Лив, начавшую заваливаться, снова перехватили за талию. Только после этого она расслышала два глухих удара чужих тел обо что-то твердое.       — С ума сошла? — рявкнул Пьетро, отстраняя Лив от себя и встряхивая ее за плечи. — Или приключений захотелось?       Вместо слов Лив лишь судорожно замотала головой. Горло перехватило, так что она не могла сказать и слова и едва ли могла сделать глубокий вздох, перебиваясь короткими глотками.       — Я же говорил тебе… — Пьетро начал еще больше распаляться, но, заметив состояние Лив, резко умолк, издав полустон-полувздох.       Подхватив ее на руки, он тут же сорвался с места, она же вцепилась в него, словно в спасительный круг и спрятала лицо у него на груди.       Через несколько мгновений Пьетро уже заносил ее в свой дом, внес в гостиную и усадил на диван, с трудом отцепив ее пальцы от своей черной толстовки. Потеряв источник спокойствия и тепла, Лив сжалась в комок, стараясь унять дрожь.       Перед лицом возникла большая кружка с плескающейся в ней янтарной жидкостью, и по запаху сразу стало ясно, что это совсем не чай.       — Пей. Залпом и до дна, — строго велел Пьетро, и Лив без особых раздумий выпила все, словно воду, даже не ощутив вкуса.       Только после появилось ощущение тепла, расходящегося изнутри. Оно согревало и слегка успокаивало, и уже через минуту Лив, наконец, смогла сделать полноценный — хоть и судорожный — вдох.       Не без труда потянув на себя ее ладони, Пьетро осмотрел ссадины и спустя один вдох уже споро стал обрабатывать их какой-то жидкостью без запаха.       Еще через пару секунд сверху опустилось тяжелое, пушистое покрывало, и Лив оказалась укутана в него, словно гусеница, лишь лицо и кисти рук остались на свободе. Пьетро, закончив заворачивать ноги, хотел было отстраниться, но Лив ухватилась за его рукав.       Теперь, когда все закончилось, она чувствовала, как теряет контроль над собой. Страх нахлынул с опозданием, оглушая почти до потери сознания, и ей нужен был хоть какой-то якорь, чтобы справиться с этим ощущением. Пьетро, несмотря на события последних дней, этим якорем ощущался, с ним было спокойно и безопасно, и это все, что в этот момент Лив было нужно.       — Не уходи, — попросила она, с трудом справляясь с дрожащей нижней челюстью.       В его праве было отказаться, отцепить ее руку от себя и пойти заниматься своими делами. Он и так достаточно для нее сделал. Но вместо этого Пьетро опустился рядом с ней, за ее спиной, и слегка приобнял за плечи. Развернувшись, Лив уткнулась ему в грудь и прикрыла глаза, слушая успокаивающий ритм его сердца.       — Я не думала, что так сильно задержусь, — призналась она минут через десять, слегка успокоившись.       Ее все еще колотило. Но хотя бы зубы перестали пытаться выстукивать бешеные южноасгардские танцы.       Вместо ответа Пьетро устало выдохнул.       Его объятия умиротворяли, особенно после пережитого стресса, к тому же выпитая чашка алкоголя расслабила, позволив усталости захватить Лив в свои сети. Глаза налились свинцом, и она прикрыла их — всего на несколько мгновений, как ей хотелось верить.       — Если ты собираешься и дальше таскаться сюда, — сквозь густой кисель накатывающей дремы пробился глухой и подхрипловатый голос Пьетро, — то, может быть, имеет смысл перебраться сюда. У меня есть гостевая комната, и ты могла бы…       Он замолчал, словно не решаясь продолжить. Или будто передумал на ходу.       — М-м-м-м, — пробормотала она, борясь со сном, — Только я завтра уезжаю обратно в Лондон. Я Брандту обещала… Жаль, что подарки потеряла…       — Брандту?       Но Лив уже не услышала вопроса, крепко заснув.