Глава 14. Кома Часть 5
21 декабря 2019 г., 21:48
— Оникри, куда делся Господин Томоэ? — нервно летая по всему храму, Котецу пытался найти своего без вести пропавшего хозяина.
— Не знаю! — кричал второй, присоединившись к поискам.
По их выражению маски можно было сразу же сказать, что детишки очень обеспокоены пропажей. Особенно Нанами, которая вышла утром и не вернулась до сих пор, хотя на часах уже девять вечера. Причём самое удивительное то, что Томоэ вернулся один в очень ужасном расположении духа. Это говорило о том, что эти двое явно что-то не поделили. На сей раз, по всей видимости, ссора их была далеко не из обыденной.
Поиски продолжались до тех пор, пока они не поняли, что что-то не так. Причём что-то очень серьёзное.
— Котецу, ты… ты тоже чувствуешь слабость? — ослабленным видом прошептал ребёнок, осторожно опустившись на пол.
Детишки оба устало расположились на полу, обеспокоенно глядя на двери храма.
— Ты понимаешь что это означает? — со слезами на глазах прошептал Оникири.
— Господину Томоэ очень плохо… Неужели он…
Не успел Котецу высказать своё предположение, как напротив них неожиданно появились Нанами и Томоэ, которые по непонятным им причинам находились в бессознательном состоянии. А позади них…
— Т-т-тенгу… — застыв на месте от страха перед девушкой, которая выглядела весьма грозно, детишки в шоковом состоянии глядели на неё.
Курама шумно вздохнула, поправив свои растрепавшиеся короткие волосы. Все же притащить этих двоих в и так плохом состоянии было немного трудно.
— Не думала, что вновь встречу тебя… — комнату разразил чей-то усмехающийся голос, который принадлежал…
— Мизука? — Синдзиро обернулась через плечо и, равнодушно взглянув на источник звука, безразлично фыркнула, переведя взгляд обратно на Томоэ и Нанами. Оба они выглядели знатно потрепавшимися, хотя как таковых внешних ранений не было видно. Но что сейчас именно беспокоило Кураму, так это то, что она совсем не ощущала в Томоэ той божественной силы, которая обычно в нем присутствовала. А это плохой знак. Очень. — Это ты отправила этого придурка туда? — в её голосе ядовитой змеёй просочилось раздражение и недовольство.
— Он настаивал, — пожала плечами та, прижавшись спиной к холодной стене. По выражению лица Мизуки можно было сказать, что ей откровенно наплевать на то, что она собственными руками отправила Бога Благополучия на верную смерть. Но так ли это? — Твои навыки ясновидения всё ещё поражают.
— А ты понимаешь, что он исчерпал всю свою божественную силу?
Повисла немного отвратительная тишина, в которой каждый задумался над своим. Оникири и Котецу до сих пор совсем ничего не догоняли, хотя, сделав вывод из услышанного, поняли, что с их хозяином что-то очень серьёзное случилось. Тем более, что здесь делает Тенгу?
— Я… не предполагала, что всё так обернётся.
***
Резкий рывок и громкое учащенное дыхание. Широко распахнутые карие глаза. Сердце, бьющееся в ускоренном темпе. Капелька холодного пота, стекающая по виску. Дрожащие ледяные руки. Нанами резко подпрыгнула с нагретого футона, словно ошпаренная, озираясь по сторонам. В ушах звенело, а ее мысли сосредоточились всего лишь на одном слове «сон». — Приснится же такое… — нервно проговорила девушка, до сих пор, как будто чувствуя те слезы, которые стекали по её щекам. Ей приснился сон… Нет, кошмар какой-то. Она видела всё обрывками: много крови, красная луна, мёртвые деревья, серебристые волосы, которые стремительно окрашивались кровавой жидкостью, потухающие лиловые глаза, серый надгробный камень, на котором черным цветом было высечено:Томоэ Т. Судзуки 27.11.2001 — 14.08.2020 Жизнь меняется. И мы тоже.
Обычно Нанами никогда не запоминала свои сны, но на сей раз это нечто другое… словно взгляд в будущее. Словно она увидела отрывки из неспокойного будущего, и эта мысль немало перепугало и так встревоженную Нанами. От одного простого воспоминания Лисице захотелось стереть из памяти эту ночь; не видеть перед своими глазами эти ужасающие картины, которые пугали даже её саму. Однако, не успела она должным образом подумать над кошмаром, как вспомнила другой свой кошмар. — Сатана… — словно в бреду прошептала девушка. Вспоминая физиономию того, кто мог заставить Нанами содрогнуться, Ёкай как-то тяжело вздохнула, как будто на плечах лежал непосильный ей груз весом в несколько тысяч тонн. Почему за последнее время все запуталось. Кто пошатнул её спокойствие? Ах, да. Томоэ. Как же она раньше не вспомнила о нем? Странно. Неожиданно двери комнаты резко распахнулись и на пороге показалась… — Курама? — скептически буркнула Нанами, удивлённо нахмурив брови. Что это она здесь забыла? Синдзиро на вид выглядела весьма спокойной и даже в какой-то мере равнодушной. Обычно её лицо всегда выражало чувство собственного превосходства, мол, поклоняйтесь мне, звезде Кураме Синдзиро. Но, а сейчас весь её внешний вид можно было охарактеризовать одним словом — ноль. Конечно, Нанами было совсем не до выражения её лица. Куда больше её волновало тот факт, что Тенгу сейчас находится в храме Бога Благополучия. — Ты что здесь потеряла? — за одну секунду её выражение лица из удивлённого сменилось недовольством и возмущением, что, конечно же, никак не повлияло на Кураму. — Во-первых, добро пожаловать в мир живых, — облокотившись о дверной косяк, девушка шумно вздохнула, скрестив руки на груди. Нанами эти слова показались немного странными. Нет, даже не немного. Что значит это «добро пожаловать в мир живых»? — Во-вторых, я тут не из личной прихоти, — в голосе можно было услышать явное недовольство. По её недовольным глазам можно было сразу же сказать, что она не лжет. Да и к тому же зачем ей это. — В-третьих, прекращай тут нежиться и пошли за мной. Курама, не дожидаясь того, чтобы Нанами вообще успела встать, развернулась и ушла в известное им обоим направление. Лисица, не так уж и долго пребывая в ступоре, последовала за Синдзиро. Что-то подсказывало, что ей совсем не понравится то, что она сейчас увидит. И это чувство не покидало её до тех пор, пока она в этом не убедилась. Курама, идя уверенной походкой, словно она у себя дома, остановилась напротив комнаты Томоэ, тем самым вызвав у Нанами очередную порцию возмущения. Да что эта деваха здесь потеряла? Какого хрена Оникри и Котецу вообще её впустили в храм? Почему, она сама, чёрт побери, спала до, наверное, десяти часов утра, а то и больше? Вопросы скапливались и скапливались, но, к сожалению, ответы чуяла она, что не получит в ближайшее время. И это весьма огорчало. Синдзиро ловко открыла дверь и прошла внутрь. Нанами лишь внутренне крикнула: «Даже не постучалась, ведь заходит в комнату парня. Даже я сама себе такого не позволяла!». Ёкай была уже готова высказать всё, что думает о ней, однако, зайдя в комнату, её тут же настиг такой шок, от которого она не смогла отойти минуты две так точно. Внутри личного пространства Томоэ находились Оникири и Котецу в каком-то поникшем виде, словно они находились на поминках, Мизука, которая как-то разочарованно вздыхала, сожалеюще взглянув на новоприбывших, и в точно таком же состоянии Бог Беды Ицуя. Все они окружили Томоэ, который и был виновником состоянием присутствующих. Он в бессознательном состоянии лежал на футоне, не подавая ни малейших признаков жизни: пуще прежнего бледное лицо, ледяное тело. Вскоре придя в себя, Нанами обнаружила, что не чувствует в Томоэ той божественной силы, что была у него до этого. Она очень слабо ощущала свою связь между собой и им. «Что за ахинея?» — нервно подумала девушка, сделав шаг к Судузки. Она совсем не понимала что происходит. Почему в её хозяине отсутствует всякие признаки жизни да и в придачу ещё и сила Бога. Почему присутствующие смотрят на неё таким прискорбным взглядом, словно Томоэ мёртв? Чёрт побери, что произошло? Только сейчас Нанами начала отрывками вспоминать то, что случилось до момента её отключки. Поначалу она поссорилась с Томоэ, если так можно сказать. Разозлилась и ушла в Квартал Красных Фонарей. Далее она высказывала самой себе всё, что думает о своём хозяине-балбесе. После услышала разговор двух Ёкаев про Бога Беды. Решила вернуться обратно пешком, однако почему-то неожиданно у неё пропали силы. Действительно, как же так! Итог: заблудилась. Хорошо бы было всё, но в виде бонуса появился Сатана. Оплошность её состояла в том, что она забыла, чёрт побери, свою единственную и самую серьёзную слабость! Опять-таки хозяин-балбес на неё так повлиял. Ну всё. Нанами казалось, что на этом её жизнь поставит жирную точку на белой материи, и что она наконец отправится на тот свет. Однако, нежданно-негаданно из ниоткуда явился Томоэ. А дальше темнота. Вот теперь-то Лисица за одну секунду сложила в голове последние пазлы, предположительно предположила что да как было. И… — Что с ним? — на полном серьёзе прошипела Нанами, крепко сжав кулаки, тем самым больно впившись в нежную кожу. — Ну наконец-то! Очнулась, — саркастически фыркнула Курама, которая стояла около окна, недовольно глядя на сложившуюся обстановку. — Госпожа Нанами! — словно очнувшись после долгой спячки, Оникири и Котецу с горестными слезами на глазах подлетели к хранительнице. — Вы наконец-то очнулись! — Эм… — девушка как-то странно посмотрела на всех присутствующих, которые под таким непонимающим взглядом шумно вздохнули. Долго же надо объяснять ей что да как. — Вы оба, — Мизука взглядом указала на Томоэ, который не подавал ни малейшего признака жизни, — находитесь в бессознательно состоянии уже на протяжении месяца.***
Сколько бы Нанами не думала, она никак не может смириться с тем, что её бездумный поступок обрёл такие последствия. Нет ну вот какая муха укусила её, что она забыла о своей единственной слабости? Из-за неё! Чёрт побери, из-за неё вот уже несколько дней с тех пор, как она проснулась от месячной спячки, Томоэ не подаёт никаких признаков жизни. Он словно мёртв, но в то же время Ёкай чует в нём крохотную человеческую энергию. Судузки одной ногой находился на том свете, а другой — на этом. Она никак не может понять что с ним такое. Все пожимали плечами, объясняя это тем, что его природа иная, не такая, как у них. И с каждой секундой девушка отчаивалась. А сможет ли Томоэ вернуться обратно к жизни? Она чувствовала вину перед своим хозяином. Поначалу девушка думала, что с лёгкостью сможет помочь ему. Она была уверена в своих возможностях. Потому что она же Нанами. Первоклассный хранитель! Но где-то в глубине души она понимала, что Томоэ ничто не поможет. И, если по началу это понимание было совсем крохотным, то с каждым днём это росло в её душе, пока это осознание не загнало её в тупик отчаяния. В это отвратительное чувство отчаяния, которое для неё является самым наихудшим на свете чувством. Нанами совсем не любил признавать свое поражение. Для неё не существовала такая комбинация слов, как «ничего уже нельзя изменить», она упрямо шла до конца, несмотря ни на что. Но на сей раз уже некуда идти, она запуталась в лабиринте. Высокие стены загнали её в тупик, где она не видит выхода. Для Нанами это в первую. Ёкай пристально глядела прямо на Томоэ, который продолжал еле заметно неравномерно дышать. Она удобнее присела рядом с безжизненным телом своего хозяина, безразлично глядя куда-то в пустоту. В её глазах не присутствовало былое недовольство или же раздражение. Там была лишь пустота. Пустота, которую она источала, повлияла на всех окружающих: храм стал каким-то тихим, как четыре месяца назад, когда не было Томоэ, Оникири и Котецу постоянно молчали, часто навещая своего хозяина, на Японию обрушились все мировые беды. Словно весь мир чувствовал то, что испытывала Нанами. «Какая же я жалкая», — нервно усмехнулась девушка, которая находилась уже на грани истерики. За долгое время она осознала, что этот придурок стал для неё не просто хозяином, но и верным плечом, другом, хорошим собеседником. Они могли сутками напролёт спорить о чём-нибудь, истратив тонны нервных клеток, но при этом быть в хорошем расположении духа. Постоянный колкие фразы. Маты. Нелепости. Нанами никогда не любила такую жизнь, но сейчас она привыкла к этому. Привыкла к обществу Томоэ. Привыкла к нему. И, казалось, она больше не может представить своё дальнейшее существование без этой занозы в заднице. Девушка осторожно коснулась пальцами холодную ладонь хозяина, сжав их. Как же быть дальше? Проснётся ли Томоэ вообще когда-нибудь? Найдёт ли она то, что ему поможет?Нанами смотрела вслед удаляющемуся силуэту. Душу что-то тревожило, но она убеждала себя, что всё в порядке. Ведь это не в первую, когда её хозяйка выбирается в город. — Я скоро вернусь, Нанами. Не беспокойся. Но откуда Нанами было знать, что она этот голос не услышит больше на протяжении двадцати мучительно долгих лет.
А что если она вновь останется без своего хозяина? — Я не позволю, — опомнившись после своих воспоминаний, Ёкай хмуро посмотрела на лицо Томоэ. — Ведь не только я твоя, но и ты мой.***
Ицуя вальяжно уселся на полу, подложив под голову руки. Весь его вид кричал о том, что ему скучно, даже несмотря на то, что напротив него сидит Бог, который в разы влиятельнее и сильнее его самого. Но ему было наплевать на пропасть между их силами. Его взгляд безразлично скользнул по внешнему виду собеседника: зелёное кимоно. Совсем не изменился. — Так вот что, — с ослабленной улыбкой на лице, тихо прошептал хозяин этого роскошного храма. — Я удивлен, — шумно вздохнув, он задумчиво потер переносицу. — Не думал, что такое возможно. — От Томоэ, насколько я понял, можно ожидать чего угодно, — вставил свои пять копеек Бог Беды. — Это как надо было применить свою силу, чтобы истратить абсолютно всё, — усмехнулся собеседник. — В некотором смысле я даже зауважал его. — Слышь, Окунинуши, ты же знаешь как ему помочь, — скорее утвердил, чем спросил он. — Вообще… да, — Бог Времени склонил голову в бок, приложив палец к губе. — Так, из-за чего или из-за кого он попал в такую ситуацию? Ицуя некоторое время молчал, раздумывая над словами товарища. На самом деле он не знал что да как случилось. Но он подозревал, что Нанами и Мизуки обо всё знают, но умалчивают. Непонятно для чего, но и сам он не стал расспрашивать об этом. Если скрывают, то, наверное, на то есть причины. — Неизвестно, — спокойно проговорил он, глядя прямо на белоснежный потолок. — Лучше ты мне скажи как ему помочь. — На самом деле даже я не знаю, но есть один способ… — Какой? — Духи храма и хранитель могут ощущать слабость только в одном случае — если источник их сил угаснет… то есть их хозяин, и… — И? Причём тут это? — Ты дашь мне закончить? — недовольно проворчал Окунинуши, косо посмотрев на его недовольную мину. Немного помолчав, сверля взглядом разлегшегося Бога, он продолжил: — И наоборот, — закончил он свою мысль. — То есть наша сила также расходуется на поддержании жизни наших подданных. — Получается… — Ицуя вылупил глаза, резко сев на пол по-турецки. — Да. Томоэ не успевает восстановить свои божественные силы, так как те крошки, которые он восстанавливает, уходят на свою хранительницу и духов храма. Нанами пришла в себя лишь через месяц, потому что её хозяин был на миле. — То есть… — Да… На духов очень мало энергии затрачивается, с ними-то как-нибудь можно, а вот хранительница. — Значит… — Да… Нанами должна отказаться от своего поста. Как по-моему, только так Томоэ сможет собрать нужную энергию, чтобы придти в себя.
