Новый Бог

      Мизука как-то разочарованно взглянула на Нанами, которая каким-то подавленным видом глядела на окно, где по ту сторону стекла бушевала настоящая снежная буря. Пугающая. Завораживающая. Хранительница Бога Беды шумно вздохнула, безразлично переведя взгляд на безжизненный труп Томоэ. Странно-то как.       — Нанами, ты заметила, что за последние полгода сильно изменилась, — невзначай выпалила Мизука, заметив, что Нанами никак не отреагировала на её слова.       Казалось, Нанами и вовсе даже не слышала слов товарища. Она находилась глубоко в подсознании, где пыталась найти ответы на те вопросы, которые уже в который день мучают её. Но, сколько бы она не искала, всё равно ничего не выходило.       Потому что она и вовсе не хотела получать ответы на эти вопросы.       Ответы явно её не обрадует.       Мизука, заметив поникшее состояние девушки, усмехнулась. Надо же! До чего же простой парень изменил её. Ещё только пару месяцев назад она была заносчивой сучкой, которая никого перед собой не видела. А сегодня уже страдает по тому, от которого когда-то желала побыстрее избавиться.       — Эй!       — Что? — вынырнув из своих мыслей, Нанами безразлично посмотрела на хранительницу Бога Беды, тем самым давая ей понять, что у неё нет ни малейшего желания и сил поддерживать диалог с этой девахой.       — Ты заметила, что за последние полгода сильно изменилась, — повторила она, даже и не обратив внимания на недовольный взгляд Ёкая.       — Извини, но я не настолько внимательная, — усмехнулась Нанами, как-то по-ностальгически вздохнув.       Какой она была четыре месяца назад, и какой является сейчас? Что или кто так на неё повлиял?       — В другой раз ты просто проигнорировала бы меня, но…       Не успела Мизука договорить, как двери комнаты резко распахнулись. На пороге стоял немного запыхавшийся Ицуя, который выглядел так, будто пробежал марафон в несколько тысяч километров. Присутствующие тут же обратили на него свой безразличный взгляд, даже и не обратив внимания на его состоянии. Им было как-то до потолка где и чем он занимался. Даже Мизука. Она уже привыкла к его постоянным исчезновениям.       — Я нашёл!.. — задыхаясь после резкой телепортации, Бог Беды пытался как-то скорректировать свою речь, но, к сожалению, в силу своих физических возможностей пока не мог.       Нанами шумно вздохнула, переведя взгляд обратно на окно. Ей как-то глубоко наплевать на то, что он там нашёл. А Мизука демонстративно вскинула бровь, саркастически спросив:       — Свои мозги?       Ицуя цокнул, обиженно надув губы. Сейчас он был похож на большого ребёнка, нежели на двадцатипятилетнего мужика. И потому странно со стороны смотрелся. Очень даже. Однако лично ему самому наплевать. Нет, ну вы только посмотрите на этих девах! Он старался, поднял свою задницу и потопал к Богу Времени, который живет, к большому счастью, на территории Японии, расспрашивал, узнавал. А этим двум как-то пофиг. Коротко говоря, Бог Беды в шоке.       — Возможность Томоэ на спасение, — спокойно пробурчал он, осознав тот факт, что откуда им-то знать, что он разузнавал про состояние Томоэ.       Однако, спустя секунду он не успел ничего сообразить, как был крепко прижат спиной к стене, а за воротник кто-то тряс без устали. Опомнился он только когда Нанами дала ему пару пощёчин для профилактики и громогласное «Как?».       — Что? — невнятно буркнул он, чувствуя как всё перед глазами расплывается.       — Как? Как помочь Томоэ? — кричала Нанами, сильнее сжимая в ладонях воротник его рубашки.       На пару секунд повисла тишина, которая каждому показалась вечностью. Руки дрожали. Сердце в ускоренном темпе заколотилось в груди, словно слова Бога Беды подействовали на неё катализатором. Казалось, Нанами потеряла рассудок в поисках спасения Томоэ. Она не могла поверить в то, что этот полоумный нашёл хоть какой-то способ на спасение. Может, он просто шутит? Но по его весьма серьёзному выражению лица Ёкай была уверена, что он что-то знает. И пусть это будет хоть бред или что-то иное, но Нанами готова услышать очередную версию на спасение.       Ицуя молчал, никак не решаясь на то, что он с самого начала задумал. Просто ему никак не хотелось сегодня закончить свое существование. Но ведь только так можно спасти Томоэ. Чёрт. Нанами вряд ли согласится на такое.       — Нанами, — спокойно прошептал Бог Беды, положив руки на плечи девушки, — может, ты меня после этого убьешь, ну да ладно…       Следующая секунда и Нанами чувствует вкус чужих губ на своих.       Следующая секунда и Мизука, которая спокойно следила за всем этим, впадает в глубокий ступор.       Следующая секунда и Ицуя не верит в то, на что он решился.       Следующая секунда и Нанами отталкивается от Бога Беды на приличное расстояние.       Следующая секунда и Мизука осознаёт, что у её хозяина ещё одна хранительница.       Следующая секунда и Ицуя понимает, что он это сделал не для того, чтобы помочь Томоэ.       Следующая секунда и вокруг рук Нанами образуются божественные оковы, которые знаменуют о том, что впредь она хранительница Бога Беды.       — Что ты наделал? — спустя некоторое время спросила Мизука, удивленно переводя взгляд с Нанами на своего хозяина.       Сказать, что Нанами просто в ужасе и готова разнести в пух и прах всех, кто является виновником её состояния, это равносильно тому, что вообще ничего не сказать. Она чувствовала, как внутри медленно просыпается какой-то монстр, который давно лежал в спячке. Руки от гнева затряслись. Глаза широко распахнулись. Дыхание участилось. Да как он посмел её поцеловать, тем самым сделав её своим хранителем? Как он посмел прикоснуться до неё? Как? Как? КАК?!       Ицуя чувствовал надвигающуюся бурю похлеще того, что творится сейчас за пределами этих стен. Потому надо поспешить объясниться прежде, чем Нанами оторвет ему голову.       — Нанами, послушай, — опасаясь резкой вспышки гнева, Бог Беды выставил перед собой руки, — я не виноват. Мне Бог Времени сказал, что только из-за тебя Томоэ не может придти в себя, потому что будучи его хранительницей, ты ему только вредишь, — со скоростью света затараторил он, пытаясь уложить всю информацию за две секунды. Хотя что-то ему подсказывало, что это ему никак не поможет.       — У тебя ровно минута, чтобы нормально всё объяснить, — мёртвым голосом прошипела Нанами.       — Сегодня утром я навестил Окунинуши. Рассказал ему что да как. Спросил у него как ему можно помочь. Он сказал, что точно не знает, но есть предположение. Томоэ не успевает восстановить свои силы, потому что те крохи, которые он восстанавливает, уходят на поддержание жизни хранителя и духов храма, то есть тебе надо было отказаться от поста хранителя Бога Благополучия. Но, так как Томоэ в бессознательном состоянии, ты бы сама не смогла избавиться от этого, потому я сделал тебя своим хранителем. Один Ёкай, как ты сама знаешь, не может быть одновременно хранителем двух разных Богов.       Нанами молчала. Просто молчала. С одной стороны ей дико хотелось задушить этого мерзавца, но с другой стороны она понимала, что это только во благо Томоэ. И всё-таки она ведь знала об этой фишке. Силы, которые имеет Бог, расходуются также на хранителя и духов. Так, какого хрена она не смогла никак додуматься до этого? Чёрт.       «А ведь я это сделал не для того, чтобы помочь Томоэ… — мысленно подумал Ицуя, усмехнувшись. — Я это сделал, чтобы просто поцеловать её».       Тишина. Тишина. Убивающая тишина.       — Если Томоэ не придет в себя до Нового Года, то есть через два дня, я тебя на тот свет точно отправлю, а теперь, — она убийственно взглянула прямо ему в глаза, — откажись от меня. И проваливайте оба из Японии.

***

      Нанами прекрасно понимала на что решилась. Но сейчас была немало перепугана. Впервые за долгое время она чего-то реально боялась. А сможет ли она держать внутри себя этого монстра? Справится ли? Оправдает ли она ожидания своих товарищей? Этого ей не знать. Чёрт!       — Нанами, давай! — рваным голосом крикнул кто-то позади.       Однако девушка не слышала никого вокруг себя. Абсолютно. Голоса долетали до испуганного сознания обрывками.       Сейчас внутри нее сражались две Нанами: одна боролась за то, чтобы она наконец сделала то, что изначально задумала, а другая — за то, чтобы не осуществить свою задумку. И эти обе стороны были равны по силе, что и неимоверно было на данный момент плохо.       — Нанами, чёрт побери! Мы не сможем его долго держать! — крикнул тот же голос.       Но Ёкай оставалась всё так же на месте, не решаясь идти вперед или же назад.       Интересно, каким она вообще местом думала, когда решилась пойти на такое? Что или кто стал инициатором? Кто подтолкнул её на такой бездумный выбор? И сейчас, когда она уже на полпути к осуществлению своего желания, можно ли остановиться? Ответ только один: нет! Ни за что нельзя останавливаться. Нанами стольким пожертвовала, чтобы дожить до этого дня, и сейчас просто так испугаться и отступить — нет! Ни в коем разе!       — Нанами! — всё тот же голос пытался вырвать девушку из её мыслей, и наконец ему удалось.       Девушка воспрянула духом и шумно вздохнула, уверенными шагами подбежав к тому, кто сейчас вызывал у неё жуткое отвращение. Пусть это после обернётся для неё катастрофой, но так надо. Так положено. Так и должно быть.       Воздух, пропитанный запахом крови, был отвратителен. Голоса, доносящиеся до слуха, били прямо по барабанным перепонкам. Тело во всю болело. Сознание шептало, что нельзя так. Ради кого она так старается? Зачем ей это?       «Так и должно быть…»       Нанами резко остановилась напротив противника, с вызовом посмотрев ему прямо в глаза. Она его не боялась.       Она боялась осознать то, что это уже конец.       А тот лишь с усмешкой смотрел ей прямо в глаза, прошептав:       — Я ещё вернусь… Вернусь в тот момент, когда ты будешь счастлива, чтобы разрушить это счастье…       — Это конец, Сатана, — тихо прошипела Нанами, возымев руку вверх. — Твой конец.       И дальше все услышали это спасительное «Печать!».       Нанами резко распахнула глаза, так же резко поднявшись из-за стола, на котором заснула.       Сон.       Опять.       За последнее время её слишком часто посещают воспоминания из прошлого, которые она уже почти забыла.       Нанами медленно встала из-за стола. Она заснула прямо здесь? Прекрасно. Куда она катится. Уже и где попало засыпает. Девушка взглянула на окно, где по ту сторону во всю властвовала ночь. Предновогодняя ночь ничем не радует. Она прямиком направилась в комнату Томоэ. За последнее время это уже стало обыденностью. Каждое утро начинается с этого. Каждый вечер заканчивается на этом.       Ицуя отпустил Нанами, и теперь она свободна. Не принадлежит никому. Ничьей хранительницей не является. Но отчего-то ей лучше не стало. Как будто что-то внутри пожирает её. Не позволяет чувствовать эту свободу. А ведь она так сильно мечтала наконец избавиться от Томоэ.       Когда-то желала.       Ещё два дня назад Мизука и Ицуя вернулись обратно в свой храм, понимая, что присутствие Бога Невезения здесь окажет только отрицательный эффект на восстановление Томоэ. Именно поэтому храм кажется куда более безжизненным.       Последний день в календаре две тысячи девятнадцатого года совсем никак не повлиял на Нанами. Она слегка усмехнулась, когда мысленно пожелала у Деда Мороза подарок в виде здорового и проснувшегося Томоэ. Медленно уже и под ребёнка косит.       Она медленно приоткрыла двери комнаты в надежде наконец увидеть своего уже бывшего хозяина проснувшимся. Но каждый раз одно и тоже: безжизненный труп.       Девушка с силой сжала ручку двери, желая раздолбать её к чёртовой бабушке. Почему он никак не проснётся? Чёрт, да Нанами же сделала всё, что могла!       — Да ты вообще раскисла, — недовольно донеслось до слуха.       Нанами спокойно перевела взгляд на источник звука, даже и не удивившись. Почему-то её приход сюда был вполне ожидаем.       — Зачем пожаловала? — недовольно она обратилась к Кураме, которая вальяжно уселась за рабочим столом Томоэ.       — У меня тут возник один вопрос, который никак не желал оставлять меня в покое.       — Ну, иди и найди ответ на свой вопрос. От меня-то ты что хочешь? — облокотившись о дверной косяк, девушка шумно вздохнула, скрестив руки на груди.       — Как раз-таки именно ты и можешь дать мне ответ, — склонив голову чуть в бок, Синдзиро была похожа на какую-то хищницу, желающую завладеть своей добычей.       Нанами сейчас было совсем не до ее вопросов. Реально. Нашла время когда приходить и тут расспрашивать. Но также девушка прекрасно понимала, что Курама фиг от неё отстанет. Если сейчас с ней не расправиться, то «хорошее» настроение ей обеспечено.       — Валяй, потом проваливай.       Курама некоторое время молчала, загадочно улыбаясь и хмуря брови. Она шумно вздохнула, а после проницательно взглянула прямо в глаза Нанами.       — Ну для начала мне жаль, что с Томоэ такое случилось. Соболезную, — спокойно и даже с какой-то ноткой веселья в голосе сказала Курама.       — Соболезнуешь?! — нервно усмехнулась Ёкай, с каждым словом повышая тон голоса. — Ты что, издеваешься? Томоэ жив и здоров!       — Но, к большому сожалению, он в коме без всяких шансов, что вообще очнётся.       Эта деваха вообще офигела или что? К чему она завела весь этот разговор? Почему она пытается убить в Нанами те крошки надежды на спасение Томоэ? За последнее время Нанами так надоели эти прискорбные взгляды, уничтожающая тишина, словно Томоэ уже давно мёртв.       — Ты в своем уме? — шепотом прошипела риторический вопрос Ёкай, пытаясь усмирить того демона, который медленно просыпается в ней.       — Да ладно тебе, чего так завелась-то! — весело рассмеялась Курама, словно издеваясь над Нанами.       — Говори то, что хотела и проваливай, — прикрыв глаза, девушка попыталась успокоиться — это всегда давалось ей с лёгкостью. И этот случай сейчас не исключение.       — Почему ты разорвала связь с Томоэ? — посерьёзнела наконец Курама, пристально всмотревшись в её безразличное лицо.       — Так надо было…       — Ну ладно. Мне на это всё равно. Вопрос состоит в другом…       Курама задержала на пару секунд театральную паузу, а после удивлённо вылупила глаза, спросив:       — Почему бы тебе вновь не возобновить поиски Микаге?       Этот вопрос застал Нанами врасплох. Она удивленно вскинула брови, возмущенно уперев руками в бока. А её-то какое дело? Зачем ей об этом вообще знать?       — Тебе-то что? — недовольно буркнула она. Вообще для неё тема «Микаге» весьма личное и хрупкое. Ей не нравилось когда кто-то на подобии Курамы говорил о её первой хозяйке.       — Ну, во-первых, ты её найдешь; во-вторых, она уж точно знает как вылечить Томоэ; в-третьих, миру нужен Бог Благополучия.       — Мне это на данный момент незачем, — отмахнулась Ёкай, шумно вздохнув. Она прекрасно понимала, что вновь начинать поиски Микаге нет смысла. Ведь Нанами хорошо знает свою хозяйку: она никогда не позволит себя найти.       — У тебя нет иного выхода, — сурово произнесла Синдзиро, словно сейчас Нанами отказывала в спасении всего мира.       — На данный момент моя цель — выкачать Томоэ из его нынешнего состояния.       — Тебе даже не интересно почему Микаге пропала на столько лет? — Курама была уверена, что её интересует этот вопрос.       — Нет. Если тебе так хочется знать, то иди, найди её и сама спроси.       — Я не лезу в дела тупых Богов.       — Вот и прекрасно, — саркастически буркнула Нанами, неимоверно желая уже закончить этот бессмысленный диалог.       — Но прошло уже более месяца, а Томоэ никак не возвращается.       — Я не хочу. Не вмешивайся, Курама.       — Да ладно тебе, Нанами, соглашайся.       — Ой, Томоэ, ты вообще молчи. Ты бы знал…       Курама и Нанами замерли на несколько секунд, переглянулись, а потом повернулись в сторону Томоэ. Он приподнялся на локтях на футоне, — после комы явно не хватает сил, — и посмотрел на них ослабленным видом. Руки Нанами затряслись, сердце в груди стало биться так сильно, что даже больно. Она забыла, как надо дышать.       «Он… он очнулся…»