Новый Бог

      Нанами почему-то казалось, что это очередной сон и сейчас, вот через секунду она проснётся. Снова будет учащенное дыхание. Резкий рывок. Быстро бьющееся сердце. Но сколько бы она ни ждала ничего из вышеперечисленного не случалось. Девушка всё также стояла на месте, как статуя, не обращая внимания на Кураму, которая давно уже бросилась на Томоэ с поздравлениями о выздоровлении. Она как будто боялась что-то сказать. Но это было не так. Она просто… боялась, что это обман. Шутка её воображения. Но вновь это было не так. И в этом Нанами убедилась, когда Томоэ удивленно и с нотками беспокойства взглянул прямо ей в глаза.       — Нанами… — тихо прошептал он, наконец, когда Курама перестала хлопать его по плечу и громко кричать слова поздравлений.       Его голос стал каким-то другим. Хриплым. Измученным. Но всё такой же родной и знакомый. Нанами почему-то было стыдно это признавать, но она очень сильно скучала по нему. По его неестественного цвета глазам. По его голосу. По его улыбке. Словно с тех пор как Томоэ спит не месяц прошло, а несколько тысяч столетий.       — Нанами… — обеспокоенно повторил Судзуки, удобнее усевшись на постели. — Ты… плачешь?       Нанами удивленно похлопала, как только что заметила, мокрыми глазами. Она осторожно коснулась мокрых щёк, а после резко развернулась, дабы вытереть этот, по её мнению, «позор» с лица.       «Ты что делаешь? Откуда эти слёзы появились?» — нервно спрашивала саму себя Ёкай. Когда она вообще в последний раз плакала? А плакала ли она вообще когда-нибудь?       Курама и Томоэ были крайне поражены нынешним состоянием Нанами. Если Курама хоть понимала из-за чего она плачет, то Томоэ до сих пор ничего не догонял. Он не понимал что происходит вообще. Как он здесь оказался. Почему Нанами плачет. Почему это Курама без устали поздравляет его с возвращением.       Синдзиро, мягко говоря, была в шоке от такого рода спектакля. Она ожидала чего угодно от Нанами, но только не слёз. Это до чего надо так… любить (?!) своего хозяина (причём уже бывшего), чтобы расплакаться. Да дело даже не в этом… Нанами плачет. Понимаете? Плачет! Гордая, сильная, заносчивая, равнодушная ко всему и вся, независимая Нанами плачет. Кажется, это Курама просто рехнулась и ей это кажется. Не более. Но, повнимательнее приглядевшись и пару раз шлёпнув себя по щекам, девушка поняла что всё это чистейшая реальность и ей лучше стоит оставить этих двух голубков наедине. Им много чего предстоит объяснить и рассказать друг другу.       — Как же я могла забыть! — восторженно воскликнула Курама, взмахнув короткими прядями. — У меня скоро выступление, а я тут с вами бездельничаю. Короче, С Наступающим, а я пошла.       Томоэ удивленно вскинул бровь, глядя на одноклассницу снизу-вверх. Он совсем ничего не понимал. Впрочем, как всегда.       Когда Синдзиро в буквальном смысле слова исчезла, челюсть парня отвисла, а понимание того, что произошло дошло до него лишь спустя минуту. Неужели и Курама такая же, как и Нанами? Не может быть! Черт побери…       — Это… получается… Курама тоже Ёкай? — заикаясь на каждом слове, Судзуки робко обратился к Нанами, которая незаметно продолжала стоять спиной к нему.       — Нет, — хрипло, еле слышно прошептала девушка, чуть повернув голову в его сторону.       — Эм… а кто тогда? — удивленно буркнул Томоэ, почесав бровь.       — Тенгу.       Нанами было так непривычно разговаривать с ним. Казалось, ещё только вчера, только пару минут назад Томоэ не подавал ни малейшего признака жизни, а сейчас спокойно сидит с ней разговаривает. Это… это странно. Не может же быть всё настолько хорошо. Неужели новогоднее чудо? Бред.       — А это ещё кто? Я знаю кто такие Демоны и Ёкаи, но не слышал про Тенгу, — задумчиво прошептал Томоэ.       — Тенгу — это, так скажем, золотая середина. Их не относят ни к Ёкаям, ни к Демонам. Они независимые. И на данный момент единственный на свете существующий Тенгу — это Курама.       — Почему?       — Тенгу являются противниками обеих сторон. Если Ёкаи приняли сторону Богов, а Демоны — сторону Дьявол, то у Тенгу нет опоры. Они сами себе хозяин, потому и являются лёгкой добычей. Выжила сильнейшая.       Повисла тишина. Давящая. Отвратительная. Долгая. Томоэ смотрел на свои ладони, пытаясь расставить все пазлы по местам. Он подумать даже и не мог, что Курама является тоже не человеком. Хотя как он не смог это заметить? Сейчас его куда больше волновало другое. И, чует он, ночка предстоит долгая. Да и, по всей видимости, далеко не простая.       — Подожди, — резко опомнился Судзуки, в шоковом состоянии вылупив глаза, — что ещё за «С Наступающим»?       Только сейчас до Бога окончательно дошли все слова Курамы. И теперь он куда ещё хуже запутался. Прекрасно!       Нанами долго бесстрастно смотрела на Томоэ, даже и не представляя с чего начать. Объяснить ему всё разом для нее почему-то это казалось нереальным. Точнее проблематичным. Вряд ли Судзуки сможет с лёгкостью принять тот факт, что он был в коме целый месяц. Вряд ли он будет рад, узнав, что его уже бывшую хранительницу поцеловал какой-то левый мужик. Он точно не будет в восторге, узнав, что Нанами впредь не его хранительница.       — На дворе уже тридцать первое декабря, а на часах половина двенадцатого, — спокойно прошептала девушка, тем самым вгоняя Томоэ в ступор.       — Прости, что? — спустя секунды ошарашенно прошептал Судзуки. Его мозг почему-то отказывался принять тот факт, что осталось полчаса до двухтысячных годов. Да и это же нереально! Он что, сейчас в будущем?       Только сейчас Бог обрывками начал вспоминать всё, то что случилось с ним. Путешествие в прошлое. Нанами. Дьявол. Курама. Но ведь тогда было только конец ноября. Никак не тридцать первое декабря!       — Томоэ, ты лежал в коме на протяжении месяца, — Нанами окончательно полностью обернулась лицом к Богу, серьёзно взглянув прямо ему в глаза. Девушка чувствовала себя неловко. Как будто именно из-за неё сейчас Томоэ находится в таком состоянии. Хотя, это так и есть.       — Чё? — нервно усмехнулся Томоэ. — Шутка такая? Не смешно.       Нанами продолжала молчать, переведя взгляд куда-то за спину парня. В её взгляд отчётливо можно было прочитать понимание и сожаление. И, видя сейчас её такую, Судзуки медленно начал понимать, что то, что она сказала — далеко не шутка. Он снова нервно усмехнулся, как будто ему сообщили, что он уже давно на том свете.       — Ёб твою налево, — в бреду прошептал парень, тяжко вздохнув. Шлёпнув себя по лбу, он откинулся вновь на футон, уставившись на белоснежный потолок.       Вновь повисла очередная тишина. На лице Судзуки присутствовало лишь смятение, непонимание и удивление. Он внутренне боролся сам с собой, и эта борьба начинает потихоньку давить на него. Борьба за понимание. Как такое может быть? В следствии чего он впал в кому? Столько вопросов накопилось за долю секунды, что голова невольно начала болеть.       Нанами спокойно прошла и села рядом с Томоэ, склонив голову чуть в бок. Ему трудно признать такой факт — это Нанами понимала. Прекрасно понимала. Потому что ей тоже не верилось, когда она очнулась две недели назад и ей сообщили такую страшную весть. Сложно с этим смириться, но это факт.       — Томоэ, — тихо прошептала Нанами, глядя на свои холодные руки, — что случилось тогда?       К сожалению, сейчас совсем не время переживать об упущенном времени. Сейчас куда больше надо разобраться с тем, что случилось с ними месяц назад.       — Когда? — даже и не взглянув на неё, Судзуки прикрыл глаза рукой.       — В лесу… месяц назад, — неуверенно добавила девушка.       — А, — опомнился Томоэ, — в лесу, значит…       Томоэ помнил всё. Так называемого Сатану, который был похож капля в каплю на него. Нанами, у которой, как оказывается, всё-таки есть слабости. Его мозги никак не желали принять тот факт, что всё ЭТО с ним случилось.       — Этот Сатана… — тихо прошептал парень, заметив, что на этих словах Ёкай слегка насторожилась. — Кто он? Почему мы так сильно похожи? Нет, даже не то слово… Мы оба… одно и то же.       — Давай ты сначала мне всё расскажешь, потом я объясню.       — Ну… Всё началось с того что мы с тобой… поссорились, — почему-то именно это Томоэ стало неловко вспоминать. Особенно свои очень даже красивые фразочки. Чёрт, ему так стыдно стало за самого себя. — Потом я пришёл домой. Здесь был настоящий беспорядок и хаос — пришли Бог Беды и его хранительница, — парень медленно поднялся с нагретого футона и принял сидячее положение. — Потом, не знаю зачем, Мизука отправила меня в прошлое, где я встретил тебя и этого… Сатану, — на этих словах Нанами вновь напряглась. Нет, она, конечно, знала, что Мизука переместила её бывшего хозяина в прошлое, но не знала, что там случилось. Хотя это ведь случилось в прошлом, а она не помнит. Даже и не странно. — Ты сражалась с ним… А потом потеряла сознание, как оказалось, из-за солнечного затмения. Ещё бы чуть-чуть и он бы тебя убил, но я вмешался и переместил нас обоих на достаточно далёкое расстояние, — он сел поудобнее прямо напротив Ёкая, глядя на её озадаченное лицо. — Потом ты очнулась, чуть не напала на меня, называя меня Сатаной, потом всё-таки успокоилась. Далее сказала, что мы находимся в тысяча пятьсот первом году. После я обратно вернулся в наше время. Мизука переместила меня прямиком к тебе, где я и встретился лицом к лицу с этим… — вновь очередной шумный вздох. — Сатана сказал, что не тронет меня до поры до времени. Он начал просить меня, чтобы я тебя отдал ему. Не знаю зачем. Хотя не, — он резко вспомнил одну очень важную деталь, которую почти уже забыл, — он сказал, что я — это он, а он — это я. Как это понимать я, конечно, не знаю. А ещё он сказал, что ты ключ к его свободе. Далее я, чтобы спасти нас обоих, истратил все свои силы и переместился как только можно дальше — сил хватило только на двор школы. К счастью, там я столкнулся с Курамой, которая и помогла нам обоим. Потом я очнулся здесь… Вот и сказочке конец.       Повисла очередная тишина. Нанами спокойно раздумывала над словами своего бывшего хозяина, в то время как тот придумывал вопросы, на которые обязательно должен получить ответы.       — Нанами…       — М?       — Так… кто такой этот Сатана? — осторожно, словно боясь чего-то, спросил Томоэ.       — Честно сказать, Томоэ, — наконец заговорила Нанами спустя пару секунд, — даже я не знаю его происхождение и почему вы капля в каплю похожи. Когда я впервые встретила тебя тоже была весьма удивлена. Но прекрасно понимала, что ты не можешь быть Сатаной.       — Почему ты так уверена?       — Потому что Сатана взаперти.

— Прошу, отдай мне Нанами. — Как я понимаю, ты не собираешься её просто так мне отдавать. — Зачем она тебе? — Она ключ к моей свободе.

      Томоэ вспомнил слова Сатаны. Как понимать то, что Нанами является ключом к его свободе?       — Мне Сатана сказал, что ты ключ к его свободе… — неуверенно взглянув ей в глаза, в которых читалось усталость от всего, что происходит за последнее время, Томоэ понял, что она что-то скрывает.       — Сатана на веки вечные запечатан во мне.       Без комментариев.       — Что, прости? — заторможено буркнул Судзуки, нервно усмехнувшись. Это выше его понимания.       — Пятьсот лет назад с общими усилиями всех Богов и Ёкаев, Сатану запечатали во мне… То есть я сама его в себе запечатала.       — Как это?       — Просто. Если я умру, то и он умрёт вместе со мной. Ну, а так, он сейчас во мне.       — Я… ничего не понимаю, — озадаченно прошептал Судзуки, не представляя себя такого. Как можно взять и засунуть физическое тело в себя? Это выше его понимания.       Повисла очередная тишина. Но она не была такое неловкой, наоборот, им было приятно сидеть в этой тишине и думать над своим. Много чего разом навалилось, потому и надо обдумать всё.       «Рассказывать ему, что я уже не его хранительница или нет?» — думала Ёкай, изучая узоры на подушке. Ей сейчас совсем не хотелось расстраивать и без того расстроенного Томоэ. Он точно попросит вернуться обратно… Всё так сложно.       Время близилось к двенадцать, а значит и Новый Год.       Томоэ шумно вздохнул, а после неуверенно коснулся холодных рук девушки, взяв их в свои ладони.       — Нанами, — тихо шепнул он, сев поближе к девушке, — я обещаю, что в грядущем году больше не буду тебе надоедать.       В его словах присутствовала только искренность и честность. Нанами это слышала и понимала, но принять не могла. Он так изменился за последнее время.       Как и она.       «Мне не нравится то, кем я становлюсь», — заметила ещё давно она.       Томоэ ещё в прошлом обещал себе, что, когда вновь встретит Нанами, обязательно извинится перед ней и крепко-крепко обнимет. Вот и прекрасная возможность.       — И прости за то, что я был таким непослушным, — весело усмехнулся он. — Впредь я буду беспрекословно подчиняться вам, моя хранительница.       Последние его слова глубоко задели Нанами. Как он отреагирует, узнав, что она больше не его хранительница?       Молчание Нанами совсем не тревожило Томоэ. Он прекрасно понимал, что ей, наверное, трудно со всем этим справиться.       «Ну ничего, впредь я всегда буду рядом», — убеждал он себя.       На часах ровно стукнуло двенадцать. А значит и Новый Год.       Парень осторожно поддался чуть к Нанами и, положив обе руки ей на макушку, нежно поцеловал в лоб. В этом поцелуе он пытался передать все свои эмоции. Парень так скучал по ней, как будто прошло сто лет как он не видел её. Тогда в лесу он так сильно испугался, что этот Сатана отберет у него его хранительницу, и он больше ее не увидит. Боялся, что не сможет себя и Нанами спасти из лап этого чудовища. Он испытывал на тот момент что-то странное. Такое приятное, близкое к сердце. Но осознать этого боялся. Это… странно. То, что Томоэ испытывает… невозможно назвать любовью. Он это понимал. Ведь это простая привязанность. Да. Точно.       — С Новым Годом, Нанами.       Томоэ был рад, что всё так обернулось. Конечно, проваляться целый месяц в бессознательном состоянии — это не особо круто. Ну, зато все целы и живы. Пусть сейчас он много чего не понимает, зато впереди столько дней. Нанами всё объяснит. У них есть сейчас, есть завтра. Всё объяснят, всё поймут. Ведь они будут вместе.       Но, к сожалению, так думал только Томоэ.       — С Новым Годом, — подавленно прошептал девушка, чувствуя как ком, вставший поперёк горла не даёт ей нормально вздохнуть.       «Как мне ему сказать, что я больше не смогу быть его хранительницей? Как объяснить, что я не смогу больше быть рядом?»