Глава 17. Жизнь меняется. И мы тоже.
***
Жизнь меняется. Это Томоэ понял относительно только недавно. Ну как недавно, четыре месяца назад. До этого он думал, что будет всю жизнь жить до смерти скучно. Никчёмный папаша, за которым нужен будет уход. Работа, которая будет выбивать из него всю плешь. Вечная нехватка средств и ресурсов. Жена. Дети. Там и внуки. Ну и под конец смерть. Особого разнообразия нет. И он сугубо верил в это. Но опять-таки, относительно до недавних пор. Сегодня же он сделал великое открытие для себя: оказывается, что жизнь меняется. Да-да. Не поверите. Тупоголовый как пробка Томоэ только-только это понял. И с этих пор также он решил, что будет жить счастливо. По-настоящему примет свою участь. Будет радоваться жизни. На отлично закончит школу. Поступит куда-нибудь. Ну, а там уже заведет себя девушку. Конечно, всё не совсем будет по этому плану, потому что мало ли ещё что выкинет обнаглевшая до невозможности судьба. Но самое главное, что он решил и понял, что Нанами будет рядом точно. С ней хорошо. С ней комфортно. Хоть и любит нервы тянуть, ну да ладно. Это не смертельно. Жить можно. Ну и, конечно же, если он так решил, то Нанами некуда деться. — Да, я так решил, — утвердительно кивнул сам себе Томоэ, наконец поднявшись с постели. С тех пор как он очнулся прошёл день, но Судзуки казалось, что прошла целая вечность, потому что он набирался сил. И самое обидное то, что сегодня уже второе января, а он даже толком нормально не отпраздновал Новый Год. Каждый год обычно в это время он гулял с друзьями, бесился, на отца своего придурошного кричал. Ну и всякое такое. А сейчас… Чёрт. Но куда обиднее то, что Нанами после той ночи ни разу не посетили его. Она тогда ушла под утро в свою комнату и, как сказали Оникири и Котецу, до сих пор не выходила. Потому Судзуки решил рискнуть и постучаться в её двери, чтобы та наконец вынырнула из своей норы. Сейчас он стоял напротив комнаты Нанами, никак не решаясь постучаться. Рука уже как две минуты тянулась постучаться, но обратно возвращалась в карманы домашних брюк. Томоэ ещё никогда не заходил в её комнату — строгий запрет от хозяйки помещения. «Да ладно, не убьёт же», — убедительно пробурчал сам себе под нос Судзуки, робко постучавшись в сёдзи*. Минута тишины. Ответа нет. Вновь стук. Очередная тишина. После долгих «Нанами, можно войти?» «Эй, Нанами, ты сдохла что ли?», Томоэ подумал, что она, наверное, спит или просто не слышит, потому решил отправиться на тот свет — войти без разрешения. — Я вхожу, — предупредительно сказал парень и неуверенно раздвинул двери. Сёдзи с тихим скрипом приоткрылась. Судзуки предстал вид на просторную, чисто убранную комнату. Он быстро пробежался глазами по всему помещению, приметив, что особо ничего необычного здесь нет: деревянный низкий столик посреди комнаты, футон рядом и шкаф. «А я думал, что у неё комната будет жуткая… прям как и хозяйка», — весело усмехнулся он. Отодвинув на второй план свои нелепые домыслы, Томоэ начал волновать другой вопрос: где Нанами? Он осторожно ступил внутрь комнаты, озираясь по сторонам. На стене висели ножны, но сам меч в нём отсутствовал. Футон был аккуратно прибран. Всё выглядело так, будто здесь уже давно никто не живёт. На столе лежал какой-то листок. Медленно к сердцу Томоэ начали подкрадываться плохие мысли, от которых он тут же избавился, построив на пути к своему сердце стену из надежды на то, что всё то, что он успел придумать за долю секунды — это бред, да и только. Тревога, что до этого спала, забила по всем сигналам, будто где-то случилась авария и теперь наряд МЧС вызывают на место происшествия. Парень осторожно приблизился к столу и, как будто боясь этого куска макулатуры, медленно потянулся к листку. На нём было с двух сторон красивым мелким почерком что-то написано.Томоэ, если ты читаешь это, так скажем, письмо прощальное, то это означает, что ты посмел всё-таки вторгнуться в мой обитель. Ничего. Я точно не могу сказать, когда ты возьмёшь в руки этот лист, но уверена, что не прошло более двух дней, потому что тебя явно обеспокоит моё отсутствие. В общем, к чему я завела всё это? Если коротко говоря, то я ушла от тебя. И, наверное, навсегда…
Нанами неуверенно сжала в ладони ручку, даже и не имея представления что писать дальше. В мыслях было столько всего, что всё это не возможно поместить в один лист формата А4.Я… я честно даже и не знаю что сказать. В голове столько всего крутиться, а осуществить их в виде слов не могу. Думаю, если я не объясню причину своего поступка, то ты никогда не смиришься с моим уходом и будешь пытаться меня найти, потому я хочу рассказать некоторые детали.
Девушка шумно вздохнула, даже и не зная правильно ли она поступает, оставляя своего бывшего хозяина на произвол судьбы. Нет, конечно же рядом всегда будут Оникири и Котецу и Курама будет в школе за ним присматривать, но хватит ли этого? Она не знала.Когда ты спас нас обоих от Сатаны, телепортировавшись на территорию школы, там столкнулся с Курамой, которая, как бы это для меня печально не звучало, помогла нам. После того случая я тоже находилась в коме на протяжении трёх недель. Проснувшись ото сна и узнав в чём дело, мне захотелось уснуть обратно. Причём навсегда. Ведь именно я была причиной всего того, что приключилось с нами.
Ёкаю было противно от собственного же поступка. Оставить письмо и уйти? Как же смешно и иронично. Четыре месяца назад она и подумать не могла, что будет с болью в сердце писать прощальное письмо. «Мне не нравится то, кем я становлюсь», — в очередной раз повторила в уме девушка, прибрав прядь выбившихся волос за ухо.Я ждала твоего пробуждения. Искала способы. Испробовала всё, что было допустимо, но ничего не выходило. И с каждым часом, с каждым днём отчаивалась, а это чувство так несвойственно мне…
Лунный свет освещал её бледное, измученное лицо.Однажды, за два дня до твоего выхода из комы, в твою комнату вторгся Бог Беды. Он заявил, что точно знает, как тебе помочь. Уверена, что тебе совсем не понравится, то что ты далее прочтёшь. В общем, он сделал меня свой хранительницей. Я автоматически перестала быть твоей хранительницей. Оказывается, что силы, которые ты восстанавливал для поддержания жизни в себе, уходили на меня. Именно поэтому я раньше тебя очнулась.
Нанами даже и не знала что будет дальше. Она и представления не имела. Уйдет из этого храма и что дальше?Предполагаю, что ты сейчас подумал, что я ушла к Богу Беды, так как стала его слугой. Нет. Сразу после того, как он меня… поцеловал, мы разорвали сделку. И впредь я свободна.
Она вспомнила одну очень странную деталь, связанную со всей этой историей. И потому, первое, что она сделает, так это пойдёт к тому, кто даст ей ответы на её вопросы.В общем, воспользовавшись ситуацией, я решила дать деру. Узнав об этом, ты бы непременно пожелал вновь сделать меня своим хранителем. Но… так нельзя, Томоэ. Пойми, пожалуйста, меня. Находясь рядом со мной, ты подвергаешь свою жизнь опасности. И случай с Сатаной — это ещё самое малое, что могло с тобой произойти. Моё прошлое никогда не оставит меня в покое. Я должна раз и навсегда разобраться со всем тем, что происходит. Если я буду твоей хранительницей, то ты будешь в постоянной опасности. А если с моим господином что-нибудь случилось, я никогда не прощу себя… Ты, наверное, сейчас думаешь, почему же я тогда от Микаге не ушла, да? Всё дело в том, что, Томоэ, ты очень слаб. В случае если с тобой что-нибудь случится (как с Демоном в день твоего рождения) и я не буду рядом по каким-либо причинам, то с тобой произойдет несчастье. А Микаге всегда была сильной женщиной, умеющая стереть в порошок любого, кто посмеет посягнуть на неё.
Девушка сложила листок пополам и, долго сверля её карими глазами, положила на стол. Она шумно вздохнула, чувствуя как ком, вставший поперёк горла, не даёт ей нормально вздохнуть и выдохнуть. Она правда не хотела оставлять это место. Но последние события того требуют. И пусть даже если она сейчас совершает ошибку, то… хотя бы попытается.Ну и причина моего ухода заключается ещё и в том, что… я вернула всю свою силу. Обычно когда Ёкай заключает контракт с Богом, то большая половина его силы запечатывается. И эта сила мне сейчас очень необходима.
Она медленно подошла к стене, на котором висели ножны с её катаной. Осторожно достала меч, оставляя ножны пустыми.В конце концов, нити наших жизней не переплелись, а значит, это не было уготовано судьбой. Понимаешь, к чему я веду? Значит, я не та, которая тебе нужна. И потому ты можешь свободно вспорхнуть как птица и улететь далеко-далеко, насколько ты сам хочешь. Я тебе не помеха, я тебя ничем не сковала, ты сможешь позабыть обо мне, ты сможешь найти достойного для себя хранителя. Я в этом уверена.
Девушка осторожно закрыла за собой двери комнаты, напоследок окинув комнату взглядом, выражающую боль и страдания. Она в этом храме жила на протяжении долгих четырёхсот лет.Жизнь меняется. И мы тоже. До недавних пор я и подумать не могла, что буду тобой… дорожить что ли. Я честно не хочу уходить, но так надо. Прости за то, что я бросаю тебя в такой сложный для нас обоих период, но… опять-таки так надо. Стань достойным Богом. Выиграй это чёртовое «Состязание Богов», докажи всем, что ты никакой не сопляк.
Ёкай остановилась напротив комнаты своего бывшего хозяина и, недолго думая, вошла. Томоэ спокойно спал. А Нанами сидела над его головой, спокойным взглядом глядя на его безмятежное лицо. Первое время им обоим будет трудно с этим смириться, но… Опять эти чёртовы «НО»!Поверь, я ничуть не жалею о том, что ты принудительно когда-то сделал меня своей хранительницей. Правда, всё то время, которое я провела с тобой, я никогда не забуду. Это самое яркое и неповторимое событие в моей долгой жизни. Эти четыре месяца для меня были как… сказка. Я не думала, что кто-нибудь вообще сможет меня сделать… другой. Еще никто не был близок ко мне так, как ты.
Нанами медленно дотянулась до его шелковистых волос, пощупав их. «Вот к чему приводит, когда привязываешься к кому-то…»Как свет звезды путеводной для заблудшего и отчаявшегося моряка, ты был для меня нитью в реальный мир, где бы я нашла смысл жизни. Я вынуждена покинуть тебя, раз и навсегда…
Девушка медленно склонилась над его головой. Солёная капля упала на щеку Томоэ, на которую он никак не отреагировал. Мокрота в глазах не позволяет нормально что-либо увидеть. Она хотела оставить на память о себе что-нибудь. Но уже есть эта памятная вещь… Их воспоминания. Ёкай резко встала с места и отошла от Судзуки. Надо сейчас уйти. Быстро. Немедленно. Она отошла к двери, на прощание прошептав тихое «Прости и… прощай…».Я буду искренне надеяться, что наши пути ещё когда-нибудь пересекутся, но также буду искренне этого не хотеть. Как бы странно это не звучало.
Прощай, Судзуки Томоэ.
Одинокая, скупая слезинка скатилась с щеки Судзуки, которую он даже и не заметил. Она упала на то место, где было написано «Прощай…», из-за чего почерк поплыл. Он пустым взглядом смотрел на последние слова, чувствуя как внутри ломается что-то, что больше никогда не сможет заново собрать. Грудную клетку схватила такая боль, что уже ни вдохнуть, ни выдохнуть. Воздуха катастрофически не хватало, но ему так же не хватало всех эмоций, чтобы выразить то что сейчас в нем происходит.Жизнь меняется. И мы тоже.
