Новый Бог

      — И как же ты встретил Новый Год?       — Я понял, что Новый Год весьма скучно встретил, когда утром первого января около подъезда в стельку бухое тело обратилось ко мне с вопросом: «А какой сейчас год?».       Одноклассники около минуты заливисто смеялись до тех пор, пока их не привлекло унылое состояние одного из присутствующих, который когда-то был душой этой небольшой компании.       — Эй, Томоэ, всё в порядке? — с ноткой беспокойства в голосе спросила Кэтсуми, вглядываясь в пустые лиловые глаза. Остальные особо и не были удивлены. И без его разъяснений понятно в чём дело и что (или даже кто) привело его к такому состоянию.       Однако парень на её слова никак не отреагировал. Можно даже сказать, что он их и вовсе даже не слышал, как будто здесь находилось его тело, а сам он был где-то в другом месте. Хотя, так и есть. Голова независимо от желаний хозяина вновь и вновь воспроизводила события минувших дней. И хоть ему это совсем не нравилось, но поделать с собой ничего не мог.       — О, смотрите, Нанами!       На этих словах Томоэ резко встал с места, словно его шарахнуло током. Как будто под действием безусловного рефлекса, он окинул класс и присутствующих взглядом, выражавшим надежду и смятение. Пытаясь найти в знакомых чертах лица то самое, которое ему хотелось увидеть. Парень чувствовал как сердце судорожно забилось, а кончики пальцев пронзила неприятная боль. Но, к большому разочарованию, вскоре он понял, что над ним просто издеваются, когда услышал нестерпимый юношеский смех одноклассников и увидел недовольный взгляд девушек.       — Очень смешно. Прям оборжаться просто, — съязвил Томоэ, недовольно закатив глаза. Он рухнул обратно на стул, погрузившись в свои мысли.       «Жизнь продолжается».       Жизнь продолжается. Ничто не стоит на месте. Люди продолжают жить самой обыкновенной жизнью по также обычной стереотипной последовательности: утро, завтрак, учёба или работа, дом, ужин, сон. Ничего не менялось и вряд ли поменяется. До недавних пор у Томоэ было тоже самое. Но четыре месяца назад в его жизнь ворвались разнообразия: новые друзья, новый статус, новые обязанности, новая жизнь, в конце-то концов. Он уже думал, нет, даже был уверен, что с этих пор всё так и будет. Всё так и есть: и тогда, впервые дни своей божественной жизни, и сейчас. Даже когда рядом нет того, кто всегда мотивировал…       Жизнь продолжается. И хоть в первые минуты Томоэ казалось, что не видит смысла своего существования, и он умер тогда, второго января, когда держал в руках это треклятое письмо, то теперь он прекрасно понимает, что ничего не изменилось. Лишь нет рядом того, кто ещё пару дней назад поздравлял с Новым Годом…       Жизнь продолжается. Зная это, Томоэ не стал долго зацикливаться на том письме. Да, поначалу он не мог смириться с произошедшим. Первые минуты пытался найти правильные объяснения, которые удовлетворили бы его мысли и доводы. Но не было таких. Ведь он не желал принимать те объяснения, которые были изложены в том чёртовом письме. Которые когда-то были аккуратным почерком написаны на белой материи дорогой душой…       Жизнь продолжается. Осознавая столь обычный факт, Томоэ принял произошедшее лишь спустя пару часов после прочтения того письма, который мог бы заживо закопать влюблённого человека. Но не его. Он объяснил всё Оникири и Котецу, которые, как оказалось, тоже не были в курсе такой неожиданности. Они также были в смятении, долгое время не могли поверить и осознать, что впредь они не будут больше жить под одной крышей с разъяренной Лисицей, которая была и будет смыслом этого храма…       Жизнь продолжается. Понимая, что от того что он будет в депрессии, это никак не вернёт её, Томоэ начал жить повседневной жизнью. Он с головой ушёл в Глас Молитвы Верующего. Начал навёрстывать упущенное: благословлял тех людей, которые приходили в храм и молились, прося о помощи. Выполнил все желания и просьбы, которые накопились за последние два месяца. Потому для людей месяц январь стал месяцем чуда. Но как бы он не закапывал себя среди работы, там, где была она, остаётся пустой…       Что бы ни случилось, жизнь всегда будет продолжаться…       — Томоэ, так, как ты-то Новый Год встретил? — в очередной раз с азартом в глазах спрашивал Усуи, кто был самым шумным в этой компании. — И почему тебя целый месяц не было?       Судзуки недовольно взглянул на одноклассника, но, заметив, что этот вопрос интересует далеко не одного Усуи, понял, что отвертеться точно не сможет. Не особо он сам горел желанием вспоминать те дни, когда он был… счастлив.       — Я был в коме.       Врать нет смысла. Да и тем более, что бы он сказал в своё оправдание? Где он шлялся целый месяц? Сказать, что на него напал непонятный то ли Сатана то ли Дьявол, которому почему-то приспичило захватить его хранительницу, и который почему-то был точной копией его самого? Или сказать, что он путешествовал в прошлом, где истратил почти всю свою силу, что привело его к потере сознания на долгое-долгое время? Ага, сочтут его еще за душевнобольного. Потому он просто решил сказать половину правды.       Томоэ выразительно взглянул на одноклассников, которые окружили его парту. В их лицах можно было прочитать недоумение и удивление. От некогда весёлой и шумной компании и следа не осталось.       — Попал под машину, в результате чего очухался лишь под Новый Год, — вкратце объяснил парень, слегка усмехнувшись от выражения их лица. Не совсем, конечно, это правда, ну хоть более менее правдоподобнее.       — Под машину… — как бы в смятении и в гипнозе прошептала Кэтсуми, вылупив большие синие глаза на парня. Тот никак не обратил внимания на это, продолжая спокойно смотреть на всех присутствующих.       — Как так случилось-то? — неожиданно в разговор вмешалась Курама. Губы расплылись в ехидной ухмылке, а в глазах плясали черти. Она положила руку ему на плечо, а после сжала, отчего Томоэ почувствовал некое давление. Девушка села на парту, благодаря чему некоторым преградила собой вид на Судзуки.       — Чё, и это место твоё что ли? — откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, Бог недовольно взглянул на Кураму, которая, по всей видимости, играется с ним. Вот только это понимал один Томоэ. Остальные всё это сочли за флирт.       Судзуки был уверен, что Курама обо всём знает, ведь не стала бы она себя так странно вести и смотреть на него многозначительным взглядом.       — Я уже давно нашла своё место, — с хитрой улыбкой сказала Синдзиро, склонив голову чуть в бок. — Это ты у нас никак не можешь найти «своё» место…       В её глазах и словах Судзуки отчётливо прочитал и услышал недосказанное «своё место в этой жизни».

***

      Томоэ отягощала эта чёртова школа. В какой бы угол он не заворачивал так или иначе кто-нибудь из одноклассников обращался с вопросом: «А почему Нанами не пришла?». В конечном итоге ему этот набор слов так поднадоел, что последнего, кто обратился с тем же вопросом, так красочно обматерил и послал, что, наверное, морально пострадавший на всю жизнь это запомнит. Всё же у Томоэ был дар с небес материть так, что живой позавидует мёртвому.       Ну нет, Нанами пришла в школу всего лишь-то на один день и тут такое. Почему это все парни из его класса прилипли к ней, как к пиявке? То ли заколдовала их, то ли мёдом обмазалась. Что за ху… кхм… ахинея? Что они от неё хотят? Почему именно тогда, когда он поставил крест в своей жизни на эту… девушку, ему каждую секунду пытаются напомнить о ней? Как будто вся вселенная идёт против него!       Почему ему все пытаются напомнить о тех временах, когда он был реально… счастлив?       Ну, а то, что Нанами является чертовски привлекательной девушкой — это Томоэ как-то не рассматривал.       Впрочем, время шло, учебный день подходил к своему логическому завершению. Однако и тут не обошлось без происшествий.       — Так что там со спором?       Томоэ уже думал, что всё, к нему больше никто не будет приставать. Ведь уже вся школа поняла, что если хочется жить спокойной жизнью, то лучше не приближаться к Томоэ с мыслью о Нанами. К большому его сожалению, и здесь просчитался.       Судзуки посмотрел убийственным взглядом, в котором было далеко не малое желание задушить того, кто сейчас посмел обратиться к нему с вопросом, явно касающемся Нанами и его прошлое. Он всем своим видом источал гнев, лишь алого пламени позади его пафосной фигуры для полного эффекта не хватало.       — В гробу, — процедил парень, припоминая свои последние деньки прошлого года.       «Ёб твою налево, что это за кошмарный день?!»       — В смысле? — недоумевающе спросил совсем нежеланный собеседник.       Томоэ, прижимаясь спиной к холодной стене, недовольно скрестил руки на груди, уставившись себе под ноги. Он успокаивал себя тем, что рано или поздно и эта минута пройдет, и этот день закончится, и эти проблемы уйдут, на прощание испортив ему жизнь, и эта жизнь оборвётся. Хоть что-то сейчас радовало. А, нет, подождите, он же Бог, а потому и не сдохнет никогда. Вот тебе на!       Акура встал напротив Томоэ, возмущенно вскинув бровь. Он так долго ждал этого момента, когда этот придурок соизволит придти в школу и отдать свой долг. И вот сейчас прекрасный момент, а он так отвечает. Нет, так не пойдёт.       — В том смысле что нет и не будет никакого спора. Умер он, — Томоэ весьма спокойно взглянул на одноклассника, который, по всей видимости, не собирался сдаваться просто так.       «Реально. Чё все так зациклились на это девушке? Достали все!»       — Это не по-мужски! — недовольно буркнул Акура, схватив Судзуки за воротник белой рубашки.       — И чё? — весьма спокойно для ситуации сказал Томоэ, продолжая глазами убивать собеседника. Сейчас, наверное, надо вручить Судзуки премию Оскара за подобное спокойствие. — Нанами нет. Как мне выполнить твоё желание без неё? За место этой девушки пойти с тобой на свидание? — парень резко убрал его руки с себя. — Прости, но я стандартной ориентации.       Оставляя после себя немного разозлённого одноклассника, Бог спокойно направился в свою аудиторию, желая, чтобы последний этот урок прошёл безо всяких странных происшествий.

***

      Томоэ радостно вышел из запасного выхода школы, мечтательно прикрывая глаза. Наконец-то! Этот кошмарный учебный день подошёл к концу, а потому можно свалить на все четыре стороны. Он грезил этим часом, когда сможет уйти восвояси! Вот и прекрасный шанс, а потому ею надо непосредственно воспользоваться.       Бог шёл вдоль тротуара по дороге, на которую не каждый день ступает человеческая нога. Задний двор школы редко кто посещает в связи с дурным слухами о всяких нечистях и привидениях. Но Томоэ было наплевать на то, что здесь, может быть, реально водятся Демоны. Да и тем более он сам уже далеко не просто человек, так что нечего бояться.       — Сакасаме, я… я люблю тебя! — до слуха Судзуки долетели чьи-то отчаянные слова, отчего парень резко остановился, прислушавшись. Он осторожно прижался спиной к холодной стене, выглянув из-за угла: на тротуаре стояла высокая очень даже красивая девушка, которая бесстрастно глядела на парня напротив. Он, покраснев до самых ушей, с надеждой смотрел на любимую девушку. Видимо, ему стоило больших усилий признаться в любви.       — Слушай, — недовольно протянула она, — я, конечно, рада этому, но сердцу не прикажешь, — девушка спокойно пожала плечами, а после развернулась, медленными шагами направляясь в сторону Томоэ.       В её словах можно было чётко услышать равнодушие ко всему и вся, как будто ей было всё равно на то, что секунду назад она разбила чьё-то сердце. А, может, так и есть. Людям наплевать на чужие чувства. И сейчас, глядя на этих двух, Томоэ прекрасно понимал столь обычный факт. Прекрасно понимал, что Нанами, которая собственными же руками писала то письмо, было наплевать на то, что он будет испытывать.       Хотя каждый думает только так, как ему выгодно.       — Но почему? — спокойно и даже несколько с ноткой обиды в голосе прошептал парень, сжав кулаки.       Кэтсуми на долю секунды остановилась, недовольно прикрыв глаза, а после медленно развернулась, удивлённо вскинув бровь.       — Что «почему»?       «Тэцуми Некотэ — парень из старших классов. Пользуется среди одноклассников уважением. Не думал, что он западёт на Кэтсуми, — мысленно усмехнулся Судзуки, вспомнив на вид знакомого парня. Его отношения с ним всегда были какими-то нелаженными. — Хотя и я когда-то смотрел на Кэтсуми под иным углом».       — Почему ты мне отказываешь? — не в силах смириться с отказом, Некотэ резко подошёл к девушке и с силой схватил её за плечи, больно сжав. — Что во мне не хватает?! — крикнул Тэцуми, больнее сжимая хрупкие плечи. Девушка под таким давлением испуганно сжалась, шипя от боли. — У меня есть деньги, крупное наследство, богат, красив! Да по мне все девушки сохнут! Чего тебе не хватает?!       — Отпусти! — кричала в ответ Кэтсуми, пытаясь выбраться из его стальной хватки. — Тэцуми, ты мне делаешь больно! Отпусти!       — Я тебе подарю все роскоши мира! Так почему же нет?!       — Ты не понимаешь, что ей больно? Или реально тупой?       Томоэ, не желающий дальше смотреть на страдания слабого пола, вмешался в эту суматоху. Он, не обращая внимания на девушку, которая уговаривала его от насилия, за долю секунды скрутил насильщику руки, дал пинок под зад, да так что тому больше и в мыслях не придёт подойти к Сакасаме на расстоянии ближе чем километр. Уж больно очень устрашающим выглядел Судзуки в чужих глазах. Даже Кэтсуми уже начала беспокоиться о его психическом состоянии.       — Ты бы его убил, — очень даже спокойно для своего состояния заявила Кэтсуми, бесстрастно глядя в след удаляющемуся силуэту Тэцуми.       Сакасаме не понимала, что происходит с Томоэ. Раньше он был весьма спокойным парнем с наплевательским отношением ко всему и вся. Иногда он приходил в школу в бодром здравии: шутил, улыбался, даже к девушкам порою подкатывал. А иногда становился весьма грубым и хмурым. Конечно, девушка прекрасно понимала в чём причина такого переменного состояния — у него ведь проблемы в семье. Но сейчас что-то не то происходит: постоянная колкость, плохая успеваемость, ужасное отношение к окружающим, агресивность, раздражительность. Словно того Томоэ, которого она знала четыре месяца назад, заменили. И сейчас это очень её настораживало. Даже если не учесть то, что к Судзуки она не равнодушна.       — Томоэ, что происходит в твоей жизни? — обратилась она к парню с вопросом.       Нет, конечно же, не ей обращаться с такими вопросами. Ведь то, что происходит у него на личном фронте — это исключительно только личное. И вмешиваться в такие дела, как правило, не стоит. Но сейчас совсем не тот случай. Кэтсуми была уверена, что если бы и она попала в ту передрягу, в которую попал он, то Томоэ непременно вмешался бы в её жизнь.       Томоэ ничуть не удивил подобного рода вопрос. Почему-то у окружающих это уже вошло в привычку. «Томоэ, что происходит?», «Томоэ, ты в порядке?» — наверное, эти вопросы за сегодняшний день столько наслышался, что ему, вероятнее всего, этого хватит на всю оставшуюся бесконечную жизнь.       — Да так, нормально, — коротко процедил Судзуки, не желая, чтобы кто-либо вообще вмешивался в его маленький внутренний мир, где он из всех последних сил пытается скрыться от этих хищников, которые в любой момент могут ранить в спину.       Он уже успел разочароваться в обществе, которое его окружило.       Но Кэтсуми была другой… Она обладала какой-то удивительной способностью заставлять говорить ей только правду. Ещё в первые дни, когда они только-только познакомились, Томоэ был человеком с характером, а потому всегда кидал колкости девушкам, которые пытались посягнуть на его личную неприкосновенность. Нет, он не хотел их обидеть, да и вообще являлся защитником слабого пола, но когда эти расфуфыренные девахи переходили черты дозволенного и в наглую намекали ему на всякие пошлости и грязь, то он не сдерживался. Он считал, что Сакасаме также является девушкой достаточно лёгкого поведения. Почему? Да потому что посудил о книге по обложке… из-за чего ему пришлось пожалеть. Позже он понял, что они во всём похожи и никакая она не шлюха. Кэтсуми стала для него настоящим первым другом, верным плечом, девушкой, к которой очень медленно зарождались какие-то таинственные чувства. Но внезапно, когда в его жизнь ворвались разнообразия, он как-то стал меньше контактировать с этой девушкой, о чём только не давно задумался.       Сакасаме сама собой была притягательной. К ней клеился каждый второй, и Томоэ не был исключением. Рядом с ней было спокойно. С ней можно было поговорить о всех проблемах насущных, начиная от самых сопливых и заканчивая достаточно серьёзными. Девушка была с хорошим философским мышлением, а потому Судзуки частенько обращался к ней с моральными вопросами, которые вызывали у него самого затруднения. Впрочем, коротко говоря… девушка-мечта. С ней хорошо. С ней комфортно.       Не то что с Нанами. Находясь рядом с ней, Судзуки было постоянно тревожно. Как будто эта девушка была готова в любую секунду перерезать ему глотку, даже и не пожалев. С ней невозможно было нормально поговорить. Каждый раз, когда у них начинался диалог, то он непременно заканчивался разрушенными нервами, трёхэтажным матом, ну и вдобавок плохим настроением. В общем, будучи с этой девушкой, Томоэ было всегда как-то не по себе…       — Что случилось? — поняв, что Томоэ что-то недоговаривает, и вообще он ничего не рассказывает, Кэтсуми решила настаивать.       Странно, раньше ей не приходилось прикладывать какие-либо усилия, дабы заставить его рассказать всё в мельчайших подробностях. А за последнее время он настолько изменился, что из него невозможно вытянуть хоть слово.       Однако Томоэ молчал. Он весьма спокойно глядел себе под ноги, мысленно думая рассказывать ей или нет.       «Бред какой-то, — горько усмехнулся парень, шумно вздохнув. — Она что, поверит тому, что я стал каким-то Богом, обладаю сверхчеловеческой силой, благословляю людей и так далее по списку? Подумает ещё, что с катушек съехал…»       Видя, что одноклассник далеко не горит желанием посвятить её в свою личную жизнь, Сакасаме как-то обиженно нахмурилась и надула губы. Когда это он потерял доверие к ней? Что послужило этому? Раньше Томоэ рассказывал ей даже о самом сокровенном, чего не стоило бы в обычных случаях рассказывать окружающим, а сейчас… Он стал другим.       — Понятно, — медленно пробубнила девушка, давая всем своим видом понять, что она чем-то недовольна. И потому Томоэ никак не мог закрыть глаза на поведение подруги. Ведь он совсем не хотел обижать дорогую к сердцу и душе человека.       — Слушай, Кэтсуми… — начал было Судзуки, подойдя к однокласснице, чтобы положить руки ей на плечи и взглянуть в глаза, а также заверить, что всё якобы нормально, однако его опередили, грубо перебив:       — Да я поняла, Томоэ! — несколько раздраженно взревела Сакасаме, в знак протеста подняв руки и сделав пару шагов назад от парня, чтобы он не смел до неё дотрагиваться. В её синих глазах Томоэ отчётливо видел некое разочарование и… боль? — Я, конечно, старалась не быть навязчивой, и потому не обращала внимания на твоё за последнее время странное поведение, — быстро затараторила девушка, продолжая сверлить глазами в нем дыру. — Но, прости, когда ты сейчас по отношению ко мне включил абсолютный игнор, я не могу спокойно отреагировать на это. Ты впервые за долгие три года нашей дружбы говоришь мне, что всё якобы «нормально»! Каждый раз, когда я спрашивала всё ли с тобой в порядке, ты в подробностях рассказывал мне каждую мелочь, которая привела тебя в такое состояние. А сейчас всё нормально! Ну что ж, я за тебя рада! Желаю, чтобы у тебя всегда всё было «нормально»!       Судзуки нервно почесал бровь, запустив холодные руки в светлую шевелюру. Он прекрасно знал это состояние… Если ему сейчас не мерещится и Сакасаме Кэтсуми, которая славится по всей школе не только умом и сногсшибательной красотой, но и своим сдержанным поведением и крепкими нервами, реально кричит на него, то… конец близок. Видимо, он реально задел её.       — Ты запятнал наше отношение друг к другу, — спустя минуту после кратковременного нервного срыва, прошептала Кэтсуми, грустно взглянув куда-то вдаль за спину одноклассника. В её глазах не было больше былой нежности и доброты. Там распласталась лишь пустота. Всепожирающая. Уничтожающая. А Томоэ с неким отчаянием бежал глазами по её безразличному лицу. Странно, как же быстро всё меняется вокруг. — Ты стал каким-то холодным, необщительным, — отстраненно шептала себе под нос Кэтсуми, продолжая глядеть прямо ему в глаза, пытаясь в них что-то найти. Найти того Томоэ, который обычно в такой ситуации беззаботно трепал её по волосам и широко улыбался, обещая, что прямо сейчас всё расскажет. — Я последняя узнаю, что ты попал под машину. Я чуть с ума не сошла, когда ты пропал без вести на целый месяц с лишним. И как ты прикажешь мне на всё это реагировать? — нервно усмехнулась она. А Судзуки тем временем пытался смотреть куда угодно, но только не в её проницательные синие глаза. — Что послужило этому?       Интересно, что послужило этому? Отец, который бросил его на произвол судьбы в таком раннем возрасте, даже и не объяснившись? Те массивные дядьки с явным перебором мышц, которые вышвырнули его из собственного очага, как бездомного котёнка, показав документы, где присутствовала подпись отца? Странная женщина, которая поцеловала его лоб, отдав свое тяжкое бремя? Два духа со странными масками, которые заявили, что он Бог, заставив его непоколебимую психику дать одну глубокую трешину? Богиня Стихий Азуми, из-за которой он ощутил на себе боль от ожогов? Бог Беды Ицуя, из-за которого на его голову обрушились крупные проблемы? Мизука, благодаря которой он успел побывать в прошлом? Сатана, из-за которого он впал в кому на долгие дни? А может…       — Та девушка… Нанами… она как-то связана с твоим поведением? — хмыкнула Кэтсуми, странно взглянув ему в глаза. С её плеча медленно поползла вниз сумка, с шумом упав на заснеженную землю. А сама она всем телом прижималась к стене, желая получить непременный ответ на свой вопрос и прямо глядя в лиловые глаза. Она прекрасно ведь видела странное отношение Томоэ к той девушке. И от чего-то ей это совсем не нравилось.       Нанами?..       Та, которой он подарил свой первый поцелуй? Та, из-за которой его психика всегда трещала по швам? Та, которая каждое утро обливала его ледяной водой, чтобы разбудить? Та, из-за которой Оникири и Котецу забивались по углам во время их перепалок, дабы не попасть под горячую руку? Та, которая заставила его сходить с ума? Та, из-за которой ему не раз пришлось прикладываться кулаками и головой о стену? Та, которая спасала его задницу от всяких передряг? Та, из-за которой он стал как-то реже выходить на улицу? Та, которая заставила его носить дурацкую фиолетовую шапку? Та, из-за которой он перестал ходить на бесплатное дзюдо? Та, которая переживала за него, пока он лежал в коме? Та, из-за которой ему приходилось сразу после школы бежать домой? Та, которая спустя столько лет после смерти матери напомнила ему что такое домашняя еда?       Единственная, с кем он встретил Новый Год.       Та, которая оставила на столе то письмо?       Та, которая пробудила в его сердце странное навязчивое чувство?       Нет! Не может какая-то девушка заставить его так сильно измениться! Не может кто-то так кардинально влиять на его жизнь! Не может кто-то иметь в его жизни такое влияние! Не может какая-то выскочка изменить его отношение к окружающим! Не может!       Нанами ничто в его жизни!       И это он докажет. Уже не словами и мыслями, а действиями. Он может спокойно продолжить жить дальше… без её участия.       Томоэ посмотрел на Кэтсуми каким-то затуманенным взглядом, будто маньяк на свою жертву. У неё появилось ощущение, словно сказала что-то не то, глубоко задев его чувства. Девушке вдруг захотелось поскорее уйти, лишь бы не видеть этих темно-фиолетовых глаз. Она видела их и не узнавала. Будто на нее смотрел другой, чужой ей человек. Злость и обида резко сменились удивлением и даже в какой-то мере испугом. Но эти ощущения не продлились долго. Сознание быстро прояснилось, будто кто-то провел рукой по запотевшему стеклу.       — Я что-то не так сказала? — попытавшись придать голосу уверенность и твёрдость, она пробежалась обеспокоенными глазами по его напряженному лицу.       Казалось, прошла целая вечность молчания, прежде, чем он хоть как-то пошевельнулся. Но эти фиолетовые глаза с еле видимыми зрачками не перестали странно на нее смотреть. У неё появилось ощущение, будто её сканировали насквозь.       Судзуки положил обе руки по обе стороны от головы девушки, сокращая расстояние между ними.       Синие глаза в шоке расширились.       — Она, — мертвым голосом заговорил Томоэ, приблизившись к её лицу, — никто в моей жизни, — от его тона голоса Кэтсуми вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Он стал таким… опасным. Его лицо с её разделяли пару сантиметров. Она даже спокойно ощущала на своих щеках его горячее дыхание. — И вряд ли вообще будет хоть что-то значить в моей гребаной жизни, — несколько грубо выпалил он ей в самые губы и тут же жадно впился в них. Грубо и порывисто. Как изголодавшийся зверь. Этот поцелуй граничил с каким-то безумием, но оставался при этом немного нежным.       Сакасаме пораженно округлила глаза, замерев на месте. Сердце в ускоренном темпе забилось, а ноги пригрозили не выдержать её.       Она… так долго ждала этого момента…       Но ради приличия она попыталась отстранить его от себя, пару раз легонько толкнув в грудь. Она ждала, когда сможет поцеловать этого несносного парня. Ждала. Ждала и мечтала столько, что сдерживаться и дальше просто не было сил.       Кэтсуми шумно вдыхала через нос, чувствуя его вторую руку на своей талии. Не менее жадно, она прижималась к нему еще ближе, запуская обе руки в растрепанные волосы.       Однако в этих столь знакомых чертах Томоэ видел далеко не синеглазую подругу, а… её… Ощущал не чужие губы с привкусом шоколада, а её малиновые…       «Что же ты делаешь?» — шептало ему сознание.       «Пытаюсь начать жизнь с чистого листа».       Ведь жизнь продолжается.