Новый Бог

      Томоэ было плохо. Даже будучи ещё далеко не в трезвом состоянии он прекрасно понимал, что натворил. Что поступил как самый последний мерзавец, оставив хрупкую ранимую девушку одну со своими мыслями и градом слёз. Да какой черт дёрнул его целовать одну, а произносить имя другой? Как вообще это случилось? У него на долю секунды появилось дикое желание перешагнуть ту черту, откуда уже живым нельзя вернуться — положить на себя руки. Но парень прекрасно понимал, что не способен на такое, да и его жизненный девиз о том, что жить во что бы то ни стало, не позволяло помутневшему разуму совершить такой опрометчивый поступок. От того, что он пойдёт и сбросится со скалы на том свете ему лучше не станет. Да и вскоре Судзуки, давно уже позабывший о том, кем является, вспомнил, что вроде как бы он Бог, а раз уж так, то он не сможет умереть, пусть хоть даже его тело разорвёт на миллионы мелких кусочков.       Впрочем, он быстро ушёл из дома своей, наверное, уже бывшей девушки, понимая, что на чувствах и не в трезвом состоянии ничего не получится. Судзуки искренне сожалел о сказанном. У него на секунду появилось дикое желание встать посреди улицы и закричать во всю глотку: «СУКА, ДА КАКОГО ХУЯ-ТО БЛЯТЬ!», а после разбить голову о стену, желательно с размаху. Но когда он тихо захлопнул дверь дома Кэтсуми, ему в туповатую репу пришла ещё одна тупая идея, с помощью которого он уж точно добьёт себя — найти Нанами.       Томоэ не понимал откуда взялось это дикое острое желание увидеть эту девушку, которая в буквальном смысле слова разрушила ему жизнь. Посмотреть в эти карие глаза и понять, кого же он полюбил. Ещё месяц назад, второго января, он поклялся, что ни за что не будет пытаться искать эту Лисицу. Но сейчас он просто действовал по велению своего сердца, упорно игнорируя всякие попытки мозгов достучаться до него. Ему уже было наплевать на всё и вся, даже на вытекающие из этого последствия.       Ему просто хотелось высказаться.       Быть честным с самим собой, как раньше.       Не обманывать самого себя.       Ведь как бы он на данный момент её ненавидел, всё равно хотел вновь увидеть эти глубокие карие глаза.       Ненавидел столько же, сколько и любил.       Стоя там, где он минутами ранее увидел израненную Нанами с мечом в руках, Томоэ решил для себя, что найдёт её. Причём немедленно. А для этого ему понадобилась всего одна техника из своего божественного арсенала, которую он выучил буквально пару дней назад. «Компас» давал возможность найти того, кого хочет отыскать хозяин. Путеводом служила маленькая синяя бабочка, направляющаяся туда, где находится искомый объект. Как оказалось, Нанами находилась в южной части Токио, в так называемом «заброшенном» лесу, куда ещё испокон веков не ступала человеческая нога, так как ходили слухи, что там когда-то жил сам Дьявол. Томоэ не составило особого труда добраться до намеченной цели всего за два часа, не обращая внимания на то, что на дворе уже час ночи, температура понизилась до двадцати восьми градусов, шапки нет, замок куртки сломался, носки отчего-то промокшие.       Но это того стоило.       Сейчас Томоэ стоит напротив онемевшей Нанами, которая не могла поверить увиденному. В её глазах плескались множество вопросов, эмоций и самое главное… тяга, которая отчего-то стремительно сменилась равнодушием. Её брови, словно по команде, сошлись на переносице, пухлые искусанные губы сжались в тонкую полоску, отчего её бледное лицо приобрело нотки недовольства и сдержанности.       Они просто стояли напротив друг друга, прямо глядя в глаза. Изо рта вырывался густой пар. Всё тело дрожало от мороза. Хотелось поскорее где-нибудь спрятаться от этого лютого холода, да и от проблем тоже. Но не менее было дикое желание просто посмотреть в эти глаза, увидеть что скрывается за толстым слоем равнодушия.       Судзуки уже не отдавал отчёт своим действиям. Он просто смотрел на девушку, до сих пор не понимая с какой целью вообще нашёл её. До этого парень убеждал себя, что раз уж она сама захотела уйти, то он совершенно ни коим образом не будет ей мешать и появляться перед ней. Даже специально отказывал себе выучить технику «Компас», боясь, что однажды не сможет сдержать себя и в порыве эмоций сделает то, чего тайно желал. Так же он убеждал себя ещё и в том, что соглашается с уходом, так как уважает её выбор. Но где-то глубоко в душе он прекрасно понимал, что обида, злость и боль накрыли его с головой, толкнув его в бездну отчаяния, но чувство гордости не позволяло этого осознать. Томоэ не мог признать, что эта девушка каким-то образом так сильно на него повлияла.       — Что надо? — вырвалось из уст девушки, которая сжимала в перебинтованных руках кожаные ножны.       Томоэ усмехнулся. Что надо? После всего, что случилось с ним она так равнодушно кидает ЧТО НАДО? Да как она вообще смеет перед ним строить из себя вновь стервозную сучку, какой была ещё в начале их знакомства? Да как?.. Как она смеет оставаться спокойной, пока его сердце тут разрывается на миллионы кусков, пока Кэтсуми сейчас засыпает со слезами на глазах? Как?       — «Что надо»? — нервно усмехнулся Судзуки, гневно зыркнув на неё. Томоэ как будто слышал свой голос со стороны: дрожащий, холодный, убитый, пугающий. То, что с ним случилось два часа назад было последней каплей для переполнения чаши терпения. Пусть даже он и не любил Кэтсуми как девушку, зато любил и уважал её как свою дорогую подругу, сестру, а потому юноша не мог простить себя за свой поганый поступок. — Вот так просто?! «ЧТО НАДО?» — сквозь стучащие зубы процедил парень, не понимая даже в каком состоянии сейчас находится. — Жизнь… жизнь моя прежняя нужна!       — Ты пьян? — скорее утвердила, чем спросила Нанами, скорчившись от боли по всему израненному телу. Она попыталась подойти поближе, но вдруг как будто её ноги приросли к земле, когда Судзуки громко крикнул:       — Не приближайся!       Нанами удивлённо посмотрела на парня, а потом и на свои ноги, которые не хотели подчиняться приказам хозяйки.       — Томоэ, ты…       — Заткнись! — вновь грубо отрезал Томоэ, чувствуя как боль целиком и полностью пожирает изнутри всё, что осталось. Он уже не помнил что говорил, что делал. Ярость плотной пеленой застилала его глаза, из-за чего он перестал понимать смысл своих слов и действий. Холодный тяжелый камень с очередным давлением надавил на его горло, отчего Судзуки становилось больно говорить. — Что вы со мной сделали? — вспомнив всех, кто был связан с его божественной жизнью, горько прошептал Бог, сглотнув ком, не позволяющий никак нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Ему всё это так поднадоело. Хочется вновь ту жизнь, где он жил со своим проблемным отцом, ходил на бесплатный дзюдо сразу после школы, мог с самой спокойной душой флиртовать с девушками, зная что там, где-то в уголке сердца, пусто. Не было обязанностей, ответственности, боли, обиды. Не было бы всего этого, если бы в тот день Томоэ оссёкся и не приближался к той женщине средних лет с добрыми серыми глазами, которая тогда выглядела для него как спасательный корабль посреди океана. Как же он был глуп.       А Нанами бездвижно стояла на месте, как истукан, продолжая молчать. И это сейчас так бесило! Почему она молчит? Почему не скажет что-либо в своё оправдание? Почему всё так обернулось? Томоэ ведь был счастлив всего-навсего пару часов назад, когда смог одержать победу над продавщицей валентинок. Был счастлив видеть радостную улыбку Кэтсуми, понимая, что от её улыбки ему на душе тепло, ведь хоть кому-то в этом гребаном мире хорошо. Он реально был счастлив, потому что та саднящая рана только-только затягивалась, на прощание помахав ему белым платком. А сейчас… в сто раз худше, чем раньше.       — Мне всё это так надоело… — отчаянно хмыкнул парень, старательно глотая подступившие слёзы на глазах. Он прекрасно понимал, что слишком жалко сейчас выглядит со стороны, что истинному мужчине не подобает показывать свои слабости, а уж тем более слёзы, но Томоэ не мог больше держаться, он не был настолько силён. — Я не настолько силён. Весь этот мир Божества и прочей чепухи не для меня, Нанами. Я думал, что наконец нашёл «своё место» в этом мире, но вновь ошибся. Я не могу быть Богом Благополучия, ведь я уже в сотый раз отчаялся, злился, ненавидел всех и вся. Я каждый божий день чувствую давление со стороны Богов. Хочу увидеть отца, свой прежний дом, свою дряхлую комнату, беззаботную жизнь. Я хочу свою прежнюю жизнь, — отчаянно прошептал Бог, чувствуя как всё внутри сжимается от осознания того, что всего-навсего шесть месяцев назад такого бардака в его жизни не было, и он даже представить себе не мог, что всё будет так… печально. — Без воспоминаний о вас всех… Единственное желание.       Томоэ совершенно не понимал с какой целью всё это рассказывает, зачем ему всё это, да и бред какой-то несёт. Но… отчего-то на душе становилось легче, хотя камень так и не упал.       Судзуки на данный момент так себя ненавидел. Он никак не мог понять почему ему в жизни так не везёт. Почему с самого рождения его преследует невезение? Даже когда он стал Богом Благополучия, к которому вроде как бы должны тянуться лишь везение и все самое наилучшее, ничего не изменилось. Мало было всего того, что с ним приключилось, так теперь ещё и долбанная любовь какая-то!       — Почему ты молчишь? — глядя долгое время на онемевшую девушку, Судзуки начинал злиться. — Бездействуешь? Не молчи, скажи уже что-нибудь!       И тут словно девушка вынырнула из толщи воды, словно спустя несколько лет научилась разговаривать. В её глазах присутствовали страх и непонимание, и она тут же, заикаясь, попыталась что-то невнятно сказать:       — Томоэ, ты…       Миг.       Девушка не успевает договорить, как они оба чувствуют присутствие лишних ушей. По телу Томоэ пробежались табун мурашек, когда на его плечи с новой силой надавила тёмная сущность. Он понял, что это та же ужасающая сила, которую ощущал пару часов назад. Она буквально давила на него, из-за чего парень неосознанно сжался, с испугом в глазах озираясь по сторонам в попытках понять откуда исходит эта мощь. Инстинкты самосохранения били по сигнализации, требуя, чтобы Судзуки немедленно смотался с этого опасного места, если хочет жить. Но он упрямо стоял на месте, поглядывая изредка на Нанами, которая, ощущая эту тёмную, невероятную по мощи силу, насторожилась, ожидая атаки.       — Что происходит? — дрожащим голосом прошептал Томоэ, чувствуя, как эта сила с каждой секундой увеличивается. Если бы Судзуки не имел хоть капельку тех сил, которых имеет сейчас, то он непременно упал бы на колени перед этим, вероятнее всего, врагом, дрожа от страха. Но сейчас он прекрасно знал и понимал, что как минимум он не помрет, потому что рядом Нанами и сила бессмертия Бога.       — Он здесь, — настороженно плюнула девушка, крепче сжав в израненных руках потрёпанную катану и чувствуя, что с минуту на минуту противник должен напасть.       — Третьи Врата Ада, грехи Аббадона, — прозвучал где-то рядом устрашающий голос, который раздался в голове Томоэ раз сто.       Неожиданно над их головой начали сгущаться тучи, небо окрасилось в пурпурный оттенок, сопровождая свои изменения громким рокотом молнии и грома. Томоэ испуганно поднял глаза к небу, застав пугающее зрелище. Из водоворота туч появилась чья-то большая окровавленная рука, за которую спешно схватились сотни других. Вскоре из этой дыры, напоминающей двери ада, вышел какой-то монстр… чудовище.       — Что за чёрт… — осевшим голосом пробубнил Томоэ, глядя на этого человекообразного монстра, что парил над ними, в ожидании дальнейших распоряжений своего хозяина, который всё ещё не показался. Ноги Судзуки предательски во сюда дрожали, грозясь не выдержать тот груз страха и отчаяния, которые свалились на его плечи.       — Ещё только Третьи Врата, а уже такая мощь, — злобно процедила Ёкай, готовясь к новой кровопролитной битве. — Да насколько же они стали сильными?       Неожиданно и резко. Быстро и незаметно. В руках так называемого Аббадона из ниоткуда появился длинный меч, с которой он с невероятной силой атаковал Нанами, нанося удары самым умелым образом. Всё вокруг разнесло ударной волной. Сама же девушка, сделав спокойный и равнодушный вид, принимала удары на свою катану, которая вмиг покрылась сине-чёрным огнём, как и её тело полностью. При этом Лисице удавалось наносить собственные удары мечом по пурпурной коже противника, у которого на морде не возможно было разглядеть ничего: не было ни глаз, ни рта, ни носа, ни чего-либо ещё.       Томоэ не удавалось даже и проследить взглядом за ходом битвы. Они превышали чуть ли не скорость света, разнося вокруг всё и вся своими ударными волнами, из-за которой все мирные жители леса разбежались от беды подальше. Страх плотной пеленой окутал его сердце, сжимая в своих тисках. Сейчас их схватка напоминала ему те же фантастические фильмы, которые он смотрел по телевизору. Но в реальности всё не было так захватывающе и завораживающе, как в фильмах. Было до жути страшно, хотелось бежать отсюда, как и все эти звери. Но Судзуки продолжал смиренно стоять на месте, думая о… Нанами. Сможет ли она справиться? Откуда вообще взялся этот монстр? И кому вообще принадлежал тот голос, который, вероятнее всего, и призвал этого существа? И самое главное… ЧТО ВООБЩЕ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?       И в это время Нанами удалось по-крупному задеть огненным мечом бездушного противника по груди, вложив в эту атаку свои последние силы. Она резко телепортировалась, в мгновение ока оказавшись рядом с Томоэ, смотрящего на монстра, тело которого окутал непотухающий чёрный огонь.       «Нельзя упускать Томоэ с поле зрения, иначе этот мерзавец непременно захочет нанести ему вред, — думала Нанами, размышляя над тем, как бы защитить этого несносного паренька, который появился в самый неподходящий момент. — Чёрт, но он мне мешает, я не смогу сражаться в полную силу! Что же делать? Чёрт».       — Томоэ, — позвала Лисица, схватив его за руку. Судзуки резко перевёл испуганный взгляд на девушку, увидев в её глазах замешательство и усталость. — Держись.       Не успел Томоэ понять в чём дело, как его сознание стремительно начало покидать, погружая его в пучины душераздирающих мыслей и темноты.