Новый Бог

Какие же всё-таки люди странные: видя, как мучаются родные, так и хочется забрать всю их боль себе, чтобы не видеть больше эти глаза, переполненные страданиями и слезами.

      Томоэ бесстрастным взглядом смотрел очередной ужастик по телевизору, который был совсем не ужастиком, а каким-то испытанием для устойчивости психики. Ну в том смысле, что то, что происходило на экране телевидения, ничто по сравнению с его жизнью, а потому это совсем не страшно, а даже смешно от действий актёров. Юноша просто пялился на экран, мысленно предсказывая заклишированный до последнего чиха сюжет.       «Сейчас эта дура будет спрашивать: «Кто здесь? Здесь кто-то есть?», и сама на блюдечке преподнесёт себя маньяку. Как можно быть настолько тупой? Как будто убийца так и скажет: «Да, здесь я, пришёл тебя порезать!». Бесит».       В конце-то концов этот бессмысленный фильм так поднадоел, что Томоэ полностью сгорел от испанского стыда и выключил телевизор, пожалев свои последние оставшиеся нервы. Он медленно встал с места, отметив про себя, что Нанами до сих пор не вернулась, хотя время было уже девять вечера. Чудик и Прудик весь вечер прожужжали перед ушами, болтая что-то о том, на что Судзуки даже и не обратил внимания, понимая, что эти пустые слова никак не успокоят его разбушевавшуюся душу.       «Ладно уж, пойду спать», — выключив свет в гостиной, мысленно решил Томоэ, направившись в свою комнату.       «А сможешь ли уснуть?» — нагло усмехалось подсознание.       Чёрт, как же этот противный голос в голове достал, прям уже поперёк горла. Каждый раз так не вовремя о себе напоминает, что так и хочется придушить эту бесформенную сущность.       Томоэ заторможено остановился около комнаты Нанами, почувствовав её присутствие по той стороне двери. Бог шумно с облегчением вздохнул, словно скинул с плеч несколько тысяч тонн груза. Пришла, значит. Фух, теперь-то его внутренний голос рот свой завалит и не будет каждую секунду твердить, что Судзуки обманывает самого себя. Ну действительно, весь вечер мозги проел! Вдруг у юноши появилось острое желание посмотреть, как Нанами там, и спросить, чем всё закончилось. Но он никак не мог ступить на глотку своей гордости и переступить этот порог. Томоэ ещё не забыл о её предательстве. И никогда не забудет.       Но предательство предательствами, а любопытство сильнее любого чувства. А потому парень невозмутимо вошёл в комнату девушки, даже и не постучавшись. Почему-то он считал, что Нанами вообще должна быть благодарна тому, что он разговаривает с ней, закрыв глаза на прошлое.       — Пришла?       В тёмной комнате, где сквозь задвинутые шторы с трудом пробирался свет луны, на полу спиной к нему сидела Нанами, низко опустив голову. В нос ударил запах лаванды, крови и перегара, отчего парень тут же недовольно поморщился. Даже в этой темноте Томоэ заметил множество ран на теле девушки и ещё окровавленное и разорванное в клочья кимоно, которое прикрывало лишь важные участки тела. Он с удивлением заметил, что ни одна из ран не затягивается, хотя, насколько Томоэ знает, регенерация у Лисицы мгновенная.       Последовало молчание.       — Что с боем? — спокойно спросил Томоэ, удивляясь её странному поведению. Ему и без того сложно здесь стоять и разговаривать, упорно игнорируя всякие попытки мозгов достучаться до него, а она ещё не отвечает на его вопросы. — Выиграла?       Вновь молчание.       «Она что, издевается?»       — Нанами! — спустя пару минут бессмысленного ожидания начинал уже злиться Судзуки, чуть приблизившись к обездвиженной девушке. Странно. Он уже реально начал волноваться о состоянии своей бывшей хранительницы. Вдруг неожиданно Лисица слегка дёрнулась, но после вновь вернулась в исходное положение, опустив плечи. — Да ты издеваешься?       Судзуки мгновенно приблизился к Нанами и, несколько грубо схватив её за левое плечо, развернул к себе.       Крик.       Томоэ в эту же секунду оглушил леденящий душу пронзительный крик, отчего тот испуганно отпрыгнул от Нанами, как будто прикоснулся чего-то очень горячего. Его сердце в ускоренном темпе забилось, а непонимание происходящего с каждой секундой затуманивал разум, не позволяя выйти из оцепенения. Он, ощущая по всему телу электрические импульсы от страха, смотрел на девушку, которая согнулась в три погибели и дрожала от невыносимой боли, схватившись за то плечо, до которого прикасался Судзуки.       Ещё никогда он не слышал, чтобы так кричали от боли.       Томоэ смотрел и не мог понять, что такого он сделал, что Нанами так пронзительно и болезненно закричала. Он смотрел и не мог понять. Смотрел и не понимал. В голове все мысли хаотично перемешались, ощущения неловкости и вины не отступало, непонимание с каждой секундой больно наносило удар прямо по мозгам. Ей что, реально было больно от его прикосновений? Что с ней случилось?       Наконец, взяв себя в руки, Томоэ на ватных ногах от страха в темноте еле как включил свет и вновь вернулся к Лисице, но уже в более уверенном состоянии. Он резко присел напротив дрожащей хранительницы и, даже не имея представления, что делать дальше, просто оглядел её вдоль и поперёк, пытаясь достучаться до её как будто бы отключившегося разума.       — Нанами, ты меня слышишь? — подавленным голосом шептал парень, боясь до неё даже прикоснуться.       Однако Нанами просто сжалась в комочек и судорожно дышала, как будто и вовсе никого нет рядом. Только лишь спустя пару минут девушка успокоилась и медленно приподняла голову.       Увидев будто бы мёртвую и изуродованную чьей-то жестокой рукой девушку, Томоэ просто онемел, ужасаясь внешнему состоянию этой дамочки: её лицо было бледное и полностью покрыто царапинами, грязью, надрезами, пухлые губы, до крови искусанные и разбитые, дрожали, как осиновый лист, особое внимание привлекла большая рана на левой щеке, идущая от самого глаза до подбородка, а самое главное глаза… В её глазах была выжженная мрачная кровавая пустыня, как будто несколькими минутами ранее Нанами плакала кровью. И в этом Томоэ убедился, когда по щеке девушки скатилась одинокая алая слеза, оставляя после себя заметную дорожку. Но куда важнее и страшнее было то, что её левый глаз имел красный цвет, а правый — карий.       — Томоэ… — еле слышно жалобно пропищала Нанами, бегая глазами из стороны в сторону. Взгляд был потухшим, а голос — тихим и надломленным.       Судзуки нервно дёрнулся, когда услышал из её уст свое имя. Ему показалось, что это вообще не голос Нанами, который всегда серьёзный с нотками ехидничества или раздражения. Его сердце больно сжалось от жалости и сострадания к этой девушке, и ощущения полного бессилия… Ему казалось, что он не в битву отправил эту девушку, а на мучение.       Корчась от невыносимой боли и протягивая разрывавшуюся гнойными язвами руку, Нанами осторожно коснулась щеки Бога, как чего-то очень хрупкого и драгоценного. Томоэ, почувствовав холодную ладонь на своем щеке, испуганно дёрнулся, но постарался не делать особо резких движений, с замиранием в сердце глядя на Лисицу и поняв, что любое прикосновение делает ей больно.       — Это ты? — измученно прошептала Ёкай, пустыми глазами глядя не на парня, а куда-то сквозь него, словно она была слепой.       — Нанами… Ты не видишь?       Однако последовало молчание.       — Что случилось?       И вновь молчание и ноль реакции, как будто Томоэ и вовсе ничего не произносил.       — Ты что, ещё и не слышишь?       Томоэ просто смотрел и не мог поверить всему этому ужасу, который совсем не хотел складываться в его голове. Она не слышит, не видит, болезненно кричит от каждого прикосновения. Да что с ней произошло? Неужели это последствия битвы с одним из Смертных Грехов? И самое главное: что ему делать? Как помочь этой девушке, которая разрывается в клочья от этой боли, которую она ощущала? Томоэ перевёл взгляд на её плечо, которую он недавно коснулся, и то, что он увидел просто поразило его наповал — на коже остались тёмно-фиолетовые следы его касания. Да что за чёрт?!       — Оникири, Котецу! — осторожно убрав руку с щеки, на которой остались следы крови, Томоэ подбежал к дверям. Они уж точно должны хоть чего-нибудь знать о таком состоянии после битвы. Нельзя просто так сидеть и смотреть на мучения этой девушки. Томоэ не может! Он не может! Не в силах смотреть на её страдания.       К большому счастью, духи храма тут же появились из ниоткуда, суетясь вокруг испуганного до самых чёртиков хозяина.       — Что случилось с Госпожой Нанами, Господин? — хором спросили детишки, оглядывая обездвиженное тело Ёкая, которая каждый раз слегка вздрагивала и стискивала зубы от нестерпимой боли по всему телу, что-то шепча себе под нос.       — Я… я не знаю… — мотая головой из стороны в сторону и заикаясь на каждом слове, юноша пытался что-нибудь внятно объяснить, однако в порыве паники это у него очень плохо получалось.       — Я ощущаю в её крови адский яд, — подлетев осторожно к Лисице, Оникири стал рассматривать раны на её теле. — Срочно нужна помощь.       — Но как? — не совсем всё понял Томоэ.       — Отправляйтесь к Госпоже Кураме, — добавил Котецу, спешно подталкивая остолбеневшего хозяина к как будто бы мёртвой Нанами. Сейчас из их знакомых ближе всех к ним находится именно Тенгу, которая как раз должна помочь. — Она должна знать, как справиться с этим ядом.       Не задавая лишних вопросов, Томоэ быстро подошёл к девушке и, мысленно попросив у неё прощения за боль, которую он ей сейчас причинит, максимально осторожно взял её на руки. И в ту же секунду испарился в воздухе.

***

      Томоэ из кожи вон лез, чтобы не причинить боли Нанами, которая болезненно стискивала зубы каждый раз, когда он только чуть-чуть сжимал её в своих объятьях. Судзуки ещё никогда не приходилось видеть эту девушку в таком ужасном и побитом состоянии. Обычно в фильмах он много раз встречал такую ситуацию и, если кому другому не прочь было всплакнуть, то Томоэ с таким равнодушием относился к этому спектаклю, что порою сам себе поражался. И сейчас, глядя на девушку, которую никак не хотел принимать, парень боялся, что потеряет её… что она умрёт. Но нет! Это недопустимо! Она является бессмертной! Она только-только вернулась обратно к нему, принудительно заставив его принять её! Она не имеет никакого чертового права сейчас уходить! Она не может… не посмеет.       Томоэ прямиком переместился вместе с ней в пентхаус Курамы, остановившись в её спальне. Синдзиро на вид выглядела весьма уставшей, в одной сорочке и с маленьким хвостиком, который еле-еле собрал воедино кровавые волосы. Та только-только ложилась спать, но, увидев Судзуки с Ёкаем в руках, недовольно встала с места.       — Что ты!..       — С Нанами что-то происходит! — перебил хозяйку сей комнаты Томоэ, взглядом указав на корчащуюся от боли жертву.       Синдзиро, взглянув на обеспокоенные глаза Бога, решила потом отчитать этого парня по самым жёстким девчачьим критериям из-за вторжения в её личный обитель, а потому свое возмущение отодвинула на задний план, резко оказавшись рядом с Томоэ. Сощурив потемневшие глаза, Курама с полной серьёзностью в лице наглядно посмотрела на внешнее состояние Нанами, а после слегка дотронулась до одной из ран на плече. В этот момент Лисица, будучи в руках обеспокоенного Бога, вновь истошно закричала, всхлипывая.       — Понятно, — несколько встревоженно прошептала Тенгу, взглядом указав на свою постель, куда Судзуки может положить израненную девушку.       — Мне сказали, что у неё какой-то адский яд в крови, — дрожащим от страха за жизнь Нанами голосом прошептал юноша, максимально осторожно положив её на постель. Он видел её чуть приоткрытые разного цвета глаза и никак не мог понять, с чем же это связано.       Томоэ резко развернулся к Кураме, которая, нахмурившись и задумавшись, следила за ним. После он посмотрел на свой серый свитер, который до самой ниточки был пропитан алой кровью.       — Да уж, — Синдзиро отодвинула в сторону испуганного Бога, — как-то раз и мне приходилось сталкиваться с этим ядом. Ужасные симптомы, конечно.       Томоэ внимательно следил за Курамой, которая бездейственно глядела на безжалостно израненную Нанами, тяжело дышащую и кусающую губы от нестерпимой боли, а после на её спине резко появились большие чёрные крылья, отчего парень вновь испуганно дёрнулся, завороженно глядя на перья. Это что? Крылья что ли? Настоящие. Не зря значит ей дали прозвище «Падший Ангел».       — Выйди, Томоэ! — неожиданно строго приказала Курама, склонившись над телом Ёкая, которая как будто была глуха и нема, хотя это так и есть.       — Чё? Я с места не сдвинусь!       — Думаю, Нанами не в восторге будет, когда проснётся и узнает, что ты находился рядом, пока я её переодевала и приводила в нормальное состояние, — злобно взглянула на парня Синдзиро, расправив большие чёрные будто сама ночь крылья.       Томоэ остолбенел. Он не хотел выходить за эту дверь, оставлять Нанами одну и ждать, пока она тут изнывает от боли. Он не хотел чёрт побери уходить, несмотря на её уход. Он не хотел уходить в самый нужный момент, как это сделала она. Он не хотел поступать так, как поступила она. И вот снова… снова он это вспомнил в совершенно самое неподходящее время.       Может, всё-таки уйти? Ну, как-то неприлично будет смотреть на голую девушку, которую будут приводить в божеский вид. Хотя, где гарантия, что Курама не сделает ей только хуже? Они же принадлежат к двум разным военным фронтам. Но если не Курама, то на кого ему ещё сейчас вообще надеяться? Тем более Синдзиро сама сейчас как-то резко изменилась. Обычно она всегда такая эгоистичная и высокомерная, любительница подколоть и надоесть, а сейчас серьёзная как никогда раньше.       И в следующую секунду Курама услышала еле слышное «Помоги ей» и тихий хлопок двери. И только после всего этого она принялась за дело.

***

      Томоэ нервно стучал стопой по холодному паркету, будучи уверенным, что кто-то над ним просто издевается, ровняя одну минуту тысяча годам. Он просто не знал уже чем себя отвлечь, чтобы перестать думать о Нанами, использовал все известные методы и в конце-то концов начал нервно считать от одного до тысячи. Потом решил побродить по пентхаусу и найти чего-нибудь занятого, однако кроме холодной воды и прекрасного ночного вида на ночной Токио здесь он больше ничего дельного не смог найти, даже холодильник, битком забитый всякой всячины, не казался так привлекательным на фоне всей этой ситуации. Голова уже по самым краям была заполнена мыслью о случившемся. Его руки и сердце продолжали судорожно дрожать, как будто за той дверью он оставил мёртвую Нанами. Но ведь это не так! Ёкаи бессмертные, они не умирают! Но всё же она была в таком состоянии, что трудно вообще сказать, что она выживет в обычных условиях. Но как ему-то поступить? Не к врачам же таскать.       Вдруг он вспомнил свой сон, который ему приснился за день до исчезновения Нанами полтора месяца назад. Было темно, он как будто находился в каком-то тоннеле, у которой вроде как бы должен быть начало и конец, но у этого словно не было ни начала, ни конца, точнее сколько бы он не приближался к свету, та становилась всё дальше и дальше. А потом перед ним появляется сама Нанами. И только Судзуки почти её коснулся, как тут же она испаряется. Но ведь это ничего не значит! И что, что сон? Кто не видит простые сны?       В конечном итоге его долгие ожидания были вознаграждены выходом Курамы из той злополучной комнаты.       — Ну как? — резко поднявшись с места, Томоэ старался не показывать свое переживание, понимая, что подколы не прекратятся, если она чего-нибудь да заподозрит.       Синдзиро спокойно закрыла за собой дверь, сделав весьма важное лицо.       — Операция прошла успешно, пациент жив, но в бессознательном состоянии… — с нотками издевательства в голосе и видом уставшего врача, который не спал несколько суток подряд, оперируя раненых, демонстративно сказала Тенгу.       — Хватит тут из себя врача строить, — скептически протянул Томоэ, почувствовав наконец облегчение. — А что ты сделала-то?       — Сначала вытащила её душу из тела, чтобы при высасывании яда она не чувствовала боли. Потом немного своих перьев вырвала и стержнем вонзила их в тело, они высосали почти весь яд. А раны, когда очухается, сама вылечит.       Синдзиро прошла мимо остолбеневшего Бога, который, конечно, совсем ничего не понял. Да и вообще зачем задал этот нелепый вопрос, всё равно ничего не понял. Ну ладно, главное с Нанами теперь всё в порядке. Курама же невозмутимо присела на диван, критическим взглядом посмотрев на свою сорочку сзади, где красовались две большие дырки. Прекрасно!       — А почему не весь яд высосала и раны не вылечила? — вставил свои претензии Судзуки, присев на кресло рядом.       — Я что, тебе здесь лекарь что ли?       «Действительно», — мысленно шлёпнул себя по лбу Томоэ, шумно вздохнув.       — А что за яд-то такой? — всё не унимался парень.       — Это боевое оружие одного из стражников Алчности — Фурии. Она создаёт лепестки сакуры, которые далеко не лепестки, а лезвия, пропитанные ядом из самого Ада. Медленно убивает врага: сначала жертва чувствует дикую боль по всему телу, галлюцинации, потом повышается чувствительность к физическим ударам, поэтому когда ты её коснулся, ей стало очень больно, ухудшается зрение, потом слух, далее онемение разных частей тела, в итоге мучительная смерть. Этим ядом мучают грешников в Аду. Вообще я удивлена, что она выдержала этот яд в крови более трёх часов, — Курама задумчиво провела рукой по волосам, мысленно находясь где-то не здесь, а внутри себя. — Обычно в таких случаях уже настигает смерть.       — Спасибо, — спустя пару минут неожиданно для себя сказал Томоэ.       — А теперь проваливайте!       — Чаво?       — Бери эту девушку за шкирку и вали отсюда!       — Но она же!..       — Вы всё ещё здесь?

***

      Томоэ проснулся от какого-то странного тревожного чувства опасности, словно над ним нависала какая-то непонятная угроза. Он всё время чувствовал, как будто кто-то или что-то следит за ним, пока он тут дрыхнет. Конечно, Судзуки понимал, что это какое-то необъяснимое явление, сущий бред. Какому маньяку так приспичило сидеть по несколько часов уже второй день подряд и следить за ним? Да и тем более он бы почувствовал посторонних в храме, если такие и были бы. Но никого нет, а ощущение тревоги присутствует как ни крути.       Еле как нашарив под подушкой телефон и посмотрев на дисплей, Судзуки совсем не обрадовался увиденному: время уже семь с половиной. Надо вставать.       Быстро побежав в душ, Томоэ по пути заметил большое красное пятно на свитере. Он что, уснул с этим?       «А, это же кровь Нанами», — вспомнил юноша, уже подумавший, что его кто-то зарезал, а он даже и не заметил. Потом ему вспомнился вчерашний вечер. То, как Курама «оперировала» Нанами, а после вышвырнула их обоих за дверь, сказав, что от неё больше нет толка и вообще спать ей захотелось, далее он вернулся с Нанами, которая была в более нормальном состоянии, но в бессознании, и, отдав её на попечение духам, ушёл к себе. Ну, а дальше до двух часов ночи просто думал.       Думал о ней.       Но, так как это ни к чему хорошему не привело, Томоэ уснул с чувством тяжести на душе. И с тем же чувством проснулся утром, ещё и непонятная усталость по всему телу.       Судзуки, сразу после того как собрался в школу, первым делом направился в любимую кухню, где он что-нибудь да пожрать найдёт. Бросив прямо посреди порога свой портфель, парень буквально поскакал к холодильнику.       А там была она.

Flashback

      Нанами, находясь на крыше сорокаэтажного небоскрёба напротив дома Синдзиро, озадаченно смотрела на бескрайнее, сплошь усыпанное звёздами небо. Её глаза были красными, как будто несколькими минутами ранее она навзрыд плакала от невыносимой боли. Свежий морозный ветерок играл длинными волосами, унося с собой лёгкий запах лаванды. Лисица думала, что уж Курама-то может как-нибудь помочь, но нет, она только хуже сделала.

— Если ты всё же хочешь рискнуть и пойти к этим треугольникам, то лучше всего идти в ночь новолуния, поскольку в это время Демоны слабы, а потому проникнуть сквозь их ослабленный барьер будет достаточно легко, и ты останешься незаметной. Но всё же не иди туда одна. — Не тебе это решать. — Ты не имеешь права делать что хочешь и как хочешь. Внутри тебя запечатан доверенное нами существо, которое уничтожило ни только меня, а потому я не позволю тебе делать то, что тебе приспичит. — И сколько раз я это слышала…

      Нанами пару минут внимательно поглядела на спутник Земли, понимая, что ей придётся ждать новолуния ещё четыре дня. Она сама прекрасно понимала, что как бы она там ни была сильна, всё равно ничего не сможет поделать одна против нескольких миллион Демонов. А потому надо бы сейчас себя куда-нибудь деть, да только куда?       Вскоре девушка и из этой безысходной ситуации нашла выход. И вот теперь она спокойно беседует с Богом Времени, попивая их отменный зелёный чай.       — Томоэ действительно и внешне и аурой очень похож на Дьявола, — неожиданно заговорил Бог Времени, а если точнее Оокунинуши, а если ещё точнее постоянный победитель «Состязания Богов», хмуро посмотрев на Нанами, которая несколько растерялась от таких слов.       Нанами, которая только-только с энтузиазмом поднесла чашку к губам, недовольно положила её обратно на стол, выпрямившись. Опять он читает её мысли, просматривает архив её памяти, делает всё, что ему захочется. Беспредел какой-то! Как же Нанами бесит, когда кто-то читает её мысли. Особенно этим любил занимать Бог Времени. Но всё же именно за этим разговором она сюда пришла.       — Вы во всей Вселенной единственный, кто был способен тягаться с Дьяволом… — неуверенно начала девушка, не выдержав на себе упорного взгляда Бога. Странно, почему-то ей всегда некомфортно рядом с этим типчиком. — Я подумала, может вы чего-нибудь знаете об этом…       — Я не знаю, — невозмутимо прервал её Бог, как-то устало вздохнув. — Не могу дать тебе ответов на твои вопросы, — Окунинуши взглянул на своего хранителя, который сидел у дверей, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — Я тоже никак не могу понять, что за связь между Дьяволом и Богом, который до этого был простым смертным. Единственный, кто тебе может помочь, это тот, кто запечатан в тебе.       — Дело нечистое, — задумчиво протянула слова Нанами, немного выпив горячего чая.       — Я думаю, ты неправильно поступила, оставив своего хозяина, — всё с той же невозмутимой ноткой в голосе продолжал беседу Бог Времени, неумолимо действуя на нервы девушки. — Он новый Бог, а потому нуждается в помощи именно от тебя.       — Рядом со мной он будет в опасности, — спешно возразила Лисица.       — Как раз-таки наоборот.

***

      Нанами напряжённо улыбнулась своим мыслям, отметив про себя, что в Майами действительно очень хорошо и тепло, несмотря на то, что на календаре восьмое января. Она подняла голову вверх и прикрыла глаза, наслаждаясь тёплым ветерком и звуком морского прибоя. Было нелегко избавиться от Бога Времени, который всеми известными методами пытался отговорить от этой задумки, мол прямиком отправляется в логово хищников, оттуда целым и невредимым не выбраться, какой вообще смысл от такого риска, ну и так далее по списку. Но если Нанами уже что-то решила, то хоть пусть костьми лягут, всё равно не передумает.       Девушка взглянула вверх: совсем молодая луна была хорошо видна на фоне чёрного полотна, сплошь усыпанного звёздами. Она вновь перевела взгляд на бескрайний океан, удовлетворенно хмыкнув. Курама была действительно права: в ночь новолуния треугольный барьер, которые охраняет жителей так называемого «Бермудского треугольника», особенно ослабел, благодаря чему в их логово можно пробраться, оставшись незамеченными. Стоит ей пойти по воде несколько десяток километров, как, по словам Тенгу, она должна заметить построенный прямо на воде тёмный замок.       — Ну, давай! — подбодрила саму себя Нанами и зашагала вперед. Ходить по поверхности воды не всегда конечно весело, ибо волны постоянно укачивают и ещё порою, откуда не возьмись, появляются то акулы, то ещё какие-нибудь обитатели океана, которые в обязательном порядке начинают мешать и от них приходиться избавляться, но всё же бегать по океану это весело.       Девушка, конечно, понимала, что это самоубийство в чистом виде — идти одной в то место, где есть личности по силе равным тебе самой. Но всё же, кто не рискует, тот… эм… быстрее сдохнет!       — Шагай быстрее, — вдруг послышалось откуда-то.       Нанами резко остановилась на месте, синхронно потянувшись к своему мечу.       — Оу, оу, спокойнее, детка! — усмехнулась Курама, парящая в воздухе.       — Что за.? — раздраженно выругалась девушка, наконец заметив с неба свалившуюся на её голову Тенгу. — Ты что здесь делаешь?       — Да мимо пролетала! — невозмутимо весело усмехнулась Курама, спустившись с небес на океан.       — Я серьёзно.       — Я тоже.       — Лети тогда дальше, — облегченно вздохнув, Нанами невозмутимо пошла дальше.       Курама же без лишних слов пошла за ней, не обращая внимания на её громогласные протесты о том, что она сама справится с этой шайкой-лейкой и помощь от такой, как Тенгу, совершенно не нужна. Ну да конечно, справится она! Аловолосая по-детски оглядывалась по сторонам, беззаботно ступая по поверхности воды, как будто они не находятся в самом опасном месте, где их могут застукать в любую секунду.       Обоим удалось без лишних происшествий добраться до местонахождения замка. Это было большое каменное сооружение прямо посреди океана, вызывающее абсурдное чувство страха и отвращения. Вокруг так и чувствовались опасная напряженная аура, а также высокое давление и магнитные бури.       — Кстати, ты не спросишь у меня, как там Томоэ? — тихо усмехнулась Курама, плотно прижимаясь спиной к каменной стене. — А что если с ним что-нибудь случилось?       — Если бы с ним что-нибудь случилось, ты бы давно рассказала, — отмахнулась Нанами так, как будто это её и вовсе не касалось.       — Признаться, он очень изменился за пару дней. Даже и слово не сказал о тебе.       Нанами шумно сглотнула, больше отдав предпочтение не комментировать эти слова. Она безразлично усмехнулась, а после резко завернула за угол.       — А мы вас ждали!       Совершенно незнакомый голос. Взгляд множества красных глаз. Подстриженная под каре молодая девушка с ярко накрашенными красными губами. Крик Курамы. Неприятно обволакивающая темнота…

End Flashback

      Нанами, сидя за столом, что-то старательно пыталась понять, разглядывая карту мира, где красными точками были выделены некоторые зоны. Она активно рассуждала, то недовольно хмурясь, то радостно ухмыляясь, что даже не заметила раннюю пташку по имени Томоэ, который тайно продолжал за ней наблюдать, наливая из графина в стакан воду. Лисица выглядела немного растрепанной и не выспавшейся, в чёрной майке и коротких шортах, которых одолжила ей вчера Курама. Руки Ёкая до самых локтей, а также небольшой участок левого бедра были перебинтованы. В некоторых местах бинты были пропитаны кровью, чего не смог упустить из виду Судзуки. Но в целом Нанами выглядела вполне нормальной, а потому нет смысла спрашивать, лучше ли ей.       Пока он тут размышлял над вчерашним и осознавал, что ещё вчера ему пришлось пережить шок от всей этой чепухи, аппетит помахал на прощанье белым платком, собрав свои шмотки и умчавшись «в закат». Прекрасно. Пропал.       — Вчера на твоих вещах остались следы моей крови? — равнодушно спросила Нанами, не глядя на того, к кому обратилась.       Томоэ, который уже решил, что можно и идти, вдруг понял, что нельзя.       «Надеюсь «Утренняя война» не начнётся», — мысленно подумал Судзуки, устало вздохнув. Ещё не утро, а он так устал. И почему это так неудивительно?       — На свитере, на лице, на штанах, возможно на постельном белье, в волосах, — с тем же холодным тоном ответил Бог, изучая сосредоточенное лицо Ёкая. Её забавные ушки и пышный хвост настороженно напряглись.       — Где вещи?       — В стирке, — спокойно отмахнулся Судзуки, решив, что этой информации для неё хватит.       Однако перед ним тут же на полу из ниоткуда появились его вчерашняя одежда и постельное белье, скомканные в одну кучу. Прямо в опасной близости от него вещи загорелись чёрный огнём.       — Что за?! — Томоэ рефлекторно резко отпрыгнул от огня, как от чего-то очень опасного, испугавшись больше того, что пламя имело чёрный цвет, нежели того, что посреди помещения разводят костёр. — Ты чё творишь?!        — Вчера я сражалась… и нельзя сказать, что Я победила, — с какими-то еле уловимыми нотками грусти в голосе прошептала Нанами, бесстрастным взглядом глядя на всепожирающий огонь, который своим танцем сжигал всё, до чего прикасался. — Ты сам прекрасно видел, к какому состоянию привёл меня этот яд. Он… живой. А следовательно от него надо полностью избавиться.       — Как это… живой? — непонимающе спросил Томоэ, влипнув спиной к стене.       — Вот так, двигается сам по себе, ищет жертву, — пожала плечами Ёкай, наконец взглянув на настороженного парня. Проследив, чтобы всё сгорело дотла, девушка тут же сразу потушила собственный же огонь одним щелчком пальцев. — И я боюсь, что яд мог проникнуть и в тебя.       Томоэ удивлённо вскинул бровь, не совсем поняв к чему клонит эта девушка. Вроде бы с ним всё в порядке, ну, физически. Может, этот яд на него морально подействовал? Вероятнее всего. Потому что у парня просто психика расшатана со вчерашнего дня.       — Но твоя кровь не проникала в мою… — осевшим голосом прошептал Судзуки, насторожившись. Если честно, то юноша до чёртиков перепугался от того ужаса, что происходило с Нанами. Не особо-то хочется испытать это на своей шкуре.       — Вчера вся моя кровь примерно на сорок процентов состояла из яда. Он мог проникнуть в твой организм через кожу.       — Но особых симптомов у меня не наблюдается, — отчаянно противился Томоэ.       — Я всё же хочу убедиться, — не терпящим возражения голосом громогласно заявила Нанами, поднявшись со стула.       — И как же?       — Сними рубашку, — спокойно попросила девушка, без толики стеснения неумолимо приближаясь к ошалевшему Богу.       Томоэ, конечно, догадывался, что с его психикой всё уже совсем плохо, раз уж ему слышится всякая ересь, но не настолько же! Хотя, судя по лицу Ёкая, ему ничего не показалось.       — Я понимаю, что я настолько привлекателен и… — весело попытался улизнуть Томоэ, однако его крохотный план вдребезги разбился, когда его нагло перебили.       — Снял?       — Зачем? — Томоэ решил для себя, что будет до последнего упираться и возмущаться. Ишь что удумала! Судзуки приличный парень. Хотя сам он в этом за последнее время совсем засомневался.       — В одежду кровь впиталась в области торса, — не отступала Нанами, целенаправленно идя к своей цели и находя самые весомые аргументы.       — Ну и что? — незаметно отступал к дверям Судзуки, стараясь тянуть время до последнего.       — Тебе так сложно раздеться? — с хищным оскалом медленно приближалась Лисица к перепуганному Томоэ, в глазах которой словно черти плескали.       — А тебе не стыдно будет? — нервно усмехнулся Судзуки, уже добравшись до дверей. Юноше казалось, словно его пытаются насильно женить, а потом сделать десять детей! Нет уж, увольте! — Всё, короче, я в школу опаздываю.       Судзуки сделал ещё один задний шаг, уже радостно намереваясь свалить куда подальше, лишь бы исчезнуть отсюда, но он споткнулся о свой портфель и полетел спиной назад, словно сама судьба насмехалась над ним. Так и бывает, не так ли? Какого, спрашивается, хрена? Что делал прямо посреди порога его грёбаный портфель, чёрт побери?! Что за тупая привычка разбрасываться вещами где попало? Ну вот теперь-что Судзуки будет расплачиваться за свой неосознанный поступок и в следующий раз будет более осторожным.       Нанами же посчитала этот портфель знаком судьбы, а потому она решила воспользоваться ситуацией. Если этот парень не захотел по-хорошему, то будем по-нанамийскому. Девушка резко оказалась поверх парня, который временно находился под действием шока и облома. Он сразу попытался встать, но Лисица обратно откинула его на паркет, придавив плечи руками.       — Нет, — усмехнулась Нанами, невозмутимо глядя прямо в глаза ошалевшего от жизни и происходящего Томоэ, — не стыдно будет.       — Бесстыжая девочка, — недовольно буркнул Судзуки, наконец отдав себя на растерзания этой Лисице. Да ладно, что будет? Поглядит на его тело, исследует, не найдёт ничего и отстанет. Бог просто закрыл глаза и расслабился, погрузившись в свои мысли. Хотя, как тут расслабишься-то?       Почему же сердце так предательски задрожало от соприкосновения двух тел, а по телу прошлись сотни электрических импульсов, из-за чего дыхание тут же перехватило и желание противиться напрочь отпало?       Судзуки казался этот момент бесконечным, словно кто-то просто издевался над ним, до последнего тяня время, или же это сама Нанами была таким тормозом, что никак не могла справиться с пуговицами на белоснежной рубашке. Наиболее уместен второй вариант, поскольку у девушки даже пальцы были перебинтованы. Но, чёрт, такими темпами они до завтра здесь буду валяться. Так и рвалось наружу желание разорвать эти пуговицы, чтобы побыстрее избавиться от этого мучения. Однако пока это продолжалось, Томоэ нашёл для себя развлечения: изучение внешности Нанами. Нет, ну, а что ещё делать?       Она выглядела очень серьёзной и спокойной, что сейчас совсем не удивительно. В её карих глазах, в которые лезла длинная чёлка, почему-то отсутствовали золотые крапинки, уступив свое законное место усталости и как будто некой грусти. Искусанные пухлые губы то сжимались, то разжимались. Большой пластырь скрывал за собой глубокую рану на левой щеке. На левом плече ярким фиолетовым пятном остались следы его вчерашнего касания, напоминая ему о том ужасе. Кстати, а майка-то ей идёт и…       — Что это? — вдруг прервала Нанами весь мыслительный процесс в голове свихнувшегося Бога, ткнув перебинтованным пальцев на грудь парня.       Томоэ испуганно дёрнулся, побоявшись того, что девушка ощутит его бешеные стуки сердца. Он чуть приподнялся и взглянула на то место, куда тыкала Лисица.       — Аллергия на твою кровь… — безразлично фыркнул юноша, увидев несколько красных пятен на своей белоснежной коже, — и вообще на тебя.       — Нет, не думаю, — Лисица, видимо, решила сегодня отказать от своих любимых сарказмов, весьма спокойно отреагировав на нелепые подколы Бога.       Потом Нанами откуда-то достала толстую иголку и ткнула ею в ключицу Судзуки, отчего тот, не ожидавший такой противной боли, нервно дёрнулся.       — Ай! Больно же! — возмущённо прикрикнул юноша, осужденным взглядом глядя на девушку, которая нагло ухмылялась.       Но то, что было дальше заставило сердце бедного парня выпрыгнуть из груди и немного порезвиться, а понимание происходящего — помахать на прощание белым платком. Нанами крепко схватилась за его плечи и неумолимо начала приближаться к нему, явно что-то задумав. Томоэ же, вспомнив, что она не его хранительница, а девушка видимо хочет исправить это безобразие, просто застыл на месте, напрягшись всем своим нутром. Нет, он пока не готов к такому «серьёзному» шагу по собственной же воле. И тут его упёртость проявила себя весьма красочно. Судзуки, решивший для себя, что он совсем не хочет сближения с этой дамочкой, резко попытался подняться с места, но с помощью своей физической силы Ёкай буквально придавила его к паркету, недовольно прошептав что-то вроде «Будь спокоен». Ага, конечно, так ты и сбежишь от Лисы, так ты и будешь спокоен. Но вновь нет, Томоэ был бы не Томоэ, если бы не сражался до конца.       Язык сплёлся, слова сами по себе не хотели звучать из уст, словно он был немым.       Судзуки, позабыв на данный момент обо всём на свете, резко схватил девушку за перебинтованные локти. Лицо Нанами тут же скривилось от боли, ведь юноша ударил по самому больному.       «Чёрт, у неё же там раны», — выругал самого себя Томоэ, резко опустив её, как будто обжёгся огнём.       И Нанами воспользовалась случаем. Она резко слизнула языком кровь с ключицы, испробовав на вкус и определив на наличие яда.       — Всё чисто, — удовлетворенно хмыкнула Нанами, поднявшись с полумёртвого Томоэ. — Вставай.       Судзуки буквально соскочил с места, на ходу застёгивая пуговицы на школьной рубашке. В голове все мысли хаотично перемешались, желание свалить отсюда подальше било по мозгам, как дятел по дереву. Надо свалить, пока она ещё не сказала про хранительство.       — Ты тоже в школу? — подобрав портфель на руки, Томоэ уже был полностью готов свалить, лишь бы не видеть её спокойного лица.       — Да, — Нанами сразу же засветилась яркой вспышкой, и вот теперь она в школьной форме с рюкзаком в руках. Судзуки напряженно хмыкнул, направившись к выходу из храма. — Ты ничего не забыл? — уже перед самым выходом спокойно намекнула, чем спросила Нанами.       Томоэ, который до этого молился самому себе и всем небесным силам, чтобы эта девушка не спрашивала об ЭТОМ, под тяжёлым давлением всех этих проблем и обстоятельств застыл на месте, даже и не обернувшись. Ему реально сейчас совсем не хотелось её целовать. Просто… он боится.       Боится, что простит её уход.       Как бы это странно не звучало, но он правда этого не хотел. Не хотел ощущать её губы на своих. Не хотел чувствовать малиновый вкус. Не хотел сближаться с ней. Это так странно, не так ли? Вроде как бы все хотят прикасаться к любимой, но… Вдруг он вспомнил Кэтсуми, с которой совсем нехорошо поступил, даже если она и говорит, что не обижается и всё в порядке. Судзуки ни за что не позволит этому чувству где-то слева в груди разрастись ещё больше. Он убьёт эту любовь в себе, чтобы спокойно жить. Просыпаться по утрам без мыслей о долбанной любви, спокойно смотреть на девушку, к которой и тянется сердце, нормально общаться с другими девушками, не чувствуя странное чувство отвращения к самому себе, засыпать без проблем, зная, что никто не сможет ранить. Ведь если хочется жить полной и счастливой жизнью нужно просто стать тем, кому всё по плечу… просто стать холодной сукой.       — Я не хочу этого… — как-то подавленно прошептал Судзуки, наконец оттаяв и пустившись в бега. Он, воспользовавшись молчание Ёкая, резко вышел из дома и направился по направлению к школе.       Но Томоэ прекрасно чувствовал спиной, как Нанами спешно закрыла за собой двери и побежала за ним, явно будучи совсем неудовлетворенной полученным ответом. Юноша прикрыл глаза, пытаясь утихомирить бешеный стук сердца. Чёрт, и как он продолжит жить дальше при таких обстоятельствах?       — Почему же? — непонимающе спросила Нанами, сровнявшись с ним.       — Потому что не хочу, — стараясь максимально казаться спокойным и равнодушным, Бог ускорил шаги, а Нанами же остановилась, вновь не получив должного ответа.       «Надеюсь, отстанет», — мысленно надеялся Судзуки, крепко сжав кулаки.       — Томоэ, — никак не унималась девушка, вновь догнав убегающего от самого себя и проблем Бога, — мы можем хоть раз нормально поговорить, не поссорившись? — недовольно спросила она, весьма дерзко преградив ему путь собой. — Почему ты избегаешь меня? — Нанами в упор посмотрела в его уже запаниковавшие лиловые глаза, хмурясь. — Я не понимаю, что такого в том, что я стану вновь твоей хранительницей? — чуть повышенным тоном спросила Лисица, приблизившись к обездвиженному Томоэ. — Почему ты так поступаешь?       Томоэ ещё на один шаг сократил расстояние между ними, ожесточив свой взгляд. Судзуки внимательно всматривался в её карие глаза, в которых исчезли золотые крапинки, как будто пытаясь что-то там найти. Нанами же с вызовом взглянула в его глаза, выдержав на себе его взгляд. Он смотрел и не понимал, что там ищет. Смотрел и не понимал. Она что, реально не понимает, почему он её отталкивает?       — Ты ушла, оставив какое-то чертово письмо… — буквально прошипел ей в лицо Томоэ, досадно понимая, что эта дама скоро точно сведёт его с ума.       — Я объяснила почему, — тем же грубым тоном ответила Нанами, гордо приподняв подбородок.       — Да ни черта это не объяснение! — гневно сорвался Судзуки, отстранившись от Лисицы на приличное расстояние. — Ты своими действиями сама себе противоречишь! — Томоэ яростно запустил руки в светлую шевелюру, потянув их вверх. Ну вот и не сдержался. — Ты говорила, что уходишь навсегда! Зачем тогда вернулась?       — Надо было! — закричала в ответ Нанами. — Тебя что-то не устраивает?       — Всё! В самый нужный момент, когда Ты мне была очень необходима, ты ИСЧЕЗЛА!       — Хорошо, я один раз ошиблась, но я сейчас хочу исправиться!       — А я хочу этого?! — нервно крикнул Томоэ, наплевав на то, что они вроде как бы в общественном месте, а значит нужно вести себя подобающе. — Скажи, ты была восторге, когда поняла, что Микаге больше нет?! — ударил по самому больному Томоэ.       — Я прожила с ней под одной крышей пятьсот долгих лет! — решила не обороняться Нанами, как только речь зашла о её бывшей Богини. — Как и раньше я тебе говорила, так и сейчас говорю: ты не можешь знать каково было мне!       — Да, правильно говоришь! — яростно согласился Судзуки, размахивая руками и шагая по тротуару как раненый зверь. — Потому что у меня есть чувства, а у такой жестокой и расчётливой как ты, которая знать не знает, что такое любовь и дружба, нет!       — И здесь ты не можешь знать какой я была, — горько усмехнулась Нанами, посмотрев куда-то сквозь него. Томоэ наконец остановился и взглянул на девушку, которая как будто что-то вспомнила и расстроилась. — Я ради тебя стараюсь…       — Я просил? — гневно вздохнув, парень заметно понизил тон голоса, понимая, что сболтнул о её прошлом лишнего.       — Тебе могут навредить из-за меня… — искренне призналась девушка, низко опустив голову. — Я не прощу себя, если из-за меня кому-нибудь навредят.       Томоэ в очередной раз шумно вздохнул, запустив руки в карманы школьных брюк. Мысли вновь хаотично перемещались, ощущения безысходности не отступала. Ему на мгновение почему-то стало жалко эту девушку. Непонятно почему именно. Просто она выглядела такой одинокой и брошенной всеми, что Судзуки просто не в силах смотреть ей в глаза и сказать: «Уйди».       — Не переживай… — еле слышно прошептал юноша, стараясь смотреть куда угодно, только не в её бездушные глаза. — Прости, но… ты не будешь моей хранительницей, — с неким сожалением в голосе добавил, с болью сглотнув ком, вставший поперёк горла.       — Хорошо, но я всё равно буду рядом.       — Как знаешь. А теперь ты расскажешь мне всё.