Новый Бог

Чувство досады, вызванное успехом другого, убеждение в несправедливости установленного порядка — зависть. Зависть есть печаль из-за благополучия ближнего, которая ищет не добра для себя, а зла для ближнего. Завистливый хотел бы видеть славного бесчестным, богатого — убогим, счастливого — несчастным. Вот цель зависти — видеть, как завидуемый из счастья впадает в бедствие. Они счастливы несчастиями других. Такое расположение человеческого сердца становится стартовой площадкой для самых страшных преступлений. А также бесчисленного множества больших и мелких пакостей, которые люди творят только ради того, чтобы другому человеку стало плохо или хотя бы перестало быть хорошо. Но даже если и не вырвется этот зверь наружу в виде преступления или конкретного поступка, то разве легче от этого будет самому завистнику? Ведь, в конце концов, таким страшным мироощущением он просто преждевременно загонит себя в могилу, но даже смерть не прекратит его страданий. Потому что после смерти зависть будет терзать его душу с ещё большей силой, но уже без малейшей надежды на её утоление. Зависть показывает, насколько люди чувствуют себя несчастными, а их внимание к чужому поведению и положению — как сильно они скучают. Один из Семи Смертных Грехов, Зависть, — обманчивое возбуждение духа. Стоит это возбуждение унять, как проявляются истинные чувства натуры.

***

      Томоэ непонимающе вытаращил глаза на незнакомцев, лицо которых с трудом мог увидеть. Но он ясно увидел одно — алые глаза, жаждущие чего-то непорочного. Парень тут же насторожился и, не отрывая внимательного взгляда от противников, синхронно приблизился к Нанами, чуть преграждая ей вид своей широкой спиной.       — Кто вы? — на данный момент даже для Судзуки этот вопрос показался глупым. Он мысленно шлёпнул себя по лбу. Естественно, что это не мимо проходящие люди.       — Так это и есть Новый Бог, ради которого ты была готова пожертвовать собой?       Молодая девушка, имя которой Левиафан, постукивая высокими каблуками, приблизилась к парочке, как-то загадочно ухмыляясь. От её вид Томоэ почему-то воротило наизнанку. Нет, не потому что она уродина, даже можно сказать очень красивая девушка с утонченными чертами лица, а потому что ауру отвратительную она источала. Эта сила так давила на плечи Бога, что он с трудом сдерживался, боясь упасть на колени и больше не распрямиться.       — Томоэ, — позвала его Нанами, которая до этого напряженно молчала, — возвращайся в храм.       Судзуки в недоумении вытаращился на девушку, тело которой засветилось яркой вспышкой. И вот теперь рядом с ним стояла серьёзная Нанами в своем излюбленном кимоно с высоким конским хвостом и катаной в перебинтованных руках.       — Ты серьёзно думаешь, что я уйду? — скептически хмыкнул парень, повернув голову направо и как-то странно взглянув на крайне недовольную Нанами, которая возмущенно вытаращила на него глаза и поджала губы.       Томоэ никогда не считал себя особо чутким супергероем, который сможет защитить кого-то. Даже когда он стал Богом и получил какую-то неведомую человеку силу, не считал себя защитником. Тем не менее парень всегда старался заступаться за своих близких, хоть этого никогда и не требовалось. Судзуки не подставлял плечо, не давал дельных советов, не выдумывал слов утешения, не бил морду кому-то за кого-то. Если и было такое, то только единицы. И то лишь за самых-самых близких и родных. Ему вообще никогда не хотелось иметь с кем-то конфликтных отношений.       Хотелось лишь плыть по течению, как дохлая рыба, безо всяких препятствий и камней.       Он был простым человеком, безо всякой ответственности, любящий лишь себя и лишь самых близких, таких как Кэтсуми, Нави и Хироми, ну и, естественно, отца. Но за последнее время он осознал одну страшную и простую истину: теперь он никогда и ни за что не сможет плыть по течению и не набивать кому-то морду. Теперь он БОГ, на нём лежит ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, он ЛЮБИТ одну девушку, которой грозит ОПАСНОСТЬ, и он просто обязан ЗАЩИТИТЬ её во что бы то ни стало.       Теперь он акула и смело может плыть против течения.       И пусть даже он не знает, как правильно пользоваться своей силой, если включить мозги, которые за последнее время совсем обленились, то можно достичь всего.       — Томоэ, я не собираюсь повторяться… — возмущенно начала Нанами, но её грубо перебил объект возмущения.       — Я тоже.       На сей раз Судзуки не собирался кого-то бояться. Если он бессмертный, а раны мгновенно на теле заживают, то чего ему бояться за свою жизнь? Томоэ ясно понимал, что не сможет больше посмотреть на свой образ в зеркале, если сейчас отступится. Он ещё помнит, какой Нанами вернулась вчера вечером после боя с Алчностью. Во второй раз такое не перенесёт. Да и она сама ещё не полностью оправилась после той битвы.       Парень расслабленно усмехнулся. И почему он всё это время пытался обмануть себя, внушая себе, что ненавидит эту девушку за то, что она ушла в самый нужный момент? Как смешно и абсурдно! Ещё с самого начала, в тот день у могилы матери, ещё тогда он был как никогда раньше рад её возвращению. Просто, если бы он это признал, то думал, что предаст самого себя. Предаст Кэтсуми, которой разбил сердце. Предаст все свои принципы. Предаст свои клятвы. Теперь же, осознавая весь этот бред, ему стало стыдно. Причём очень. Да, ему было обидно. Но не настолько.       — Ты мне будешь только мешать, — буквально прошипела от досады Нанами, вытаращив на парня глаза.       — Вы действительно думаете, что мы будем стоять в сторонке и ждать, пока вы договоритесь? — открыв новую пачку откуда-то взявшихся чипсов, усмехнулся неподалёку стоящий мужчина, которому, как подумалось всем присутствующим, стоило бы похудеть и поменьше кушать всё подряд.       «Значит, насколько я знаю и понял, из Семи Смертных Грехов эта девушка является Завистью, а тот мужик — Чревоугодие», — оценивающим взглядом поглядев на врагов, Томоэ настороженно сглотнул. Сейчас он понял, что почему-то совсем ничего не боится. Хотя, нет… он боится, что могут навредить именно ей.       — Делай всё, что хочешь, Нанами, но я с места даже не сдвинусь! — упрямо заявил Судзуки, взглянув на ту самую девушку, которая с какой-то завистью глядела на них.       — Хорошо, — неожиданно для самого Бога смирилась Нанами, крепче сжав в руках рукоять катаны. Томоэ недоверчиво посмотрел на девушку, поморгав. — Только сдержи своё обещание, — она мельком красноречиво взглянула на него, напрягшись всем телом, — не двигайся с места.       И в следующую секунду Богу показалось, словно мимо него прошлась молния за компанию с ветром. Нанами, объяв лезвия своей катаны сине-чёрным пламенем, а тело — красной огненной бронёй, молниеносно перемещаясь в пространстве, напала на Левиафан.

FlashForward

      Судзуки чувствовал как рассыпься полностью на мелкие песчинки, которые медленно развеялись на ветру. Захотелось собрать их обратно, собрать себя и больше не рассыпаться. Но это было нереально. Невозможно! Невозможно найти каждую песчинку своей души и восстановить всё до каждой крупицы.       Томоэ хорошо слышал, как отчаяние разбивает её голос. Хотелось остановить её, сказать, что так будет лучше для них, что… что им будет больно и нестерпимо, но зато спустя некоторое время забудется. Но он не мог и слова сказать. Потому что желание оказаться в кругу ложного тепла и уюта оказалось намного сильнее вернуться обратно в тот холодный храм и в рутинную чехарду. Ему просто хотелось элементарного покоя.       — Мне всё равно, — безразличным тоном фыркнул парень, опустив взгляд обратно на ручку двери. — Мне уже всё равно.       Девушка, не веря своим ушам, быстро отрицательно покачала головой. Она всем своим нутром чувствовала, как стремительно теряет его. Как же она сможет помочь ему, если он сам того не хочет?       — Вернись обратно, прошу тебя. Вернись ко мне! Не оставляй меня. Томоэ!       — Это ты оставила меня, — с упрёком в голосе и осуждением во взгляде Судзуки вновь взглянул на покрасневшие глаза. Она была огнём, который сжёг его душу заживо. И он захотел в последний раз хорошенько приглядеться к этому огню, чтобы навсегда запомнить каждую деталь.       Пытаясь зажечь в ней огонь, он и не заметил как сам сгорел.       — Хорошо, — согласно закивала головой Нанами, чувствуя, как стремительно задыхается от чувства безысходности. Она просто не могла найти в образовавшейся стене между ними трещину, по которой могла ударить и она бы развалилась. — Я так поступила, но ты так не поступай. Ты хочешь наказать меня за моё исчезновение? Хорошо. Но, прошу, не наказывай меня своим уходом. Прошу, Томоэ! Ты прежде всего уничтожишь себя! Томоэ, услышь меня!       — Прощай… моя безнадёжная любовь.       Последнее, что он увидел и хорошо запомнил — это молящие карие глаза, с которых сорвались две крупные капли слезы.       Томоэ медленно закрыл перед ней двери. Он пустым взглядом смотрел на металлическую поверхность, чувствуя как внутри всё разрывается в клочья. Почему же они всё всегда только усложняют? Правильно ли он поступил?

End FlashForward

      Томоэ не успевал даже уследить за Нанами. Вот она снова покрыла лезвия своего меча сине-чёрным пламенем и смогла нанести удар прямо по плечу той самой девушки. Вот она отразила огненную атаку противника. Вот она снова рвётся в бой, когда по своей неосторожности получила урон. Ёкай на высокой скорости сражалась с той самой девушкой, которая, как он понял, является Завистью. Специализация Левиафан заключалась в копирование способностей противника и в отражении атак. Но Судзуки видел существенную разницу по силе между этими двумя: Нанами была куда сильнее и мощнее, пусть даже и вся израненная после вчерашнего боя.       Бог, как и обещал, не двигался с места. Он просто стоял на месте и каждый раз молился самому себе, чтобы Нанами выиграла. Видя, как эта девушка из кожи вон лезет, чтобы побыстрее расправиться с ними, он никак не мог понять, почему она держит в себе этого Дьявола и переносит столько страданий. Почему она в одиночку переживает все эти события и даже не просит помощи? Да, этот Дьявол опасен всему миру, но разве можно так? Этого он никак не мог понять.       Но в следующую секунду Томоэ ощутил рядом с собой неимоверную опасность. Ему показалось, словно на него вылили сначала горячий кипяток, а после ледяную воду. Сердце судорожно задрожало, а дыхание перехватило. Резко обернувшись назад, парень застал кончик ножа прямо перед своим глазом. Ещё одна миллисекунда, и она попадёт в цель. Но также в эту миллисекунду всё перед глазами Бога потемнело, кто-то толкнул его в плечо, тем самым предотвратив его лишении глаза. Он прямо боком упал на заснеженную землю, так и не почувствовав ни капельки боли. А нож пролетел мимо.       Судузки судорожно вздохнул. Это, наверное, Нанами его спасла. И как она успевает и вести бой и за ним следить?       — Ты уж не выключайся во время боя! — до испуганного сознания донёсся очень-очень знакомый насмешливый мужской голос.       «Подожди, чё?!»       Томоэ резко поднял голову и увидел спиной к нему стоящего Хироми. Его глаза в ужасе распахнулись, когда он почувствовал исходящую от своего друга неимоверную божественную силу, которая, если бы была направлена на него, то буквально придавила бы его к земле.       — Хи… Хироми?       — Ну, вот реально, кто бы мог подумать, что мой лучший друг и есть Новый Бог? — развернувшись лицом к Томоэ и подав ему руку, чтобы тот поднялся, Утахара беззаботно весело усмехнулся.       Последние слова с великим трудом донесли информацию до перегруженного всякими нелепыми мыслями голову. Левый глаз от абсурдности всей этой ситуации нервно задёргался, а сердце забилось с двойной силой, как будто желая пробить грудную клетку.       Судзуки с трудом поднялся с места, каким-то странным взглядом посмотрев на своего друга. Он нервно усмехнулся и смотрел на него так, словно перед ним стоял какой-то чужой человек… нет, уже не человек. Это какое-то существо.       — Рад познакомиться, — игриво подал руку для пожатия Хироми, даже и не смутившись такого красноречивого взгляда Томоэ. — Я Бог… Бог Зла.