Новый Бог

Грязные слухи летят быстрее, чем пули.

      Иногда наступают такие моменты, когда в услышанное реально никак не верится. Эти слова раз за разом воспроизводятся в голове, но мозг никак не может понять истинный смысл этих фраз. Вроде всё итак чётко изложено, но всё равно ощущение, что всё, что ты услышал — это бред на чистой основе, — никак не покидает. Хотя, где-то на подсознательном уровне ты прекрасно осознаешь мысль, которую пытались до тебя донести путём изложения в этих предложениях, но всё равно не верится. А знаете почему? Потому что это клевета.       И то, что сейчас услышал Томоэ, это не просто клевета. Это ещё и унижение, оскорбление, порочащее честь и достоинство других, позор и стыд того, кто посмел трындеть своим поганым языком о такой грязи, не имеющей никаких доказательств.       Руки Судзуки, которые до этого крепко сжимали воротник белоснежной рубашки друга, обессиленно скатились по его плечам и вскоре повисли в воздухе. Ресницы Бога задёргались, а взгляд выражал вселенское недопонимание, глядя на очень даже встревоженного одноклассника, который как-то сожалеюще пожал левым плечом, тем самым дав понять, что это правда. Томоэ сглотнул. Ощущение, будто кто-то схватил его за душу и начал тянуть её в разные стороны, просто убивало окончательно. Появилось чувство, как будто кто-то своими большими грязными руками схватил его за горло и сжал, не позволяя свободно дышать.       — Эти слухи появились вчера утром.       Словно сквозь стеклянную поверхность под водой, слова Усуи еле доходили до затуманенного сознания Томоэ, который ещё не переварил предыдущую информацию. Парень чуть приоткрыл рот в попытках что-нибудь сказать, но слова никак не хотели вырываться из уст, словно рыба в воде. Его глаза, в которых резко исчезли всякие эмоции, медленно опустились ниже.       — Кэтсуми не выдержала весь этот стыд и насмешливых взглядов и ко второму уроку уже ушла из школы, так как ещё кто-то сообщил её родителям. Её близкие подруги утверждают, что её отец в срочном порядке приехал из Италии. Боюсь даже себе представить, в каком она сейчас состоянии.       Кэтсуми? Судзуки прикусил чуть ли не до крови тыльную сторону губы. Он осторожно взглянул на Нанами, глаза которой были полны каких-то смешанных эмоций. Злость, жалость, ненависть, осуждение, презрение, — там было чуть ли не всё. Томоэ мысленно подумал, поверила ли и она в эту грязь?       — Весь вчерашний день я пытался до тебя дозвониться, даже поехал к тебе домой, но мне соседи сообщили, что ты там больше не живёшь. В общем, странно, что ты уже пять минут находишься на территории школы, а тебя всё ещё не упекли в кабинет директора.       В глазах Томоэ мгновенно вспыхнула агрессия и ненависть. В первую очередь к себе. Почему, чёрт побери, именно вчера ему приспичило вновь не прийти в школу? Почему он отключил телефон, желая на один день отречься от мирских проблем? Почему, чёрт побери, вновь благодаря ему сейчас Кэтсуми где-то забилась в уголке и плачет? Да какой из него друг? Судзуки прекрасно знает её строгого к таким болезненным темам отца: если не убил её, то уже хорошо.       — Усуи, ты… ты хоть слышишь самого себя? — с нотками нарастающей бурей в голосе прошипел Томоэ, крепче сжав ладонь, которая ещё два дня назад кровоточила от осколков стекла. Парень отрицательно покачал головой и усмехнулся, совсем не желая верить, что кто-то мог их так оклеветать.       — Я говорю по факту, Судзуки, — серьёзным и ровным тоном прошептал одноклассник, вновь оглядев весь класс пристальным взглядом. Многие, конечно, не верили в эти слухи, но всё же есть в этом классе любители посплетничать. — Я, конечно, не поверил… но каждый второй сейчас обсуждает это.       — Кто… кто распространил эту грязь? — буквально процедил сквозь плотно сжатые зубы Томоэ, мимолётно взглянув на задумавшуюся Нанами. Парень тяжело задышал, руки уже просто тряслись от урагана внутри, а глаза медленно застилал туман злости и отчаяния.       — Вся проблема именно в этом, — оглянувшись по сторонам, Усуи подался чуть вперёд. — Никто понятия даже и не имеет.       Понятно, значит, тот кто их так оклеветал, просто устал от жизни.       Судзуки резко обернулся к Нанами и, бегло пробежавшись взглядом по одноклассникам, которые под его тяжёлым взглядом занялись своими делами, приблизился к ней на непростительно близкое расстояние, опалив её макушку горячим дыханием. Запах лаванды тут же ударил в нос.       — Срочно найди мне этого мерзавца.

***

      Томоэ облокотился о школьные перила и до хруста пальцев сжал прочный металл. Злость внутри бурлила, разгоняя кровь по сосудам, отчего хотелось выплеснуть из себя всю ту энергию, которая скопилась внутри. Но он терпеливо ждал.       Ждал, зная, что за ожидания он будет вознаграждён.       Судзуки казалось, что стены пустого школьного коридора с немыслимой мощью давят на него, из-за чего стало как-то тяжело дышать. Он спешно посмотрел на настенные часы, где уже стрелки показывали почти одиннадцать, и шумно вздохнул, не понимая, почему Кэтсуми до сих пор не пришла в школу. Нет, конечно, подсознательно он прекрасно понимал, что после всех этих слухов ни одна уважающая себя девушка не станет спокойно разгуливать по школе, не разобравшись с этой грязью, но парень обманывал себя тем, что Сакасаме не поступит так. Ведь почему-то внутренний голос подсказывал, что Кэтсуми думает, что именно он распространил эту ложь. От одной только мысли, что эта девушка может допустить такую ересь, Томоэ хотелось выбить из головы этой дуры всю плешь. Вдобавок, ко всему прочему, ещё и исчезновение Нанами нервировало.       В конце-то концов, поняв, что его ожидание хрен будут вознаграждены, Томоэ, как только прозвенел звонок на перемену, оттолкнулся от перил и спешно направился в сторону своей аудитории в поисках пропажи по имени Нанами. Он, конечно, прекрасно понимал, что ей возвращаться в свое Лисье обличье в школе очень опасно, ведь моментально могут просечь Демоны, но всё же это на данный момент ему было очень необходимо. В человеческом облике все её способности исчезают.       — Судзуки Томоэ!       Парень тут же остановился, заметив спешащую к нему навстречу секретаршу директрисы. Мысленно прикинув в голове о чём сейчас пойдёт речь, Томоэ обречённо вздохнул, опустив руки в карманы школьных брюк. Об этой грязи болтает вся школа, значит и до старших слухи дошли, а потому директору не в тяжесть ему мозги вынести. Если он не успеет до встречи с Великой и Страшной Директрисой найти того ублюдка, что посмел распустить свой язык и заставить его признать свою клевету, то отчисление из школы и ряд ужасных последствий ему не за горами. Но сейчас больше всего он переживал не за себя, а за свою подругу.       — Директор ждёт тебя, — жёстко выговорила молодая женщина в строго деловом виде, поправив выбившуюся из причёски прядь. — Думаю, не надо объяснять, по какому поводу.       Судзуки нахально ухмыльнулся. Он не смог упустить из виду осуждение в её раскосых чёрных глазах.       Директриса их, конечно, женщина добрая, но, когда её заставляют ждать, это совсем плохо. Просто катастрофически плохо…       — Я чуть позже к ней загляну.       …Но сейчас совсем иные обстоятельства, требующие немедленного разбирательства.       — Но!..       — Без «Но»!       Одного недовольного взгляда хватило в сторону секретарши, чтобы она всё поняла. А ещё чуть-чуть силушки своей богатырской! Томоэ ещё насовсем понимал, как работает его способности. Но всё, что он сейчас понимал, так это то, что стоит ему настоять на чём-нибудь, так это тут же случается. И в этот раз парень убедился, когда женщина, недовольно вздернув подбородком, развернулась и ушла прочь.       Вот и прекрасно.       Судзуки резко завернул за угол и притормозил, застав Нанами, стоящую в конце коридора у окна… в компании с Акурой.       — Что за?.. — с губ сорвалась нервная усмешка в сопровождении трёхэтажного мата.       Томоэ нахмурился, когда по нему в очередной раз ударила волна злости и напряжения. Нет, он бы и бровью не повёл, если бы рядом с этой девушкой стоял какой-нибудь другой парень, но там же Акура! А Судзуки прекрасно знает и понимает намерения этого аловолосого хмыря! Особенно он в этом убедился, когда этот скотина коснулся её каштановых длинных волос. Ну уж нет! Нечего тут руки распускать!       Не зная как, но Томоэ моментально оказался рядом с ними и резко убрал его грязные руки с её волос и, отодвинув Нанами чуть в сторону, встал между ними.       — Нанами, зайди в класс, — даже не посмотрев на её чуть недоуменное лицо, Томоэ приказал, нежели попросил, чуть ли глазами не прожигая насквозь своего одноклассника, который лишь нахально ухмыльнулся, прижавшись спиной к холодной стене.       Нанами же решила особо не возникать, а потому сразу же направилась в собственный класс.       — Я что-то не понял, ты почему ошиваешься вокруг Нанами? — стараясь максимально стереть из голоса недовольство и ярость, Томоэ потёр горячий лоб и постарался в очередной раз проигнорировать многочисленные осуждающие взгляды в свой адрес, что у него очень даже хорошо получалось. Временно.       — Интересно, а почему парни ошиваются вокруг красивых одиноких девушек? — в ответ продолжал нахально ухмыляться Акура, нервируя и без того нервного одноклассника.       — Потому что хотят, чтобы им немного лицо разукрасили, нет?       Объект раздражения сделал демонстративно задумчивое лицо, чем только усилил желание Томоэ почесать свои кулаки о его нахальную рожу. Но он успокаивал себя тем, что лучше не стоит устраивать драки на территории школы, потому что лично ему это незачем, да и вообще не видит в этом никакого смысла.       — Неправильный ответ, — цокнул языком Акура, резво оттолкнувшись от покрашенной синей краской стены. Он без капли сомнения или страха вплотную приблизился к однокласснику, сровнявшись с ним ростом. — Насколько я понял, — с уже более серьёзным выражением лица усмехнулся Акура, взлохматив короткие алые пряди и гордо приподняв подбородок, — Нанами не питает к тебе никаких чувств, кроме дружественных… и то даже до «дружественных» они не тянут… — Томоэ нахмурился, уже поняв к чему клонит этот выродок. Всё же теперь он видит причину, по которой имеет полное право пару раз хорошенько ему втащить. — Следовательно, я не вижу никаких преград на пути к этой девушке, — Акура сделал ещё один шаг, окончательно разорвав всякое расстояние между ними. Он ткнул указательным пальцем в грудь Судзуки, взглянув в глубины его лиловых глаз. — И ты уж точно мне не помеха.       Томоэ не отрывал с этим парнем зрительного контакта, каждый раз прокручивая в голове его слова, от которых ему стало даже смешно. До чего же его слова пропитаны самоуверенностью! Но всё же даже в его словах есть доля правды: для Нанами он даже и не дотягивает до статуса «друг».       — Скажи мне, кто я, — ухмыльнулся Судзуки, изучающим взглядом склонив голову чуть в бок, — и я скажу тебе, насколько ты меня недооцениваешь.       — Зачем мне говорить? — весело пожал плечами Акура, разорвав слишком близкое расстояние между ними двумя шагами назад. — О том, кто ты на самом деле, знает уже вся школа. А потому ни для меня, ни для тебя это уже не секрет.       Судзуки нервно почесал бровь, а после провёл ладонью по волосам, в попытках успокоить всю ту бурю, которая резко поднялась внутри. Да этот парень сам напрашивается!       — Слушай, ты же любил Кэтсуми, так чего же так опозорил её? — с видом обеспокоенного друга Акура продолжал действовать на нервы, как будто специально желая получить по нахальной морде. — Или ты так проявляешь свою любовь? Нанами тоже самое ждёт?       — Видимо, — расслабленно ухмыльнулся лишь в ответ Томоэ, прекрасно понимая, что он лишь провоцирует, — ты на самом деле не знаешь кто я. А потому слушай меня, — Судзуки грубо схватил «бесилку» за воротник школьной рубашки, приблизившись к его лицу, — я тебя больше не увижу рядом с Нанами или же Кэтсуми, понятно? Держись от них на расстоянии более двух километров, — буквально прошипел в его невозмутимо лицо Томоэ и грубо толкнул его в грудь. — Усёк?       Прекрасно поняв по его глаза, что он принял во внимание его слова, Томоэ резко развернулся и направился к Нанами, не желая больше ни секунды тратить на этого мерзавца. И без того нервы уже на пределе.       «Акура-то усёк, а вот усёк ли Акура-оу? Вот в чём вопрос».

***

      Томоэ буквально влетел в свою аудиторию, больно ударившись плечом о дверную раму. Он даже и не обратил внимания ни на столкновение, ни на противную боль, ни на косые взгляды, а прямиком направился к стоящей в конце кабинета Нанами, которая о чём-то напряженно болтала с появившейся к третьему уроку Курамой. Парень, вздохнув настолько глубоко, насколько это было возможно, мысленно отдал себе приказ никаким боком не реагировать на подколы «звезды», ведь, Судзуки прекрасно знал: она явно не упустит такую счастливую возможность вынести ему мозги.       — Нашла его? — приблизившись к ним, Томоэ бесцеремонно влез в их беседу. Сейчас злость настолько бурлила внутри, а желание найти того ублюдка и выбить из него всю плешь, что у него не было ни сил, ни времени, ни желания на правила общественного этикета.       Курама и Нанами синхронно перевели на него изучающий взгляд, от которого парню стало ни холодно ни жарко.       — Некий по имени Тэцуми Некотэ, — без единой нотки издевательства в голосе серьёзно сказала Синдзиро, многозначительно поджав пухлые бледные губы. — Знаешь такого?       Томоэ непонимающе моргнул. Слова вновь никак не воспринялись мозгом, благодаря чему парень совсем не понял, что именно сказала Курама. Где-то глубоко внутри оборвалась нить, соединяющая сознание с реальностью, из-за чего все голоса перемешались в голове. По всему телу разлилась невероятная волна ярости, которая, словно миллионы тонких иголок, пронзила тело.       Не понимая, реальность это или лишь плод его воображений, но Судзуки сорвался с места и выбежал из аудитории, тут же влетев в соседнюю. В мгновение ока взглядом отыскав нужную противную рожу, от которой его накрыло отвращение в перемешку с непониманием и яростью, Томоэ быстрыми шагами подошёл к тому парню развернул его и что есть силы врезал по челюсти. И лишь когда руку пронзила лёгкая щекочущая боль, Судзуки понял — всё это не его воображение, а реальность. Сейчас тот самый Некотэ Тэцуми от его удара развалился на парте, а его кровь из носа потекла по лицу.       — Ну ты и урод, конечно! — гневно выплюнул Томоэ, схватив его за воротник рубашки и ударив коленом по животу. И как он сразу не догадался, кто мог такое сделать? Ведь этот подонок обещал, что не оставит их в покое, когда Кэтсуми отшила его.       Шум поднялся мгновенно. Девушки испуганно отбежали в сторону, парни в ступоре не знали что делать. Они все и без того знали: злой Судзуки Томоэ, который славится в их школе не только умом, но и дьявольским терпением, — это настоящая катастрофа, и раз уж он в таком состоянии безжалостно бьёт их одноклассника, то значит Тэцуми реально заслужил. Да и лучше не лезть к нему.       Несколько стоящих в самом эпицентре драки парт и стульев развалились и отлетели в разные стороны.       Томоэ не понимал, что делает. Не понимал, с какой силой бьёт. Не понимал, что находится в школе. Не понимал ничего. Но главное, что он понимал — ему наплевать. Плевать он хотел на то, что делает. Плевать он хотел на то, с какой силой бьёт. Плевать он хотел на то, что находится в школе. Плевать он хотел на то, что всё это понимал.       Очередной удар кулаком был остановлен чьей-то рукой. Томоэ недоуменно остановился, заметив как чья-то хрупкая перебинтованная рука крепко держала его за запястье. Тяжело дыша, он ненавистно взглянул на невозмутимую Нанами, которая с самым преспокойным выражением лица, всё с теми же карими глазами без золотых крапинок и с тем же пластырем на левой щеке молча поджала губы, давая ясный намёк на своё недовольство.       — Успокойся, — ровным голосом прошептала Нанами ещё крепче сжав его запястье, когда Томоэ захотел освободиться и закончить начатое дело. Парень прямо-таки почувствовал давление на свои плечи, а потому, гневно взглянув на Тэцуми, который, лёжа на полу, вытирал крови с лица, а после обведя взглядом аудиторию и заметив на себе множество пар испуганных глаз, резко поднялся с места.

***

      Кэтсуми молча сжала губы, всем своим нутром чувствуя как в воздухе витает напряжение. Ноги предательски подкашивались, руки дрожали, а по щеке незаметно покатилась крупная слеза, которую она тут же неуклюже и как-то по-детски вытерла тыльной стороной пясти. Девушка до сих пор удивлялась себе: как в ней всё ещё остались невыплаканные слёзы?       — Послушайте, Умеко-сан, — властным голосом заговорил мужчина средних лет в классическом костюме, поудобнее усевшись на стуле, — я приехал из Италии не для того, чтобы тут разбираться с недоразумением, — он тяжёлым взглядом синих глаз посмотрел на директрису сей школы, которая молча виновато кивала головой. — Кто-то из ваших учеников посмел посягнуть на честь и достоинство моей дочери. Очернить нашу фамилию! Унизить эту девушку и того парня! Где сейчас этот подонок, который распространил эту ложь?!       Неожиданно дверь распахнулась, которая, казалось, слетит с петель, но лишь в силу инерции с громким грохотом ударилась о стену, и в кабинет директрисы влетел темноволосый парень с кровью на лице и на белоснежной рубашке, а следом за ним невозмутимый Томоэ, который из последних сил старался держаться спокойным к сложившейся ситуации.       Все присутствующие мгновенно перевели несколько испуганные и тревожные взгляды на этих двух. Кэтсуми на секунду даже подумала, что её сердце остановилось, когда по помещению резко раздался грохот. Она вытерла мокрые глаза и внимательно присмотрелась к парням. Если девушка сразу поняла, что здесь делает Томоэ, то не сразу поняла, какое отношение к их разговору имеет Тэцуми Некотэ, который за последний месяц ей покоя не давал.       — Вот тот подонок, которого вы ищете, Сакасаме-сан! — твёрдым голосом отозвался Судзуки, многозначительным взглядом взглянув сначала на удивлённого отца Кэтсуми, потом на пораженную директрису, а после, собственно, и на Кэтсуми.

***

      Томоэ облегченно вздохнул. Иногда жизнь подставляет такие подножки, от которой невозможно спастись. Будь ты хоть человеком, хоть Богом — особой разницы нет. За последние полгода эти подножки на каждом третьем шагу: отец исчез, стал Богом, влюбился как придурок, разбил сердце самой близкой подруги, друг оказался Богом, какие-то проблемы с Семью Смертными Грехами, как-то связан с Дьяволом, кома, школьные экзамены, слухи, проблемы, недопонимания. Судзуки, конечно, прекрасно знал, что он далеко не любимчик везения, но не настолько же! Это какое-то издевательство обнаглевшей до безобразия Госпожи Судьбы! Издевательство! Каждый раз он успокаивал себя мыслью, что есть где-то на чёрно-белом свете люди с куда более сложной судьбой. Но теперь даже это не оправдание… Серьёзно.       Парню казалось, что он просто подыхает после очередной тренировки с Нанами. Эта девушка безжалостна просто! Три часа подряд махаться мечом без перерывов и хотя бы секундной передышки, при этом одновременно применяя свою способность слова — это самое ужасно, что могло с ним случиться. Мышцы рук и ног ныли, голова болела, синяки и мелкие царапины медленно затягивались.       Судзуки рухнул за кухонный стол, вяло следя за действиями Лисицы. Он отметил про себя, что эта девушка вновь начала носить свои излюбленные кимоно. А он совсем не любит традиционную одежду.       — Нанами, — устало промычал парень, также устало подперев подбородок. — Что это на тебе?       Девушка медленно остановилась на месте, непонимающе взглянув на почти что засыпающего Бога, который с трудом держался после очередной тренировки. А ведь сам просил, чтобы она его обучала и сам же потом начал жаловаться. Как так можно?!       — О чём ты именно? — Ёкай медленно оторвала свой пристальный взгляд от парня, а после продолжила резать овощи для приготовления пищи к вечеру.       — Я про твою одежду.       Девушка осторожно положила нож на дощечку и, повернувшись лицом к Богу, удивленно вскинула бровь.       — А что с ней не так?       Томоэ возмущенно вздохнул. Почему она порою ведёт себя так, как будто совсем ничего не понимает, но на самом деле всё прекрасно понимает?       — Можешь сменить стиль одежды на какое-нибудь другое, — неловко улыбнулся Судзуки, запустив холодные пальцы в светлую шевелюру. — Не люблю традиционные кимоно.       Нанами несколько секунд пристально смотрела на Судзуки так, будто видела его насквозь. Она улыбнулась каким-то своим мыслям, а после обречённо вздохнула и вновь вернулась к приготовлению пищи.       — Хорошо.       В этот момент Томоэ показалось словно с его плеч упал сам Эверест. Он молча поджал губы, скрывая так и рвущуюся наружу улыбку, от какого-то некого странного чувства… счастья. Судзуки был очень рад, что всё возвращается на свои места. Как и пару месяцев назад. И теперь даже мысль, что всё это может вновь повторится, совсем не пугает. Ведь теперь он прекрасно знает… Нанами не уйдёт, а он не оставит её.       Но всё равно очень грустно и плохо становилось только от одной мысли, что он никогда не сможет быть с той девушкой, которая так сильно запала в душу, которая оторвала часть сердца, присвоив себе. Каждую ночь Томоэ представляет себе, что было бы, если бы они были вместе. Ему сердце щемило этой сладкой болью. Он просто хотел лежать рядом с ней, держать её руку в своей и слушать, как бьётся её сердце. Но он один. Хоть и она постоянно рядом. Но всё равно где-то не здесь. Где-то там. Между ними стена. И они не могут быть вместе…       Но, честно говоря, Томоэ давно уже привык к этой горькой правде. Смирился с фактом, что Нанами всегда будет неосознанно любить ту душу, в которую была влюблена пятьсот лет назад.       — Слушай, Нанами, — спустя пару минут приятной тишины, Томоэ как-то бодро откинулся на спинку стула, заговорщически улыбнувшись, — о чём ты разговаривала с Акурой?       — Он у меня спросил, почему я постоянно нахожусь рядом с тобой, не перечу тебе и… нравишься ли ты мне, — невозмутимо тут же ответила девушка, закончив мелодичные постукивания острым ножом по дощечке.       — А ты? — осторожно подтолкнул к разговору Томоэ. Почему-то сейчас он понял, что его куда более интересует последний вопрос.       — А я сказала, что мы поспорили, я проиграла и вот выполняю условия спора, — девушка спокойно развернулась лицо к Богу, не выдавая на лице никаких признаков эмоций. — А насчёт последнего вопроса ясно дала ему понять, что это его как бы не касается.       То ли разочарованно, то ли устало, то ли радостно, то ли ещё как-то по-другому, но Томоэ шумно вздохнул. Почему-то он рассчитывал на куда более страшный ответ.       — Нанами, я не хочу, чтобы ты общалась с этим парнем, — недовольно проворчал он и как-то стыдливо увёл взгляд от ее пристальных карих глаз с золотыми крапинками. Почему-то чувство, что эта девушка просто насмехается над ним, никак не покидало.       — Я и без того с ним не общаюсь, — с улыбкой осторожно заметила Нанами, присев на прямоугольный столик напротив.       — Нет, ты не поняла. Я имею ввиду, что даже если он подойдёт к тебе и как-то попытается завести разговор, ты всеми известными и неизвестными методами будешь его избегать.       — Хорошо, но почему?       — Он мне не нравится, — вспоминая наглую рожу этого смазливого аловолосого хмыря, у Томоэ так и чесались кулаки, и он уже в сотый раз жалел, что не надавал ему тогда пару люлей. Может, тогда и не приходилось бы тут краснеть и просить Нанами о таком. Хорошо, что эта девушка особо не разбирается в человеческих отношениях и не задаёт очень много лишних вопросов. Хотя, может и разбирается, ведь живёт же уже более пятьсот лет, да просто не подаёт вида.       — А кто тебе вообще нравится? — задала риторический вопрос Лисица, в упор глядя на растерявшегося Бога.       «Ты».       Томоэ резко заикнулся, подумав, что это слово сказал в слух. Он несколько испуганно взглянул на Нанами, которую как будто только что увидел напротив себя. Она выглядела чересчур спокойной с мягкой улыбкой на лице и карими глазами с золотыми крапинками. Значит, он ничего лишнего не взболтнул. Вот и прекрасно. А то сердце уже было готово остановиться, а здравый смысл так и надоедливо ворчал: «До свидания! Я больше с ним не связываюсь, этого придурка жизнь ничему не учит».       — А что с тем парнем-то случилось? — неожиданно заговорила Нанами, вырвав Бога из пучины не самых весёлых мыслей.       Томоэ нервно дёрнулся, как будто его шарахнуло током. Он растерянно почесал затылок и хмуро взглянул на девушку, пытаясь мысленно понять смысл услышанного.       — Его отчислят из школы и ещё что-то там.       — Он ведь и не виновен, — невозмутимо усмехнулась Ёкай.       — В смысле? — непонимающе прошептал парень, нахмурившись.       — Когда я попросила Кураму найти того, кто оклеветал тебя, она нашла этого человека и покопалась в его памяти, чтобы понять, что сподвигло его на такую глупость и, как оказалось, — Нанами многозначительно поджала губы, проведя кончиками пальцев по пластырю на левой щеке. Томоэ, внимательно следивший за её действиями, мысленно заметил, что раны на её теле до сих пор почему-то не затянулись. Но сейчас его это особо и не заботило. Почему-то его насторожило такое долгое серьёзное молчание Лисицы, словно её что-то гложет, — он одержим Демоном.       — То есть?       Нанами вновь поджала губы, как будто ведя внутри себя некую борьбу. Потом, словно решив для себя что-то, подалась чуть вперёд, заметно понизив тон голоса.       — Уже как два месяца им управляет очень сильный Демон. Этот человек выполняет всё, что ему приказывает нечисть.       Сказать, что Томоэ потерял дар речи, это абсолютно тому, чтобы вообще ничего не сказать. Он настолько завороженно слушал девушку, что, казалось, даже и не дышал, боясь пропустить мимо ушей хоть слово. Мысль о том, что Демоны могут управлять сознанием человека, никак не укладывалась в голове. Парень усмехнулся. Он ещё этого бедного Тэцуми так хорошенько проучил, что даже тот самый Демон, наверное, понял, что с ним лучше не связываться.       — На самом же деле этот человек никогда не был влюблён в твою подругу и никогда бы не распространил такую чушь о вас, — усмехнулась Лисица, пожав плечом.       — Но кто это Демон? — растерянно полушёпотом спросил Судзуки, опустив взгляд на свои руки, покрытые ссадинами и мелкими царапинами. Вдруг его осенило. — Неужели опять Грехи?       — Нет. Это куда более сильный Демон… — Нанами в который раз вновь поджала губы, чувствуя как в воздухе витает напряжение и безответные вопросы. Она словно что-то вспоминала, и глаза тут же потеряли свои золотые крапинки. — Их босс.       — В смысле? — удивление так и застыло в немного встревоженных лиловых глазах. Томоэ внимательно смотрел на Лисицу и, как заметил только что, даже и не дышал, вновь боясь упустить какое-нибудь слово.       — В том смысле, что есть один единственный Демон, который по силе превосходит Семь Смертных Грехов, — девушка вновь замолчала, шумно вздохнув. Из раза в раз она поджимала пухлые губы, словно так пыталась собрать все разбросанные по голове хаотичные мысли, не дающие покоя. — Прозвали его Кровавым Королём. И, насколько я поняла, он уже очень давно находится среди нас.       — Возможно, что мы знакомы? Парень словно слышал свой собственный голос издалека. Он был охрипшим и огрубевшим. Словно кто-то безжалостно оцарапал ему глотку. Неужели есть ещё кто-то, кто по силе превосходит тех красноглазых ребят? У Томоэ даже фантазии на это не хватало. И почему-то от одной этой мысли стало страшно.       Но страх не за себя, а за неё. Ведь тот вечер, та Нанами после опасной битвы, эта рана на щеке и перебинтованные руки до сих пор не оставляли Томоэ в покое.       — Да, это точно, он знает кто мы такие на самом деле. Мы не смогли установить его личность. Но он очень опасен… Надо быть предельно осторожными.       Томоэ замолчал. Он прекрасно понимал всю важность и опасность данной ситуации, и что-то ему подсказывало, что впереди их ждут нелёгкие деньки. Но, всего один раз взглянув в эти карие глаза, Судзуки в очередной раз убедился, что способен всё перебороть. Пусть он никогда и не получит ответ на свои чувства, пусть их жизнь никогда не будет спокойной, Томоэ всё равно желал быть рядом с ней. Просыпать от её недовольного голоса, мол, что он спит без задних ног до обеда. Вдыхать обалденный аромат лаванды и любимого супчика, приготовленного её же рукой. Выслушивать её приказы, но не выполнять их. Перечить ей, чтобы с ума сходила, а самому хохотать от её недовольного выражения лица и истерик. Впервые он действительно хоть как-то был доволен своей жизнью.       Судзуки невозмутимо поднялся с места и подошёл к немного встревоженной Нанами. Появилось острое желание стереть из её глаз встревоженность. Успокоить. Защитить. И, в конце-то концов, просто обнять. Но всё, что он мог себе позволить, так это присесть на колени у её ног, взять её теплые руки в свои холодные и нежно взглянуть в самые глубины карих глаз.       — Всё будет хорошо, — тихо так прошептал он, глядя снизу вверх на её потеплевший взгляд. — Я… я знаю, что ты очень сильная.       Он медленно поднялся с места, за руки потянув за собой и Нанами. Слишком близкое расстояние не давало ему разобраться со своими мыслями в голове и сформулировать то, что хотел сказать. Взгляд непроизвольно опустился на чуть приоткрытые губы.       — Я не дам тебя в обиду.       Руки медленно поднялись вверх и легонько легли на щёки. Томоэ тихо прошептал: «Излечись» и все те раны, что до этого уродили тело девушки, затянулись мгновенно. Бог попытался оторвать взгляд от притягательных губ, но он никак не мог. Как будто он являлся магнитом, а она — железом, и его просто притягивало к этим губам.       В этих прикосновениях, в этих взглядах, в этих словах было столько нежности и тепла, что Судзуки мысленно понял, что у них никогда не получалось вот так вот спокойно разговаривать друг с другом, не поругавшись. И Томоэ несказанно был рад этому.       — Мы будем бороться вместе.