Глава 36. Друзья
22 июня 2020 г., 14:32
Настоящие друзья — это одна душа в двух разных телах.
Томоэ долго ждал двадцать второго февраля. Настолько долго, что в последний день начал считать секунды, чтобы побыстрее прошло время. Он мысленно даже подумал о том, почему бы не переместить в будущее, где уже этот знаменательный день? Почему бы и нет? Он ведь Бог, а значит вполне может позволить себе такую роскошь! Но, озвучив свою, по его мнению, гениальную мысль, все его мечты развеяла Нанами, которая стукнула его по башке, со словами: «Путешествие во временах тебе не игры!». На вопрос: «А почему?», она отмахнулась, сказав, что с этими вопросами надо обращаться к Богу Времени. Наскоро закончив все свои дела и взяв «отпуск» на сутки у Нанами, Томоэ под ручку Хироми собирался в гости к своему лучшему другу, — Нави Асано — который только сегодня на пару неделек приехал из Америки. Сердце просто подпрыгивало от радости, ожидание утомляло, глаза светились от счастья, а желание поскорее обнять друга с каждой секундой возрастало. — Нанами, пошли с нами! — уже у самого порог, застёгивая молнию куртки, похожей на солдатскую, Томоэ оживлённо взглянул на скептически спокойную девушку, которая провожала их в дружеский путь. — Будет весело! — Я уже давно убедилась, что с людьми весело только тогда, когда они спят, — запротестовала Нанами, не обращая внимания на Судзуки, который в ответ на её слова начал строить лицо «Бла-бла-бла». — Я не хочу общаться с такими отсталыми, как люди. — Как ты смеешь называть нас отсталыми? — возмутился Судзуки, недовольно цокнув. — И с чего ты решила? — Ну, люди постоянно воюют между собой, чтобы добиться мира. Каждый человеческий народ считает себя лучше других, хотя все относятся к одному низшему статусу. Люди опровергают существование Богов, но в то же время не могут отрицать или же доказать их отсутствие, — и пока Нанами с самым невозмутимым и спокойным выражением лица констатировала факты, у Томоэ глаз начал нервно дёргаться, а внутри всё так и бурлило от возмущения и обиды за человеческий народ. Ведь к тому же и он является наполовину человеком, именно поэтому совсем не радостно от этих, как бы там ни было противно это признавать, правдоподобных слов. — Ещё нужны аргументы? — победоносно ухмыльнулась девушка, заметив на себе сверлящий недовольный взгляд. — Знаешь, я передумал, — нервно кивнул Томоэ, даже не зная чем ей ответить, но и признавать поражение как-то не хотелось. — Никуда ты не пойдешь. — Извини, я забыла, что отсталые дикари не умеют воспринимать критику. — Да хватит, — нехотя вмешался в их перепалку Утахара, который до этого терпеливо ждал у дверей. — Хироми, — девушка недовольно закатила глаза, а после взглянула на Бога Зла, которому как будто не терпелось свалить из храма, — проследи за этим любителем приключений для своей пятой точки. — Слушаюсь и повинуюсь. Они оба пропустили мимо своих глаз и ушей красноречивый взгляд Томоэ и скептически-возмущенное «Кто бы говорил!».***
— И сколько лет прошло с тех пор как ты уехал? — Судзуки с нескрываемым интересом в озорных глазах посмотрел на своего лучшего среди лучших друзей друга. — Чувак, не драматизируй, всего лишь-то семь месяцев! — весело усмехнулся Нави Асано, помогая матери накрыть на стол. Он осторожно положил на деревянную поверхность стола главное блюдо, и в его чёрных глазах промелькнула нескрываемая тоска. Тоска по родному дому. Томоэ откинулся на спинку дивана, с наслаждением оглянув с ног до головы Нави. Когда-то, как оказалось, семь месяцев назад, которые для него приравнялись семи годам, Судзуки провожал на обучение в Америку своего друга совершенно другим. Сейчас парень заметил в нём крупные изменения, и дело не только в подстриженных чёрных волосах и еле заметной щетины, но и во внутреннем мире. Уезжая из Японии, он был восемнадцатилетним пацаном без забот и проблем с великими мечтами, а вернулся девятнадцатилетним парнем уже с заботами и мечтами, которые превратились в достижимые цели. Вот такому человеку Томоэ мог доверить всё… даже то, что с ним произошло за всё его отсутствие. Потому что знал и чувствовал: Асано настоящий хранитель великих тайн. И сейчас Судзуки впервые за долгое время чувствовал теплоту в груди. Чувствовал, что он на самом деле хоть кому-то в этом мире нужен. Чувствовал себя хорошо в нужном месте рядом со своими друзьями, в доме, где он частенько ночевал и к нему относились как к своему родному, рядом с женщиной, матерью друга, которая никак не обделяла его от родного сына. Именно поэтому Томоэ позволил Нави десять лет назад заменить умершего брата. — Проходите за стол, мальчики! — из глубоких мыслей его вырвал звонкий женский голос. Томоэ тут же тепло улыбнулся и, кивнув рядом сидящему Хироми, весело подпрыгнул с места. — Садитесь, садитесь, иначе вам ничего не достанется! — коварно ухмыльнулся Асано и тут же принялся за трапезу, но не успел он даже и кусочек слопать, как тут же остановился, заметив на себе насмешливый строгий взгляд матери. Судзуки в очередной раз счастливо улыбнулся, взглянув на мать-одиночку. В его взгляде проскользнула печаль. Он до сих пор удивлялся, как эта женщина может так свободно улыбаться и быть счастливой, когда позади плеч у неё смерть мужа, родителей и двух детей. Совершенно одна вырастила достойного ребёнка, который никогда ни в чём не нуждался. Именно таких женщин Томоэ называл «сильными». — …Я вот говорю ему, — до Томоэ отдалённо доходили слова Сёри, матери Нави. — Давай женись, подари мне внука, потом иди дальше учись, а то оставил меня тут совсем одну! — Мам, а на что я женюсь? Как я буду обеспечивать свою семью? — улыбался в ответ Нави. — Хироми, Томоэ, хоть вы что-нибудь скажите! Гости тут же почувствовали себя неловко. Утахара сделал вид, что набил до отказа свой рот, а потому не может разговаривать. А вот Томоэ пришлось выкручиваться. — Ну как бы… — Судзуки неловко улыбнулся, проглотив ком еды. — Тётя Сёри, а чего вы думаете-то? Берите его и жените! — Томоэ! — наигранно возмутился Асано, в губах которого так и просачивалась улыбка. — Тоже мне здесь друг! Переполненную теплыми эмоциями гостиную заполнил звонкий дружественный смех. Томоэ уже давно успел забыть, что такое «семья», но ему вновь напомнили.***
Гремела музыка, под которую так и рвалось желание пританцовывать. Каждый её дикий резкий звук, отдалённо напоминающую что-то вроде «дыц-дыц-дыц», отдавался вибрацией внутри всего тела. Томоэ обиженно надулся и посмотрел на хохочущих друзей, которые отдали друг другу ладонями «пять». Он припёрся в клуб Хироми, «Black Soul», не для того, чтобы эти двое хорошенько напивались, а он пил МОЛОКО. Чёрт побери, молоко в клубе! — Хироми, ты издеваешься? — в конце-то концов подорвался Судзуки, недовольно взглянув на хозяина сего клуба, который весь довольный, словно кот, объевшийся сметаны, ухмыльнулся. — Что это? — он недовольным взглядом указал на высокий стакан с белой жидкостью внутри, который в гордом одиночестве стоял на стеклянном столе. — Извини, но сейчас для несовершеннолетних у нас нет ничего, кроме этого, — поджав губ, чтобы скрыть так и рвущийся наружу нестерпимый хохот, от которого уже живот болел, Утахара переглянулся с Нави. — Да мне восемнадцать! — отчаянно крикнул Судзуки, брезгливо взглянув на стакан. От одного только вкуса этого «кладезя витаминов» внутри всё выворачивалось наизнанку. Томоэ просто лютой ненавистью ненавидит молоко, и они об этом знают прекрасно, но всё равно не перестают издеваться. — Я уже успел устать за весь сегодняшний день повторять одно и тоже! — Вопросы не ко мне, а к Конституции Японии, — отмахнулся Хироми, выпив немного бронзовой жидкости из квадратного стеклянного стакана. — А почему тогда Нави можно, а? Ему ж ещё тоже нет двадцати! Обиженное «Эй!» Нави Томоэ успешно пропустил мимо ушей, в упор глядя на развалившегося на кожаном диване хозяина этого заведения. — Он сегодня гость, — сохранял спокойствие Утахара. — В прошлый раз я тоже был гостем! — Ну, я тебя и напоил коктейлем. — Да ты!.. — отборный мат растворился в громкой музыке. Немного просверлив взглядом надоедливого недодруга, Томоэ демонстративно обиженно надулся. — Сам и пей своё молоко! — Пойду к бару, кажется та цыпочка строила мне глазки, — тут же поднялся с места Хироми. — Ей, наверное, в глаз что-то попало. Или тебе всё-таки кажется! — бросил ему вдогонку Судзуки, а тот лишь отмахнулся, показав ему средний палец. — Ничуть не изменились… — спустя пару минут усмехнулся Нави, проведя ладонью по коротким волосам. — Нет, мы просто не изменили отношение друг к другу. — Хочешь сказать, что изменились? — Хочешь сказать, что не изменились? — спокойно многозначительным взглядом посмотрел Томоэ на печально ухмыльнувшегося друга, а после и сам расплылся в улыбке, которая даже он сам не знал, что означала. — Рассказывай, кто она? — Как всегда всё с первого взгляда понимаешь, — шумно вздохнул Асано. На его лице играло множество разноцветных цветов от диско-шара, а потому было немного сложно разобрать какие чувства были на его лице. — Однокурсница, англичанка, девятнадцать лет, — парень тепло улыбнулся, как будто сейчас хотел произнести самое нежное и ласковое словно на свете, — Кэтрин Смит. Брови Томоэ поползли вверх от удивления, а рот чуть приоткрылся. Нави не был из тех людей, кто заводил отношения, если не был уверен в своих и чувствах партнёра. И пока он осмысливал этот факт, Асано потянулся к переднему карману джинс и достал оттуда свой телефон, спешной что-то отыскав. После он бросил гаджет другу, расслабленно следя за выражением его лица. На экране телефона была запечатлена, по всей видимости, та самая Кэтрин Смит. Её светло-голубые глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами, были аккуратно и очень красиво обведены черной подводкой и тёмными тенями, благодаря чему создавалось впечатление, будто её глаза сияют. Заметно накрашенные губы были растянуты в счастливой улыбке, а русые волосы собраны в слабый пучок. Томоэ ухмыльнулся. И правда красивая девушка. Он пролистал дальше. Как оказалось, вся галерея была забита её фотографиями. — Ну и как у вас там? — оторвав взгляд от лицезрения фоток девушки своего друга, Судзуки бросил обратно телефон на руки собеседника. — Не прошло ещё и суток с моего расставания с ней, а мне уже кажется, что я задыхаюсь без неё. — Всё настолько серьёзно? — насмешливо вскинул бровь Томоэ. — Перед выездом она хотела мне что-то очень важное сказать, но потом передумала, сказав, что обрадует меня после возращения, — как будто желая избежать поставленного перед ним вопроса, Нави перевёл взгляд на стакан и выпил немного обжигающего напитка, а после вновь взглянул на Томоэ, который всем своим видом пытался показать, что он ждёт совсем не этого ответа. — Мы помолвились. — Да ты шутишь! — поражённо вскрикнул Судзуки, накинувшись на друга с дружественными объятьями. — Мой самый близкий друг сделал такой великий шаг, а я только-только об этом узнаю?! — Ты на себя посмотри, — рассмеялся в ответ Нави, отпихивая от себя назойливого друга. — Ну-ка рассказывай. Всё-таки добился Кэтсуми? — с озорным блеском в чёрных глаза усмехнулся Асано, игриво покачав головой. — Боже, каким же остолопом ты был, боясь признаваться этой девушке в своих чувствах. Томоэ замер на месте. Огонь в его глазах резко потух. Улыбка исчезла с лица. Энтузиазм пропал также резко, как и появился. Повисла напряжённая молчанка. Вновь и вновь Судзуки вспоминал ту треклятую ночь, когда разбил сердце лучшей подруги. Его поникшее состояние не смог не заметить Нави, который тут же насторожился. Улыбка медленно сползла и с его лица. — Другая? — спустя минуту догадался он, не веря собственным же домыслам. — Безответно? Томоэ ухмыльнулся и взял из его рук стакан Мартини, одним резким движением осушив сосуд. — К сожалению. — Парень, да ты шутишь?!***
Нанами осторожно положила на деревянную поверхность стола телефон и недовольно нахмурилась своим мыслям. От подобных средств связи никакого толка! Ведь Нанами уже, наверное, сто раз звонила Томоэ и Хироми, но те успешно игнорировали звонки. А после их телефоны оказались «вне зоны действия сети», как сообщил механический женский голос оператора. В очередной раз Лисица убедилась, что от созданных людьми барахла толка ноль. Она бы сейчас с радостью связалась с Хироми с помощью телепатии, но тот настойчиво не принимал связь с ней, а с Томоэ не может связать, поскольку он ясно дал ей понять никаким боком не мешать ему в течение суток и вообще сидеть в храме, никуда не выходить. А пойти против его слова, как уже известно, просто физически невозможно. Ёкай просто волновалась. Причём очень. Конечно, она прекрасно понимала, что с Томоэ ничего не случится, и нет повода для беспокойства, к тому же рядом ещё и Бог Зла. Но всё же ей всё равно было как-то не по себе, понимая, что она оставила его совершенно одного. Нанами было даже страшно представить, во что же мог ввязаться этот парень. Ведь он, даже находясь рядом с ней, умудрялся влипать по полной пятой точке, откуда опять-таки приходилось вытаскивать его самой. — Умотался ни свет ни заря, а уже пять часов утра, и его всё ещё нет, — угрюмо пробурчала девушка, недовольно поджав под себя ноги. Девушка задумалась. Задумалась настолько, что не сразу заметила громко открывшуюся парадную дверь и с шумом ввалившихся в храм двух ребят, которые хохотали так, будто им рассказали вселенскую смешную шутку. — Когда ты успел выкрасть две бутылки, а? — донёсся из коридора невнятный громкий голос Хироми. — Я же тебе говорил, что тебе нельзя, что в Конституции Японии чётко прописано… — Иди к чёрту со своей Комститунсией! Нанами, вырвав себя из пучины не самых интересных воспоминаний, тут же вскочила с места и подбежала к порогу, услышав пыхтящий голос Бог Благополучия. И то, что ей пришлось увидеть, заставило её бедный левый глаз нервно задёргаться. — Что за?.. — Нанами еле как сдержала себя, чтобы хорошенько не высказаться. Напротив неё стояли два парня не в самом лучшем состоянии. Хироми, плотно то сжимая, то разжимая глаза, прижимался спиной к двери, а на его плече в буквальном смысле слова лежал Томоэ, который, завидев пораженную Нанами, как-то глупо улыбнулся и поднялся на свои еле держащие своего хозяина ноги. — Что у вас за состояние? — недовольно проворчала девушка, наконец усмирив свой шок и нервно подёргивающий глаз. Утахара болезненно поморщился и закатил глаза, что-то невнятно прошептав другу. — Почему вы напились? — Мы напились? — удивлённо самого себя спросил Томоэ, пытаясь ногами снять обувь. — Почему мы напились? — Хироми обратился к Судзуки, стараясь казаться в трезвом состоянии. Но это очень и очень плохо у него получалось. Казалось, разве Боги могут опьянеть? По всей видимости, да. — Нет, мы не пили, — невнятно ответил ему Томоэ, а после взглянул на недовольную Нанами. — Мы немного выпили. — У Нави, — соврал Утахра, отдавая команду своим ногам, чтобы те держали его ровно и не покачивались. — Под заботливым наблюдением Нави, — усмехнулся Томоэ. — Хорошо, почему тогда на звонки не отвечаете? — возмущенно поджала губы Нанами, поняв, что эти двое откровенно ей врут. — Мой сел, — тут же отозвался Утахара, насупившись. — Куда сел? — В туалет. Я уронил его. — Он врёт, — деловитым пьяным тоном заявил Судзуки, не обращая внимания на возмущенный взгляд друга. — На самом деле он специально выключил телефон и не выходил с тобой на телепатическую связь, чтобы ты не поняла насколько он ку-ку. Видишь какой он жулик! — парень указательным пальцем показал на терпеливо возмущающегося друга. — Жулик-жулик, не обманывай! А мой, клянусь, выключился не понарошку. — Ладно, — шумно вздохнула Нанами, отойдя в сторону. — Идите по своим комнатам. И чтобы я больше никогда не видела вас в таком состоянии! Томоэ сделал вид брошенного котёнка и, шатаясь из стороны в сторону, уже пытался снять левую обувь, которая никак не поддавалась. А Хироми тем временем как-то странно опасно ухмыльнулся. — Так, значит, да?! — мстительно воскликнул Хироми, решив не оставлять его поступок безнаказанным. — Знаешь, Нанами, — загадочно глупо улыбнулся Утахара, каким-то очень даже странным взглядом посмотрев на пытающегося из последних сил снять обувь Томоэ, который совсем ничего не подозревал, а с самый воинственным выражением лица воевал с атрибутом гардероба. — Этот твой любимый Томоэ не любит кофе, которое ты готовишь! Как только ты отворачиваешься, он тут же ищет место, куда можно его вылить. А ещё он сказал, что твой третий размер груди слишком мал для него! А ещё он тебя назвал кошаком, больше похожая на истеричку! Вуха-ха-ха-ха! Бухва-ха-ха-ха! На лице Нанами не дрогнул ни один мускул. Она лишь скептически покачала головой и обреченно вздохнула. А тем временем возмущенно пыхтящий Томоэ с отвоеванной обувью в руках, разочарованно покачивал головой, всё приговаривая: «А я тебя считал лучшим другом. Подумаешь-то я тебя спалил. Но как ты мог со мной так поступить?». — Знаешь, Нанами, — медленно протянул Томоэ, — а это твой многоуважаемый Хироми утопил ту твою ценную книгу в туалете! А ещё вчера он надел на себя твой бежевый лифчик с кружевами. И фоткался с ним. Ещё он подложил под твоей постелью порно-журналы, вибратор и дилдак для разнообразия! — Вот это уже удар ниже пояса! — с видом раненного в самое сердце человека Утахара схватился за ткань футболки в районе груди. — Сейчас мои удары начнутся! — опасно предупредила Нанами, нахмурившись. — Марш по своим комнатам! Томоэ и Хироми спокойно переглянулись, а после крепко обнялись. — Прощай, брат. Если что, будем друг другу письма писать. — Прощай-прощай, братец. Надеюсь, мы ещё встретимся. Выживи ради этого дня. Нанами же казалось, что сейчас не выдержит и прибьёт этих умалишенных. Она сделала глубокий вдох и выдох, как бы так пытаясь успокоиться. Завтра надо будет провести с ними воспитательную беседу. Парни наконец отлепились друг от друга, а после, ещё и умудрившись поцеловать друг друга в щёки и ещё пару раз обнявшись, отошли в стороны. Хироми что-то бросил напоследок и направился в свободную комнату, которую специально для него приготовили. Томоэ же с видом обреченного на гибель парня прижался к стене, как-то хмуро почесал затылок, ничуть не обращая внимания на осуждающий взгляд Нанами, которая насквозь прожигала его. — Пошли, — Нанами осторожно взяла под руку подозрительно затихшего Бога и направилась в его комнату, надеясь, что по пути он не натворит чего-нибудь ещё. Однако Томоэ шёл очень спокойно, изредка спотыкаясь о собственные же ноги и сопровождая всё это действо оригинальными нецензурными словечками, от которых у девушки так и прело желание помыть этому Богу язык с наждачной бумагой и мылом. Нанами осторожно открыла двери его комнаты, и парень без лишних слов послушно вошёл в помещение, включив свет. Девушка остановилась у порога, решив подождать, чтобы он снял с себя куртку и ложился в постель. Но, к большому её разочарованию, Томоэ пару минут постоял посреди своей комнаты, а после невозмутимо прямо в верхней одеждой ложился на пол рядом со своим футоном. Не на футон, рядом! Точно голову отшибло парню. Лисица в очередной раз обречённо вздохнула и, недовольно покачав головой, приблизилась к парню, чтобы хорошенько привести его в чувства. Может, холодной воды? А нет, тогда будет слишком долго и бесполезно ворчать и обижаться. А ещё самолично возьмётся мстить. Этого уже точно не надо, пока он в таком состоянии. Девушка осторожно дотронулась до его плеча. — Томоэ, переоденься, потом ложись. Однако ответа не последовало ровным счётом также, как и какой-либо реакции. Девушка уже была подумала, что он уснул, но не тут-то было дело. Томоэ резким движением выпрямил руку, которая обхватила девушку за талию, и прежде чем она успела хоть что-то сообразить, он перевернул её в воздухе, завалил на футон и навис сверху. Девушке показалось, что в этот момент кто-то ударил её по спине, а потому на минуту даже забыла как вновь задышать. Только она подумала, что этот парень сегодня решил закруглить со своими путешествиями, как нет. Но Нанами решила не возмущаться, не бить и не кусать. А нормально воспринять, выслушать и объяснить. Томоэ сквозь тонкую пелену непонимания собственных же действий взглянул на широко распахнутые карие глаза. Он внимательно приглянулся и ещё ближе опустился к её лицу так, что кончики его волос щекотали девушке лоб и щёки. Судзуки чуть насупился, отметив про себя, что Нанами вновь чем-то встревожена. Это он понял по её глазам, откуда исчезли те золотые крапинки, которых он так тщетно пытался отыскать. Парень усмехнулся неожиданной грустной мысли. — Слушай, Нанами, — тихо прошептал Томоэ, опалив её щёки горячим дыханием, — а кого ты любила? Нанами в удивлении замерла, затаив дыхание. Ей казалось, что время остановилось, комната с каждой секундой размерами становилась меньше, а эти слова таки и встали перед глазами, назойливой мухой жужжа перед ушами. Она растерянно опустила взгляд на шею парня, не в силах больше глядеть в его затуманенный взгляд лиловых глаз. — Томоэ, ты пьян, — девушка предприняла слабую попытку подняться с места, но обездвиженное тело Судзуки не позволило это. Силы словно мгновенно покинули её. — Ты его помнишь? — тихо пробурчал Томоэ, совсем не обращая внимания на то, что он делает. Ёкай внутренне напряглась, как будто боясь сболтнуть чего лишнего. Она робко взглянула в спокойные глаза Бога. Только откуда ей-то было знать, что за этой стеной спокойствия простирается целый бушующий огонь, которому стоит дать волю и он тут же сожжёт всё дотла. — Нет, — еле слышно прошептала, поджав онемевшие губы. Нанами хотела встать. Оттолкнуть своего мучителя. Уйти прочь. Не находиться рядом с таким Томоэ. Но неведомые силы не позволяли этим желаниям воплотиться в реальность. Как же Нанами ненавидела, когда этот парень применял свою способность слова на ней для достижения каких-либо своих целей. У каждого человека есть своя история, думал так Томоэ. У каждого есть своя причина почему он такой, какой есть. Они именно такие не потому, что им так хочется. Что-то в прошлом повлияло на них настолько, что порой это просто невозможно исправить. Но Судзуки хотел исправить. Исправить их судьбы. — А правда, что он Демон? — Да. Хриплый юношеский голос приносил какое-то странное чувство тревоги. Девушка старалась понять мысли Бога. Понять о чём он сейчас думает. Понять откуда он узнал про всё это. Но его глаза, которые раньше с лёгкостью давали ей немые ответы на вопросы, которые её мучали, теперь были застланы пеленой печали и некого одиночества. Словно только недавно этот парень потерял самое ценное в своей жизни. — Почему ты стала Ёкаем, а он — Демоном? — Не помню. Томоэ медленно опустил взгляд на чуть дрожащие губы, которые периодически то сжимались, то разжимались. Его лицо было расслабленным и не выражало никаких эмоций, словно кто-то нажал на красную кнопку «стоп» и всё вокруг остановилось. И только они вдвоём существовали друг для друга. Здесь. Сейчас. И лишь на мгновение. Хотя где-то на задворках сознания Томоэ прекрасно понимал, что этими действиями только отдаляет Нанами от себя, но сейчас, когда алкоголь бурлит в крови, он ничего ровным счётом не мог поделать с собой. Просто прислушивался к своему глупому сердцу. — Если вы встретитесь, ты его узнаешь? — Не думаю. Парень оторвал пристальный взгляд от её уже порядком искусанных губ и взглянул в немало встревоженные глаза. Он осторожно убрал с её лица назойливую чёлку, которая мешала ему разглядеть выражение её лица, а после прикоснулся своим лбом её лба, обреченно прикрыв уставшие глаза. Томоэ чувствовал, как что-то очень острое царапало его глотку, а внутри всё сжималось от странного чувства волнения и грусти. Он не мог никак смириться. Смириться с мыслью, что Нанами на веки вечные принадлежит другому. Как бы упрямо он не прогонял эту мысль, она всё равно при каждом взгляде в эти спокойные карие глаза с золотыми крапинками напоминала о себе, больно сжимая что-то слева в груди. В такие моменты он чувствовал себя таким одиноким. Хотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Но с тем, кто понимал бы его чувства и не твердил о том, что их связь невозможна. Сейчас всё его тело полыхало огнём, а сердце являлось эпицентром пожара. — Ты хочешь с ним встретиться? — Не знаю. Нанами пыталась сглотнуть ком, который болезненно сжимал горло. Ей сейчас просто катастрофически не хватало воздуха, но в тоже время она пыталась не дышать. Ещё никогда она не разговаривала на эту тему с кем-то. И даже не думала об этом. Девушка смотрела куда угодно, но только не на Томоэ, который с каким-то изучающим прискорбным взглядом сглотнул, а после сжал одной рукой подушку под её головой. — Ты его любила? Одно короткое слово, как звук забиваемого гвоздя в гроб. Одно слово, за которым скрывалась целая буря эмоций. Это слово нанесло Томоэ такое ранение прямо по сердцу, от которого он уже знал, что никогда не сможет излечиться. — Очень…
