Новый Бог

Сильное, возбуждённое состояние духа против ближнего, чувство сильного возмущения, негодование — гнев. Гнев проявляет страшные знаки мучительства. В таком состоянии человек очень страшен: негодует и шумит, клянет и ругает сам себя, терзает и бьёт, ударяет по голове и лицу своему, и весь трясётся, как в лихорадке. Словом, он похож на бесноватого. Если внешний вид его так неприятен, что же делается в его бедной душе? Там скрыт страшный яд, и он мучит человека! Его жестокие и тлетворные проявления говорят о нём. Человек в гневе страшен. А между тем гнев — естественное свойство человеческой души, вложенное в неё Богом для отвержения всего греховного и неподобающего. Этот полезный гнев был извращен в человеке грехом и превратился в гнев на ближних людей порой по самым ничтожным поводам. Обиды другим людям, ругань, оскорбления, крики, драки, убийства — всё это дела неправедного гнева. Гнев — это откровенная и мимолетная ненависть; ненависть — это сдержанный и постоянный гнев. Один из Семи Смертных Грехов, Гнев, — обманчивое возбуждение духа. Стоит это возбуждение унять, как проявляются истинные чувства натуры.

***

      Томоэ в очередной раз было очень холодно. Хотя, за последнее время этот холод совсем не отступал, а с каждым разом становился всё ледянее и ледянее, ведь он, придурок, вновь упустил источник своего тепла. Он собственными же действиями отдал свой огонёк на попечение другому, позабыв о том, что у него самого внутри бушует морозное торнадо и снежная пурга… позабыв о том, что этот пламя ему самому жизненно необходим.       Судзуки судорожно вздохнул от внутреннего и внешнего холода, когда по лицу ударила очередная порция морозного ветерка. Бог просто мысленно сравнивал себя с волнами, которые в отчаянии бились о берега. Он ведь точно также бьётся с самим собой, ведя равную битву между своей любовью и гордостью. В добавок ко всему прочему недавно сказанные слова Кэтсуми никак не желали оставлять его в покое и насладиться шумом морского прибоя и свежим морозно-морским воздухом.

— И это твоя «любовь»?!

      Осуждающий голос подруги больно наносил словесные удары прямо по кровоточащему сердцу. И, если честно, Томоэ сам не мог не согласиться со словами Кэтсуми.

— Я так просто отказалась от тебя не из-за того, что слаба и не могла бороться за тебя! А для того, чтобы дать тебе возможность без угрызения совести добиться своей любови! Слышишь меня, Судзуки?!

      Томоэ в сотый раз шумно вздохнул, сняв с головы чёрную шапку, чтобы немного охладить горячую голову, надеясь так избавиться от пожирающего душу голоса одноклассницы в голове.

— И что же я сейчас вижу?! Вместо того, чтобы встать напротив этого Акуры и внятно дать ему понять, что во сне он даже не увидит Нанами, ты собственными же руками подтолкнул эту девушку к нему в объятья. Ты где так головой стукнулся?!

      Парень недовольно поморщился, сильно зажмурил глаза и прибавил громкости наушникам, чтобы раствориться в музыке и не слышать этот осуждающий голос в голове. Однако даже это не помогло, ведь тупое подсознание не желало оставлять двухчасовую тираду Сакасаме просто так.

— Почему же ты так поступаешь с собой?

      На тот момент, когда Томоэ всё-таки осмелился поднять глаза и посмотреть в синие глаза, он увидел в них полное разочарование. Именно это для него было в новинку. Сакасаме за всё время их знакомства смотрела на него и с радостью, и с яростью, и с сожалением, и с горем, да с чем угодно! Но только не разочарованно…       Именно тогда Судзуки понял, что с ним происходит реальная ахинея.       Нет, ну, вот скажите, в чём проблема просто подойти и сказать любимому: «Я люблю тебя»? Казалось бы, ни в чём. В таком случае почему, чёрт побери, не всем с лёгкостью даётся произносить эти три слова и вздохнуть полной грудью? Испокон веков люди думали над этим вопросом и в конечном итоге пришли к одному общему мнению: влюблённые боятся за последствия. Да, именно! Ведь от одной только мысли, что нужно сказать или как-нибудь доказать свои чувства, беспричинно начинает внутри всё сжиматься, начинаешь нагружать себя мыслями, не имеющими никакой основы, рассматриваешь худшие варианты любых ситуаций, задаваться вопросом «А что если.?». Внутри как будто что-то сидит и раздражает тебя, хочется избавиться от этого паразита, но вместе с тем ты не очень понимаешь причин для этого, — а неизвестность ещё и пугает. В итоге ты просто тупо плутаешь среди своих мыслей, переживаний, иногда теряешь связь с реальностью. Хочется просто убежать. Но все прекрасно знают, что побег — это лишь временное спокойствие, от этого проблемы и чувства никуда не исчезнут. Вот и с Томоэ то же самое. Он просто-напросто боится последствий, ведь будь он хоть трижды красивым, привлекательным и умным — это всё равно ровным счётом не означает, что и Нанами проникнется к нему чувствами. И вот, допустим, он сказал и объяснил эти заветные три слова, и что потом? Нанами не так его поймёт, не примет этот факт, их и без того сложное общение и сожительство станет куда сложнее, в конце-то концов всё точно не будет так, как было раньше. А ещё масло в огонь посыпал недавний уход Нанами. Судзуки всё ещё помнит, пусть даже и девушка привела дельные аргументы и причины.       В общем, угораздило же влюбиться!       — Ну! — парень резко воспрянул духом, подтянулся, шумно вздохнул и целенаправленно пошёл в противоположную сторону от берега. — Кэтсуми, конечно, права, но откуда ей знать, что всё куда сложнее, чем ей кажется? — в слух начал рассуждать Томоэ, ускорив шаги. — Нанами и без того круглосуточно мозолит мозги о том, что у меня вообще не должно быть отношений, поэтому плевать я хотел на эту суку-любовь, — Судзуки резко запрыгнул в первый попавшийся такси. — Вернусь-ка я тоже в мир людей!

***

      Нанами, когда соглашалась на всё это, даже и не имела представления, что всё будет настолько напрягать её нервы. Да находиться рядом с этим парнем это… это… это просто пытка для её нервов! Чёрт, каким местом-то она думала, когда решила смириться с желанием этого ублюдка? Где были её мозги на то время? Как же этот жалкий человечишка бесит! Надо его убить. Быстро и незаметно. Но ведь нельзя, она не может принять собственное обличье среди людей и воспользоваться своими возможностями, поскольку это почуют рядом находящиеся Демоны и сразу пустятся в охоту за ней, а пачкать руки, убивая этих мразей, вообще на данный момент нет желания. Да и тем более раны от вчерашнего боя всё ещё дают о себе знать. Так как яд в крови присутствует, хоть уже и совсем в малых количествах, регенерация всё ещё не восстановилась до прежнего уровня, следовательно, ещё и раны не затянулись.       Сразу после того, как они вместе вышли из школы, Акура потащил её в парк погулять. Хотя, скорее это он погулял, а для Нанами эта прогулка стала моральной пыткой, которая для неё была намного страшнее физической пытки. И всё же эти люди-букашки такие скучные, что даже со стеной разговаривать намного веселее, чем с вот этими существами.       Три часа насилия мозга не прошли бесследно. От одного только осознания, что ей придётся пробыть с этим типчиком ещё последующие семь часов, у Нанами просто волосы дыбом вставали. Да и то с Томоэ куда веселее, хоть они и постоянно ссорятся!       Девушка посмотрела на уличные часы, где уже показывало шесть вечера. Постепенно начинало темнеть. Нанами казалось, как будто она находилась совершенно в другом мире: невероятное количество больших букашек просто душило.       — Давай сюда! — крикнул Акура, чтобы перебить голоса людей и звуки машин, приобняв свою временную девушку за плечи. Они завернули за угол и оказались в каком-то квартале среди многоэтажных жилых домов.       Нанами быстро и незаметно оглянулась по сторонам: острое зрение видело каждую щель, а потому что-либо упустить было в принципе невозможно. В целом, большая площадка, где играли дети, небольшая группа подростков сидели на лавочках и весело о чём-то болтали, не следя за своими языками, бабки старые, щёлкая семечками, всё обсуждали подрастающее поколение и то, как они бояться за будущее мира с такими-то людьми — всё это вызывало душевное спокойствие, а потому Нанами устало вздохнула, поправив на плечах лямку школьной сумки.       А тем временем Акура невозмутимо рухнул на самую ближайшую свободную скамью, облегчённо вздохнув и поманив девушку к себе рукой. Та не стала упираться и села рядом, не выпалив и слова.       — Ну и, что же будем делать? — игриво спросил парень, пододвинувшись чуть ближе к собеседнице. Его губы расплылись в пошлой ухмылке, а взгляд скользил по красивому лицу девушки.       — Сидеть, — равнодушно отмахнулась Нанами, глядя вперёд, на детей, которые с детским весельем катались на качелях.       — И всё?       — Да.       — А как же обмен слюнями?       — Я могу плюнуть тебе в лицо… ну или в рот.

***

      Томоэ с нескрываемым восхищением и ностальгией во взгляде смотрел на неоновую вывеску, где он кто знает в который раз прочитывает название любимого клуба: «Black Soul».       — Как же давно я здесь не был… — в слух прошептал Судзуки, как-то по-носталгически хмыкнув.       Клуб «Black Soul» один из самых безопасных и молодых клубов в Японии, в котором было всё, о чём только и могли мечтать истинные ценители развлечений, начиная живой музыкой в виде знаменитых групп глубокой ночью, которой можно по полной насладиться на вибрирующем танцполе, и заканчивая широким ассортиментом алкогольных напитков.       Яркая светомузыка, гул множества голосов и звуки заразительного мотива, отдававшегося безумным ритмом в сердцах многих танцующих. Томоэ обожал это место именно за этот коктейль чувств, которые обволакивали его, как только он переходил порог клуба. Улыбнувшись стайке девчонок в вызывающих формах в такой-то холод, которые, завидев его, призывно стрельнули глазками, Судзуки в предвкушении новой встречи с давним другом прошёл через большие стеклянные тонированные двери.       Вестибюль, где была слышна бьющая по барабанным перепонкам, напоминающая что-то вроде «дыц-дыц-дыц» музыка, был огромным, отличающийся своим дизайном из чёрного стекла.       Как же давно Судзуки не чувствовал себя настоящего. Вот она, жизнь! Громкая музыка, чуть ли не разрывающая барабанные перегонки и заставляющая сердце трепаться, тусклое освещение, запах дурманящего алкоголя и дорогих парфюмов, ощущения будто пол под ногами сотрясается, непроходимый лес из танцующих людей, каждый из которых завлекает в головокружительные движения. Вот это и есть жизнь! Никак не то, откуда Томоэ, собственно, сейчас и идёт.       Томоэ грациозно сел за барную стойку, незаметно взглянув на бармена и по совместительству владельца клуба, который обслуживал своих клиентов. Это был на вид двадцати летний достаточно симпатичный мужчина в чёрной рубашке с несколькими расстёгнутыми до линий накаченной груди пуговками и растрёпанными каштановыми волосами, которые придавали ему образ хулигана и немного сексуальности.       — Бармен, двойной скотч со льдом, пожалуйста! — Томоэ игриво ухмыльнулся, обратившись к мужчине, как только тот освободился.       Серьёзный бармен мимолётно взглянул на посетителя, чтобы понять кто к нему обратился, но застыл на месте, завидев знакомую рожу, сияющей наглой ухмылкой. Его лицо на мгновение озарила удивлённая радость, но вскоре он тут же взял себя в руки, вернув выражению лица непринужденность и серьёзность. Он что-то спешно приготовил за своим столом и вскоре протянул клиенту высокий стакан по краям заполненный какой-то странной зелёно-жёлтой жидкостью с толстой трубочкой внутри.       — Что это? — удивлённо потупил взгляд Судзуки, глядя на напиток. — Я другое заказывал.       — Нос ещё не дорос, чтобы пить алкогольные напитки, малолетка! — осуждающе громко крикнул бармен, чтобы посетитель смог услышать в этой шумихе его слова.       Судзуки усмехнулся, поудобнее усевшись на высоком барном стуле. Это мужчина за все эти семь месяцев их разлуки ничуть не изменился.       — Вообще-то мне уже далеко не семнадцать! — напомнил другу Томоэ, поддавшись чуть вперёд.       — Ты, наверное, как наплевал на своих друзей, так и на законы Японии: совершеннолетие в нашей стране наступает с двадцати лет, спешу тебе напомнить.       — «Законы созданы, чтобы их нарушать», — ухмыльнулся Судзуки. — Разве не ты мне это говорил, Хироми?       — Ты помнишь как меня зовут, Судзуки? — наигранно удивлённо вскинул бровь один из близких друзей Томоэ, Хироми Утахара.       — Да перестань фамильярничать, — наигранно обиженно надулся юноша, выпив немного детского коктейля. — Ты меня обижаешь.       — А, значит, ты без вести исчезаешь на долгие триллион лет, мне и словом не обмолвившись, даже и вовсе не позвонил, спустя долгое время вернулся и смеешь обижаться, так?       Томоэ прекрасно понимал своего друга. Действительно, после того, как он, собственно, стала Богом, забыл практически о всех своих друзьях. Ну, точнее не забыл, а просто не знал как быть дальше. Хотя нет, и это тоже не оправдание. Он виновен во всем! У Судзуки есть всего только три самых близких ему друзей: Сакасаме Кэтсуми, Асано Нави и Утахара Хироми — всем им он беспрекословно доверял, но то, что произошло с ним, даже они не поймут. Как можно объяснить людям, не верящим в Бога, каким Томоэ и был сам семь месяцев назад, что он стал… Богом? Подумают ещё, что с ума сошёл.       — Я тебе всё расскажу и объясню, — убедительно заверил Судзуки, с надеждой в глазах взглянув на несколько обиженного друга. Конечно, он не собирался рассказывать о своём статусе, но всё же… Не много лжи с примесью правды.       — Конечно объяснишь! И если причина твоего исчезновения это не спасение Вселенной, глобальные мировые катастрофы, поимка серийного убийцу, то можешь капать себе могилу.

***

      Нанами казалось, что уже истратила свои последние нервные клетки и скоро начнётся истерика. Она думала, что это случится от рук Томоэ, но никак не от того, кого она знать не знала до этих пор. Девушка нервно посмотрела на дисплей телефона и отчаянно вздохнула — ей ещё терпеть этого придурка минимум шесть часов. Ещё никогда время для неё так долго не тянулось! Нет, ну, а почему она должна терпеть этого придурка? Раньше она просто не могла пойти против слова Томоэ, так как была его хранительницей, а теперь-то что? Ничего! Но всё же, Нанами за все эти четыре часа, проведённые с этим ушлёпком, убедилась, что Акура просто так не оставит Судзуки в покое, пока не добьётся желаемого. А Нанами сама не хотела, чтобы у Бога Благополучия были такие незначительные хлопоты. Лучше уж потерпеть немного.       Сейчас же они сидели в одном местном кафе, где решили устроить для себя некий ужин, больше похожий на простой перекус. Нанами в подавленном состоянии ковырялась палочкой в своей еде, источая опасную ауру.       — Кстати, а какие у тебя с Томоэ отношения? — с любопытством спросил Акура, доедая последние крошки. Казалось, ему вообще было плевать, что девушке некомфортно в его компании. Хотя, это так и есть.       Нанами недовольно взглянула на объект неприязни. Какое ему дело?       — Тебе-то что? — грубо буркнула, закатив глаза.       — Ну, просто поговаривают, что вы очень близки… — отложив в сторону все столовые приборы и откинувшись на спинку кресла, осторожно начал собеседник и, выжидав театральную паузу, продолжил: — встречаетесь.       — Это не так, — нетерпеливо возразила Нанами, глаза которой опасно засверкали.       — А как тогда? — нагло ухмыльнулся Акура, поддавшись чуть вперёд. — Вы вместе приходите и уходите из школы, постоянно рядом, где бы ни были, — его янтарные глаза подозрительно сузились, а тон голоса значительно понизился. — Ещё и твое особое обращение и отношение к Томоэ немного странное. Странно, что это олух ещё не обезумел от тебя.       — Что ты хочешь этим сказать? — Нанами вдруг как ни кстати вспомнила сказанные сегодня слова Курамы. Неужели всё настолько серьёзно?       — Ты красивая и привлекательная девушка, да и ещё с таким почтением относишься к нему. Если бы ты относилась ко мне так, то я уже давно голову бы потерял от любви к тебе.       — Томоэ не настолько глуп, как ты! — недовольно поморщилась Нанами, но в то же время прекрасно понимала, что в его и Курамы словах есть доля истинны.       «Нет, что за бред? Между Ёкаем и Богом не может быть ничего. Бог может любить только Бога».       — Нет, как раз-таки это он придурок.       Нанами начала нервно стучать подошвами ботинок по кафелю, задумавшись. Она никогда и подумать даже не могла, что её действия как-то отрицательно повлияют на Бога Благополучия. Да чтоб хозяин влюбился в свою прислугу? Вы что, издеваетесь? Девушка нервно провела ладонью по волосам, невзначай коснувшись большого пластыря на левой щеке, которая хорошо скрывала глубокую, незатягивающуюся рану.       — А что это за рана у тебя на щеке? Ещё и руки перебинтованы, — с любопытством спросил Акура, критично оглядев девушку. Однако той стоило бросить в его сторону только один косой взгляд, чтобы до него дошло. — Ладно-ладно, понял. Это меня не касается.       Нанами шумно вздохнула и вновь перевела взгляд на свою заказанную Акурой пищу. Интересно, что сейчас делает Томоэ и вообще где он?       — Кстати, какой у тебя телефон? — всё не унимался парень, продолжая испытывать терпение собеседницы.       — Samsung, — хладнокровно отмахнулась Нанами.       — Нет, я имею ввиду номер?       — Федеральный.       — Да нет, цифры какие?       — Не поверишь… арабские.

***

      — Подожди! — резко остановил Хироми своего новоприбывшего друга, которые безостановочно непонятно что-то тараторил. — С самого начала, — он тактично выставил перед собой руки, а после, убедившись, что нет больше клиентов, решил разложить всё по полочкам. — Тебя выгнали из дома какие-то мужики, потому что отец доигрался. Это я знаю, потому что как-то раз приходил к тебе домой, когда ты перестал контактировать со мной. Потом ты встретил какую-то женщину, которая решила приютить тебя. Дала тебе листок и отправила к себе домой, где ты встретил эту девушку… Нанами?       — Именно, — спокойно отозвался Судзуки, допивая свой детский коктейль.       Томоэ как-то грустно поник, запустив холодные руки в светлую шевелюру. Громкая музыка эхом отдавалась в голове, ощущение, что он не в том месте и не с теми людьми никак не покидало. Он из последних сил старался не обращать внимания на девушек, которые, усевшись рядом с ним, кокетливо улыбались и пытались затащить его в свой круг общения. Чёрт. Интересно, что сейчас делает Нанами?       — Бьюсь об заклад, что ты её полюбил! — нестерпимо весело расхохотался Утахара, наливая себе немного виски.       — Чё? — впал в ступор Томоэ, немного покраснев. Ох уж этот Хироми, всегда всё с первого взгляда понимал! — Да нет, просто…       — Я вижу как твои глаза горят, когда ты рассказываешь о ней, — спустя минуту успокоившись, с понимающей улыбкой сказал мужчина, в то время как Судзуки хотелось со стыда и неловкости провалиться сквозь землю. — За последнее время я стал душевным психологом, — игриво похвастался он.       — В смысле?       — Да просто многие люди приходят утопить алкоголем свое разбитое сердце и в итоге изливают мне душу, а я, как истинный барменский психолог, даю им советы, поддерживаю, — он с чувством собственного превосходства пожал плечами, выпив немного бронзовой жидкости из большой рюмки, — и просто выслушиваю.       Томоэ печально усмехнулся, глядя на дно своего стакана с выпитым содержимым. Ему сейчас было так сложно от осознания того, что во всем чёрно-белом свете нет ни одного живого существа, кто мог бы его выслушать, понять и дать дельный совет. Самые близкие для него люди в самый нужный момент оказались беспомощны… потому что Судзуки сам того не хочет. Ведь они не поймут, не примут.       — И какой же ты совет в основном даёшь? — как-то расстроенно спросил Томоэ, с надеждой во взгляде посмотрев на друга. Может, он сейчас скажет что-нибудь вменяемое… и это поможет ему.       — Не бойтесь последствий, — серьёзно проговорил Хироми, допив свой изысканный виски. — Самый большой риск — это не рисковать. И на одной этой любви мир не заканчивается.       «Не бояться последствий?» — словно пробуя на вкус эти слова, Томоэ вновь печально улыбнулся тому, что понятно только ему. Кто бы мог подумать, что Великому и Неповторимому Томоэ, каким он сам себя считал, однажды будет так сложно признаться кому-то в чувствах… признаться самому себе. Судзуки всегда считал, что искренне кому-то сказать: «Я люблю тебя», это на раз плюнуть, ведь что постыдного в том, что ты к кому-то что-то романтическое чувствуешь? Ничего. Сказал, ну, а если отвергли, то ладно, значит не судьба. Со временем всё забудется, наладится и чувства будут уже не те.       И сейчас Томоэ прекрасно понимал, что последствия с Нанами будут такими же, как и с другими. Но разница была лишь в том, что с другими-то он не живет в одном доме и самое главное — не вечность же.       — А что у тебя с этой девушкой-то? — с интересом спросил Хироми, пододвинувшись чуть ближе к собеседнику. — Сложная штучка?

***

      Нанами уже реально начала думать над тем, чтобы разработать план побега от этого несносного паренька. Такого ужасного дня у неё ещё за все свои пятьсот с лишним лет не было. Она уже в сотый раз посмотрела на дисплей телефона, где ярко светились четыре цифры. Ей ещё терпеть пять часов. Пять часов! Пять!       — У меня почему-то глаза болят, — протирая глаза, пожаловался Акура.       — Просто слишком много в зеркало смотришь, — съязвила Нанами в ответ.       Такой комментарий относительно своего внешнего вида Акура решил простить Нанами. Но только ей! Другому бы он показал, где раки на самом-то деле зимуют. Ведь за свою оскорбленную красоту он как за горой!

Flashback

      По каменному помещению раздался истошный болезненный крик, словно кого-то медленно резали на куски. Хотя, именно так сейчас чувствовала себя Нанами, которая была прикована к стене за руки и ноги железными, блокирующими всякие сверхчеловеческие способности цепями. По её бледной коже медленно тянулись какие-то светящиеся кровавые узоры, похожие на иероглифы. Ёкай крепко поджала губы, чтобы унять боль по всему телу. Ей казалось, будто тысячи острых клинков, объятых огнём, пронзили её тело и начали вращаться внутри, раздирая в клочья кровоточащую и рвущуюся под остриями плоть.       — Терпеливая, — усмехнулся мускулистый мужчина.       — Я тебе говорю, Люцифер, — недовольно обратился к нему Мамон, разведя руками, — давай увеличим напор.       — Её тело может не выдержать.       Нанами сквозь невыносимую боль скрыто усмехнулась. Курама поджала губы, стараясь скрыть рвущийся наружу смех.       — Да ну её! Она вроде как бы выдержала, когда запечатывала в себе нашего Господина.       Ёкай всё видела сквозь застилающий глаза красный туман, который не давал сосредоточиться на окружающей её действительности. Только яркие смеющиеся глаза Тенгу были видны так же отчетливо, как и прежде, словно их образ отпечатался на сетчатке. С каждой упавшей на пол каплей пота из неё уходила вся энергия, и она могла чувствовать, как её медленно накрывает дрёма, сейчас кажущаяся спасением. Её тело вновь вспыхнуло ярким чёрным пламенем, источая невероятную тёмную ауру. Она вновь истошно закричала.       — Да ты переигрываешь уже! — неожиданно взорвалась диким смехом Курама, наконец выпустив наружу весь тот хохот, из-за которого она чуть не померла.       — Заткнись! — с подступающим смехом крикнула Нанами в ответ. — Мне вообще-то и вправду больно!       Четверо из Смертных Грехов удивленно переглянулись между собой, насторожившись. Они недоуменно смотрели то на Кураму, которая, прикусив губу, старалась успокоиться, но это явно плохо получалось, то на Нанами, которая то ли кричала от боли, закинув голову назад, то ли смеялась.       — Что происходит? — встревоженно прошипел Гордость, то бишь Люцифер.       — Эй, дура! — Курама обратилась к Нанами, как-то нелепо пытаясь заткнуться, — Ты чего ржёшь-то?       — Не… не знаю! — задыхалась волной хохота Ёкай. — А ты почему смеёшься?       — Просто эти Грешки такие тупые, потому что думают, что это они нас поймали, — Синдзиро нахально ухмыльнулась, с издёвкой во взгляде посмотрев на недоуменные лица Демонов, — а на самом деле это мы их поймали!       — Правда? — вся покраснела Нанами.       И вновь взрыв нестерпимого смеха. И вновь волна возмущения и непонимания.

Несколькими часами ранее

      — Ты что здесь делаешь? — прошипела Нанами, вылупив глаза.       — Да мимо пролетала! — невозмутимо весело усмехнулась Курама, спустившись с небес на океан.       — Я серьёзно.       — Я тоже.       — Летай тогда дальше, — облегченно вздохнув, Нанами невозмутимо пошла дальше.       Курама же без лишних слов пошла за ней, не обращая внимания на её громогласные протесты о том, что она сама справится с этой шайкой-лейкой и помощь от такой, как Тенгу, совершенно не нужна. Ну да конечно, справится она! Аловолосая по-детски оглядывалась по сторонам, беззаботно ступая по поверхности воды, как будто они не находятся в самом опасном месте, где их могут застукать в любую секунду.       — Кстати, а ты знала с каким энтузиазмом они готовят нам засаду? — усмехнулась Курама, ступая по поверхности воды.       Нанами непонимающе взглянула на Тенгу: её болотного цвета глаза светились зелёным светом. Значит, видит, что произойдёт в будущем. Хоть какая-то польза от этой девушки, а то Ёкай уже обречённо вздыхала, думая, что она будет капать на мозги.       — Тогда реализуем их ожидания, — ухмыльнулась в ответ Лисица, остановившись на месте.       Тут же мгновенно рядом появились ещё две Нанами, одна из которых перевоплотилась в Кураму.       — Не будем разрушать их план, — игриво улыбнулась настоящая Нанами, отдав распоряжение клонам идти туда, где приготовили им «гостеприимное» приветствие. — Пусть они там развлекаются, а мы — здесь.       — Иногда я задаюсь вопросом: они Демоны или ты, — усмехнулась Курама, прикрыв глаза. Она спешно активировала свои способности, дабы найти скрывающуюся в этом замке армию Демонов. И на это не особо-то много времени ушло. — Пошли.       Резко переместившись в пространстве, Ёкай и Тенгу оказались в каком-то огромном зале, в штык переполненное слабыми, находящимися в бессознательном состоянии Демонами. Девушки уже сразу знали, что будут делать. Нанами просто запустила на них несколько сотен чёрных огненных шаров, и уродливые существа, даже и не придя в себя благодаря Кураме, которая создала вокруг них иллюзию обмана, сгорели дотла. Это была главная армия Семи Смертных Грехов, состоящая их двадцати миллионов Демонов. Пусть они и были слабыми, за то брали количеством, поэтому от них особенно нужно было непременно избавиться.       Девушки переглянулись между собой, ощутив чужое присутствие где-то рядом. Курама невозмутимо склонила голову в бок, тем самым увернувшись от неожиданно появившегося откуда-то сюрикена.       — А мы ждали вас совсем не в этом месте, — усмехнулся мужской грозный голос.       Курама и Нанами синхронно переглянулись, уставившись вперёд. Вот и серьёзный враг решил себя показать. Это был статный мужчина с длинной бородой негроидной расы, в какой-то странной коричневой тряпке, которая окутывала всё его тело. Его глаза цвета алого огня не на шутку пугали. Но только не Кураму и Нанами.       — Да это же Сатана, — сдержанно ухмыльнулась Нанами, объяв свою катана чёрным пламенем, а тело — красным. — Один из Семи Смертных Грехов, Гнев.

Настоящее время

      — В общем, пока вы тут ухмыляетесь, в ожидании увидеть своего придурка Господина, — успокоилась Нанами, тело которой перестало светиться чёрным огнём, — я перебила всю вашу армию, а также Сатану.       — Эй, вообще-то это я его добила! — запротестовала недовольная услышанным Синдзиро.       — Вообще-то мы оба клоны, созданные Нанами, — скептически нахмурилась Ёкай.       — Точно. Пока, неудачники!       Прикованные к каменным стенам тела в мгновение ока испарились, оставляя после себе эхом раздавающийся по холодным стенам смех и четверых личностей, которых обвели вокруг пальца.

End flasback

      — Кстати, почему ты меня вырядил в вот это? — с упрёком спросила Нанами, критически посмотрев на свой внешний вид.       Вспоминая то, что с ней произошло полчаса назад, у девушки просто мурашки по коже не раз пробегались. Это просто немыслимо! Ужас! Этот стервятник потащил в какой-то бутик и заставил напялить на себя короткое чёрное платье с глубоким декольте. Хорошо, хоть рукава длинные, а то перебинтованные руки привлекали особое внимание. Конечно, для Нанами это платье ничего не означало, но взгляды окружающих немного настораживали: у некоторых осуждающее, а у других восхищающее.       — Не будем же мы развлекаться в школьной одежде! — хитро ухмыльнулся Акура, остановившись напротив большого здания, откуда исходила приглушённая музыка. Нанами подняла голову, где встретилась взглядом с надписью над стеклянными тонированными дверьми.

Black Soul

***

      — Кстати, ты не пытался найти отца? — осторожно спросил Утахара, робко взглянув на Томоэ, который каким-то странным взглядом смотрел на одну точку.       Проследив за его взглядом, Хироми увидел на том месте молодую девушку в коротком чёрном платье с вызывающим декольте. Она выглядела немного настороженной, периодически поправляя длинные каштановые волосы, которые были собраны в высоких хвост, и недовольно глядя на рядом стоящего высокого парня.       — Дай-ка угадаю, это и есть та самая Нанами?