Новый Бог

Человек умирает столько раз, сколько раз он теряет дорогих ему людей…

      Нанами медленно стянула с себя одеяло, услышав чьи-то шаги на крыше храма, и осторожно встала с нагретого футона. Она резко переместилась в то место и оглянулась по сторонам. Подул прохладный ночной ветерок, а из-за горизонта уже виднелись лучи дневного светила. На краю крыши одиноко сидел Томоэ, который усталым взглядом смотрел на лениво поднимающееся солнце.       Девушка опечаленно вздохнула и осторожно присела рядом с ним, свесив ноги. Уже на протяжении двух недель каждое их утро начиналось с этого…       — Они опять пришли… — еле слышно прошептал Томоэ, не глядя на Нанами. Усталый взгляд, мешки и синяки под глазами, чересчур бледное лицо — всё это говорило о том, что Судзуки до сих пор не смог избавиться от ночных кошмаров.

— Из-за тебя на свет не появился мой ребёнок и умер самый дорогой мне человек, убийца!

      По происшествии последних событий и переосмыслении о своих жизненных ценностях, Томоэ конкретно решил для себя жить дальше. Не имея даже представления как, но жить. Ведь если он будет дальше вести отвратительный образ жизни, то не за горами тот день, когда рядом не окажется ещё одного самого близкого. Сейчас парень сидел и думал над тем, какую пользу он получил от тех прошедших нескольких месяцев, которые он прожил будучи каждый день пьяным и избитым?

— Из-за тебя моя мать не смогла пережить мою потерю и умерла от разрыва сердца, а любимая девушка потеряла нашего ребёнка и совершила суицид, убийца!

      Он забросил свои ночные похождения: перестал пить, драться налево-направо, угождать в ловушку флиртующих особ противоположного пола, возвращаться домой поздней ночью. Бог вновь вернулся к своим ежедневным тренировка, трёхразовому правильному питанию, прогулкам, начал чаще выходить в свет нормальным и порядочным парнем.

— Из-за тебя я потеряла своего единственного сына, нерожденного внука и невестку, убийца!

      Но всё это не поспособствовало хотя бы чуточку уменьшении его боли. Он всё также вспоминал прошлое, чувствовал постоянное присутствие близких где-то за спиной, видел их отражения в зеркалах, которых в храме больше не осталось, и кровавую надпись: «Убийца!». Ему по-прежнему снились эти кошмары. Он видел их обвиняющие взгляды, слышал голоса, просыпался весь в холодном поту и приходил сюда… на крышу. И так на протяжении двух недель.       Чтобы хоть немного сократить свои «встречи» с ночными кошмарами, Судзуки решил просто не спать. Поначалу ему удавалось не засыпать по двое-трое суток, но в конечном итоге организм брал вверх. И это поражение приводило к очень даже плачевным последствиям. Он вновь видел один и тот же сон. Одно и тоже. Из раза в раз.       И Томоэ просто не знал, как бороться с этим чувством вины. Он даже начал думать, что покойные обвиняют его ещё и в том, что он решил продолжить жить спокойной нормальной жизнью.       Чтобы вернуться к нормальной жизни после депрессии, нужно было иметь нормальную жизнь до депрессии.       — Я… я когда проснулся, — надломленным голосом вновь заговорил Судзуки, не переставая глядеть на восходящее солнце. В области горла всё также было крайне мучительно от каждого произнесенного слова, а что-то непонятное больно сжимало сердце в груди, отчего парню казалось, что уже попросту начинает задыхается, — спросил себя… — перед глазами промелькнули образы покойных людей. — Как… как мне жить дальше?       Нанами лишь краешком глаз смотрела на усталое лицо Бога и молчала. Молчала, зная, что никакие слова не помогут ему в данном случае. Молчала, потому что однажды уже пережила подобное. Чувство вины никогда не оставит в покое. Он всегда будет идти с тобой по пятам, при первой же возможности напоминая причиной смерти кого ты стал. Он всегда будет душить тебя глубокой ночью, отчего ты будешь в ужасе вскакивать с постели. Он всегда будет заставлять тебя видеть в незнакомых лицах черты лица тех, кого ты убил. Он всегда будет рядом. Всегда.       — Живи, Томоэ… — еле слышно дрожащим голосом прошептала девушка, даже и не имея представления что ещё сказать в данном случае. — Живи, пожалуйста…       Живи… Одно слово, четыре буквы, а сколько боли. Одно застрявшее в голове простое слово, насквозь пропитанное отчаянием и безысходностью. Одно слово… простое слово. А сколько смысла. «Живи». Одно слово, звучащее как что-то нереальное, невозможное. Что такое «живи»? В смысле «живи»? Как это «живи»? «Живи». Так странно. А ведь не просят о многом, просто живи и будь рядом. «Живи». Но разве это жизнь? Разве можно назвать жизнью дни, когда ты просыпаешься от кошмаров, а всё последующее время до глубокой ночи проводишь в неком забытье? «Живи». За этим словом скрывается куда больший смысл, чем бессмысленное существование; смысл, заставляющий задыхаться, когда, наконец, его понимаешь. «Живи». Это не значит ходить, дышать, кушать, спать, вставать. «Живи». Это жить. Каждое утро просыпаться не с мыслью: «Как мне жить дальше?», а с твёрдым намерением оторваться по полной программе. «Живи». Это когда ты утром гладишь по головке дружелюбного кота, с улыбкой и поцелуями будишь любимого человека встать позавтракать. «Живи». В течение рабочего дня звонишь родителям, дабы спросить всё ли у них хорошо, а после обедаешь с близкими друзьями. «Живи». Это когда после похода в кино ты ещё на протяжении нескольких минут находишься под впечатлением просмотра и долго-долго обсуждаешь премьеру с любимым. «Живи». Это по-настоящему жить. "Живи". Это не тогда, когда ты засыпаешь с нежеланием проснуться наутро и увидеть себя в отражении зеркала. "Живи". Ложиться спать в обнимку с дорогой сердцу душе и с твёрдым намерением проснуться утром. Вот это жизнь. Вот что значит «живи». А сейчас Нанами попросила его о чём-то нереальном. Поскольку «жить» и «существовать» для него это две параллели, которые никогда не пересекутся.       Томоэ не мог ничего сказать. Во рту стало жутко сухо, а губы были зашиты невидимой нитью, да и слова не особо рвались наружу. Ему больше нечего было сказать. Вернее, он мог поведать о том, что разрывало его изнутри на части, но… не хотел.       — Как ты пережила это? — без особо дикого интереса спросил Томоэ, наконец взглянув на девушку. Ему так хотелось отвлечься от всего того, что его окружало. Он хотел забыть. Просто отключить свои эмоции. Не чувствовать больше ничего. И лишь эти доверяющие карие глаза с золотыми крапинками давали ему сил медленно, но уверенно подниматься на ноги. — Что было после того, как ты запечатала Дьявола?       Нанами немного поглядела на Томоэ, которого стремительно клонило ко сну, а после перевела взгляд на горизонт. Тот проклятый день до сих пор стоял перед её глазами, как будто все те события произошли только вчера. Хотя прошло уже более пятьсот долгих лет.       — Я… когда я очнулась после запечатывания в себя Дьявола, — охрипшим голосом заговорила девушка, теребя края чёрной пижамы, — я не помнила ровным счётом ничего, что было до этого. Я не помнила своё прошлое. Не помнила, что произошло пару дней назад. Не помнила… того, кого любила…       На этих словах Томоэ слегка поёжился и шумно вздохнул. Она до сих пор не помнит того, кого любит. Так странно слышать подобное из уст той, которую так сильно любишь…       — Случилась абсолютная потеря памяти. Но я помнила своих близких… как на зло помнила, по чьей вине они погибли, — голос ужасно предательски дрогнул, и Томоэ сожалеюще взглянул в страшно спокойные карие глаза. Теперь-то он понимал, почему Нанами всё это время так понимающе к нему относилась: однажды, как оказывается, она уже пережила подобное. — Они погибли по моей вине. Потому что, если бы я в самый ответственный момент не задумалась над тем, правильно ли я поступаю, то, возможно, нам бы удалось избежать стольких потерь. Но я испугалась… — нервная усмешка, крепко сжатые кулаки, тень боли и ненависти к самой себе в карих глазах, — испугалась именно тогда, когда остался всего один шаг… Сразу после того, как проснулась, я увидела не только окровавленную кровью моих близких землю, но и их безжизненные трупы.       Судзуки немного помассировал переносицу и шумно вздохнул. Не стоило заводить эту тему. Он прекрасно видел, как Нанами сейчас собственноручно раскрывает давно затянувшуюся рану.       — Не знаю, что тогда произошло, но я очнулась лишь спустя пару дней в окружении всех пятерых Богов. Тогда-то меня сорвало… От осознания того, что я стала причиной смерти большинства своих друзей, я потеряла и без того слабый контроль над Дьяволом и на мгновение он завладел моим разумом. Но лишь этого мгновения хватило, чтобы он убил двух Ёкаев, один из которых являлся моим другом, а другой — первый и последний хранитель Хироми, и нанёс серьёзные физические ранения бывшему Богу Беды, Азуми и Микаге. После того, как Боги привели меня в чувства и я увидела всё то, что натворил Дьявол, завладев моим телом, испугалась, что это может вновь повториться, а потому мне понадобилось в немедленном порядке самоизолироваться от общества. И именно тогда на помощь мне пришла Микаге… — напряженные черты лица немного смягчились благодаря еле заметно тёплой улыбке. — Она протянула мне руку, тем самым не позволив остаться одной… Именно она помогла мне справиться с тем чувством вины, что, спустя долгие пятьсот лет, всё-таки прошло. Но, к сожалению, это не прошло без следа… Я стала какой-то замкнутой… боялась привязаться к кому-либо…       Поздно поняв, что зашла она слишком уж далеко, Нанами выдавила из себя фальшивую улыбку, радуясь хотя бы тому, что глаза остались сухими. Хотя, так было всегда. Пусть это чувство вины порою напоминало о себе, Нанами особо ничего не стоило больше не обращать внимания на него. Она уже научилась. Свыклась.       Девушка посмотрела на лиловое небо, а после медленно перевела взгляд на лиловые глаза.       Томоэ, — тихо искренне прошептала она, ухватившись обеими руками за его ладони, — тебе просто нужен тот, кто протянет тебе руку помощи… Я хочу стать именно той рукой, за которую ты схватишься.       Судзуки опустил измученный последними событиями взгляд на их руки.

— Да чтоб он божество? Да не в жизни! — Ура! Наконец-то, Бог вернулся!  — Стоп! Какой ещё Бог? Я же простой старшеклассник. — Я, отказываюсь его принимать, как своего нового хозяина! Никчёмный человечишка, проваливай отсюда до моего прихода!

      Когда он впервые увидел эту девушку, то и подумать даже не мог, что через одиннадцать месяцев они вот так спокойно будут сидеть на крыше этого храма и искренне разговаривать друг с другом. Безо всяких колкостей. Без ссор и напряжений. Просто так поддерживать друг друга.       Это было бесценно.       — Почему?       — Не знаю… Может потому, что ты вернул меня к той жизни, которую я не помню…       — А какая была твоя жизнь?       — Понятия даже не имею… Микаге говорила, что в прошлом я была очень жизнерадостной, наивной, любящей и дружелюбной девушкой. Она как-то раз сказала, что я любила даже людей.       — Хотел бы я увидеть «такую» Нанами.       Это придавало ему сил оживать после потери близких.

***

      — Подождите, а как я здесь оказался? — нервно спросил самого себя Томоэ, сонно зевнув.       Парень устало оглянулся по сторонам в попытках выяснить своё местоположение. Однако он ничего кроме четырёх стен и тумбочки у окна так и не увидел. Странно, и как его сюда забросило? Где он вообще?       — Да действительно!       Сзади послышался чей-то немного знакомый женский недовольный голос. Судзуки неопределённо нахмурился и мгновенно обернулся назад, встретившись взглядом с пронзительными зелёными глазами.       — Ой, — растерянно заикнулся Томоэ. — Ицуя? Мизука? — он по очереди хорошенько посмотрел на старых знакомых. Напротив него стояла молодая девушка в красном кимоно и мужчина лет так похожий на двадцать пять. — Что вы здесь делаете?       — Это что ты здесь делаешь? — на вопрос вопросом ответила Мизука с как всегда недовольным выражением лица и тоном голоса. Ицуя, устало стоящий рядом, лишь обреченно вздохнул, мысленно уже в сотый раз убедившись, что его хранительница никогда не будет более менее гостеприимной.       Судзуки почесал голову и потупил взгляд. Он вновь растерянно оглянулся по сторонам, но операция «понять куда на сей раз занесло пятую точку» провалилась крахом, поскольку даже сам толком ничего не понимал.       — Да я хотел переместиться к Хироми, а оказался здесь… — неопределенно пожал плечами парень. — А где мы?       — В храме Бога Беды, — безразлично фыркнула Мизука и поспешила удалиться из этой комнаты.       Бледное лицо Томоэ стало пуще прежнего бледнее.       «Чёрт, на меня сейчас свалятся все мировые беды. Хотя… разве остались такие проблемы, которые для «лучших времён» решили обойти меня стороной?»       Судзуки удивленно поглядел на дверь, за которой пару секунд назад скрылась девушка. Он даже мысленно подумал, что она напоминает ему прежнюю Нанами: холодную, высокомерную, вспыльчивую и безразличную с багажом сарказма за пазухой. Но хорошо, что он и Нанами смогли найти общий язык и понять друг друга, а не как раньше ссориться на каждом втором слове.       Но сейчас его больше волновало именно то, как его сюда забросило. Он вроде как бы собирался к Хироми, чтобы одному не остаться и не уснуть. Конечно, рядом была Нанами. Она ни на секунду не отходила от него. Но всё же Томоэ убедил её, что с ним всё в порядке и просто хочет элементарно поболтать с друзьями. Как бы там ни было, а Нанами тоже нужно личное пространство и досуг.       — Эй, парень, — и пока Судзуки думал о том, что ему всё-таки немного повезло в плане личного фронта, к нему незаметно подошёл Ицуя и поддерживающе положил руку ему на плечо, — я знаю о том, что случилось с тобой… — Томоэ устало взглянул на Бога Беды. В тёмных глазах мужчины промелькнула грусть, а крепкая рука машинально сжала немного поникшее плечо. — Пусть я и на протяжении более двадцати лет являюсь Богом, всё равно знаю, каково это терять любимых. Прими мои соболезнования.       Судзуки измученно улыбнулся ему в ответ, вновь сонно зевнув. Пусть он и является Богом и вроде как бы его физиологические потребности стали менее острее, чем при человеческой жизни, но это совершенно не означало, что он способен не спать неделями подряд.       — А ты чего такой не выспавшийся? — удивленно вскинул бровь Бог Беды, усевшись на полу.       — Меня мучают кошмары… — по спине пробежалась стая мурашек, когда Томоэ вновь вспомнил, что именно за кошмары мучают его. Наверное, сколько бы лет не прошло, это чувство вины и преследование никогда не пройдут. Они всегда будут рядом. Они всегда будут напоминать о себе как только он совершит какой-нибудь грех. Всегда. При любых обстоятельствах. — Не могу уснуть.       — Кошмары говоришь… — задумчиво прошептал Ицуя, во все глаза уставившись на своего товарища.       В попытках улизнуть от прожигающих чёрных глаз, Томоэ оглянулся по сторонам и заметил на тумбочке около себя странную золотую штучку, похожую на какой-то сверкающий узорчатый чайник, украшенный всякими драгоценными камнями.       — О, лампа Алладина! — усмехнулся Судзуки и взял в руки холодный прибор.       Но в следующую секунду Томоэ показалось, словно на него направили большую струю ледяной воды. Тело покрылось мурашками, дышать стало невообразимо трудно. Перед глазами мгновенно частично потемнело. В итоге он потерял связь с реальность и чем-то ещё. Последнее, что он услышал и увидел, так это Ицую, резко дернувшегося с места, глаза которого вспыхнули испугом, и его встревоженный крик:       — Томоэ, стой!       Юношеское тело засветилось ярким голубым светом, как и «лампа Алладина», которая засосала в себя душу Бога Благополучия. Перед глазами всё окончательно потемнело, появилось ощущение, словно его затащили в Антарктиду на станцую «Восток».       Безжизненное юношеское тело вместе с лампой обессиленно рухнули на пол.

***

      Всё было как в тумане. Нынешняя боль в голове могла спокойно тягаться с той болью, которую он обычно ощущал на утро после удачно выпитого алкоголя. Парень измученно застонал и с трудом поднялся с места на локтях, мысленно подумав, что его пропустили через мясорубку, а после по нему прошлась стая слонов. Мышцы и кости жалобно ныли. Веки, словно отдельные части тела, никак не поддавались командованиям, а потому решили для себе не раскрываться, чтобы хозяину не пала в руки такая возможность — увидеть, что происходит вокруг. И вообще, где это он? Почему так жутко холодно?       Подождите! Туман? Боль в голове? Мясорубка? Стая слонов? Мышцы и кости ныли? Холод? Почему ему всё кажется столь знакомым? Почему все его способные функционировать инстинкты кричали о том, что такое когда-то уже было?       «Почему я себя чувствую как тогда, когда меня Мизука переместила в прошлое?»       Томоэ с превеликим трудом спустя продолжительного времени борьбы с болью всё-таки смог приоткрыть один глаз, а потом и второй. Первое, что он увидел — лес. Весенний лес. Второе, что он увидел и что его повергло в шок — волосы. Алые длинные, чёрт побери, волосы.       — Что за?.. — нервно выругался Судзуки, мгновенно поднявшись с места. Он непонимающе схватился за длинные алые пряди и долгое время вглядывался в них. — Когда это я успел стать пи*ором и перекрасить волосы? И когда они успели у меня стать такими длинными?       Казалось, ещё чуть-чуть и парень расплачется от такого «унижения». Почему он выглядит как какая-то накрашенная баба? Что на сей раз произошло? Куда он попал? И почему вокруг весна? Вроде как бы ещё только вчера было лето.       — Ну, а почему бы и нет? — измученно усмехнулся Томоэ, оглянувшись по сторонам. — Было странно, что я столько времени жил себе спокойно.       Неужели он всё-таки попал в прошлое? Снова? Томоэ реально бы удивился, если бы с ним не случилось нечто подобное. Он ведь жить не может без приключений.       Парень судорожно провёл по длинным мешающим волосам и со вздохом потёр лицо. А после как ошпаренный резко остановился.       — Какова чёрта? — испуганно прошептал Судзуки, со всех сторон тыкая пальцем в свое лицо. Он немного потрогал свой нос, который был какой-то… не такой. На самом деле его нос немного вогнутый с острым кончиком, но сейчас он трогал совсем не свою часть лица, а чей-то другой. Лоб какой-то немного выпуклый. Губы тоже какие-то не такие. Подождите! Томоэ опустил взгляд, вытянул вперёд нижнюю губу и в очередной раз ужаснулся. Они чёрного цвета! — Это не моё лицо! Да это вообще не моё тело!       Судзуки отчаянно обратно сел на мокрую землю и с ужасом схватился за длинные пряди. Что он делает в теле кого-то другого? Как такое вообще произошло? Куда его занесло? И как отсюда выбраться?       — Так, подождите, — спустя несколько минут размышлений о том, что он, по всей видимости, конкретно встрял, начал вести рассудительный монолог, пытаясь собрать все пазлы событий у себя в голове. Хотя хаос, творящийся в голове, сбивал мысли с пути. — Получается я дотронулся до волшебной гребаной лампочки тупого Алладина, что-то произошло, я теряю сознания и вот просыпаюсь чёрт знает где и кто знает в чьём теле. Вопрос! Куда я попал? Как отсюда выбраться? Это прошлое? Если да, то какое именно время? И самое главное… Как я, интересно, выгляжу со стороны?       Томоэ понадобилось очень много времени, чтобы додуматься до того, что вроде как бы можно пойти на разведку. Он медленно вновь поднялся с места, прокряхтел что-то про боль в пояснице и обещание оторвать голову тому, кто стал виновником его нынешнего состояния, мысленно дал себе пощёчину за то, что сразу не свалил из храма Бога Беды, поскольку, скорее всего, это именно Ицуя неосознанно нагнал на его многострадальную голову такую беду, оглянулся по сторонам и понял, что, наверное, ещё только утро. Также он вспомнил, что произошло в прошлый раз, когда он попал в прошлое. Какой тогда был год? Тысяча пятьсот первый? Вроде бы…       Парень не знал сколько времени уже бродил по этому лесу, но то, что прошло очень много времени, он точно знал. Никакого разнообразия за всё это время. Деревья, сырая почва, постоянные чириканье птичек, слабые лучи солнца и жуткие обитатели леса. Всё было спокойно, пока Судзуки своим острым слухом не услышал где-то за спиной движение. Бог осторожно обернулся назад…       — Вот чёрт… — медленно испуганно пробурчал Томоэ и начал также медленно пятиться назад.       Буквально в нескольких метров от него стоял огромный волк, смотрящий прямо на несчастного парня. Вскоре к нему присоединились ещё двое.       — Вот вас тут точно не хватало! — деловитом тоном без капельки страха заявил Судзуки, сложив руки на груди. Хорошо, что он Бог: может спокойно переместиться или же захотеть, чтобы эти хищники от него отстали. Хоть иногда его сущность помогает.       Животные начали медленно, но уверенно надвигаться на парня. А тот лишь со спокойной и несколько высокомерной миной глядел на них.       — Уйдите!       Стоит ведь ему что-нибудь сказать от всей души, так это тут же случается, да? Вот и прекрасно.       Однако не в данном случае.       — Эм… не приближайтесь.       Однако волки всё надвигались и надвигались.       — Что за?.. Почему они не уходят?       К сердцу начал медленно вкрадываться страх и отчаяние. Томоэ нервно оглянулся по сторонам. Почему его способность не работает? Что происходит?       — Ну, если вы не хотите уходить, то я уйду, — нервно рассмеялся Судзуки и попытался переместиться в другое место.       Однако и это не сработало.       С криками и посыланием всевозможных проклятий на эту тупую лампу Алладина и на свою шилу в одном укромном месте Томоэ начал делать ноги от хищников, которые тут же последовали за ним, заставляя бедного парня задыхаться в истерике. И именно в тот момент, когда волки были совсем рядом, напротив буквально из ниоткуда появился какой-то человек, в которого неожиданно врезался Томоэ и вместе с которым он покатился вниз по склону.       — Да сколько можно? — жалобно пропищал Судзуки, когда его «поездка» по склону всё-таки приостановилась, удачно стукнувшись спиной о толстый ствол огромного дерева. Его лицо скривилось болезненной миной, а по подбородку покатилась небольшая капля крови из разбитой губы. — Как же меня все достали. Отстаньте уже от меня. Я жить хочу!       — Может, ты для начала встанешь с меня, а потом будешь жаловаться на жизнь? — терпеливо предложил тот самый человек, с которым он столкнулся и «круто» покатился по высокому склону.       — Чего? — Томоэ непонимающе заикнулся, а после наконец приоткрыл глаза. Первое, что он увидел — огромную крону многолетнего дерева, на ветках которого только-только начали цвести листья. Второе, что он увидел — чьи-то каштановые волосы на своём (хотя, лицо-то не его) лице. И третье, что он увидел — озорные карие глаза с золотыми крапинками.       «Нанами?..»       — И-из-извини, — заикаясь на каждой букве, Томоэ растерянно поднялся с места и подал руку девушке.       — Да ничего страшного! — весело отмахнулась Нанами и, взяв парня за протянутую руку, озорно поднялась с места, стряхнула пыль и грязь с бежевого кимоно, поправила спутанные короткие волосы и счастливо улыбнулась. — Меня зовут Нанами!       «Это точно Нанами? — нервно спросил самого себя Судзуки, завороженно глядя на Нанами из прошлого. — Для моей Нанами она что-то слишком уж счастливая и жизнерадостная».       — А меня… меня… Томоэ… В голове невольно промелькнула утренняя болтовня с Нанами.

— А какая была твоя жизнь? — Понятия даже не имею… Микаге говорила, что в прошлом я была очень жизнерадостной, наивной, любящей и дружелюбной девушкой. Она как-то раз сказала, что я любила даже людей. — Хотел бы я увидеть «такую» Нанами.

      «Подождите! Что? «Хотел бы я увидеть «такую» Нанами»? Хотел? Хотел, чёрт побери! Дозахотелся! Понятно теперь почему меня сюда забросило. Я же так захотел! Чёрт, мне надо быть намного осторожнее со своими хотелками, чтоб потом избежать таких вот «осуществлений» своих грёз…»

***

      — Кстати, а как ты оказался в этом лесу? — с интересом спросила девушка, с размаху меча срубив толстый ствол мешающего дерева, который чуть ли не повалился на сзади идущего собеседника.       — А что-то не так? — еле как увернувшись от дожившего свои последние деньки дерева, Томоэ обреченно вздохнул.       — Да просто этот лес находится посреди океана, — не переставая срубать появляющиеся на пути флоры, отдаленно объясняла Нанами. — Сюда не так-то просто пробраться…       Судзуки ожидал всё что угодно, но только не такую оптимистичную Нанами. За все эти несколько часов, проведённые с ней, парень успел дважды забыть о том, что вроде как бы это прошлое и не стоит связываться с теми, кто из этой эпохи. Но какая-то непонятная сила притягивала его к этой особе, которая не переставала его удивлять. Жизнерадостная. Болтливая. Улыбающаяся. Смеющаяся по поводу и без. Такая Нанами ему определенно больше нравилась. А потому, каждый раз вспоминая настоящую Нанами, Томоэ становилось очень тяжко на душе: с ней ведь случится столько всего плохого, из-за чего жизнь необратимо приведёт её к замкнутой девушке. Но вмешиваться он не имеет права, иначе может произойти много чего ужасного.       В голове крутились сотни тысяч вопросов, на которые он не может получить ответа. Больше всего парня удивляло то, что он до сих пор не вернулся обратно в своё время в своё тело. В прошлый раз он продержался в прошлом не более трёх часов. А сейчас прошло уже, наверное, часов десяти…       — Нанами… — тихо позвал Томоэ, неуверенно остановившись на месте. Девушка тут же остановилась и обернулась через плечо. Такое детское невинное лицо… — А какой сейчас… год?       Девушка поначалу немного удивленно поглядела на парня, а потом мило улыбнулась и засунула меч обратно в ножны.       — Ты что, потерял связь с реальностью?       — Что-то типа того…       — Ну, — она непонимающе пожала плечами, — тысяча четыреста девяносто второй.       «Тысяча четыреста девяносто второй? В прошлый раз я попал в тысяча пятьсот первый год. Значит снова она встретит меня, но уже в собственном теле, лишь спустя девять лет. Но за это время столько всего произойдёт в её жизни…»       — Что-то не так? — обеспокоенно спросила Нанами, заметив поникшее выражение лица собеседника.       — Да нет, всё в порядке, — тут же очухался парень. — Просто… просто так спросил.       Много, слишком много, просто невообразимо много безответных вопросов крутилось в голове, отчего Судзуки каждый раз впадал в бездну своего подсознания.       — А кто ты? — спустя ещё несколько минут бесцельного существования весело спросила Нанами.       Для того, чтобы хоть немного передохнуть они решили остановиться под одним огромным дубом. Вокруг не было ни одной живой души, что очень даже напрягало непонятно куда попавшегося Томоэ. Он удивленно взглянул на собеседницу: у неё не было ни ушей, ни хвоста.       — В смысле? — нахмурился Судзуки.       — Ты не человек… — задумчиво пробурчала, за долгое время их пустой болтовни приняв более серьёзное выражение лица. — Кто ты?       — Я… — растерянно прошептал Томоэ, не имея ни малейшего представления, что сказать. Она ведь кроме его имени больше ничего и не знает, а он знает о ней буквально всё. — Прости, но… я… я не могу сказать.       — Как хочешь! У каждого ведь есть свои тайны.

***

      Шли минуты, а за ними дни, а после и вовсе прошла неделя, которая для Томоэ показалась одним днём. Весенний лес. Постоянные хищники. Добыча пищи. Разговоры поздней ночью. Исчезновение всяких кошмаров и призраков мёртвых. Казалось, о чём ещё можно мечтать? Да ни о чём! Вот только Судзуки напрягало именно то, что он до сих пор не вернулся обратно в свое время. Нет, не то чтобы ему здесь не нравилось, даже наоборот, ему не хотелось возвращаться. Но всё же… По своей Нанами он очень скучал.       За пролетевшую совсем незаметно неделю Томоэ много чего нового узнал о «молодой» Нанами. Оказалось, что на данный момент ей ещё только семнадцать и перебралась она на необитаемый одинокий остров для того, чтобы принять правильное решение. А какое решение? Все те, кто был создан рукой Дьявола в день своего восемнадцатилетия обязательно должны были сделать выбор кем стать: Ёкаем (сторонники Богов), Демоном (последователи Дьявола) и Тенгу (ни то, ни другое). И именно для того, чтобы собрать все мысли в одну кучу и через четыре месяца принять наиболее верное решение Нанами решила для себя уединиться с самой собой от общества подальше. Также он узнал, что родилась она третьего августа тысяча четыреста семьдесят четвертого года, следовательно, настоящей Нанами сейчас биологически пятьсот сорок шесть лет. А ещё ему посчастливилось узнать, что его любимая девушка лютой ненавистью не любит баклажаны и лук, также ненавидит стоять под яркими лучами солнца, готова убить того, кто дотронется до её волос. Теперь-то понятно, почему в день своего рождения Кэтсуми жаловалась на то, что ей с трудом удалось уговорить Нанами хотя бы позволить парикмахерам выпрямить её волосы.       А вот плавать в толще воды она, по всей видимости, больше всего любила. Это Томоэ понял только сейчас, когда Нанами, вся светясь и крича от радости, мгновенно стянулась с себя всю верхнюю одежду и в нижнем белье бросилась в океан. Акулы, пираньи и прочие опасные обитатели Тихого океана её как-то особо не смущали. В отличие от Томоэ, который не особо-то горел диким желанием бросаться в пасть морских монстров. Ведь сейчас по каким-то непонятным причинам его покинули всякие возможности Бога.       — Пошли, Томоэ! — не переставая наслаждаться водой, кричала во весь голос Нанами.       Не поняв как, но уже спустя пару секунд бренное тело парня оказалось во власти морского океана. Сама девушка, словно маленький ребенок, впервые увидевший океан, весело брызгалась водой совсем неподалеку. И Томоэ не мог оторвать взгляда от такой беззаботной Нанами, которая даже и не представляла, что её ждет в будущем и какой она станет. Он старался запомнить каждое её выражение лица, каждую «смешинку» в уголках глаз, запомнить звонкий смех и наигранную злость, запомнить неподдельную улыбку и тёплый взгляд. Запомнить всё до единого. Всё. До единого.       — У тебя есть любимая девушка? — вынырнув на поверхность воды и потерев лицо, со спокойным выражением лица неожиданно спросила Нанами.       Томоэ на секунду замер, удивленно взглянув на девушку. Со стороны он выглядел так, будто у него спросили какую-то непонятную глупость.       — Да, есть, — спустя нескольких секунд тишины, растерянно прошептал Судзуки, вглядываясь в свое отражение на водной поверхности. Так было непривычно видеть себя аловолосым с несобственным лицом. И это лицо отдаленно кого-то ему напоминало. Кого-то знакомого. Но мысли были заняты далеко не тем, что он сейчас находится совершенно в чужом теле и что это лицо на кого-то похоже. — Но, — он вновь посмотрел на терпеливо ждущую девушку и, не долго думая, подплыл к ней почти что вплотную, — к сожалению, я никогда не смогу заполучить взаимность.       Карие глаза не на шутку жгли. «Прошлая» Нанами смотрела совершенно по-другому… как-то… как-то не так. Томоэ показалось, как будто она видела его настоящего. Как будто прекрасно понимала о чём он тут толкует. Словно понимала его чувства. Словно знала о нём всё до единого. И это не на шутку пугало. Пугало так, как будто она узнала его самую сокровенную тайну.       — А если бороться? — почти что шёпотом прошептала девушка, в упор глядя ему в глаза.       — Ты бы боролась, зная, что всё равно ничего не выйдет?       — По крайней мере я буду знать, что сделала всё возможное и невозможное…       Судзуки растерянно опустил взгляд на водную поверхность и в отражении взглянул в свои глаза. Сделать всё возможное и невозможное? Что же сделал он, чтобы добиться внимания любимой девушки? На что же он пошёл, чтобы быть счастливым? Что же сделал, чтобы хоть как-то улучшить свое положение? Ничего. Ровным счётом ничего. Он сдался раньше времени. Он сдался, даже и пальцем не шевельнув. Сдался, убеждая себя в том, что нет смысла бороться.       Сдался.       Томоэ вновь поднял взгляд на девушку. С её пышных мокрых ресниц падали капли воды, стекающие с её лица. От неё всё также пахло лавандой. Вокруг всё также чирикали птички, а океан успокаивающе равномерно раскачивал их тела. Но спокойствие внутри парня было раз и, по всей видимости, навсегда нарушено. Потому что среди огромного пепла в его сердце вновь вспыхнул тлеющий огонёк.       Рука, словно отдельная часть тела, непроизвольно тронулась с места и осторожно коснулась холодной щеки внимательно смотрящей девушки. Взгляд медленно опустился на немного посиневшие губы. Бешеный стук собственного сердца эхом отдавался в ушах. А сосредоточенные карие глаза, казалось, прожгли дыру в его горящих глаза.       — У неё точно такие же чистые карие глаза, как и у тебя, — еле слышно прошептал Томоэ, ощущая её тяжелое дыхание на своём лице. — Такие же красивые каштановые волосы, но длинные. И… — взгляд медленно опустился на пухлые губы. — Губы такие же.       Миг.       Перед глазами мгновенно потемнело, а по телу прошлась стая мурашек и холод. Шум в ушах так и не позволил услышать последние слова кареглазой девушки…

***

      — Я отлучилась всего лишь-то на час, и что здесь твориться?       — Да это случайно вышло! Почему ты никак не поймёшь?       — Тебя на две секунды одного нельзя оставлять!       — Мизука, милая моя Мизука, послушай, он стоял рядом с этой тумбочкой и коснулся этой чертовой штуки. Я даже не заметил, как это случилось!       — Ты хотя бы представляешь, что тебе устроит Нанами, если он так и не проснется?       — Знаю…        — Ага, знает он… Мало знать! Нужно понимать.       Томоэ измученно и несколько удивленно поднялся с места, из последних сил стараясь не обращать особого внимания на ругань Бога со своей хранительницей. Парень ностальгически улыбнулся: когда-то и он с Нанами были такими же. При одной только мысли об этой девушке в ледяной душе становилось очень тепло и уютно, отчего хотелось немедленно увидеть те карие глаза.       Голова не болела. Сердце не билось в бешеной панике. Холодно не было. Странно… Он что, в рай попал? Ну да, конечно! Рай ему!       — О! Во, смотри! Очухался!       Судзуки удивленно взглянул направо и увидел гневную Мизуку, терпеливо стоящую у дверей, и счастливого Ицую, улыбка которого была чуть ли не до самых ушей. Перед глазами промелькнули последние события.       — Я вернулся? — охрипшим голосом несколько разочарованно спросил Бог. Внутри стало как-то не по себе. Он что, серьёзно не хотел возвращаться?       Вновь он в реальности. Вновь в своем теле. Вновь рядом не те, кого он бы хотел видеть. Вновь дикое желание немного поспать. Вновь призраки покойных. Он вернулся.       — Подождите, — однако голову мгновенно посетила совершенно другая мысль, — а сколько времени прошло?       Если в прошлом он побывал чуть больше одной недели, то значит и здесь прошла неделя… Тогда Нанами… Да она же убьёт его на месте за такое внезапное исчезновение. Их отношения только-только начали налаживаться и… опять крах? Чёрт…       — Да не паникуй ты так, — заметив его резко побледневшее лицо и встревоженность в глаза, спокойно сказала Мизука. — Время в прошлом течёт очень быстро. С того момента, как ты попал в прошлое, прошло только полдня.       — Фух… — облегченно вздохнул Томоэ. Настроение мгновенно поднялось на вершину и появилось острое желание поскорее увидеть свою Нанами и рассказать ей обо всём. Она точно будет рада немного вспомнить о той Нанами, которую не помнит.       — Я прям на две минуты отойду, — предупреждающе взглянула девушка на подозрительно спокойного Бога Беды, который лишь невозмутимо сидел рядом со своим внезапным гостем, — а ты, — колкий взгляд зелёных глаз мгновенно метнулся на радостного парня, — Томоэ, постарайся поскорее вернуться обратно к Нанами. Думаю, она уже потеряла тебя, — на последок бросила через плечо она и удалилась из комнаты.       — Ладно, — проследив взглядом за медленно закрывающей дверью, весело поднялся с места Томоэ, — я тоже уже потихоньку пойду.       — Подожди, а как же твои кошмары? — мгновенно схватил его за край штанов Ицуя, взглянув на него сверху вниз.       — В смысле? — удивленно нахмурился Судзуки.       Бог Беды как-то загадочно улыбнулся и достал из одной тумбочки маленький флакончик с прозрачной жидкостью.       — Двадцать лет назад, — со слабой улыбкой спокойно заговорил мужчина, осторожно, прикрыв за собой дверцу тумбочки. Томоэ лишь удивленно следил за движениями друга, — когда я стал Богом, меня по непонятным причинам преследовали кошмары. Я, также как и ты, не мог спокойно спать и даже боялся. Но благодаря этому чудо-средству, — он поднял на уровне своих глаз маленький флакончик, с гордостью демонстрируя её. Судзуки же уже понемногу понимал к чему он клонит и это просто дико радовало, — мне посчастливилось раз и на долгое время попрощаться с кошмарами. То есть я спал как младенец и не видел сны. Но…       — Что, серьёзно? — весело прервал его Томоэ, глаза которого засветились огоньком радости. С той самой ужасной ночи он что и делал, так это мечтал больше не видеть сны. И вот прекрасная возможность…       — Нет, послушай… — вновь заговорил Ицуя, пытаясь рассказать о самом главном, но вновь удачно был перебит.       — Дай сюда! — Томоэ резко выхватил из рук мужчины флакончик и, не долго думая, выпил небольшую жидкость прямо до самого дна. На вкус была как самая обычная вода с привкусом мяты.       — И всё же!..       — Спасибо большое! — вновь перебил его Томоэ, радостно улыбнувшись. — Если тебе помогло, то значит и мне поможет, — он вложил ему в руки обратно флакончик. — Ладно, я пошёл, а то Нанами будет переживать!       — Но!.. — вновь предпринял Ицуя попытку договорить.       — Пока!       И вновь не смог это сделать. Томоэ резко исчез с поле зрения.       — На сей раз меня Нанами точно убьёт, а Мизука закопает да отпразднует… — обречённым на погибель голосом отчаянно прошептал Ицуя, так и не сумев рассказать о самом главном.       Побочный эффект этого лекарства весьма неприятный… особенно учитывая, что положение дел Томоэ на личном фронте крайне критичны.

***

      Томоэ радостно вломился в храм и тут же направился в кухню, где за столом сидела нервно стучащая пальцами по деревянной поверхности Нанами. Но, по пути вспомнив, что обувь он не снял и если девушка это увидит, то точно оторвёт ему голову, потому мгновенно метнулся обратно к порогу, стянул с себя кроссовки и оставил их там. Улыбка, окрашивающая его уже родное лицо, из-за последних событий казалась чем-то нереальным, не говоря уже о радостном настроении, длящейся чуть более полтора часа. Парню так хотелось рассказать Нанами о её прошлом. Рассказать какой она была. Что любила, что ненавидела. Когда её день рождение. Куда ушла, чтобы принять правильное решение. Ему хотелось поведать ей о своем недельном путешествии в прошлом.       Хотелось сказать большое спасибо за то, что она рядом.       — Нанами, прикинь!.. — весело громко заговорил парень, разрезав гробовую тишину и мелодичное постукивание когтями по столе. Но он тут же был прерван.       — Томоэ, где ты был?!       Резко остановившись посреди кухни, где, по всей видимости, каждый уголок пропах лавандой, Судзуки столкнулся взглядом со встревоженным, столь родным выражением лица. Нанами мгновенно поднялась с места и подошла к удивленному Богу.       — Я связалась с Хироми и он сказал, что ты к нему не приходил! — нервно быстро затараторила девушка, бегая широко распахнутыми глазами по растерянному лицу парня. — Я… я не ощущала тебя нигде! Думала, что с тобой что-то случилось. Я успела обыскать тебя во всех клубах, пабах и развлекательных мест Японии. Но тебя нигде не было. Что случилось? Я так и знала, что вскоре что-нибудь случится. Последний из Смертных Грехов нашёл тебя, да? Или тот Кровавый Король? С тобой всё в порядке? Ты не ранен? Да скажи же что-нибудь, Томоэ!       А Томоэ то открывал, то закрывал рот в попытках что-нибудь сказать, но каждый раз был прерван девушкой. Какой ещё последний Смертный Грех и Кровавый Король? Его ведь дома не было каких-то пять-шесть часов, а она тут напридумала себе всякой чепухи. Но именно от этого на душе вновь стало тепло… Тепло от осознания, что за него всегда переживают и всегда ждут дома. Судзуки улыбнулся до самых ушей, в то время как Нанами просто недоумевала.       — Ты чего улыбаешься? — возмущенно воскликнула Лисица, тяжело дыша. — Ты не понимаешь? Я места себе не находила. Думала, что тебе в голову снова взбрела какая-то чушь и ты, как тогда на мосту…       — Всё, всё, успокойся, — усмехнулся Судзуки и сократил расстояние, отделяющих их друг от друга. Достаточно он наслушался всякого бреда, от которого становилось очень приятно. — Со мной, как ты видишь, всё в порядке, — он успокаивающе убрал пряди её волос за ухо и, взглянув в глубины напряженных карих глаз, нежно прижал к груди, вдохнув поглубже аромат лаванды.       — Я… — охрипшим голосом прошептала девушка, уткнувшись ладонями ему в грудь. Она пару раз глубоко вздохнула и выдохнула, в попытках привести дыхание и сердцебиение в норму. Напряженные плечи медленно опустились, Нанами расслабилась и со спокойной душой отдалась ему в руки. — Я так испугалась… — спокойно шепотом сказала она, вновь шумно вздохнув.       — Прости…       Ощущать её горячее дыхание у себя на плече, чувствовать как она успокаивающе размягчается в его объятьях, понимать, что она неравнодушна к тому, что с ним может случиться — это просто бесценно. Особенно сейчас, когда Томоэ нежно прижимал её к себе и гладил по длинным, немного запутавшимся волосам.

А в голове только её имя, только её глаза, только её голос. Всегда. При любых обстоятельствах.