Глава 46. Побочный эффект
20 августа 2020 г., 19:30
Твой взгляд меня покорил, а задний вид так вообще убил.
Не было ещё такого утра, когда Томоэ бы проснулся как самое нормальное существо. Одним утром он проснётся весь в головных болях, другим утром проснётся от кошмаров, следующим — от ощущений, будто за ним кто-то следит. Но он никогда и подумать даже не мог, что проснётся от… сексуального желания. От дикого желания. Парень судорожно поднялся с места, откинул покрывало в сторону и тяжело задышал, стянув с липкого тела мокрую майку. Перед глазами всё плыло, во рту ужасно пересохло, появилось ощущение, словно его затащили в комнату, откуда целиком и полностью выкачали воздух. Невообразимо жарко и душно. А ещё тесно в штанах. Он испуганно посмотрел вниз и заметил огромный бугорок. — Это… это что? — словно впервые увидев свой половой орган в возбужденном состоянии, непонимающе прошептал себе под нос Томоэ, понимая хотя бы то, что его ещё никогда так не разрывало от, чёрт побери, сексуальной хотелки. — Что происходит? Гормональных сбоев у него вроде как бы нет. Контролировать свое возбуждение он всегда спокойно мог. Скажете, самый обычный утренний стояк? Хорошо. А откуда тогда такое непреодолимое желание удовлетворить свои потребности? — Так, спокойнее Томоэ, — тяжело дыша, успокаивающе вздохнул Судзуки, резко поднялся с места и направился в ванную комнату. — Это, наверное, из-за того, что я давно не спал. Холодный душ всегда ему помогал в таких вот случаях. Но этот случай был исключением.***
Судзуки дрожащими руками нашёл в списке контактов телефона номер своего «спасителя» и, не долго думая, нажал на кнопку, отвечающую за вызов. Гудки шли мучительно долго, как и боль в области паха. Томоэ вновь взглянул на свои штаны и в очередной раз отчаянно вздохнул. Ни холодный душ, ни физическая нагрузка не помогли ему справиться с внезапно накрывшим возбуждением. Хотя прошло уже чуть более двух часов. Что происходит с ним, парень не знал. Но знал и хорошо понимал только одно: если всё так дальше пойдет и не будет никаких изменений, то сегодня случится непоправимое… — Алло. — Хироми, — судорожно выдохнул Бог, делая круги вокруг кухонного стола. Паника как никогда раньше захлёстывала, из-за чего ноги подкашивались, а сердце не переставало отдавать бешеные удары. Здесь явно что-то не так. Чисто биологически ни у одного живого существа на свете эрекция не может длиться более двух часов без перерыва, сопровождая это явление адскими болями в «том» месте и желанием удовлетвориться. — Срочно приходи в храм! Прям SOS! Бросай все свои дела и беги сюда! — А что случилось-то? — Говорю же: SOS! — измученно шёпотом прокричал он в телефон, схватившись за край стола. Перед глазами всё плыло, разум затуманивался, из-за чего в голову лезли всякие мерзкие пошлые мысли. — Окей, сейчас Кэтсуми провожу до дома и приду. — Хорошо. Бог нервно бросил телефон на деревянную поверхность стола и с трудом присел на стул, подавив очередной жалобный стон. Впервые ему становилось ужасно больно от возбуждения. Мысли спутывались, в голову лезли самые извращенные картины, руки дрожали от желаний, перед глазами темнело, а сердце не переставало больно колотиться в груди. Что же с ним происходит? Неужели кто-то наслал на него проклятий? Да нет, что за бред? Неужели его организм настолько привык за прошедшие четыре месяца к почти ежедневному сексу, что сейчас при отсутствии полового акта так болезненно реагирует? От одних этих воспоминаний Томоэ становилось противно от самого себя. Как он мог клятвенно признаваться в любви одной, а отдавать себя в руки каким-то шлюхам на одну ночь? Как он мог так поступить? Что на него нашло в те прошедшие четыре месяца? Как он мог опуститься до такой степени? Как он позволил самому себе потеряться в отчаянии и чувстве вины? — Доброе утро, — весь мыслительный процесс в голове Томоэ прервала неожиданно появившаяся Нанами. Судзуки испуганно шелохнулся и сжал кулаки, покоящиеся на коленях. Чёрт, а вдруг она сейчас заметит «это»?! — Доброе, — подавленно пробурчал парень, не поднимая взгляда с узоров на столе. «Было бы оно реально добрым…» Но сейчас голова была забита далеко не тем, что он вообще не помнит, когда его утро было «добрым», а кое-чем другим… Нанами… Он хотел ЕЁ. «Приди в себя, придурок!» — тут же гневно одернул самого себя Томоэ, лицо которого скривилось от очередной порции боли в области паха. Что за бред? Что за грязь? Кукуха явно стремительно начинает лететь к чёртовой бабушке. — Как спалось? — отстраненно спросила девушка, наливая в чайник воду из-под крана. — Надеюсь, не было никаких кошмаров. Этот голос сводил с ума… Интересно, а насколько сладки её стоны в постели? «Что? Какие ещё стоны? Что за постель? Томоэ, тебе не стыдно? С каких это пор ты стал извращенцем?» — укоризненно тут же вновь привёл самого себя в чувства Томоэ, на секунду уплыв в мир извращенных желаний. — Нет, всё в порядке, — придав голосу более твёрдые нотки, чтобы девушка не заподозрила чего-нибудь неладного, Судзуки тайно радовался тому, что сидит спиной к ней, а она тем временем не обращает особого внимания на него, что-то делая у раковины. Теперь-то надо бы незаметно свалить к себе в комнату, дабы не случилось что-то ужасное, постыдное и непоправимое. — Впервые за долгое время нормально выспался. — Это хорошо, — как-то задумчиво прошептала Нанами, бегая от холодильника до раковины, и наоборот. — Ладно, я сейчас приготовлю что-нибудь покушать. Покушать? Значит, Нанами сейчас приготовит еду. Приготовит и съест. Съест… Как же он завидовал этой чертовой еде. Ведь она через некоторое время будет ВНУТРИ Нанами. «Томоэ, ты в своем уме? Не хватало тебе ещё и еде завидовать! Внутри Нанами видите ли! А где она ещё должна быть?» На данный момент ему определенно противопоказано принимать пищу в присутствии Нанами, потому надо бы побыстрее собрать свои мысли в охапку, свалить в свою комнату и ждать прихода Хироми, который, как он думал, точно знает, что с ним происходит. Парень резко поднялся с места и, впервые с самого утра взглянув на девушку, заговорил: — Я не… — но слова мгновенно застряли в горле, когда парень всё-таки лицезрел внешний прикид своей сожительницы. Короткие чёрные шорты, едва скрывающие ягодицы, и белый спортивный топ. Томоэ сам не понял, что с ним произошло в эту секунду, но ноги просто тупо предательски подвели, благодаря чему пятой точке пришлось обратно вжиматься в твёрдую поверхность стула. Во рту ужасно пересохло, стало невообразимо душно и жарко, а «там» всё начало с новой силой болеть и изнывать от желаний. В эту секунду парень с трудом удержал самого себя… Однако взгляда он так и не смог отвести. Судзуки смотрел возбужденно, как будто взглядом уже давно стянул с неё эти совершенно ненужные тряпки, с трудом скрывающие важные участки тела. Независимо от собственных желаний парень представлял её уже в своих руках… Похотливые мысли нахлынули лавиной, добивая еле сдерживающегося Бога. Вот его руки медленно поднимаются вверх по её плечам, стягивают вниз бретельки этого чёртового топа. Губы оставляют яркие алые метки на белоснежной коже, поднимаются выше, жадно и в то же время страстно целуют девичьи губы. Прикосновения жгут. Голова затуманивается. Мысли путаются. Желание с каждой секундой увеличивается. А в области паха становится теснее и жарче. Но чего-то тут явно не хватает… «Мозгов тебе не хватает, чёрт побери, Томоэ! Мозгов!» — тут же напомнила о себе совесть, заставляя бедного парня судорожно шелохнуться, немного подгореть в котле стыда и прийти в себя. Судзуки несколько раз моргнул и удивлённо вновь взглянул на Нанами, которая даже и не обращала на него внимания, очищая овощи и фрукт у раковины. С каких это пор она носит такую эм… эти тряпки даже трудно назвать одеждой. Что на неё нашло? Или специально? Нет, что за бред! Это скорее всего над ним просто кто-то жестоко издевается. — Нанами… — с трудом прошептал Томоэ, сжав кулаки и сглотнув. Нельзя подавать вида. Нельзя. Только не сейчас. Не сейчас. Да и вообще никогда. — Это… это что… на тебе? — В смысле? — Девушка мгновенно обернулась к нему лицом и… юношеский взгляд безжалостно столкнулся с декольте. «Один, два, три… Спокойнее… Спокойнее…» — Переоденься, пожалуйста, — твёрдо выговорил Томоэ и увел взгляд в сторону. Лишь бы она не заподозрила чего лишнего… — Что на сей раз не так с моей одеждой? — отложив в сторону кухонные приборы, Нанами вытерла мокрые руки полотенцем и прислонилась к стене слева от Бога. — Тебя не смущает тот факт, что ты практически голая перед парнем? — укоризненно вскинул бровь Судзуки, стараясь смотреть куда угодно, но только не на неё. — А почему меня должно смущать? — Ну да, конечно. — Пф… Нет, так не может дальше продолжаться. Чем дольше он здесь остаётся, тем сильнее возрастает желание. И Томоэ вдруг испугался мысли, что неосознанно нападёт на неё. А что, если он не сможет держать себя и свои хотелки? Что, если ещё и изнасилует? Что если? Если… Нет! Какое чёрт побери «изнасилует»? Что за чушь? — Чтоб я больше не видел на тебе подобные наряды… — Судзуки резко поднялся с места и стремительно быстрыми шагами вылетел из кухни, попутно бросив: — Я не голоден! Ешь сама. А тем временем ничего не понимающая Нанами удивленно смотрела на дверь, за которой секундами ранее скрылся Бог Благополучия. — И что на него нашло?***
— Оу, друг, ты позвал меня сюда, чтобы я увидел «это»? Томоэ, тяжело дыша так, как будто сходил погулять на другой континент, прошел столетнюю войну, армию, чуму, попал под кислотный дождь, скатился вниз с вершины Эвереста, пробежал марафон в несколько сотен тысяч километров, поднял тяжёлый возбужденный взгляд и затуманенным взором увидел напротив себя довольного Хироми, в глазах которого плясали смешинки. — Нет, чёрт побери, я тебя позвал сюда, чтобы ты разобрался с «этим»! — недовольно проворчал Судзуки, с трудом сдерживая себя, чтобы не завыть во весь голос от адской боли в области паха. Хироми усмехнулся и присел на кресло напротив друга, с усмешкой глядя на него. Казалось, он уже давно понял, что происходит с собеседником, но отмалчивался, чтобы получить удовольствие от его мучений. — Как это «разобрался»? — удивленно вскинул бровь Бог Зла, закинув руки за голову. — Ты уж извини, но с «такими» вопросами, — он взглядом указал на его эрекцию и нагло ухмыльнулся, — обращаются к женскому полу. Томоэ обреченно вздохнул и скрепил пальцы в кулак, поудобнее устроившись на двуспальной кровати. Он коротко и ясно изложил всю суть проблемы, сопровождая весь рассказ трёхэтажными матами и проклятиями. Рассказал о том, как проснулся и заметил «подарочек» своего организма. Рассказал о том, как полчаса стоял под ледяным душем, выполнял тяжёлые физические нагрузки и приказывал своему организму прекратить этот кошмар. Рассказал о том, как пошёл в кухню, застал там Нанами в лёгких тряпках и чуть было не взял её прямо там на кухонном столе. А Хироми лишь молча вслушивался в каждое слово друга, с серьёзным выражением лица уставившись в одну точку. Мысли из раза в раз путались, но Томоэ удавалось распутать весь тот ужас и в итоге он приходил к одному и тому же… Он хочет Нанами. Хочет её так, как не хотел ни одну другую девушку. Хочет настолько, что аж руки тряслись, а в голове всплывали всякие эротические картины. Хочет настолько, насколько и любит. И только это до сих пор не позволяло ему приблизиться к любимой девушке. — Я в полной жопе, — закончил свой рассказ Томоэ, до сих пор не переставая бороться со своей проблемой. — Прошло уже два часа, а стояк как был, так и остался. — Ты выпил «проклятый» напиток бывшего Бога Беды, — со спокойным выражением лица заявил Хироми, пожав плечами. Сейчас он выглядел так, как будто говорил о чем-то обыденном, что очень даже удивило и без того удивленного Томоэ. — Чего? Бог Зла сменил свою расслабленную позу и облокотился на свои колени, сцепив пальцы в замок. А Судзуки лишь терпеливо следил за движениями друга, ожидая, когда же он соизволит рассказать, что означают его слова. — Ты говорил, что вчера встретился с Ицуей, да? — Ага. — Он тебе давал что-нибудь попробовать? — Да… — растерянно прошептал Томоэ, вспоминая вчерашний день. — Я сказал, что меня мучают кошмары, вот он и предложил… — То, что он тебе дал выпить, конечно, помогает от кошмаров, но взамен вызывает побочный эффект в виде вот такого вот возбуждения. — То есть я в таком состоянии буду надолго? — ужаснулся парень, уже представляя как будет мучиться чёрт знает сколько дней. — Нет, — усмехнулся Хироми, наконец сменив серьёзное выражение лица на беззаботную улыбку, — тебе всего лишь-то нужно заняться сексом. Судзуки ещё никогда не ощущал себя таким придурком. Он удивленно несколько раз быстро моргнул, в упор глядя на друга, словно не понимал, что тот сказал, а после перевёл взгляд в сторону и усмехнулся. — И как я до этого сразу не додумался? — измученно прошептал он, с силой проведя рукой по лицу. Вот придурок. Как он сразу не понял, что лучший способ унять свои хотелки — это секс? — Но в твоем случае это будет проблематично, — тут же осторожно добавил Хироми, как-то неловко улыбнувшись. Заметив не себе удивленный взгляд друга, он продолжил: — Побочный эффект этого напитка плох тем, что ты должен заняться «этим» с любимой девушкой. С любимой? Девушкой? В смысле «с любимой»? С какой любимой? Как это с любимой? Что ещё за любимая? С Нанами что ли? Парень удивленно застыл на месте, как будто услышал что-то сверх невероятное. Что за чушь? — Как это? — медленно охрипшим голосом пробурчал он, в очередной раз болезненно скривившись от боли в области паха. — Переспи ты хоть с сотнями женщин, твоя эрекция не пройдёт до тех пор, пока среди этих сотен женщин не окажется та, из-за которой твоё сердце будет биться в унисон, — как-то сожалеюще низким тоном голоса констатировал Хироми. — Чтобы избавиться от этого, ты должен переспать с Нанами. Томоэ смотрел на собеседника так, будто он сейчас сказал что-то невероятное. Что-то сверхчеловеческое. Невозможное. Недосягаемое. С Нанами? С девушкой, которую он так сильно любит и до которой боится элементарно прикоснуться? С Нанами? С девушкой, которая четыре месяца назад чуть не была изнасилована, когда его телом завладел Демон похоти? С Нанами? С девушкой, которая любит другого? С Нанами? Что за бред? Что он вообще только что услышал? Да это же невозможно! Это… это неправильно! Он не может… Ведь… ведь… Это же Нанами! — Нет, я… — растерянно подавленным голосом прошептал себе под нос Томоэ, еле заметно покачивая головой. — Я не могу. Ты… — с губ сорвалась болезненная усмешка. — Ты хоть представляешь себе такое? — Я могу попросить её об этом. — Ты думаешь, дело в этом? — непонимающе чуть сердито шёпотом воскликнул Судзуки. Нет, он не может такое требовать с неё. Не может. Как он потом будет смотреть ей в глаза? Их отношения и без того натянуты до предела. Пусть Нанами и не подает вида, но он-то всё чувствует и видит. — Нет, нет, этому не быть, — словно озабоченный, он покачал головой, не желая принимать столь болезненный факт. Может, со стороны это и кажется бредом. Ведь что здесь такого? Подумаешь, какой-то секс. Но для него, как и в прочем для Нанами, это многое значало. — Пусть я хоть здесь сдохну от боли, но не позволю, чтобы Нанами заставила себя такому… — Ты прав, — обреченно выдохнул Хироми, прекрасно понимая своего друга. — Уж извини, но поскольку напиток является приготовленным рукой бывшего Бога Беды, ни ты, ни я не можем найти иного выхода. Он медленно поднялся с места и направился к выходу из комнаты. На секунду он остановился у двери и, положив руку на ручку, обернулся через плечо. — И если ты всё-таки решишься, то будь с ней поосторожней, — весело усмехнулся мужчина. Судзуки, до этого в упор сосредоточенно глядящий себе под ноги, не сразу понял смысл слов, а потом бросил на друга удивленный взгляд, говорящий о том, что он не понял намёка. Заметив непонимающее лицо парня, Хироми загадочно улыбнулся и демонстративно протянул театральную паузу. — У неё ещё не было первого раза. Теперь-то Томоэ понял, что такое «потерять дар речи». — А как же её… возлюбленный? — подавленно прошептал он ошарашенным взглядом и так и просящейся наружу глупой улыбкой, глядя на собеседника. — Да она с ним даже и не целовалась! — Подожди, а ты откуда знаешь всё это? — А ничего, что я Бог? И именно в этот момент, именно эта мысль почему-то заставила Томоэ улыбнуться. Почему-то было приятно от осознания того, что до её любимой девушки ранее никто не прикасался. Он улыбался так глупо и счастливо. Казалось, эта мысль свела его с ума.***
— Томоэ, — парень услышал лёгкий стук в дверь, которая была заперта на ключ, и тихий голос Нанами. Что-то внутри неприятно ёкнуло, а инстинкты самосохранения начали бить по тревоге. — Можно? Судзуки, изнывая от боли в области паха, принял сидячее положение на постели и прикрыл нижнюю часть тела подушкой. А то мало ли, вдруг Нанами заметит его взбунтовавшегося «дружка». Вот тогда-то он точно пойдет и провалится сквозь Вселенную от стыда. — Да, — попытавшись придать охрипшему голосу более твёрдые нотки, Бог понял, что получил абсолютно обратный результат — какой-то невнятный писк. За это он мысленно хорошенько выругал себя. Любое неверное движение или случайно высказанное слово — и все его старания и мучения коту под хвост. Напротив, в буквальном смысле из ниоткуда, появилась Нанами. Судзуки прям краешком глаз в темноте комнаты заметил на ней чёрную блузку и бежевую юбку. Короткую. Очень короткую. Опять! Да сколько можно? Сколько он ещё должен сказать этой девушке, чтобы она наконец начала носить нормальную ПРИЛИЧНУЮ одежду? Как будто всё мимо ушей. Но парень не стал говорить чего лишнего. Он просто сглотнул и увёл взгляд в сторону, мысленно отдавая себе приказ: «Держи себя в руках и… не смотри на неё». Таким образом он надеялся, что сможет усмирить свое возбуждение и не подать никаких признаков своей неадекватности (ведь он по своей глупости выпил тот напиток!) до её ухода. — С тобой всё в порядке? — немного постояв в тишине комнаты, Нанами первая прерывала это напряжение, стоя у изножья кровати. — Да, — выдохнул Томоэ, делая вид, будто изучает свои ногти, — просто спал. Девушка была без своих привычных ушей и хвоста. Она провела рукой по собранным в слабый пучок волосам и оглянулась по сторонам. Шторы задвинуты, постель вдоль и поперек измята, двухлитровый графин осушён и какая-то напряженная аура вокруг. Странно. — Мне кажется, что тебя что-то тревожит, — осторожно предположила Нанами, вглядываясь в лицо Бога, который так и не поднял на неё взгляда. — Тебе кажется, — тут же отчеканил Судзуки, подавив очередной приступ боли. Он знал, что рано или поздно она начнёт подозревать неладное. Значит, недолог момент, когда всё поймёт. — Если… — Зачем пришла? — мгновенно прервал её парень. Так было трудно держаться. Было трудно подавлять боль. Трудно осознавать, что ты не имеешь никакого чёртового права прикоснуться до той, которую так сильно любишь и которую так сильно хочешь. Нанами напряженно вздохнула и, немного пристально странным взглядом поглядев на Бога, прошла и присела рядом с ним. По телу парня призывно пробежались электрические импульсы, но он лишь успокаивающе прикрыл глаза, мысленно повторяя, что рядом Нанами, а не какая-то там девушка из клуба, которую он может драть как сучку. — В Квартале Красных Фонарей, ну, у Ёкаев сегодня фестиваль, — тихо ровным голосом почти что прошептала девушка, как будто в этой комнате громко разговаривать было строго запрещено, — и моё присутствие там обязательно. Оникири и Котецу уже отправились туда. Хотела предупредить, что ближайшие два часа меня не будет дома. «Вот и прекрасно», — мысленно заликовал Томоэ. Ведь если Нанами не будет рядом, то и всяких интимных мыслей тоже не будет. — Хорошо, иди, — с трудом скрывая свою радость, Судзуки согласно кивнул и мимолётно взглянул в её настороженные карие глаза. — Без проблем. Однако сама Нанами не спешила никуда идти. Она как-то неуверенно увела взгляд в сторону и как будто бы хотела что-то сказать, но стеснялась. Да чтоб Нанами стеснялась? Что-то новое. После того, как ещё одна минута была напряженно пережита в этой гробовой тишине, где они слышали лишь собственное дыхание и шум ветра, бьющегося в окно, Томоэ всё-таки пересилил себя и поднял затуманенный взгляд на рядом сидящую девушку. Слишком близко. Настолько близко, что одурманивающий запах лаванды сводил его с ума, из-за чего ему пришлось ещё и от дыхания отказаться, дабы окончательно не сорваться. — Что-то ещё? — заметив на себе поджидающий неуверенный взгляд карих глаз, Судзуки вновь растерянно опустил глаза на свои руки. Полуопущенные веки, хлопанье ресницами, расширенные зрачки и сухие губы — всё это хорошо с потрохами выдавало парня. — Я не хочу тебя оставлять одного, — тихо с нотками страха в голосе прошептала Нанами. — Мне страшно за тебя. Томоэ, левый глаз которого нервно задёргался, вновь поднял взгляд на девушку. В смысле «не хочу оставлять тебя одного»? Она что, собирается и его пригласить на этот ёкайский фестиваль? Вот ещё! Бежит и падает он туда! Прям тапочки бегут вперёд него! — Нет, милая, я не хочу идти туда, — деланно нервно рассмеялся Томоэ. — И не бойся. Я смогу постоять за себя. Хотя в этом он сам очень и очень сильно сомневался, пока находится в таком вот состоянии. И почему он всегда умудряется встревать в неприятности? Когда же всё это закончится? — Дело не в этом… — вновь эта загадочная неуверенность в её голосе. — А в чём? — ужасаясь тому, что он сейчас услышит, Томоэ обреченно вздохнул. Его никогда в покое не оставят. Так и будут мучать до бесконечности. — Я хочу вновь быть твоей хранительницей. «Только не это!» — нервно в сердцах прокричал Судзуки, чуть не оставив на подушке, что лежала на его ногах, резко распахнувшуюся от такого заявления нижнюю челюсть. Вот этого ему сейчас точно не хватало! Ну, а если так подумать, то четыре месяца назад, во время схватки с Одним из Семерых Смертных Грехов, Нанами разорвала сделку с Богом Благополучия, телом которого завладел Демон, чтобы тот не надавал ей всяких там приказов, которым она не смогла бы не подчиниться. И после того случая ни она, ни он по стечением множества обстоятельств как бы не задумывались над очередной сделкой, живя себе спокойно. Но… Чёрт, почему именно сегодня? — Прям сейчас что ли? — подавленно прошептал Томоэ, как будто ему сказали, что надо пойти и сброситься с обрыва. Хотя, он реально был готов пойти и сброситься с обрыва, чем позволить себе такую ошибку — поцеловать её в своем-то положении. Ведь прекрасно знал — он не сможет сдержать себя. — Ну… — девушка непонимающе почесала голову и как-то странно улыбнулась. — Нам же надо заключить контракт. Каждое её движение, каждый вдох и выдох, каждый взгляд и каждое слово заставляли бедного парня напоминать себе то, что напротив сидит Нанами. Его буквально изнутри разрывало на клочья от желания. От огромного необузданного желания. Он одновременно дико хотел её, но в то же время не мог позволить себе такое. Он просто не имеет права. — Нанами, давай как-нибудь в следующий раз, — попытался он увильнуть, успешно оторвав взгляд от её губ. Но сколько же усилий ему пришлось приложить! — Когда? — недовольно насупилась девушка. — Мне идти надо, а просто так уйти не могу. Если я сейчас заключу с тобой сделку, то, по крайней мере, там мне будет спокойней и если с тобой что-нибудь случиться, то я тут же почувствую и смогу прийти к тебе на помощь. Поэтому это даже и не обсуждается! «Вот какой придурок придумал заключать сделки поцелуем?!» — Ладно, — обреченно прошептал Томоэ, словно вынес себе вердикт на прямую смерть. Он пристально смотрел как будто в пустоту, готовясь к «атаке». Надо просто заключить сделку и всё. Сделку. И всё. Сделку… Нанами удовлетворенно хмыкнула и неуверенно подсела ещё ближе к парню, который как будто превратился в каменную статую. Секунда молчания растянулась на целую вечность и резко пропала, когда Нанами всё-таки убедилась, что инициативу придётся взять в свои руки. «Быстро поцеловать и отстраниться». В нос с новой силой ударил запах лаванды. «Слишком близко». Девушка более увереннее провела кончиками пальцев по бледной щеке, не оставляя больше никаких шансов отстраниться. От одного прикосновения Судзуки показалось, словно до него дотронулась горящая сталь. Он перевел затуманенный взгляд на девичьи губы и, мысленно повторяя свои предостережения, потянулся к ней. «Не заходи слишком далеко». Но все мысли, все предостережения и приказы самому себе вмиг исчезли, когда столь желанные губы трепетно коснулись его губ. Они были его воздухом. Наркотиком. Жизнью. Всем. Томоэ словно потерял связь с реальностью. Адреналин с силой обрушился на его многострадальную голову, сметав реальность со своего пути. Голова закружилась, а желание в разы возросло. И он понял — пути назад нет. Дрожащие от дикого желания завладеть столь желанным телом руки потянулись к девушке и обхватили её талию, прижимая ещё ближе. Ближе. Ещё и ещё. Словно так желая стать одним целым с девушкой, которая одним лишь поцелуем могла свести его в могилу. Он хотел её. До дикого ужаса хотел. Хотел настолько, что пугался этого желания. Но сейчас почему-то ему так стало наплевать на всё. Почему это он отказывает самому себе? Страсть бурлила в его крови. Томоэ напористо углубил поцелуй, когда руки поднялись выше и зарылись в слабый пучок. Её губы будили в нём безумие. Желание продолжить. Желание большего, чем просто поцелуи. И от этого желания ему стало страшно. «Стоп!» Парень в ужасе распахнул глаза, но так и не смог больше отстраниться. Сил у него хватило только на осознания того, что все его предостережения полетели к чертям собачьим. Зато это сделала Нанами. Она с каким-то странным выражением лица, словно узнала о чём-то невероятном, медленно отстранилась от его губы, внимательно изучая потемневшие глаза. Зрачки глаз были настолько расширены, что лилового цвета там уже и не найти. Она чуть ослабила пальцы, которые так трепетно сжимали в кулак его светлые волосы на затылке. А руки Томоэ невольно соскользнули вниз и вновь остановились на талии. Он чуть не потерял контроль над собой… Неужели всё настолько плохо? — Что это? — едва шевеля опухшими губами, прошептала Нанами. Она смотрела настолько внимательно, что, казалось, видит его насквозь. Словно поняла, что с ним происходит. — Что? — дрожащим голосом в тон ей спросил Судзуки, надеясь, что она ничего не поняла. А как вообще могла понять? Нанами резко поднялась с места и шумно вздохнула. Она облизнула нижнюю губу, словно пробуя на вкус. А Томоэ затаил дыхание и следил за каждым движением девушки, давно уже позабыв, что такое «дышать». — Почему я чую в тебе «проклятый» напиток Бога Беды? Один удар. Судзуки показалось, как будто он получил сильную пощёчину. Сердце забилось с ещё более сильной быстротой, а его так и приковало на месте. Время застыло, всё превратилось в серую дымку и лишь эти карие глаза имели смысл. — Какой ещё напиток? — вышел из ступор Томоэ совсем не удачно. Он как-то стыдливо увёл взгляд в сторону, кто знает в который раз прокляв тот момент, когда он, не дослушав Ицую, выпил ту жидкость. — Тебе… тебе показалось… Нанами немного пристально поглядела на Бога, а после нервно усмехнулась, словно поняв что-то очень важное. — Так вот значит в чём дело… А я ещё думаю, с какой это стати ты так спокойно спал, а сегодня вообще вёл себя странно. Судзуки понял — обратного пути у него нет. Рано или поздно это случилось бы. Но почему вместо тяжести появилось чувство облегчения? Как будто он сбросил со своих плеч целую гору. — Это… — почему-то ему в этот момент захотелось объяснить, как это произошло. Хотя… зачем? — Да я случайно… — Побочные эффекты уже проявились, да? «Почему земля не может взорваться, чтоб я провалился?» — мысленно прокричал Томоэ. И что сказать? «Да, Нанами, не представляешь, с самого утра у меня стояк и постоянная жажда удовлетворения. Я был в шоке, чуть не обморозил свои конечности в ледяном душе и не разорвал свои мышцы, пока выполнял тяжёлые физические упражнения. Но ничего не помогло. А ещё утром я увидел твой прикидчик и чуть не набросился на тебя, прикинь! Но я настолько благородный парень и люблю тебя, что не могу элементарно попросить тебя об одолжении составить мне компанию в постели!» Так что ли? Но этого не потребовалось, поскольку вокруг них благодаря щелчку пальцем Нанами появились сотни тысяч огоньков, которые тут же осветили затемненную комнату. Томоэ мгновенно среагировал на яркий свет и прикрыл глаза локтем, но до этого Нанами успела заметить расширенные зрачки, свидетельствовавшие о сильном возбуждении. Судзуки устало вздохнул и с силой провёл по лицу, в попытках привести себя в чувства. Боль не отступала, желание — подавно. — Нанами, выйди, пожалуйста, — спокойным голосом попросил парень, прикрыв глаза. Он знал — сейчас ни его способность слова, ни хранительство не смогут заставить эту девушку выйти из этой комнаты, поскольку на самом-то деле он хочет её. Иногда именно по этим причинам Бог ненавидел свою способность слова. — Нет, — тихий шёпот в никуда. Томоэ с горечью подавил измученный стон, искренне не понимая, почему эта девушка всё только усложняет. — Я тебя прошу… — отчаянно взмолился Бог, стараясь не раскрывать свои веки. — Мне и без того невероятно сложно контролировать себя… — в каждом слове, в каждой букве так и сквозила мольба и отчаяние, но Нанами упорно игнорировала это, желая остаться рядом. — Ещё и твое присутствие добивает… Но в следующую секунду он почувствовал прикосновение холодных губ к его губам. Парень, словно его окатили ледяной водой, испуганно распахнул глаза и буквально вдавил свое тело в изголовье кровати, заметив напротив себя в очень опасной близости столь желанную девушку. — Ты… ты что делаешь? — надломленным голосом прошептал он, не веря, что всё это с ним происходит. — Устраняю последствия твоих необдуманных поступков, — невозмутимо пожала плечами Нанами, вновь потянувшись за очередным поцелуем. Томоэ в ступоре уставился в пустоту, прокручивая в голове какие-то непонятные моменты. Нанами его никогда не любила, не любит и не полюбит. Нанами одна из тех немногочисленных девушек, которые сохраняют верность тому, кому отдали свое сердце. Нанами та, которая всегда была рядом с ним во что бы то ни стало. И теперь он осознал ещё одну страшную истину… Нанами сделает всё ради спокойствия Бога Благополучия. Потому что это её долг. Потому что она его хранительницы. Потому что Микаге доверила его ей. Не ради него, а ради Бога. Не ради Томоэ, а ради того, кто носил метку Бога. Именно поэтому он не мог позволить ей совершить такую глупость. Пусть он и невероятно как сильно хочет её, пусть его руки дрожат и губы просят её тело, но он не мог позволить ей поступить так с ними. Ни за что. — Нанами, перестань, — резко схватив её за плечи, Судзуки несколько грубо оттолкнул от себя девушку. — Выйди! Выйди, Нанами! Прошу! — Но… — растерянно прошептала Нанами, явно тоже не наслаждаясь моментом. — Ты так и будешь мучаться до тех пор, пока… — она на секунду замялась, а после слегка покраснела, — не удовлетворишься с любимой девушкой… — Я… — он отрицательно покачал головой. — Я не могу воспользоваться тобой! Нет. Ты не хочешь этого. — Послушай, Томоэ, — Нанами обреченно вздохнула и подсела к нему ещё ближе, тем самым заставляя бедного парня прям таять на месте, — по мимо того, с кем я заключила сделку, меня никто никогда не может заставиться сделать что-то против моей же воли. Поэтому, — карие глаза доверчиво и искренне взглянули в глубины потемневших лиловых глаз, — я хочу этого… — Ты не можешь… — словно зациклившийся на одном слове, Томоэ все отрицательно качал головой, не желая принимать поступок этой девушки как что-то верное. Ведь знал — последствия будут очень и очень плачевными. Пусть лучше сейчас всё будет плачевно, чем потом. — Ты не можешь хотеть этого! — с губ сорвалась нервная усмешка. — Ты не любишь меня, Нанами! Я не имею права прикасаться до тебя! — И что, что не люблю?! — несколько свирепо повышенным тоном воскликнула она, отчего её слова эхом раздались по комнате. Ей как будто надоело из раза в раз слышать одно и тоже: «Не любишь, не любишь, не любишь…». — Ты же спал с девушками, которых даже и не знаешь и которые явно тебя тоже не знают. И ни ты, ни она не испытывали друг к другу ничего, кроме временного влечения. Томоэ в ступоре уставился на неё. Нашла с чем сравнивать! — Это две совершенно разные вещи, — сконфуженно прошептал себе под нос Бог, как-то растерянно опустив взгляд на темного цвета подушку. — Я не хочу тебя. Сколько же лжи было в его словах. Аж успешно задохнуться можно было! — Но твое сердце говорит об обратном, — Нанами как-то нежно улыбнулась и подсела к нему ещё ближе. Настолько близко, что Томоэ начал терять последнюю песчинку своего самообладания. — Ты хочешь меня… — она уверенно положила свою ладошку ему на грудь и почти что вплотную прижалась к нему, вновь взглянув ему в глаза. Томоэ сглотнул, осознавая, что все его старания летят к чёртовой бабушке. — Ты меня хочешь как никто другой. И я хочу… — взгляд карих глаз остановился на его губах, а слова превратись в какой-то еле слышимый шёпот, — с тобой… Её слова подействовали на его бешеное сексуальное влечение как некий катализатор, сметавший все его кропотливо построенные убеждения и предосторожности с пути.С тобой…
Словно зверь, сорвавшийся с места за погоней своей добычи, Томоэ также рвано отбросил в сторону подушку, что до этого хорошо скрывала его возбуждение, и одним резким движением потянул невероятно желанную девушку к себе. Сухие губы буквально впечатались в девичьи губы, а руки начали бесцеремонно влезать в те места, которых ещё ни одна мужская рука не прикасалась. Судзуки сошёл с ума. Умом он это прекрасно понимал, но когда Нанами уверенно запустила свои холодные руки в его шевелюру и не менее жадно углубила поцелуй — он перестал даже и умом это понимать. Ему было невероятно жарко и тесно. Жарко настолько, словно он резко переместился к кипящей лаве и сейчас лежал вовсе не на постели, а где-то у жерла вулкана. Но все мысли в очередной раз исчезли, когда Нанами уверенно и резко каким-то чудным образом стянула через голову его футболку. Томоэ с превеликим трудом смог заставить себя чуть отстраниться от опухших под высоким напором страсти губ и затуманенный взглядом взглянул в уверенные карие глаза. Тысяча огоньков, что до этого освещали затемненную комнату, резко исчезли. — Тебе лучше остановить меня… — охрипшим голосом прошептал парень, трепетно поцеловав её в краешек губ. Однако Нанами проигнорировала его слова и вновь потянулась к податливым губы, тем самым заставляя огонь в теле парня превратиться в целый мировой пожар. Судзуки резко обвил талию девушки руками, перевернув в воздухе, откинул её на постель и сам навис сверху, стараясь особо не давить на неё своим весом. Губы небывалой страстью каждый раз горели как только он позволял себе такую роскошь — прикоснуться к любимой девушке. Мысли, что до этого угнетали голову Бога, резко куда-то исчезли, оставив свои законные места пустовать. — Может, всё-таки остановишь меня? — вновь этот охрипший голос и вновь короткий поцелуй в щеку… в шею… в ключицу… — Пожалуйста… — руки, решившие в этот момент жить собственной, отдельной от хозяина жизнью, сами по себе потянулись к дразнящим пуговкам на блузке. — Сейчас… — губы не переставали исследовать каждый сантиметр сводящего с ума тела. — Тебе лучше остановить меня прямо сейчас… — вновь повторил он, с большим трудом справившись только с первой чёртовой пуговкой, которая начинала откровенно раздражать. — Да заткнись ты уже, — с лёгкой ухмылкой прошептала ему в самые губы Нанами. «Нельзя». «Она не твоя». «Она любит другого». «Она принадлежит другому». «Она это делает лишь из чувства долга». Эти слова, надёжно припрятавшиеся где-то в глубинах подсознания для «критических времён», решили, что настал их звёздный час и надо бы вылезти наружу. Но Томоэ был бы не Томоэ, если бы ему в это время не было бы так глубоко наплевать. Он старательно увиливал от каждого «удара» своего подсознания, отдавая свое предпочтение больше думать о том, как легко и быстро раздеть эту девушку, лежащую под ним, нежели о том, что вроде как бы он не правильно поступает. Судзуки старался вести себя более менее сдержаннее, вспомнив слова Хироми о том, что у Нанами не было первого раза, следовательно, и опыт на нуле. Но когда эти чёртовы пуговицы, которых он мысленно проклял уже кто знает сколько раз, никак не поддавались, парню просто захотелось разорвать их и отправить к чертям собачьим. Нечего на его нервах играть! Но он в самый неподходящий момент вспомнил что-то о том, что он благородный джентльмен, поэтому должен воздержаться от грубых и пошлых поступков. Он горел. Горел от каждых её порою неуверенных прикосновений. Вспыхивал при каждом французском поцелуе. Кровь превратилась в кипящую лаву… в огонь. Сердце стало центром пожара. И голову мгновенно посетила столь глупая мысль… Он хочет всегда гореть. Сгореть… И не важно, что однажды лава застынет, вулкан заснёт, а огонь потухнет. Сейчас он хотел гореть, а потом… сожалеть. С большим трудом, но парню всё-таки удалось спокойно расстегнуть эти чёртовы пуговки, окончательно не превратившись в обезумевшего чёрта, который мысленно обещал отомстить этим мелким тварям. Но, когда он увидел кружевной чёрный лифчик, скрывающий соблазнительную грудь, Томоэ понял, что все потраченные на расстёгивания пуговиц нервы могут спокойно покоиться с миром, поскольку это того определенно стоило. Судзуки чуть приподнялся и возбужденным взглядом в полумраке комнаты посмотрел на Нанами. Непонятно когда распущенный им длинные волосы, разметавшиеся по темной материи постельного белья, пылающие щёки, карие плененные желанием глаза, жадно вдыхающий побольше разгоряченного воздуха рот, припухшие соблазнительные губы… сейчас эта девушка принадлежит ему… и плевать на всё остальное. Сколько раз он представлял Нанами на этой постели, раскинувшуюся под ним и готовая отдаться ему. Но его убогие фантазии оказались не в силах представить невероятную красоту реальности. Сколько раз за эти несколько месяцев у него был половой акт с другими девушками, но ни один не шёл в сравнение с нынешним. Ни одна не вызывала в нём такие чувства. Ни одна не заставляла его дрожать от желания. И дело было далеко не в том напитке. Просто под ним любимая девушка. Томоэ с жадностью прильнул к изящной шее, покусывая нежную кожу и в то же время понимая, что уже совсем не в состоянии держать себя в руках и тратить время на прелюдии. Он хотел её. Хотел почувствовать её. Хотел, чтобы именно сейчас, в данный момент она целиком и полностью принадлежала ему. И от этого иррационального желания руки сами по себе потянулись к столь ненужной в данной обстановке юбке, а губы опустились на тяжело вздымающую грудь. — Томой, стой! Парень сначала услышал чей-то жалобный вскрик. Руки вмиг застыли. Потом понял, что эти слова принадлежат Нанами. — Стой! Томоэ! Ещё больших усилий ему пришлось приложить на то, чтобы понять смысл услышанного. Окончательно последние крупицы усилий пришлось вложить в то, чтобы отстраниться от соблазнительной груди, на которой яркими отметинами красовались следы поцелуев. Парень с превеликим трудом поднялся с девушки, которая мгновенно какими-то рваными движениями приняла сидячее положение, прикрыла блузкой грудь и тяжело задышала, будто секундами ранее её не целовали, а душили. Томоэ взглянул в её глаза. Ему показалось, как будто её левый глаз приобрел алый цвет, но вскоре исчез, сменившись в привычный карий. — Прости, Нанами… — подавленно прошептал парень, только сейчас осознав весь ужас своего поступка. Как он посмел поддаться искушению? — Чёрт, что я вообще делаю… Сквозь звон в ушах и дико бьющееся сердце Нанами услышала громкий хлопок дверью. Она вновь одна.***
Нанами неуверенно замялась на месте, прикусила и без того недавно искусанные юношескими губами губы и тяжело вздохнула. Чёрт, как она могла всё в самый ответственный момент испортить? Но что она могла поделать? Если бы не остановила его, то, возможно, случилось бы непоправимое. В тот момент ей показалось, как будто она теряет себя. Как будто кто-то начинает изнутри управлять её движениями, ходом мыслей и желаниями. Как будто кто-то, воспользовавшись её минутной слабостью, решил овладеть её телом. И Нанами прекрасно знала, кто этот «Кто-то». Дьявол. Её проклятие. Её наказание. Её худший ночной кошмар. Её враг. Именно он. Девушка с самого появления в эту Вселенную не понимала, почему именно она стала тем самым мостом, который соединял добро со злом? Почему именно она оказалась обреченной носить в себе две душы: свою и Дьявола, который за последние пару месяцев ей никак покоя не даёт? Почему этот тяжкий груз свалился именно на неё? Ёкай не понимала, но жила с этим. Всегда было так: ей стоило невероятных усилий, дабы держать Дьявола в руках, пока находилась рядом с Томоэ. И этот случай не стал исключением. В порыве нахлынувших новых ощущений и эмоций, она потеряла голову, тем самым на минут также внезапно потеряв контроль над Дьяволом, из-за чего тот не упустил своей возможности выбраться наружу. И если бы всё «то» дело продолжилось, если бы она не остановила Томоэ в самый неподходящий момент, если бы не заставила его отстраниться от неё, то случилось бы непоправимое… И сейчас она чувствовала себя виноватой. Внутри какое-то противное чувство грызло её душу непонятно за что. Поначалу она уверила парня в том, что в самом обычном сексе между ними нет ничего страшного. Добивалась. Объясняла. И в итоге добилась желаемого. Но в процессе сего дела ей пришлось разочаровать его. А потому сейчас девушка даже и не представляла, что скажет и что вообще будет дальше. Почему-то было страшно. Очень. Непонятно почему, но страшно. Нанами тихо переступила порог кухни, но дальше так и не решилась пойти. Она остановилась у дверного косяка и виноватым взглядом посмотрела на стоящего спиной к ней у окна Томоэ. Между ними было десять средних шагов и стол. Слишком далеко. Как физически, так и морально. — Нанами… — услышав чьё-то присутствие у себя за спиной, Томоэ измученно вздохнул и упёрся ладонями о подоконник. Он даже и не обернулся лицом к новоприбывшему, ведь прекрасно знал кто там и что увидит. — Я тебя умоляю… уйди, — жалобно прошептал парень, крепче сжав края подоконника. Мерзкое чувство отвращения к самому себе медленно сжирало все оставшиеся крупицы самоуверенности. — Я тебя умоляю… не заставляй, — к горлу подкатил противный ком, отчего все произнесенные слова казались невнятными и болезненными. — Не заставляй и меня и себя после всего этого чувствовать паршивость. Не поступай так с нами. Я не смогу потом смотреть тебе в глаза. Умоляю. Нанами прикусила подрагивающую губу, чувствуя как её сердце разрывается на миллионы кусков от «такого» Томоэ. Мучающегося. Разбитого. Сожалеющего. Ей никогда бы не хотелось видеть его таким, но в итоге она сама поспособствовала этому состоянию. Он ведь только-только начал потихоньку оправляться после смерти близких… — Дело не в этом, Томоэ… — дрожащим голосом еле слышно прошептала девушка, так и не решившись подойти ближе. С каких это пор она боится сделать больно кому-то? И с каких это пор её сердце так сжимается из-за кого-то? Их всё также отделяли какие-то десять шагов и стол. — Просто… — Нанами замялась, не зная даже говорить об этом или нет. Судзуки думал, что она попросила его остановиться из-за того, что не хотела этого… Но ведь это не так. И она просто не имела представления, как объяснить ему это. Как до него донести мысль, что ей наплевать на свою девственность и на то, что сделает он с ней. — Мне на секунду показалось, что я потеряла контроль над Дьяволом, — неуверенно прошептала Нанами, боясь, что он не поверит в правду. — Тебе даже элементарно находиться рядом со мной опасно, — горько усмехнулся Судзуки, болезненным взглядом глядя на пейзаж за окном. Нанами обреченно вздохнула и как-то неопределенно покачала головой. Томоэ прав… во всём прав. Им опасно находиться близко друг к другу, но… Чёрт. Прекрасно, теперь ещё и к остальным отговоркам, почему это он не может переспать с ней, прибавляется ещё и эта, которая явно вытеснила все остальные! — Томоэ, прошу… — вновь усталый вздох и взгляд на юношеское тело. Все его мышцы были напряжены до предела, а руки так и норовились сломать подоконник. — Ты бессмысленно себя мучаешь. Что в этом такого? Судзуки усмехнулся. Что в этом такого? Да действительно, подумаешь-то всего лишь-то он её трахнет, а через полчаса ему будет стыдно смотреть ей в глаза, она будет странно вести себя и в итоге их и так расшатанные отношения окончательно развалятся. Страшно даже представить, что будет дальше. — Для тебя это ничего не значит, Нанами! — резко повышенным грубым тоном закричал Томоэ, со всей мощи ударив кулаком по подоконнику. Девушка испуганно шелохнулась, явно не ожидая такой бурной реакции, и сделала короткий шаг назад. А Судзуки хотелось просто заживо закопать себя где-нибудь. Как же его бесила легкомысленность этой девушки. Почему она никак не отступается от своего? Почему не понимает, что ему просто элементарно сложно? — Знаешь почему? — он мгновенно обернулся назад и злобно всплеснул руками. — Потому что ты не чувствуешь то, что чувствую я! — слова эхом отдавались по всей кухне, глаза застилала пелена ярости. А их всё также отделяли какие-то десять шагов и стол… — Я люблю тебя, а ты — нет! В кухне наступила удушающая тишина, но выплеснутые эмоции Томоэ ещё кружились напряженной атмосферой, медленно мрачным моревом оседая на истерзанную душу девушки. Она не знала, что сказать. Не знала, как реагировать. Не знала, как воспринять. Не знала ровным счётом ничего. Потому что не понимала его. Потому что на самом деле она и не знает, что такое Любовь… Точнее не помнит. — А что мне поделать? — спокойным ровным голосом спросила Нанами, наклонив голову чуть в бок. Внутри так резко появилось чувство опустошения. — Скажи мне! — с нажимом предложила она немного успокоившемуся парню, который явно растерялся от её слов. — Ты думаешь мне приятно жить вот так? — девушка криво усмехнулась, с горечью осознавая, что её жизнь — это ничто. — Жить, зная, что я никогда не смогу полюбить кого-то другого. Жить, осознавая, что я до скончания своих дней буду любить какого-то там Демона, которого я даже и не помню. Жить… — Нанами тяжело задышала, чувствуя, будто два камня упали на неё. Один упал на глотку, из-за чего каждое сказанное слово было подобно испытанию, а второй — на сердце, — и понимать, что я… — голос стал намного тонов тише, а Томоэ прислушался настолько внимательно, что ещё ни одного живого существа в этом мире так внимательно не слушал. Ведь знал — сейчас он услышит что-то очень важное, — не могу полюбить того, кого так сильно хочу… Но любой предохранитель рано или поздно сгорает. Любая выдержка лопается, как воздушный шарик. Любой контроль может быть с легкостью нарушен. Лишь от одного взгляда, звука, касания, слова. Так произошло и с Томоэ. Вновь. Судзуки не понял, что с ним произошло, но в следующую минуту он резко сорвался с места, обогнул стол и преодолел десять шагов, которые отделяли их друг от друга. Руки автоматически потянулись вперёд и какими-то рваными движениями убрали мешающие каштановые волосы назад за затылок, а губы с жадностью прильнули к девичьим губам, которые тут же с не менее «зверским аппетитом» ответили взаимностью. По инерции Нанами отбросило назад, благодаря чему грубо спиной столкнулась со стеной. Она шумно вздохнула в самые губы парня и сжала в кулак его светлые пряди, отчего-то желая, чтобы вся та гамма эмоций, которых она испытывает сейчас, никогда не исчезали. Внутренний мир разбился. Спокойствие исчезло. Мысли улетучились. Здравый смысл покинул их сознания, уступая место безудержной страсти и желанию поскорее оказаться в постели. Они горели. Вновь. Снова. Горели от каждого ощущения. Обжигались от каждого прикосновения. И это почему-то нравилось. Очень. Не рассчитав силы от бьющегося в висках адреналина и желания, юноша с силой распахнул дверь своей комнаты, которая едва не развалилась в силу своего возраста и под влиянием стены, в которую безжалостно врезалась. Сейчас ему было всё равно на всё. Главное снять с себя и с неё эти никому ненужные тряпки. Не поняв как и когда, но Нанами пришла в себя лишь тогда, когда услышала громкий хлопок дверью и ощутила под собой мягкую поверхность прохладной постели. Хотелось большего. Хотелось не только этих с ума сводящих ощущений, обжигающих прикосновений и страстных поцелуев, но и ещё чего-нибудь. Нанами на секунду взглянула в глаза Томоэ. Лиловый — очень многосторонний цвет. Сочетая в себе пламя красного и безмятежность голубого, он может как успокаивать, так и вызывать страсть. Сейчас его глаза явно относились ко второму варианту. Судзуки дрожащими руками принялся вновь расстёгивать эти неподдающиеся расстёгиванию пуговки на чёрной блузке. Спустя несколько секунд безуспешных попыток парень, разозлившись окончательно и наплевав на якобы себя «благородного джентльмена», разорвал все пуговицы к чёртовой бабушке и стянул с желанного тела эту ткань, бросив её куда-то назад. Туда же полетел и чёрный лифчик… и юбка… и спортивные штаны тоже. Томоэ облизнул нижнюю губу и, удобно устроившись между ног девушки, с жадностью припал к тяжело вздымающейся груди, вырывая первый стон с уст любимой. Одной рукой он упёрся о постель, чтобы не придавить своим телом хрупкую девушку под собой, а другой рукой очерчивал её ногу. Острая коленка. Плавные линии бедра. Внутреннего бедра. И ужасно мешающие чёрные трусики, которые изрядно уже стали мокрыми и которые не позволяли в полной мере насладиться телом. Но это и преградой стыдно было назвать. Парень резко стянул вниз ненужную материю и, напоследок оставив на ключице яркую отметину, потянулся одной рукой вниз и начал поглаживать чувствительный клитор. В данный момент он не хотел больше ничего, кроме удовольствия. Это было эгоистичное желание, становящееся более захватывающим, потому что исходило от неё — любимой девушки, которая выгнулась словно гибкая кошка от его прикосновений к сокровенному месту и громко застонала. Не в силах больше сдерживаться, Томоэ нежно поцеловал нижнюю губу Нанами, тем самым предупреждая о новых ощущениях, возможно, поначалу не особо-то приятных. Он медленно опустился вниз, закинул ноги девушки на свои бёдра и… осторожно вошёл в неё. Не помня себя и не отдавая отчёт своим действиям, Судзуки, как окончательно обезумевший самец, начал входить-выходить в девушку. Порою нежно и осторожно. Порою грубо и жёстко. Утопая в наслаждениях, парень вдруг так почувствовал облегчение по всему телу, когда наконец-таки кончил в неё.
Примечания:
Пока писала НЦ, была готова провалиться сквозь землю... Последний момент так вообще не смогла заставить себя подробно прописать... Простите.
Кста, это мой первый опыт в подробном написании эротических сцен, поэтому надеюсь, что вы, мои любимые читатели, простите меня, если что-то там не так...
К этому моменту мы все долго шли!
