Новый Бог

У каждого из нас в жизни есть люди, без которых мы не представляем своего существования. Сама мысль о том, что они могут исчезнуть, приводит нас в ужас. Мы слепо любим их и готовы бесконечно долго закрывать глаза на их ошибки и поступки, и это происходит до тех пор, пока в нас живёт вера в этого человека. Но лишившись её однажды, мы понимаем, что вместо него внутри осталась лишь пустота.

      Всё это уже не казалось ему чем-то ужасным, страшным. Нет. Появилось ощущение, как будто он уже это где-то видел. Как будто ему уже приходилось проходить через всё это. Но он никак не мог понять, от куда появилось это некое «дежавю». Где он мог увидеть эти кадры.       Кадры, которые в первую секунду заставили его сердце замереть в ожидании дальнейших событий.       Томоэ видел немного расплывчато. Края всяких объектов, которых он видел, двоились. Слышался какой-то странный ультразвук в голове, предупреждающий о чём-то ужасном, опасном. Но он упрямо продолжал стоять на месте и смотреть прямо. На неё. На родную, безжизненную и столь любимую девушку, которая, словно бледная фарфоровая кукла с ужасными посиневшими губами, лежала на холодной земле среди сотни таких же как и она хрупких могил. А рядом стоял он. Дьявол. Грозный, опасный, омерзительный тип, взгляд которого не предвещал ничего хорошего.       И Судзуки словно пригвоздили к месту, а рот заклеили высококачественным клеем. И лишь тогда, когда его точная копия медленно развернулась в его сторону и лилово-алыми глазами посмотрел прямо в его потемневшие лиловые глаза, понял. Именно в этот момент Томоэ понял. По его безжалостному взгляду понял. По его нахальной ухмылке понял… Понял…       Если он будет продолжать стоять на месте как истукан, то потеряет Нанами. Потеряет любимую девушку. Потеряет последнее, что у него осталось.       — Вот мы и встретились…       Вроде обычные слова, сказанные таким же голосом, как и у него, но показалось, как будто вместе с этими словами пришёл и конец света. Его конец. Конец всего сущего.       Судзуки тяжело задышал и нервно шелохнулся, словно кто-то резко и неожиданно схватил его за плечо. Он оторвал свой пристальный взгляд от дьявольских глаз и посмотрел на Нанами. На любимую девушку, жизнь которой утекала как вода. Как песок в песочных часах. Вроде медленно, но так стремительно.       Ведь он помнил слова Хироми: если из Нанами выберется Дьявол, то она неизбежно умрёт. И сейчас как раз таки именно тот случай, когда стоять в ступоре совсем не лучший вариант.       Судзуки гневно нахмурился и сжал кулаки. Пусть даже весь его мир сверху вниз перевернётся. Пусть жизнь наносит ему всё новые и новые удары. Пусть он умирает каждые две секунды. Пусть с ним делают всё, что хотят. Но он не способен пережить момент, когда рядом не окажется Нанами. Ведь она была его всем. И сейчас он теряет своё «всё».       Ощущение резкого прилива сил оказало на парня катализаторное воздействие, благодаря чему он смог вырвать себя из пучины отвратительных мыслей и начать мыслить правильно и рационально. Он немедленно должен увести Нанами от Дьявола и отнести к… к Микаге… матери? Бред.       Парень покачал головой и усмехнулся. Взгляд его лиловых глаз переместился сначала на Дьявола, смиренно вдыхающего свежий ветерок и наслаждающийся приобретённой спустя долгие пятьсот лет свободой, а после на свою хранительницу.       Секунда, и он резко перемещается к Нанами. Также резко он замечает, что Дьявол не собирается с такой лёгкостью отдать ему Ёкая и уже делает шаг, чтобы воспрепятствовать ему.       — Стой на месте, ублюдок! — злобно выплюнул Судзуки, взглянув на Дьявола. От его взгляда летели искры ярости, а голос был насквозь пропитан силой Бога и уверенностью в собственной победе.       Ведь он Томоэ Судзуки. Пусть и с непонятным и странным прошлым и происхождением. Но он есть.

***

      — Его взгляд был таким… Он никогда не простит нас…       Микаге тяжело вздохнула и наконец остановилась на месте, решив для себя, что от того, что она уже битый второй час делает круги вокруг кухонного стола в принадлежавшем некогда ей храме, ничем делу не поможешь. Вид её был весьма плох. Не внешне. Совсем. А внутри. Её серые глаза горели пламенем страха и ожидания. Лицо было бледнее обычного, что совсем не придавало ей обворожительности. Дрожащие пальцы не переставали теребить края чёрного плаща. Если бы кто-нибудь из знакомых увидел её в таком состоянии, то не сказал бы, что он видит бывшую Богиню Благополучия. Некогда статная, достаточно приятной внешности женщина, которая могла своей силой внушить ужас в доли секунды и в то же время поразить своей добродушностью, не может быть вот этой женщиной, которая секундами ранее не переставала делать бесцельные круги, выглядя как перепуганный зайчонок, прижатый к углу.       Но Тоширо знал, чем и кем вызвано это состояние. Он также, как и его любимая женщина тяжело вздохнул и поудобнее уселся за столом.       — Спокойнее, Микаге, — абсолютно спокойно прошептал мужчина, но нотки напряжения проскользнули в его голосе.       Женщина вновь вернулась к старому делу и начала ходить вокруг кухонного стола, да и ещё отчаянно жестикулировать руками, в то время как муж пытался остановить её и усадить на одно место, попутно что-то говоря о том, что «всё будет в порядке».       — А что, если мы неправильно поступаем? Что, если мы где-то ошиблись? Промахнулись… Недочёты… — вдруг она в очередной раз резко остановилась, словно её посетила великая страшная мысль. Слегка синюшные губы задрожали, а серые глаза неестественно округлились и взглянули на Тоширо, непонятно когда схватившего её за плечи. — Что, если Томоэ не сможет?..       Бывший Бог Беды обречённо вздохнул и ещё крепче сжал плечи своей женщины, слегка опустившись и взглянув в её перепуганные глаза. Так было странно видеть её такой. Бледной. Испуганной. Нервно тараторящей что-то непонятное. Куда же делась та стойкая женщина, всегда знающая свое дело?       — Приди в себя, пожалуйста! — твёрдо, чётко выделяя каждое слово, проговорил мужчина. — Томоэ ведь сам нам обо всём этом рассказал!..       — Да, но вдруг…       — Никаких «вдруг»! — более повышенным тоном перебил её Бог. — Томоэ наш сын, наше дитя… пусть всё изначально сложилось не совсем так, как мы хотели, но всё уладится. Мы терпели на протяжении долгих двадцати с лишним лет, потерпим ещё пару часиков…       Микаге в очередной раз тяжело вздохнула и обессиленно упала на стул, всем своим видом давая понять, что чувство страха стремительно грызёт её изнутри. Она схватилась за край стола и тихо, с ужасом в голосе, прошептала:       — Нанами сейчас…       Но, представив себе, что сейчас происходит с её бывшей хранительницей, у неё язык не повернулся сказать подобное.       Тоширо успокаивающе провёл рукой по шее и присел напротив жены. Взгляд его тёмно-лиловых глаз переключился куда-то сквозь стену, а голос на много-много тонов понизился:       — Да, с минуты на минуту они уже будут здесь…       Спустя каких-то напряженных двух минут посреди огромной кухни появился Томоэ, держащий на руках полумёртвую девушку. Вид его был крайне плох. Настолько плохо, что, казалось, вместе с жизнью Нанами утекала и его жизнь.       Хотя, это было именно так.       Его покрасневшие лиловые глаза в ужасе вытаращились на застывших Микаге и Тоширо. Он с трудом сглотнул ком в горле и, медленно опустив голову вниз, посмотрел на любимую девушку. На изменяющуюся прямо на глазах любимую девушку. Безжизненную. Ужасно бледную. И каким-то странным образом исхудавшую любимую девушку.       — Нанами… — с огромным трудом прохрипел Судзуки и с шумом упал на колени, поскольку ноги перестали держать его в вертикальном положении. Он дрожащими руками трепетно прижал к груди холодное тело и вновь растерянно взглянул на молчавших Микаге и Тоширо. — Она не дышит… — в глазах защипало, а дыхание стало намного тяжелее, чем раньше. — Её сердце не бьётся…       И он сейчас даже и не вспомнил, что было между ними пару часов назад. Не вспомнил ни то, что его отец оказался живым да ещё и Богом Беды, ни то что женщина, которую он считал причиной всех своих бед, оказалась его матерью.       Сейчас он терял Нанами. Нет. Он терял не просто Нанами. Он терял всё: любимую девушку, смысл жизнь, путеводитель и, в конце-то концов, свою жизнь. И сейчас, беспомощно сидя на холодном полу кухни, где некогда он с Нанами сидели и болтали о насущном, то смеясь, то споря, то выводя друг друга из себя, парень просто не знал, что делать. Ведь к груди он продолжал прижимать не Нанами, а её труп. Настоящая Нанами одной ногой уже в чистилище, то есть нигде.       — Она… Она такая холодная… — по бледной щеке покатилось что-то мокрое, но он даже и не обратил внимания, как эта капля с шумом упала на не менее бледное лицо девушки и покатилась дальше. — Этот Дьявол… Выбрался… Он… Нанами… Она…       Судзуки перестал что-либо соображать. Он больше не видел никого перед собой. Лишь бледное лицо и длинные каштановые пряди. К груди он продолжал прижимать почти что мёртвое тело девушки, а сам беспрерывно невнятно что-то бормотал и бормотал.       Микаге и Тоширо встревоженно переглянулись между собой, а после незаметно кивнули друг другу.       В глазах отчего-то помутнело, силы неожиданно покинули. Сознание погрузилось в глубокий сон.

***

      Судзуки слышал чьё-то тяжелое прерывистое дыхание и громкие шаги по каменной плите. Он осторожно приоткрыл глаза, с трудом совладав над своими руками, чтобы убрать порядком выросшую до самых глаз чёлку. Вокруг было сумеречно, но парень видел весьма хорошо для своего положения и мог ориентироваться в местности. Но он не сразу понял, что те шаги и тяжёлое дыхание, которые он слышал и так явственно казались ему совершенно чужими, принадлежат именно ему.       Противное ощущение неполноценности поселилось прямо в его сердце, сжав того в своих тисках. Томоэ растерянно оглянулся по сторонам и нахмурился, как будто таким образом пытаясь что-то вспомнить. Появилось очередное странное чувство, будто он забыл что-то важное. Невероятно важное. Это «что-то» издевательски крутилось в голове, раздражая парня своей таинственностью, и никак не собиралось «вспоминаться». Судзуки вновь оглянулся по сторонам, решив наплевать на это странное ощущение, и лишь спустя какие-то две-три минуты понял, где находится.       В кладбище.       Странно. Как он здесь оказался? Где он был? Что вообще происходит?       Судзуки тяжело вздохнул и как ни в чём не бывало по каменной поверхности земли спокойно пошёл вперёд, к могиле матери. По пути он заметил некоторые странности в виде новых могил, которых ранее здесь не было, и подросших деревьев, которые, опять же, ранее были совсем ещё маленькими и низкими. Парень остановился напротив одной чужой могилы и пригляделся.       «Странно, я много раз здесь проходил, но ещё ни разу не видел эту могилу. Да и как могли за столь короткое время эти деревья настолько подрасти? Вроде только вчера были малюсенькими росточками…»       Но только он начал думать, что это с его памятью что-то не так, как заметил даты смерти этой неизвестной могилы, на которую он достаточно долго пялился. Глаза его удивленно округлились, а нижняя челюсть непроизвольно поехала вниз. В смысле?

26.08.2020 — 01.12.2030

      Томоэ затаил дыхание и попытался остановить своё бешено забившееся сердце. Это что, шутка какая-то? В смысле двух тысяча тридцатый год? Только сегодня утром же было двадцать пятое июля двадцатого года! Откуда взялся тридцатый год? Кто-то перепутал цифры, пока делал этот надгробный камень? Бред.       Но какая-то неведомая сила заставила его оглянуться по сторонам и посмотреть на другие надгробные камни. И повсюду были аналогичные даты. Даты из будущего.       — Что за чёрт? — судорожно прошептал себе под нос Судзуки, отгоняя из головы одну странную, назойливую мысль, которая отчаянно просилась наружу.       Он что, попал в будущее?       Нет! Бред какой-то!       — С какой это стати ты, Томоэ, в будущее попал? — одернул самого себя парень и, недолго поглядев на те могилы, даты которых превышал двух тысяча двадцатый год, побежал к тому месту, где вроде должны были быть могилы его семьи: папы, мамы и братика.       Томоэ судорожно подбежал к могилам, но тут же отступился, когда заметил рядом с отдельно захороненной своей семьёй ещё чью-то могилу, которой, опять же, ранее не было здесь. Рядом с этой неизвестной могилой находился какой-то странный тип, боком прислонившийся к надгробному камню. К сердцу медленно подкрадывалось плохое предчувствие. К сердцу, которое сделало громкий удар, когда он смог распознать в лице этого странного типа…       Самого себя.       — Чёрт, — судорожно прошептал себе под нос Бог и шелохнулся назад, жестко встретившись спиной с холодным стволом дерева.       Но вдруг сознание помутнело, а перед глазами пролетели сотни тысяч разнообразных картин и странных ощущений. Утренняя пустая болтовня с Нанами в кухне. Неожиданное перемещение к Богу Беды, Ицуе. Прошлое. «Проклятый» напиток бывшего Бога Беды. Невеселое утро. Возбуждение. Нанами. Страсть. Секс. Могилы. Один из Семи Смертных Грехов, Лень. Акура-оу. Битва. Микаге. Отец. Прошлое. Дьявол. Мёртвая Нанами.       Перед глазами застыл образ бледной, холодной, мёртвой Нанами с ужасно посиневшими губами и пустыми потемневшими карими глазами. Этот образ так явственно отпечатался на сетчатке глаз, что казалось будто она лежит прямо напротив него, а он беспомощно стоит в сторонке, не понимая, что он только что увидел. Не понимая того, что всё то, что он увидел — это пережитое им за сегодняшний день.       Но то, кого он видел был абсолютной его копией. Даже Дьявол значительно отличался от него длинными волосами и лилово-алыми глазами, чем этот тип. Чёрт, реально, что происходит?       Судзуки сглотнул ком в горле и покачал головой, словно отгоняя дурные мысли. Тут определенно что-то не так. Почему надгробный камень его отца расколота на две части? Что он здесь делает, когда в действительности должен быть рядом с Нанами и помочь ей? Почему всё вокруг выглядит так, будто он попал в будущее? И рядом с чьей могилой сидит его точная копия?       И он в очередной раз пригляделся.

Нанами … — 01.08.2020

      А перед глазами встал один тупой вопрос: «Что?».       — Десять…       Вдруг услышал Томоэ, но даже эти шесть букв не смогли оторвать его потрясенный взгляд от надгробного камня.       — Ровно десять…       Если учесть тот факт, что эти короткие слова буквально выдавливались голосом Томоэ, то сам Томоэ не сказал бы, что эти слова сказаны его голосом. Отнюдь. Это был разбитый до самого основания, уничтоженный, хриплый и ужасный голос какого-то незнакомого человека, который как будто спустя много-много лет немоты наконец смог произнести два долгожданных слова.       — Ровно десять лет…       Парень с трудом оторвал ошарашенный взгляд от надписи на камне и вновь взглянул на самого себя, сидящего рядом с могилой… Нанами? Как такое вообще возможно, чёрт побери?       Судзуки затаил дыхание и сконцентрировал взгляд на бормочущем что-то себе под нос «двойнике». Но то, что он увидел, далеко не обрадовало его глаза, а лишь наоборот. Это был далеко не он сам… Это… Это что-то не такое…       — Что? — судорожно дрожа от охватившей паники, переспросил Бог и с ужасом осознал, что под этой холодной землей действительно лежит труп его любимой девушки.       «Двойник» медленно поднял голову и посмотрел прямо на Томоэ. Его пустота во взгляде встретилась с шоком в глазах, наверное, полностью поседевшего Судзуки.       — Прошло… ровно… десять лет… с тех пор, как она ушла… под эту землю… — прерывая каждое слово долгими молчаниями и еле слышными хныканьями, его копия неподвижно продолжал глядеть на настоящего.       А Томоэ просто потерялся в реальности. В очередной раз. Он видел лишь эту проклятую надпись на этом чертовом надгробном камне и как будто бы уже давно мёртвого самого себя. Ничто больше не имело значения. Ничто больше не обращало его внимание на себя. Те надгробные камни со странными датами смерти, те новые могилы, подросшие деревья и собственное бешеное сердцебиение. Мозги его больше ничто не воспринимали, кроме этих двух объектов.       — Какой сейчас год? — с трудом выдавил из себя парень, и лишь спустя некоторое время понял, что со стороны его слова прозвучали как некий странный хрип, словно при тяжелом гриппе.       — Сегодня?.. Первое августа… двух тысяча тридцатого года…       Наступила тишина. Тишина, в которой Томоэ как будто слышал чьи-то голоса. Слышал чью-то мольбу. От этого шепота по всему телу пробежались противные мурашки и электрические импульсы, заставившие его нервно шелохнуться. Судзуки усмехнулся и опустил голову. Усмехнулся так, будто осознал какую-то простую истину. Опустил голову так, будто ничего больше нельзя сделать.       А «двойник» продолжал сидеть на том же месте, где и сидел ранее. Его стеклянные глаза, подобные глазам дешёвой куклы, уставились куда-то сквозь настоящего, а потресканные и искусанные губы сожалеюще сжались в тонкую линию, придавая его неопрятному лицу с хорошо видимым щетиной ещё больше боли и сострадания. Он медленно поднял свою тощую, запачканную землёй руку и набрал в ладонь землю с могилы любимой девушки. Взгляд его, словно взгляд марионетки, переместился на землю в сжатой ладони. После он разжал ладонь и вся чернота вернулась обратно на поверхность могилы.       В лице этого «Томоэ из будущего» не читалось то удивление, которое сквозило в настоящем Томоэ. Он как будто знал, что всё так будет. Как будто ждал. И как будто хотел сказать что-то важное, но никак не мог найти те крупицы силы, которые заставили бы его произнести хоть слово.       Настоящий Томоэ тяжело вздохнул, понимая, что ему срочно надо вернуться в свое время. Он поднял голову вверх, а после нервно оглянулся по сторонам, вновь взглянув на самого себя. Неужели он будет в настолько отвратительном состоянии, если Нанами всё-таки?..       — Я пытался пойти следом за ней… — с дичайшей болью в голосе прошептал «двойник», тем самым приковав к себе внимание настоящего. — Резал вены, сбрасывался с обрывов, разрезал тело на части, кидался под машины, в огонь, в воду, алкоголь, наркотики, делал много чего похуже всего этого, но… — минута молчания. — Ничего! — с губ даже не могла сорваться та болезненная ухмылка, которую он пытался выдавить из себя.       Томоэ видел абсолютно апатичного человека. Человека, уже давно потерявшего значение слова «эмоция». Человека, лицо которого на протяжении долгих десяти лет кроме слёз ничего не видело. Неопрятного, исхудавшего, немытого человека в грязных лохмотьях, которых и одеждой стыдно было назвать. И от одной только мысли что тот, кого он сейчас видит — это и есть он сам в будущем, в сердце становилось ужасно тесно и больно. Такого не может быть. Не должно быть.       «Я не хочу становиться таким…» — с опаской во взгляде подумал Томоэ и нервно почесал голову, не зная, как выбраться из этого тупика.       — Послушай, я из будущего, — нервно протараторил Судзуки и бросился к «двойнику», схватив его за плечи, — что произошло десять лет назад?       «Двойник» медленно поднял голову и пустым взором посмотрел на свое прошлое. На того, кем он был десять лет назад. Парень смотрел внимательно, он даже просто элементарно не моргал. Настолько внимательно, что, казалось, вот-вот что-то очень важное вспомнит. Вспомнит то, что давно пытался вспомнить.       — Я не смог её спасти… — надломленным голосом прошептал он и вновь опустил взгляд. И в этот момент в его глазах будто что-то разбилось. Что-то очень ценное, хорошо припрятанное. — Я совершил огромную ошибку.       — Как мне её спасти, а? Как? Что мне сделать?       «Двойник» поднял голову, и Судзуки заметил в этих давно уже мёртвых пустых глазах искру. Искру надежды.       — Не рискуй. Ни за что.

***

Страх подобен огню. Если умело обращаться с ним, то можно согреться и осветить свой путь. Но если однажды потерять над ним контроль, он обожжет, а может и убить…

      Он открыл глаза. Необычайно медленно и спокойно. Так, будто со двора слышались детские крики, дома пахло вкусной выпечкой, а настенный календарь показывал двух тысяча восьмой год. Лицо не выражало какие-либо признаки страха и отчаяния, а лишь умиротворение и безразличие ко всему происходящему.       Словно он даже и не замечал, что всё вокруг — это сплошное вранье. Очередная ложь в его грёбаной жизни.       Но всё вернулось на свои места как только он начал нормально видеть. Пугающая тишина, давящая на его плечи со всей силы. Мрак, окутывающий весь мир за окном. Запах пустоты и напряжения вокруг. Опять он здесь. Опять эти устрашающие лиловые стены его комнаты. Опять эта мерзкая реальность.       Как же он устал от всего этого…       — Ты вернулся гораздо раньше, чем я предполагал…       Томоэ медленно повернул голову направо. Там, на кресле, сидел его отец. Отец, который ожил и, чёрт побери, оказался Богом. А где же его новоиспечённая мать?       Судзуки незаметно для себя усмехнулся.       В кармане чёрных джинсов что-то завибрировало, и он, оторвав безразличный взгляд от отца, потянулся к нарушителю спокойствия.

Кэтсуми 22:56 «Приходи с Нанами завтра вечером к нам. Посидим, поболтаем:)»

      С Нанами? Нанами же… Она…       Глаза в ужасе распахнулись, а телефон медленно выпал с рук. Спокойно до этого бьющееся сердце забилось с необычайной силой, а в голове резко стало туманно.       — Нанами… — тяжело и шумно задышав носом, парень с ужасом во взгляде посмотрел на отца. В груди стало тесно. — Где Нанами?       Тоширо опустил голову и что-то невнятно прошептал себе под нос.       Томоэ судорожно резко провёл ладонями по лицу, а после схватился за светлые волосы. Почему он нигде не ощущает Нанами? Обычно он всегда с лёгкостью мог определить её местоположение и в каком она состоянии, но сейчас… Сейчас он ничего не чувствовал. Было пусто. Словно её никогда нигде и не было.       Судзуки откинул покрывало в сторону и резкими неконтролируемыми движениями поднялся с нагретого места.       — Где Нанами?! — вновь спросил он, но уже грубым и повышенным тоном. — Кто рядом с ней?!       Вроде он принёс её в храм, а потом… потом… потом пустота! Что случилось за всё то время, пока он тут путешествовал в будущем. Сколько времени уже прошло?       — С ней Микаге, — коротко сообщил Тоширо и тяжело вздохнул. Точно также, как и его сын.       — Я… я должен ей помочь, — твёрдо, но с нотками неуверенности в собственных же силах прошептал Судзуки и быстро двинулся к двери. Рваными движениями потянув ручку двери на себя, он застыл, услышав слова отца:       — Сейчас ты ей только навредишь!       Бог обернулся через плечо и недоуменно нахмурился. Отец уже не сидел на том кресле так расслабленно, как прежде.       — Ты же знаешь, да? Ты всё знаешь… — судорожно тяжело дыша через нос, Томоэ также рвано подбежал к отцу. — Ты знаешь как ей помочь, но молчишь! Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Как мне ей помочь! Как?!       Казалось, он уже давно потерял рассудок. Парень схватил отца за плечи и начал трясти. Сам он где-то глубоко в душе понимал, что от этого толка мало, но… в голове было просто пусто, а в мыслях лишь она одна. Перед глазами бежали ужасные картины из будущего, что только больше разжигало огонь его истерики и страха.       Если нет Нанами, то и Томоэ не будет.       — Для начала успокойся, — даже и не предпринимая попытки отодвинуть нависшего над ним сына, Тоширо с небывалым спокойствием взглянул в самые глубины перепуганных лиловых глаз.       — Успокоиться? — словно услышав это слово впервые, Томоэ потупил взгляд и усмехнулся. — Ты с ума сошёл?! Как мне успокоиться?! — руки автоматически оттолкнули от себя тело отца, а крики с невероятной громкостью разносились по всему храму и даже за пределы этого храма. — Как?       — Единственный, кто здесь с ума сходит — так это ты сам!       — Как мне её вернуть?!       — Твоим минусом всегда была твоя вспыльчивость. Ты должен управлять своими эмоциями, а не они тобою!       — Ты издеваешься? Мы сейчас будем говорить о моих минусах? В то время как я теряю любимую девушку, ты мне говоришь о моих минусах?!       Судзуки с бешеной силой и криком провёл руками по прикроватной тумбочке, из-за чего всё то, что было на ней, с грохотом полетели вниз. Настольная лампа. Маленький горшочек с искусственным цветочком. Стакан с недопитой водой. Пустой графин. Записная книжка. Наушники. Пару ненужных листочков. Всё было снесено. Но ему этого было мало, поэтому вдобавок пнул ногой покатившуюся куда-то налево лампу, благодаря чему она теперь уж точно ремонту не подлежала, подхватил на руки мокрый стакан и разбил его об стену. Осколки с шумом полетели в разные стороны.       А Тоширо со спокойным выражением лица продолжал смотреть на то, как его сын прямо на глазах рушится. Вроде со стороны казалось, что ему всё равно. Но только со стороны. Любой родитель внутри будет гореть точно также, как и его дитя.       — Что вы со мной делаете?! — прокричал куда-то в пустоту Судзуки и с немыслимой мощью ударил кулаком по дверному косяку.       Почему в один день всё разом на него навалилось?       Только когда где-то в области руки появилось лёгкое покалывание, парень пришёл в себя и с шумом вздохнул, силой проведя ладонями по лицу и голове. Он прикрыл глаза, встал прямо и глубоко равномерно задышал — когда-то давно именно мама учила его спокойствию подобным способом… точнее иллюзия учила. Перед глазами всплыл образ любимой девушки и того Томоэ из будущего. Ни за что. Этому будущему ни за что не бывать.       — Так, ладно, хорошо. Я спокоен, — пытаясь сделать вид, будто он пришёл в себя и больше не будет крушить всё направо и налево, Судзуки сделал непринуждённой лицо и натянуто сжал губы в тонкую полосу. Две пары совершенно разных и в то же время абсолютно одинаковых лиловых глаз встретились в равной схватке. — Скажи мне, что делать?       Тоширо спокойно вздохнул и также спокойно присел на то кресло, на котором сидел ранее. Он обхватил руками подлокотники, выпрямил спину и прикрыл глаза. В каждом его движении читалась грация и смертельное спокойствие, а лицо продолжало сохранять невозмутимость. Он словно специально тянул время, чтобы добиться своего. Но чего?       Однако Томоэ был спокоен. Внутри него в геометрической прогрессии росла ярость и желание уничтожить всех тех, кто поспособствовал этому его состоянию, но он продолжал сохранять спокойствие, потому что знал: разрушая всё подряд, он не вернёт Нанами к полноценной жизни. А единственные, кто наверняка знают, что делать дальше — его отец и та женщина.       — Ты должен отправиться в прошлое, — наконец спустя долгие пару секунд, показавшиеся парню пару часами, заговорил старший Судзуки, что-то сжимая в правой ладони. Томоэ опустил взгляд на его кулак и внимательно пригляделся, — и принести другую половину этого лилового камня.       Тоширо медленно разжал ладонь, показывая сыну кольцо. То самое кольцо, принадлежавшее тёте Сёри. Кольцо, которое его покойный друг Нави когда-то давно подарил матери на сорокапятилетие. Кольцо, которое вроде только недавно находилось в одном из ящиков его тумбочки. И что же сейчас это совершенно невинное, непримечательное кольцо делает у отца?       Томоэ нахмурился и посмотрел на него суровым взглядом. Почему-то ему совсем не нравилось всё это.       — Причём здесь это кольцо? — он задал всего один вопрос среди сотен тысяч других.       — Камень этого кольца является местом заточения Дьявола. Если ты сможешь заполучить вторую половину, то мы сможем обратно его запечатать.       Томоэ не понимал. Если так подумать, то он много чего не понимал. И самое главное, что он не понимал — как связано это простое колечко с Дьяволом? Это же самое обычное ювелирное изделие! Как какой-то малюсенький камешек диаметром всего-навсего полтора сантиметра может быть спасением всего человечества и жизни Нанами? Но, немного пораскинув мозгами, Судзуки понял, что лично ему разбираться в этой каше нет смысла — всё равно ничего не поймёт да и ещё нервы себе потреплет.       Парень запустил ледяные пальцы в светлые волосы и оттянул их вверх, словно так пытаясь «разгрузить» свой мозг.       — Хорошо, а как же Нанами? — отодвинув на второй план вопросы, связанные с этим кольцом, Томоэ сделал пару кругов вокруг своей оси и резко остановился. — Какое мне сейчас дело до этого Дьявола?       Тоширо прикрыл глаза и спокойно поднялся с места. Его тёмно-лиловые глаза совсем ничего не выражали.       — Дьявол все эти пятьсот лет питался её душой, — мужчин медленно приблизился к сыну и посмотрел в глубины родных глаз. — Сейчас она умирает из-за того, что душе не хватает сил для жизни, — он осторожно взял правую руку своего дитя и вложил в ладонь «спасение» Нанами — кольцо. — Если ты уничтожишь Дьявола, то всю ту часть, которую он поглотил, обратно вернётся ей.       Томоэ долго ещё смотрел на отца. Он старательно пытался выкинуть из головы лезущие наружу вопросы, но всё было тщетно. Так хотелось спросить: «Почему?». Так хотелось понять: «За что?». Парень опустил взгляд на свою раскрытую ладонь и сжал челюсть. Какая-то неведомая сила заставила его вспомнить ту злополучную ночь, когда он заполучил это проклятое кольцо. Двадцать седьмое марта. Ночь, когда он стал причиной смерти пятерых невинностей. Хотя, уже четверых, поскольку, как недавно оказалось, его отец жив и здоров. Судзуки до сих пор не понимал, для чего он имитировал свою смерть и вообще зачем нужен был весь этот спектакль. Головой он понимал, что сейчас совсем неподходящее время для выяснения отношений и разборки прошлого, но сердце его продолжало неустанно кричать о своих ранах. Также головой он понимал и то, что если сейчас что-нибудь спросит, то эти чёртовы осколки прошлого вновь начнут впиваться в израненное сердце. А этого совсем не хотелось. Ни разумной голове, ни глупому сердцу.       Парень вздохнул и покачал головой. Как только он спасёт Нанами, обязательно спросит с него за его поступки.       — Поторопись, у тебя очень мало времени осталось, — примерно поняв, о чём думает его сын, Тоширо развернулся на сто восемьдесят градусов и, наконец за долгое время его нахождения в этой комнате, сделал серьёзное лицо, соответствующее данному положению. — Боюсь, Нанами не выживет до рассвета, — он повернул голову налево и немного беспокоящимся взглядом посмотрел на настенные часы. — Ты должен уложиться за оставшиеся четыре часа. Мы с Микаге постараемся до восхода солнца поддержать в ней жизнь.       — В какое время я должен отправиться? — хмыкнул Томоэ и засунул кольцо вглубь кармана джинсов. Самое главное сейчас Нанами, и только Нанами. Ничто более. — И вообще, где я должен найти вторую половину?       — Вторую половину этого камня ты найдёшь там же, где и СВОЮ вторую половину.       — Что?       Однако не успел Томоэ понять смысл слов отца, как его тело благодаря Богу Беды засветилось ярким жёлтым светом.

***

      — Старик, чёрт побери! — недовольно прокряхтел Томоэ и с бешенной яростью поднялся с каменной поверхности, на которой в бессознательном состоянии лежал секундами ранее. — Нет бы хоть что-нибудь нормально объяснить, чтоб я понял, что надо делать! Но нет, им же надо на мозги мне накапать! Как будто помер бы, если бы сказал, что значит эта чёртова «свою вторую половину»!       Судзуки напряженно вздохнул и сделал вид, будто с ним всё в порядке. Хотя, это было далеко не так. Как он может быть в порядке, когда просто не имеет никакого представления, что делать дальше? По всему огромному миру где ему искать этот маленький камешек?       — Как же бесит, — жалобно процедил парень и засунул руки в карманы, чтобы нашарить то кольцо.       Но лишь спустя полминуты он заметил, что нет у него никаких карманов, да и вообще на нём не та одежда, которая была в настоящем времени. Какие-то весьма старые потрёпанные лохмотья цвета красного дерева. Проклинав и своего отца, и горькую судьбинушку свою за то, что ему приходится всё это переживать, Томоэ оглядел свой внешний вид и понял лишь одно…       — В чьё тело я на сей раз попал? — обречённо вздохнул Судзуки и поднялся с колен. Он нервно пощупал «своё» лицо, потрогал волосы чёрного цвета такой же длины, как и у него собственного, и в очередной раз вздохнул.       Странное ощущение неполноценности тяжким грузом упало на его плечи, заставляя прогибаться под этой ношей. Томоэ силой провёл по лицу, как будто так попытавшись снять с себя всё то напряжение и страх за неопределенное будущее, и прикрыл глаза обеими ладонями. Сможет ли он предотвратить то проклятое будущее? Хватит ли ему сил, чтобы не преклонить голову перед каким-нибудь препятствием, который покажется ему непреодолимым? Он не знал. Не был уверен. Ещё он боялся, что сделает всё только хуже. Ведь откуда ему знать, что тот путь, по которому он так кропотливо ступает, боясь сделать какой-нибудь неправильный шаг, является верным? Где гарантия в том, что отец знает, что надо делать? Нет. Нет ровно никаких гарантий на положительный результат. Нет гарантий ни на что! Потому Судзуки положился на свою удачу.       А удача, как уже известно, всегда оборачивалась к нему спиной…       — Так, — напряженно вздохнул он, положив руки на бока, — что будем делать, Томоэ? — спросил самого Судзуки и оглянулся по сторонам: он находился в какой-то пустынной местности, где лишь изредка встречались уже давно высохшие от недостатка влаги и переизбытка солнечных светов деревья. Солнце безжалостно пёк тёмную головушку, заставляя мысли безжалостно кипеть, а пот по спине струился ручьём. Ему срочно нужно переместить в более умеренно-щадящий климат, иначе превратится в румяную булочку с маком и корицей. — Надо найти свою вторую половину, — с трудом из-за невыносимой жары вспоминая слова отца, парень оглянулся по сторонам, но на линии горизонта ничего не заметил, кроме «кипящего» золотого песка. — Я только с радостью нашёл бы Нанами, но она не моя вторая половинка, потому что по праву принадлежит чёртовому Акуре, — злобно процедил он, когда перед глазами непроизвольно промелькнул образ противника. — Хорошо. Вопрос! Кто тогда моя вторая половинка? Как мне её найти? И где найти воду, а то я умираю?       Но ответы на собственные вопросы совсем не приходили ему в кипящую голову. Но вдруг он понял одну невероятно «великую» мысль.       — Так… я же Бог! — нервно прорычал куда-то в пустоту Бог, дивясь своему умению всё подряд забывать в самые важные моменты. — Почему я вечно забываю об этом?.. Ладно, что мне сказать? — он пару раз провёл ладонями по лбу и шее, смахивая скатывающиеся вниз капли пота. У него же там способность слова: надо что-нибудь сказать и это должно превратиться в реальность. — Моя вторая половинка, появись передо мной? Бред какой-то.       Судзуки рассмеялся над собственной же безысходностью и нервно почесал голову. Чёрт, почему он всегда перед самыми ответственными моментами теряет голову и не понимает, что делать? Вот так ведь всегда.       Томоэ облизнул пересохшие губы, сконцентрировался и, прикрыв глаза, — такому учила ведь именно Нанами, — резко переместился от этого места как только можно дальше. Медленно приоткрыв глаза, он понял, что попал в совершенно другое, прохладное, комфортное место, в отличие от той пустынной лавы. И первое, что он сделал — бросился в огромное море, чтобы смыть с себя всю эту грязь в виде пота, перемешанный с песком и пылью.       Но вдруг он почувствовал чьё-то постороннее присутствие. Судзуки резко выбрался из воды и, благодаря своей силы Бога высушив тело и одежду, оглянулся по сторонам. Этот незнакомец явно был не человеком, потому что он ощущал от этого «кто-то» невероятную, нечеловеческую мощь. Мощь, заставившую его внутренне сжаться в ожидании чего-то плохого.       — Кто здесь?       — Я ждала тебя, Томоэ…       Судзуки нервно шелохнулся и резко обернулся назад. Но там никого не было. Хотя этот еле слышимый, хрупкий голос прозвучал именно сзади. Он вновь обернулся к морю и… заметил над морской гладью парящую девушку.       Парень синхронно сделал два шага назад и, позабыв о том, как правильно дышать, широко распахнутыми глазами посмотрел на эту незнакомую девушку как на что-то нереальное. Хотя, это действительно было что-то нереальное. Хрупкая, буквально сияющая своей невероятной красотой девушка, которая на секунду показалась ему прозрачной. Но лишь на секунду.       Эта девушка невероятно изящными и нежными движениями ступила на поверхность прохладной воды и, словно идя по ровному асфальту, медленно начала приближаться к нему.       С каждым сделанным ею шагом Томоэ чувствовал, что его сердце забивается всё сильнее и сильнее, а ноги подкашиваются. На секунду ему показалось, что он вот-вот упадёт на колени перед этой восхитительной юной леди, заставившая всё его нутро сжиматься в одну мелкую точку. Но этого не происходило. Бог как истукан продолжал стоять на месте и бесцеремонно пялиться прямо в её большие глаза, неопределенного, завораживающего цвета.       — Вы… вы кто?       Незнакомка остановилась в метре от него и растянула губы в милой улыбке. Она смотрела на него так, будто давно его знала. Будто… они были давними друзьями, расставшиеся много-много лет назад. Но это было не так. Томоэ точно не знал такую девушку.       Настолько она была прекрасна и изящна. Настолько ослепительна и чиста. Судзуки где-то на задворках подсознания понимал, что уже несколько минут бесцеремонно пристально пялиться на эту девчушку, но ничего с собой не мог поделать. Какая-то непонятная сила не позволяла ему оторвать взгляд от этой слишком уж на вид прекрасной девушки, которая казалась ему чем-то нереальным. Разве кто-то может быть настолько красивым и привлекательным? Разве эти глаза могут быть настолько завораживающими? Стыдно было признавать, но по красоте Нанами даже рядом не стояла с этой незнакомкой. Хотя в жизни он не встречал девушек, прекраснее чем его любимая девушка.       «А может… она и есть моя вторая половина?»       — Я Анжелла, — совсем тихо прошептала незнакомка и сделала ещё один шаг навстречу. Томоэ — назад.       Почему-то от неё не исходила какая-либо аура. Он не чувствовал её ни как Бога, ни как Ёкая или Демона, ни тем более как человека. А Томоэ хорошо за последнее время научился определять, кто есть кто. Она была чем-то непонятным. Нерешаемой загадкой, которая загнала бедного парня в тупик. Что-то упорно кричало ему в ухо что-то о том, что надо немедленным образом делать отсюда ноги. Желательно как только можно дальше. Но также какое-то «что-то» не позволяло ему оторвать завороженный взгляд от этой девушки. И от этого противостояния двух «что-то» у Томоэ невыносимо загудела голова, поэтому он силой заставил себя покачать головой и посмотреть себе под ноги.       Почему он тут стоит и смотрит на эту незнакомку как на восьмое чудо света? Какого хрена он тут бездействует в то время, как его любимая девушка в настоящем времени борется за жизнь? И что с того, что она так прекрасна на вид, что прям взгляд не оторвать? Что с того? Чёрт.       Томоэ нервно вздохнул и также нервно почесал голову. В каждом его движении была агрессия и растерянности. Он словно не знал, что сказать и как отмазаться, чтобы уйти прочь в поисках того чёртового камня.       — И я очень рад с вами познакомиться, — натянуто улыбнулся Судзуки так, как будто он принимал у себя дома непрошенных гостей. Если он сейчас же не возьмёт себя в руки и не свалит за тридевять земель, то точно потеряет и без того совсем короткое время, оставшееся у него для спасения Нанами. — Но у меня очень важные дела, поэтому до свидание!       Парень резко обернулся и уже было хотел быстро скрыться из виду, но…       — Ты ищешь свою вторую половину, которая, в освою очередь, поможет тебе найти вторую половину лилового камня, являющийся местом заточения Дьявола, так?       Томоэ застыл на месте и чуть ли не в буквальном смысле слова обомлел. Он с трудом заставил самого себя прийти в себя и переварить услышанное. Да кто она вообще такая? Откуда ей вообще знать, кем он является — если ещё и учесть тот факт, что он в чужом теле! — и какую цель преследует?       — Откуда?.. — еле слышно прошептал себе под нос парень, обернувшись к девушке через плечо. Она всё с тем же немного серьёзным и милым личиком смотрела прямо в его ошарашенные глаза. Словно уже знала, что он так отреагирует… Словно она всё уже давно знает. И это отчего-то не на шутку злило. Явилась непонятно откуда, заставила его потерять столько времени, которые он мог бы потратить на поиски того проклятого камня, говорит всякую чушь, да и ещё мило улыбается! — Ты кто такая? — со стремительно нарастающим недовольством в голосе процедил он и полностью повернулся к ней лицом.       — Я противоположность сущности Дьявола…       По морскому берегу раздался громкий нервный смех. Такой фальшивый, холодный, наигранный, без капли веселья. Томоэ почему-то весь этот спектакль казался бредом. Игрой. Шаблонным сюжетом, который вызывал в нём лишь отвратительный, холодный смех. Нервы его были натянуты до такой степени, что теперь от каждого маленького бреда ему сносило крышу. И этот случай не оказался ни коим образом исключением. Почему-то в голову лезла лишь одна мысль…       — Подождите! — отдышавшись после минутного злобного смеха, Судзуки вновь взглянул в эти чёртовы глаза. — Это как в тех фэнтези фильмах, где тьме есть собственная противопоставленность — свет. Тьмой является Дьявол, а свет — вы. По силе вы обе равны и не можете существовать друг без друга, но что-то пошло не так, — не знаю, сбой в системе Вселенной что ли? — и сейчас Дьявол уничтожает всё сущее, а вы здесь прохлаждаетесь по каким-то своим причинам. И сейчас вам нужен такой чел, который сможет вам помочь обратно заточить куда-нибудь Дьявола, чтобы он не убивал всех подряд. И этим челом являюсь я. Правильно?       — Почти… — Анжелла кивнула, продолжая сохранять отличное настроение и спокойствие. Казалось, она уже знала, что её собеседник такое наговорит.       — Отлично, — злобно выплюнул парень, сам удивляясь тому, почему это он так сильно завёлся. — Но извините, у меня совсем другие цели, мне надо спасти любимую девушку, — подобно тактичным людям, он натянуто улыбнулся, объяснился да попытался быстрее свалить.       — Так ты только так сможешь спасти свою вторую половинку…       Вторую половинку? Судзуки, уже успевший за эту короткую паузу обернуться и сделать шаг, чтобы уйти поскорее, вновь вернулся в исходное положение и над чем-то задумался, решив для себя, что истерика его совсем не к месту. Он понял, о чём говорит эта Анжелла…       — Нанами не моя вторая половинка… — ком, мгновенно вставший поперёк горла, как-то неестественно сильно надавил на глотку, словно кто-то обхватил своими цепкими руками его за шею и безжалостно сжал. Сжал также, как и сердце сжалось. — Да, я её люблю. Но… просто…       Девушка вновь обворожительно растянула губы в милой улыбке, словно сейчас слышала детскую глупость…       — А кто тебе это сказал?       Кто ему это сказал? Томоэ незаметно для окружающих усмехнулся и вперил взгляд куда-то себе под ноги. В голове как некстати всплыл противный голос соперника.

— Однажды, одним солнечным деньком, ей на голову свалился один паренёк, в которого она влюбилась, как говорится, с первого взгляда…

      Шум, появившийся в ушах, совсем не оглушал этот мерзкий голос, но приносил немыслимую боль в голове. Почему именно он?

— А парень тот… стал боссом Семи Смертных Грехов, получил прозвище Кровавый Король и сейчас стоит прямо напротив вас, дамы и господа!

      Судзуки плотно сжал челюсть и нервно почесал разгорячённую голову, словно так пытаясь заглушить этот отвратительный голос. Ведь каждое вспоминавшееся слово оставляло чёрный отпечаток на сердце, неминуемо превращая его в камень.       Он вновь поднял голову и заметил на себе поджидающий взгляд Анжеллы. Она смотрела так, будто ждала ответа. Но Томоэ уже давно понял, что она обо всём знает. Словно всегда, когда с ним что-нибудь происходило, она была рядом и переживала всё вместе с ним.       — Неважно, — апатично отрезал Судзуки и вновь предпринял попытку уйти, но уже заранее знал, что эта девушка не позволит ему с такой лёгкостью сделать ноги, пока не добьётся своего.       — Стой, Томоэ… — нежным голосом прошептала Анжелла, сделав ещё один шаг навстречу. Таким образом, их разделяли какие-то незначительные полметра, которые особо её не смущали. Не то что Томоэ, которому вмиг показалось, будто он изменяет тут Нанами! — Предлагаю тебе взаимовыгодную помощь. Ты мне поможешь справиться с Дьяволом, а я тебе помогу вернуть Нанами к жизни.       — Откуда мне знать, что ты мне не лжешь?       — Ты же Бог… тем более сын Микаге и Тоширо, и ты хорошо умеешь определять, где ложь, а где правда.       Он шумно вздохнул и незаметно сделал пару шагов назад. Эта близость весьма напрягала.       — Почему именно я? — спустя минуту ожидаемой тишины спросил Бог и серьёзным взглядом посмотрел на девушку. Действительно, почему вся сложная участь падает именно на него? Почему именно ему приходится проходить через огонь и воду? — Почему именно я должен быть тем, кто сможет тебе помочь?       Анжелла вновь улыбнулась. Так, будто хотела сейчас сказать что-то самое обычное и незаурядное.       — Ну, потому что Дьявол и есть ты.       Почему Томоэ так и догадывался, что она сейчас это скажет?       — Как же я устал это слышать, — жалобно простонал Бог и силой провёл ладонью по лицу. Он гневно посмотрел на девушку и буквально прошипел эти слова, которые он за всю свою жизнь повторял настолько много, что даже имя своё столько раз не произносил: — Да не Дьявол я! Не Дьявол!       Он Томоэ Судзуки! Самый обычный парень, который жил спокойной, обыденной жизнью до того, как встретил одну странную женщину в парке и… Стоп. Парень изумлённо расширил глаза и перестал так нервно протирать лицо. Он никогда не был обычным парнем, ведь по сути, если верить словам той женщины и отца, является сыном Богов. Женщина и тот парень, которых он считал своими мамой и братом, оказались лишь иллюзиями. Следовательно, его жизнь, видимо, была запланировать ещё за много-много лет до его рождения. И, возможно, даже всё то, что он пережил за последний год вовсе не являются случайностями и наказаниями наглой судьбы, как он думал… Но это сути совсем не меняло! То, что вся его жизнь оказалась чьей-то жестокой игрой и он почти девятнадцать лет плясал под чью-то безжалостную дудку, вовсе не говорило о том, что все вокруг могут называть его Дьяволом только из-за того, что та чёртова Микаге по неизвестной причине переместилась в прошлое и вернула к жизнь этого мерзавца в его облике! Нет! Что бы там не произошло, никто не смеет называть его Дьяволом! Никто! Пусть это будет хоть обычный человек, Ёкай, Демон, Бог или вообще прародитель всего сущего — никто!       Ведь это подобно самому худшему оскорблению…       — Не смейте меня так называть… — немного поникшим видом прошептал он и замолчал.       — Я знаю… я лучше всех знаю, — и вновь эта её, наверное, фирменная милая улыбка. Улыбка, которая теперь бесила парня, а не проносила удовольствие от лицезрения. — Просто сейчас, в твоем времени, он находится в твоей оболочке и пользуется частью твоей души.       Томоэ так и застыл на месте как вкопанный. Нет, он не удивился да и никакая потусторонняя мысль не решилась зайти к нему в гости и немного напрячь нервы. Он лишь пристально смотрел на эти с ума сводящие глаза, — которые, кстати, на него уже не действуют своей обворожительностью! — слегка, еле заметно, покачивался и проводил языком по верхним зубам. Таким образом он пытался в голове всё расставить по полочкам. Понять всю суть. Разложить всё по хронологической последовательности. Но спустя какие-то две минуты до него дошло, что ничего у него не получается. С каждым разом он всё глубже и глубже падал в эту бездну нескончаемых вопросов и непонятностей.       Судзуки усмехнулся и тепло улыбнулся своим мыслям.       — Знаете, я полностью запутался, — он устало плюхнулся на сырую землю под ногами, взял пару камешек и бросил их в море. Странно, вроде Нанами умирает, а он тут сидит и как ребёнок со спокойным, немного осунувшимся выражением лица камешки в море бросает…       Анжелла, недолго думая, посмотрела на макушку парня, а после присела рядом и тихо так вздохнула. Как будто над чем-то задумавшись.       — Много-много триллион лет назад, когда я с Дьяволом ещё только зародили Вселенную, мы поссорились. Сильно. Настолько, что мы стали врагами.       Томоэ шумно вздохнул и бросил последний камень в воду, который исчез без следа. Почему-то ему казалось, будто он уже давно где-то слышал подобное.       — Мы любили друг друга настолько же сильно, насколько и ненавидели, — голос был настолько спокойным с нотками веселья и ностальгии, что появилось ощущение, будто эта девушка говорила не о себе, а о каком-то там незнакомом человеке. — Я смогла воспользоваться моментом и заточила Дьявола в тот камень, который ты сейчас ищешь, породила пятерых Богов и слилась с природой, для поддержания баланса во Вселенной.       Судзуки слегка нахмурился, а взгляд стал каким-то уж неестественно ледяным и пустым.       — Как получилось так, что в итоге… кто-то завладел моим телом, переместился в прошлое и освободил Дьявола?       Бог усмехнулся. «Кто-то завладел»? Уж он-то знал, что тем «кто-то» является никто иная, как сама Микаге. Только парень до сих пор не мог понять с какой целью она это сделала.       Анжелла пару раз моргнула и всё также с милой улыбкой посмотрела на него. Посмотрела так, будто собиралась в каких-то тёплых чувствах признаться. И Томоэ отлично замечал этот прожигающий взгляд на себе, но почему-то продолжал делать вид, будто он слепой, глухой и немой.       — Это была я.       Но на этих словах Судзуки решил для себя, что не время показывать свою стойкость, будучи слепым, глухим и немым. Широко распахнутыми глазами он взглянул на девушку, которая словно сказала что-то ненормальное.       — Что? — еле слышно прошептал он, бегая взглядом по её профилю. Но ведь Бельфегор говорил, что это был Бог. Он говорил… Так, стоп! Судзуки саркастически закатил глаза и обречённо вздохнул. Почему он вечно всё подряд забывает? Разве непонятно то, что эта девушка всё специально сделала, чтобы не выдать себя и свои намерения? А он-то уже думал, что это была Микаге… Чёрт. — Но зачем?       Анжелла увела взгляд в сторону и посмотрела на бушующее море. Она слегка нахмурилась и прикусила губу, словно пыталась вспомнить для чего это сделала.       — Потому что Вселенная рушилась, — спустя минуту напряжённой тишины прошептала девушка и вновь взглянула на Бога, который всё это время пристально смотрел на неё. Смотрел так, будто пытался запомнить каждую деталь её выражения лица. Так, словно они очень-очень давние друзья и встретились спустя много лет, сидят тут и рассказывают друг другу что-то о том, как они свою жизнь провели в минуты разлуки. — Я одна не была в состоянии поддерживать всё сущее, потому освободила его ради спасения Вселенной.       Судзуки почему-то вновь усмехнулся. В голову, переполненную вдоль и поперёк всякими разными вопросами и доводами, даже и не лезла мысль, что в настоящем времени Нанами умирает. Больше изнутри не грызли страх и отчаяние. Сейчас только хотелось спокойствия. Как внутренне, так и внешне.       — Но ты только хуже сделала… Этот Дьявол… он породил Демонов… уничтожал всех на своём пути…       — Я освободила его лишь для того, чтобы в будущем с ним слиться в одно целое.       — Куда ты потом ушла? За тобой следил один из Семь Смертных Грехов… он сказал, что после освобождения Дьявола ты ещё в какое-то время время переместилась.       Девушка недоумённо взглянула на Бога и вновь нахмурилась, словно не понимала, о чём он говорит.       — А этот… — но неожиданно до неё дошло смысл его слов, и лицо озарилось лёгкой улыбкой, — я видела, как он пытался «тайно» за мной проследить… Я отправилась в тысяча пятьсот третий год и под обликом какой-то женщины рассказала Нанами и Богам о происхождении Дьявола.

— Потом где-то пятьсот лет назад, в тысяча пятьсот третьем году, появилась какая-то странная женщина и рассказала нам о происхождении Дьявола… После она бесследно исчезла…

      «Значит, это была она? Та женщина, о которой говорил Хироми…» — Судзуки вновь взял пару камней и бросил их в море. Теперь почему-то всё постепенно становилось яснее. Но от этого Нанами ничуть не станет лучше…       Нанами?       — Я должна добраться до Дьявола, и для этого ты мне нужен… — словно отдалённым эхом в огромной пещере до подсознания доходили слова Анжеллы.       Судзуки резко поднялся с сырой земли и, стряхнув со своих грязных лохмотьев всю пыль и грязь, услужливо демонстративно поклонился.       — Как скажите. Чем могу вам помочь? Вы только скажите, и я тут же побегу выполнять ваш приказ. Говорите, не стесняйтесь! — наигранным голосом проговорил он, а после недовольно нахмурился. — Ты такое от меня хотела услышать?       — Ты хочешь спасти свою любимую?       — Конечно!       «Прародительница» медленно поднялась на ноги и — впервые с тех пор, как они тут болтают! — посмотрела на него очень даже серьёзным взглядом.       — Тогда мы нужны друг другу.       Она ухмыльнулась краем губ и, щелкнув пальцем, исчезла…       — Эй, — Томоэ в ступоре застыл на месте, а после оглянулся по сторонам, — ты куда пропала?       — Я внутри тебя, — где-то на подсознательном уровне услышал парень.       — Что? — нервно пробурчал он. Почему-то его в этот момент посетила мысль, что неплохо будет, если после спасения Нанами, он обратится к психологу. Так, чисто для себя.       — Ты сейчас находишься в человеческом теле, которое не в состоянии долгое время поддерживать душу Бога, и чтобы тебя через пару секунд не бросило обратно в своё время, я тебе помогу, находясь в этом теле.       — А, хорошо. Только веди себя нормально, мне и так некомфортно находиться в теле пятнадцатилетнего мальчика.       Судзуки тяжело вздохнул и мысленно, проговорил себе что-то о том, что «операция» по спасению Нанами началась. Он оглянулся по сторонам, а ноги на автомате начали идти в неизвестном ему направлении. В данном случае этим чужим телом управляла Анжелла.       — Нам надо найти вторую половинку камня, а для этого для начала необходимо найти твою вторую половинку.       — Ты знаешь, кто моя вторая половинка?       Он не понимал почему, но почему-то ему было наплевать на ответ. Какая разница кто это, если сердце его теперь на веки вечные принадлежало той кареглазой девушки? Но почему-то где-то на задворках подсознания было страшно встретиться лицом к лицу с правдой. Страшно было от осознания того, что он может разлюбить Нанами. Но разве такое возможно? Разве можно разлюбить ту, которую так сильно любишь? Разве можно разлюбить, когда готов свою жизнь отдать за неё?       — А ты сам не знаешь?       — Откуда мне знать?       — Я вижу, ты в огромном заблуждении.

***

Не обязательно иметь крылья, чтобы летать. Главное иметь в жизни ту, которая упасть не даст…

      Он дико хотел держать её за руку, нежно так прижимать к груди, согреваться от её тепла и вдыхать одурманивающий аромат лаванды. Он безумно хотел любить её и быть любимым, просыпаться по утрам от её нежных поцелуев и утреннего кофе. Он невероятно как сильно хотел чувствовать её тело, возвращаться обратно домой, зная, что она ждёт, что его ждёт вкусный ужин, а после вся ночь в её компании. Та, которая принадлежит ему. Которая любит его. И которую он любит.       Но она не принадлежит ему. Она не любит его.       И только из-за этого он больше не мог представить свою жизнь дальше. Как все сложится? Что будет дальше? Он не знал.       Но Томоэ в данный момент знал лишь одно — он из кожи вон вылезет, убьётся, уничтожит всех и вся, отдаст свою жизнь, но спасёт Нанами. Чего бы ему это ни стоило. Всё равно ведь нечего терять. И плевать он хотел, что она всё вспомнила: себя, свое прошлое, чувства, любовь, — и, возможно, уйдет к тому ублюдку. Глубоко наплевать. Главное, он будет знать, что она жива, здорова и счастлива.       Однако… действительно ли ему наплевать?       — Нет…       Судзуки резко помотал головой, словно пытался отбиться от атакующих проблем и назойливых мыслей, которые всё глубже и глубже погружали его в болезненное состояние. Он пару раз моргнул, как будто не понимал, что происходит вокруг, а после задумался над словом Анжеллы.       — Что «нет»? — тихо прошептал парень, решив, что если он будет быстрее ходить, то и результат будет скорее.       — Тебе не наплевать.       Томоэ усмехнулся. Тихо так. С горечью. Как будто он стоял напротив смерти и тот безжалостно шептал прямо в лицо, что заберёт его в свою беспросветную тьму. Отчего-то хотелось заплакать, биться головой о стены, уничтожить всё на свете. Но он смог лишь замедлить шаги и тяжело вздохнуть. А что ещё можно было сделать?       — Может, ты не будешь копаться в моих мыслях?       — Здесь просто много чего интересного. Хотя… мусор на мусоре.       Судзуки досадливо закатил глаза. Его бесило абсолютно всё: начиная от этой Анжеллы внутри, не умолкающей ни на секунду, и заканчивая этими надоедливыми ветками на деревьях и под ногами. Ещё и серые тучи над головой сгущались…       — Ты не знаешь, какой в данный момент год?       — Согласно календарю, которому сейчас следуют люди, тысяча пятьсот двадцатый год.       Томоэ нахмурился и рассеянно взглянул куда-то сквозь деревья, ненадолго выпав из реальности. Первый раз, когда его Мизука переместила в прошлое, было вроде тысяча пятьсот первый год. Тогда он с трудом впервые спас Нанами из лап Дьявола, а она сочла его, собственно, за Дьявола. Впрочем, все бы так подумали, если бы посмотрели на него и на того мерзавца. Во второй раз, когда его телом, как оказалось, воспользовалась не Микаге, а Анжелла, были ещё времена динозавров, — это вообще много-много миллиардов лет назад — а после, когда она в облике женщины рассказала Нанами и Богам о происхождении Дьявола, было тысяча пятьсот третий год. В третий раз, что было буквально только вчера, когда он случайно коснулся «лампы Алладина» и его круто занесло в прошлое, было тысяча четыреста девяносто второй. А сейчас уже тысяча пятьсот двадцатый год — ровно пятьсот лет в промежутке между этим временем и настоящим. Именно в тысяча пятьсот двадцатом году Нанами запечатает в себе Дьявола…       Судзуки покачал головой и вновь сфокусировал взгляд на лесной чаще. Именно благодаря всем этим событиям он стал тем, кем является сейчас. И если раньше он неимоверно желал вернуться обратно к спокойной жизни без всех этих Богов и Дьявола, то сейчас… ему этого больше не хотелось. По крайней мере, теперь у него жизнь настолько насыщенная всякими странными событиями, что никогда не соскучишься.       — Ладно, а где мы найдём мою вторую половинку. Всё-таки время не резиновое, а шляемся мы бесцельно уже долго.       — Сейчас мы переместимся в одно место… там будет она… Будь готов.       Сердце от чего-то забилось в необычайно быстром ритме, а по крови разлилось неприятное чувство тревоги и волнения. Томоэ сжал вмиг похолодевшие пальцы в кулак и сглотнул ком, вставший поперёк горла. Появилась острая потребность встать куда-то в сторонку и морально подготовиться к этому моменту, чтобы подавить в себе все эти страхи и волнения. Кого он сейчас увидит? Что сейчас будет? Но, к сожалению, ни у Бога, ни у прародительницы не было такой роскошной возможности — время, дабы подготовиться.       Судзуки медленно прикрыл глаза и глубоко задышал. Ему надо успокоиться. Надо угомонить это чёртово быстро бьющееся сердце, от ударов которого всё тело судорожно дрожало и покрывалось мурашками. Он нервно схватился за тёмные пряди не собственного тела, отдав свою участь на истерзание дальнейших событий.       Однако не успел парень толком даже и вздохнуть, как Анжелла, взяв под контроль мальчишеское тело, мгновенно переместилась в то место, где они могли найти эти половинки.       Бог с опаской медленно раскрыл веки, боясь увидеть кого-то напротив. Что-то внутри неумолимо кричало, билось в истерике и волнении, чтобы он не смотрел, ушёл, вернулся обратно в своё время, но парень всё равно посмотрел. И в итоге увидел…       Прямо в пару метрах от него, у подножья горы сидела девушка…       — Это же… — поначалу не сразу можно было заметить нервно подёргивающийся левый глаз Томоэ, но вскоре, когда уже и ресницы трепетно задрожали, все окружающие живые существа, увидев состояние Бога, решили покинуть эту местность, дабы не стать жертвой насилия. — Нанами?!       Возмущение внутри бурлило точно также, как и тревога с двойной силой обрушившаяся на него. Чувство бесконечного волнения прочно охватило его, заставляя судорожно дрожать при виде неё. Живой. Спокойной. Невредимой. Появилось острое желание подбежать к этой девушке и крепко-крепко прижать к груди. Но он знал: это не та Нанами, которую он полюбил. Хотя, какая разница?       Судзуки, тяжело дыша, из последних сил попытался унять свою тревогу и быстро бьющееся сердце, чтобы понять как поступить дальше. Но сколько бы он не старался, это противное чувство не собиралось отпускать из своих объятий его к спокойствию.       — Но она не моя вторая половина! — возмущенным шёпотом прошипел парень, пытаясь достучаться до вдруг так резко замолкшей «сожительнице». Но как бы он там не возмущался, что бы не говорил, прародительница не собиралась вступать с ним в контакт. — Эй, Анжелла! Анжелла! Куда ты пропала? Вот предательница!       Судзуки обессиленно схватился за тёмные пряди и нервно усмехнулся. До этих пор эта чертовка не умолкала даже на секунду, всю дорогу болтала и болтала, а как только пришёл ответственный момент, милая Анжелла сжалилась над его подсознанием и решила сделать одолжение, услужливо заткнувшись. Нашла время!       Но что ему делать теперь? Почему Вселенная не может подсказать ему, что чёрт побери делать дальше?! Поверил ей и вот результат! Да на этих девушек в жизни нельзя положиться! Вечно у них всё через одно место!       Сильные порывы ветра заставляли Томоэ каждую секунду убирать с лица лезущие куда угодно тёмные волосы. Какое-то неведомое желание подойти к этой девушке и заговорить с ней охватило его. Но правильно ли он поступает?       Но не успел Судзуки принять правильное решение, как одиноко сидящая у подножья горы девушка заметила постороннее присутствие и резко обернулась к нему лицом, уже подготовившись вступить в бой. Она одной рукой схватилась за катану, лежащую рядом, а в другой руке разожгла чёрное пламя, перемешанное с синим. Видимо, она приняла его за врага. Хотя, вид Томоэ сейчас был таким, будто он является врагом всей Вселенной.       — Ты кто? — без капли страха в карих глазах процедила Нанами, мгновенно оказавшись в пару метрах от него.       Бог сглотнул ком в горле, а слегка загорелое лицо чужого тела приобрело бледноватый оттенок. Он широко распахнутыми тёмными глазами смотрел прямо в её карие глаза так, будто видел призрака.       — Я… — что-то очень тяжёлое и острое в области горла не позволило произнести и слова, отчего казалось, будто ему кто-то преградил доступ кислорода к лёгким.       Но она всё также с настороженностью во взгляде смотрела прямо ему в глаза. Как будто в самую душу. Хотелось убежать от этого взгляда, не видеть его на себе, но Томоэ смог лишь опустить тревожные глаза и до хруста костей сжать кулаки. Он вновь был для неё чужим, неродным, неблизким. Что-то очень тяжёлое надавило на грудную клетку.       Так странно. Ещё только вчера он видел эту девушку совсем другую. Жизнерадостную, улыбчивую, общительную, наивную. А сейчас напротив него стояла с мечом в руках девушка, пережившая все существующие и несуществующие виды боли. Замкнутую. Задумчивую. Вечно хмурую. Её недоверчивость во взгляде карих глаз без тех столь нужных в данный момент золотых крапинок заставляла всё нутро сжиматься в одну точку.       — Кто ты такой? — отчеканивая каждое слово повышенной интонацией, Нанами ещё крепче сжала рукоять катаны и постаралась унять отчего-то быстро бьющееся сердце.       Это было странно. Очень странно было глядеть на перепуганное чем-то непонятным лицо, которое видишь впервые. Нанами нахмурилась и ещё пристальнее пригляделся к незнакомцу, словно пыталась вспомнить что-то очень важное. Но все её попытки были тщетны, потому что она не могла определить кто это парнишка по происхождению. Сразу ведь видно, что он далеко не человек. Но и не Ёкай, Демон или Тенгу. Тем более не Бог.       Однако Нанами, похожая так, будто в голове вела сложное математическое вычисление, сразу же убрала меч в ножны, почувствовав стремительно приближающихся товарищей. Прямо между ними двумя появились двое Богов. Богиня Стихий и Бог Зла.       — Что произошло? — заметив их озадаченные чем-то тяжёлым лица и успев позабыть о странном парне, который всё также как вкопанный стоял напротив, Нанами приблизилась к Богам и волнительно взглянула на их бледные лица.       А Томоэ всё стоял в сторонке, как будто его здесь и вовсе не было. Тяжело дыша через нос, он взглянул на Азуми и Хироми. На своего лучшего друга Хироми и на Азуми, с которой познакомился в очень странных обстоятельствах. Они на миг взглянули на него так… равнодушно. Как будто он был пустым местом. От их взглядов где-то глубоко в душе стало так мерзко и холодно.       — Дьявол… — шумно вздохнув и положив руки на бока, начал Хироми с прискорбным выражением лица, которое ярко кричало о том, что хозяин далеко не собирается сообщать что-то очень радостное и весёлое. — Он до единого уничтожил всех Тенгу.       До этого внимательно впитывающая каждое словечко Нанами в шоке широко распахнула глаза и шумно тяжело вздохнула так, будто долгое время она находилась под ледяной водой.       — Как? — обессиленно выдохнула девушка, тяжело задышав. — Их же было свыше трёх миллионов…       Карие глаза, в которых мгновенно поселилось ужас от услышанного, взглянули в опечаленно-задумчивое лицо Азуми, явно тоже не радующейся этой новости. Хоть и Тенгу были теми, кто не разделял их мнения и приоритеты, но чтобы уничтожить всех… Ни Нанами, Ни Азуми, ни Хироми не понимали такой жестокости. Как можно быть таким безжалостным и мощным? Насколько же этот Дьявол силён, что в мгновение ока смог в одиночку разгромить всех Тенгу? Им было даже страшно представить…       — Всех уничтожил? — спустя пару минут после того, как она отошла от глубокого шока, Нанами, искренне надеясь услышать отрицательный ответ, взглянула сначала на Хироми, потом на Азуми. Пусть Тенгу и не были её сторонниками, предпочитав не ввязываться в эту войну между Богами и Дьяволом, но всё равно среди этого многочисленного народа были личности, с которыми она была знакома и даже состояла в дружеских отношениях.       — Нет, — осторожно присоединилась к неприятной беседе Азуми и тяжело вздохнула. — В живых осталась какая-то девушка… — она нахмурилась и замолчала, пытаясь вспомнить те моменты, когда увидела в пух и прах уничтоженный народ Тенгу, — вроде та, которая видела будущее… как её там… Курама!       Стоящий в сторонке Томоэ с нескрываемым волнением во внешнем виде жадно вслушивался в каждое слово, сосредоточенно анализируя абсолютно всю полученную информацию. В голове образовалась какая-то мутная каша, словно кто-то, насмехаясь, из его мыслей варил мыслительную жижу. Он опустил взгляд куда-то в сторону и, казалось, перестал дышать. Дьявол уничтожил всех Тенгу?

— Курама, а почему ты помогаешь Богам?

      Однажды как-то раз между делом спросил Судзуки, особо не интересуясь ответом. Вроде это было в тот день, когда Нанами сражалась с одним из Семи Смертных Грехов, Алчностью, а Курама в целях безопасности заточила его в своей квартире, не отпуская ни на шаг от себя. Тогда ему было невероятно скучно, потому задавал всякие нелепые вопросы, которые только и лезли в голову. И именно тогда он не особо-то заинтересовался её ответом, вроде она сказала что-то про то, что «на то есть свои причины» и отмахнулась. Судзуки даже и не обратил должного внимания на её выражение лица, когда она так холодно кинула ему ответ. Теперь-то всё стало ясно. Как белые день стало ясно.       Курама, помогая Богам, пытается отомстить Дьяволу за пролитую кровь её народа.       Залитые сожалением и волнением глаза бегали из стороны в сторону, а образовавшаяся мысль в голове мрачным осадком осела в голове. Только когда голова окончательно закружилась, Судзуки наконец заметил, что совсем не дышал, а потому жадно начал вдыхать воздух, пытаясь скомпенсировать утрату. Томоэ всегда думал: что могло привести Кураму к холодной высокомерной персоне? С Нанами-то всё понятно, её прошлое хорошенько потрепала. И он всё недоумевал: эта Курама с рождения такая равнодушная и надменная или здесь ещё что-то есть? Теперь ответ и на эти вопросы появились, освободив пыльные места для новых дилемм и задач, которые в дальнейшем будут его мучать.       — Такими темпами Дьявол уничтожит всех. Мы должны его остановить…       Как будто сквозь вакуум Томоэ услышал чьи-то слова. Вроде это был голос Хироми… Появилось ощущение, будто кто-то запустил ему в голову туман, отчего в глазах потемнело, а голова перестала соображать.       — Я знаю, как это можно сделать… — вдруг тихим, но внятным голосом проговорил Судзуки, глядя куда-то сквозь всех этих троих. Но только когда и до него дошло смысл сказанного, он пришёл в себя и сфокусировал взгляд на удивлённо глядящих на него Богов и Нанами.       — Подожди, а ты кто такой? — недоумённо задал интересующий всех вопрос Хироми, приглядевшись к парню так, будто хотел прочесть его душу. От этого взгляда пронзительных зелёных глаз появилось ощущение, будто он уже давно знал, что он Судзуки Томоэ, Бог Благополучия, сын Тоширо, из будущего и так далее по списку.       — Я?

— Спустя ещё семнадцать лет, в тысяча пятьсот двадцатом году, нам на голову свалился какой-то мальчишка лет пятнадцати по имени Тозуки, заявив, что знает как его уничтожить: запечатать в том Ёкае, который сможет удерживать невероятную мощь Дьявола внутри. В общем, мы сделали всё так, как он нам сказал, и всё получилось. — Но… ты рассказываешь так, будто не ты это прожил. — Дело в том, что… тот мальчишка стёр память абсолютно всем… Всем до единого… Даже наши воспоминания. — Как так? Насколько я знаю, никто не может управлять памятью Бога. — В этом-то и дело. Все Ёкаи, Тенгу, Демоны и Боги того времени помнят лишь столько, сколько позволил помнить тот мальчишка. Даже я не помню тот момент, когда Дьявол был запечатан. А потому до сих пор маячит один вопрос… Кто он?

      Мальчишка лет пятнадцати? В тысяча пятьсот двадцатом году? Судзуки нервно шелохнулся так, будто его ударило током в двести двадцать вольт. Широко распахнутыми глазами он посмотрел в сторону и вновь тяжело задышал, словно понял какую-то невероятно сложную истину. Хотя, это было именно так. Он сейчас находится в теле пятнадцатилетнего мальчика, и сейчас тысяча пятьсот двадцатый год. А значит… Тот мальчик, который рассказал Богам и Нанами о том, как уничтожить Дьявол, и есть он сам. Тозуки и Томоэ Судзуки. Парень измученно усмехнулся и слегка покачал головой. Надо же было до этого додуматься. Тозуки — это и есть То-моэ Суд-зуки. Вот откуда произошло это имя: начало его имени и конец фамилии. Ещё на один вопрос меньше в голове. Копилка медленно, но стремительно пустеет.        — Я Тозуки… — неуверенно прошептал парень, до сих пор пребывая под впечатлением полученной информации.       — Как тебя зовут нас особо не волнует, — спокойным тоном осведомил Хироми, медленными шагами приближаясь к нему. — По происхождению ты кто?       Томоэ показалось, будто на него надвигался какой-то титан. За всё время дружбы с настоящим Хироми он не ощущал от него такой мрачной, ужасающей ауры как сейчас. Словно весь мир надвигался на него. Парень сглотнул от тревоги и взглянул на подозрительно притихшую Нанами. Она была какой-то неестественно бледной и подавленной. Как будто поняла что-то очень важное.       — Это… — отстранённым взглядом глядя прямо в карие глаза, прошептал Томоэ и расслабил крепко сжатые кулаки. Почему-то вдруг он вспомнил про тихо-мирно спящую внутри этого тела Анжеллу, которая словно сквозь землю провалилась и не выходила на контакт с ним. — Это сейчас неважно…       — Дьявола может остановить только его противопоставленность, — уверенно вмешалась в напряжённую беседу Азуми. — Ни Боги, ни Ёкаи, ни тем более ты! Только свет может ослепить тьму!       Парень тяжело вздохнул и уже по привычке провёл ладонью по лицу и голове. Он с полной уверенностью в своих словах и действиях взглянул на Хироми и Азуми, стараясь не замечать Нанами, которая словно потеряла связь с реальностью и пребывала где-то там внутри себя.       — Дьявол очень силён, — твёрдо выговорил он, сопровождая каждое слово жестами руки. — Его убить невозможно, но можно запечатать, — взгляд на секунду метнулся в сторону одиноко стоящей любимой девушки. — Запечатать в том Ёкае, который сможет удерживать в себе его невероятную мощь.       Хироми и Азуми удивлённо переглянулись между, словно по телепатической связи передав друг другу свои мысли, а после вновь посмотрели на него. Судзуки слегка усмехнулся от их выражения лица: выглядели они так, будто он им рассказал какую-то чушь. Но самое странное было то, что Нанами никоим образом не отреагировала на его слова.       Вдруг Богиня Стихий и Бог Зла друг другу кивнули, а после, кинув что-то про «мы скоро вернёмся», резко исчезли с поле зрения. Наверное, отправились к другим Богам, дабы рассказать о его словах.       Но сразу после их ухода Томоэ начал замечать угнетающую тишину, давящая на него с невероятной силой. Он несколько минут задумчиво молчал и кивал, подобному тому, кто что-то очень важное понял. Правильно ли он поступил?       Уже по привычке он тяжело вздохнул и почесал уставшую голову. Ему надо было незаметно найти камень, а он выдал то, как спастись от Дьявола. Прекрасно. Просто идеально. Повеситься можно.       Вдруг он краем глаз заметил так и стоящую на своём месте Нанами, в руках держащая катану. Взгляд невольно почему-то упал на рукоять этого меча, к которому были аккуратно прикреплены несколько разноцветных камней. И среди них он увидел именно тот камешек, который ему был необходим.       Где-то в подсознании робко выглянула бредовая мысль…       — Ты же он, да? — твёрдым, но тихим голосом прошептала Нанами, заставив Томоэ вырвать самого себя из глубокого шока и взглянуть в её взволнованное лицо.       Бог тяжело задышал. Чёрт, что этот камень делает у Нанами? Он же должен быть в руках той, кто является его второй половиной! Но каким тогда образом он оказался у Нанами, у которой ни коим образом не должна была оказаться эта вещь? Может… Может, отец что-то перепутал? Может, камень должен быть у того, к кому тянется его душа и сердце? Этот вариант, как думал сам Судзуки, звучит намного правдоподобнее.       Он с трудом оторвал примагниченный к этому камню взгляд и в очередной раз взглянул на любимую девушку. Она сократил разделяющее их расстояние, оказавшись на дистанции менее одного метра. Выглядела ока как-то очень странно. Так, будто уже давно поняла, кем он является. От этого непонятного ощущения и бегающих по его внешнему виду карих глаз стало дико некомфортно и хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть её. Почему всё так сложно?       Парень только раскрыл рот, чтобы хоть что-то сказать, а то эта давящая с невероятной мощью тишина конкретно начинала утомлять и раздражать, но Нанами опередила его:       — Ты никакой не Тозуки! — голос обрёл нотки некого страха и волнения, а Томоэ, сердце которого забилось с двойной силой, твёрдо убедился в том, что эта девушка раскрыла его личность. — Ты из будущего… Томоэ Судзуки!       Томоэ Судзуки. Так легко. Так просто. Какие-то два слова заставили парня на долгое время выпасть из реальности и глубоко-глубоко погрузиться в собственные же мысли. Эти слова эхом раздались в голове так, будто кто-то прокричал их в огромной пещере, и они отдаленными отголосками повторялись вновь и вновь. Эти слова были насколько ужасающими, настолько и невероятно нежными. Казалось бы, что здесь такого? Ни разу в жизни имя и фамилию свою не слышал? Нет, просто эти слова были произнесены с таким отчаянием и надеждой, будто от этих незначительных букв зависела её жизнь.       Судзуки пару раз моргнул и глубоко вдохнул, подобно тонущему человеку. Хотя, он и вправду тонул. Тонул в своей огромной любви к этой девушке. Тонул в безысходности. Тонул в этом чёртовом страхе. Тонул в этих карих глазах. Всё время тонул. Но сейчас он хотел спастись, выбраться на берег, чтобы жить дальше.       Жить, а не существовать.       — Нанами… — почти что в мыслях прошептал Томоэ, но, заметив, как столь родные карие глаза в удивлении ещё шире распахнулись, он понял, что проговорил её имя в слух. Чёрт, он сам себя же выдал.       Но это удивление в карих глазах продержалось недолго, сменившись нарастающим волнением. Нанами отчего-то усмехнулась и, уронив на каменную поверхность земли свою катану, приблизилась к нему на непростительно близкое расстояние. И если ей эта дистанция была совсем не по чём, то сам парень чувствовал себя очень и очень неловко. Он так хотел сделать пару шагов назад, но ноги словно приросли к земле, а взгляд вновь застрял на этих чёртовых глазах.       — Я знаю, ты приходил ко мне два раза… — спустя пару минут непонятной молчанки прошептала Нанами, прижав ледяные руки к тяжело вздымающейся груди. Карие глаза хаотично бегали по ужасно бледному лицу, а слова с неимоверной силой просились наружу. — Первый раз было в тысяча четыреста девяносто втором году, двадцать восемь лет назад, — с невероятно быстрой скоростью проговорила она, будто могла позабыть то, что хотела сказать. И с каждым сказанным ею словом Томоэ казалось, будто кто-то выливает ему в лицо то холодную, то ледяную воду. Как контрастный душ, перехватывающий дыхание и заставляющий сердце биться в бешеном темпе. — Ты тогда был в облике Демона, — робко, словно совсем будучи неуверенной в собственных же словах, медленно промямлила Нанами, а после тревожно опустила взгляд на его грудь. Было невыносимо смотреть в эти пронзительные глаза. — Ты… мы купались в океане и тебе стало плохо, — голос дрожал. Нанами вновь подняла испуганные чем-то непонятным глаза на перекошенное болью и непониманием лицо парня и сглотнула ком в горле. Однако появилась только отрезвляющая боль в охапку с паникой. — Ты исчез… точнее твоя душа в теле того Демона исчезла…       Эта мысль бессовестно вышла из-за угла и, словно боясь чего-то, медленно сделала шаг ему навстречу…       Всё превратилось в густой туман. Холодный и заставляющий кровь застывать в жилах. Томоэ совсем не дышал и пристальным взглядом упрямо смотрел в её глаза. Что такое она говорит?       — Во второй раз ты приходил в тысяча пятьсот первом году, девятнадцать лет назад, через девять лет с того первого раза… — спустя минуту после передышки продолжила девушка всё с тем же быстрым темпом. Будто её время стремительно подходило к концу, и это было её последним шансом, чтобы выговорить всё то, что накопилось за последние долгие двадцать восемь лет. — Я тогда тебя не узнала, потому что… не знаю, — с губ сорвалась какая-то жалкая усмешка. А перед глазами Томоэ пролетели картины того переломного дня, когда Мизука переместила его в прошлое и в целях сокрытия своей личности Бога и души, он использовал технику «Маскировка». Теперь-то ясно, почему она тогда не узнала его душу. — После, когда мы болтали, тебе стало плохо и ты исчез прямо у меня на руках… Тогда я поняла, что ты именно тот, кто был девять лет назад в облике Демона. И сейчас… — отчего-то стало совсем больно произнести хоть звук, а на грудную клетку с грохотом что-то упало, норовясь пробить её. Нанами даже и не заметила, когда успела крепко сжать в кулак чёрную майку в области груди парня. Взгляд машинально опустился на дрожащие руки, а дыхание до боли перехватило. — Ты снова здесь. Это же был ты, да? — с больших глаз резко сорвались огромные капли слезы. — Томоэ… Я с тех пор искала тебя… Я по всему свету искала тебя… но от тебя и следа не осталось.       Эта мысль сделала ещё два шага ему навстречу, становясь всё яснее и виднее…       А Судзуки молчал. Долго ещё молчал и глядел в её покрасневшие глаза, нос и губы. Особенно взгляд остановился на этих чёртовых губах.       — Томоэ, почему ты молчишь? Я уверена. Ты Томоэ Судзуки. Из будущего, двухтысячных годов… Томоэ…       А он молчал, не понимая лишь одного…       — Нанами… — голос, как и предполагалось, оказался ужасно охрипшим и невнятным, а в области горла и сердца стало невероятно тесно и больно. Намного больнее, чем когда-либо ещё. — Почему… ты меня искала?       Нанами вдруг так застыла на месте, перестала дышать и даже моргать. Как будто спросили о самом её постыдном случае из жизни.       Эта мысль, преодолев уже большую половину дистанции, оказалась невыносимо близко…       Казалось, ответ прямо перед носом. Просто надо ещё немного шире распахнуть глаза и увидеть этот чёртов ответ, маячащий прямо над головой. Просто приглядеться к этим карим глазам и прочесть всё то, что они пытались сказать. Но Томоэ почему-то не хотел снимать эти очки «неведения». Почему-то он упорно старался не замечать «этого».       Не замечать то, о чём буквально даже боялся мечтать за последний год.       Но вдруг весь тяжёлый мыслительный процесс прервал появившийся столь знакомый голос в голове:       — Эй, парень, давай быстрее, это тело уже не выдерживает.       «Чёрт, куда ты пропала в самый нужный момент, предательница?! И в смысле «не выдерживает»? Мы ещё ничего не сделали! Я даже в тот раз две недели пробыл в прошлом, а сейчас не могу удержаться хотя бы два-три часа?» — в мыслях ответил ей.       — В прошлый раз ты попал в тело сильнейшего Демона, а сейчас мы в теле самого простого человека. Если бы меня сейчас здесь не было, то тебя бы занесло обратно в настоящее время сразу после того, как ты попал сюда.       Судзуки в мыслях знатно так выругался, отчего получил обратное от Анжеллы. Почему вот как всегда всё это происходит в самые неподходящие моменты? Парень вновь тяжело вздохнул и посмотрел куда-то направо, просто чтобы отвлечься от стоящей совсем близко девушки, которая какой-то неведомой силой не позволяла ему думать ещё о чём-либо или о ком-либо ещё, кроме как о ней. Хотя, собственно, о ком он ещё мог думать? Просто… просто сейчас надо проанализировать всю ситуацию и понять, какие наиболее верные меры предпринять в их-то положении.       Но в голову ровным счётом ничего не лезло.       — Нанами, послушай меня сейчас внимательно, — парень нежно коснулся ладонями немного влажных щёк любимой девушки и приблизился к её лицу. Её аромат лаванды, тёплое дыхание, губы, глаза… Чёрт. А она так чисто и невинно смотрела прямо на него, продолжая сжимать в маленьком кулачке ткань на его теле, словно боялся, что он вновь исчезнет. Хотя, это было именно так. — Моё время истекает, это тело больше не выдерживает мою душу. Мне надо возвращаться обратно…       — Нет… — отчаянно прошептала она себя под нос, еле заметно покачав головой.       Как он сможет уйти и оставить позади себя девушку, которая смотрит на него ТАК?       Смотрит так, как и он.       А как он смотрел на неё?

Влюблённо.

      — Послушай, ты должна запечатать в себе Дьявола, — вновь оторвавшись от этих вовлекающих в глубокие раздумья мыслей, Томоэ осторожно запустил руки в её каштановые волосы.       Карие глаза широко распахнулись, а кулак, сжимающая тёмную материю, ослабла и чуть было не покатилась вниз.       — Я? — почти что неслышно выдохнула девушка, и если бы она не знала, что сейчас напротив неё стоит парень из будущего, то посчитала бы, что рядом стоит какой-то душевнобольной тип. — Но я не смогу держать его внутри себя…       — Ты сможешь, я знаю ты сможешь, — уверенно заявил Томоэ, каждый раз ловя себя на мысли, что с трудом отрывает свой взгляд от её соблазнительных губ. Чёрт, такой ответственный момент, а он о чём думает! Да и тем более и так и сяк он её ни за что не поцелует, поскольку сейчас находится в чужом теле. А Судзуки не собирается позволять, чтобы губ любимой девушки касались губы какого-то пятнадцатилетнего мальчугана. И это даже не обсуждалось! Чёрт, серьёзно… что тут происходит, а он о чём думает… — Послушай меня дальше, сразу после того, как ты его запечатаешь в себя, ты… — почему-то стало так противно говорить об этом, — ты обо всём забудешь, но…       — Даже тебя?       Стало больно от мысли, что его любимая девушка забудет о нём. Но таковы требования судьбы, увы. Судзуки сглотнул ком в горле после минутной паузы и продолжил:       — Даже меня. Но это лишь временно. Ровно через пятьсот лет из тебя выберется Дьявол, и ты вновь всё вспомнишь.       А Нанами выглядела так, будто они говорили на какую-то вполне себе нормальную тему. Как минимум Томоэ рассчитывал на то, что она начнёт теребить что-то о том, что не справится, не уверена сможет ли и так далее. Вот он, настоящий дух Нанами.       «Анжелла, сделай так, чтобы после запечатывания все: Ёкаи, Демоны, Тенгу, Боги, — все-все забыли обо всём этом…»       — Я и так собиралась.       — А мы когда встретимся? Эта мысль приветливо улыбнулась его затылку, остановившись в двух метрах…       — Через пятьсот лет… — губы, как отдельные части тела, сами по себе расплылись в невероятно счастливую улыбку, а глаза засияли теплотой. — Первого сентября. В двух тысяча девятнадцатом году. Ровно в одиннадцать часов вечера. Поначалу мы друг друга будем недолюбливать, но со временем всё наладится…       — Пятьсот лет… — примерно представив, сколько ещё ей надо будет ждать, девушка опечаленно поникла, но после сразу же вернула здоровый дух. Ради него она готова ждать хоть вечность…       Но вдруг неожиданно перед глазами потемнело и появилось ощущение, будто кто-то тяжёлой кувалдой ударил его по голове. Было невероятно больно. Словно кто-то схватили его за душу и начали таскать в разные стороны, заставляя его разрываться на две части. Судзуки обессиленно упал на каменную поверхность земли и схватился за ткань в области груди. Там, где до этого держалась Нанами.       — Томоэ?! — испуганно прикрикнула Нанами и тут же упала следом за ним, схватив его за плечи.       Сердце невыносимо больно сжалось от этих быстрых ударов о грудную клетку. Вокруг него словно возник вакуум, потому что резко стало невозможно дышать. Всё стало нечётким, в ушах противно зазвенело ультразвуком, а голова стала кружиться. Чёрт, ему нужен камень!       — Нанами… отдай этот камень… — Судзуки с дичайшей болью по всему телу заставил себя выговорить эти незначительные слова, протягивая дрожащую руку к её катане.       — Какой камень? — примерно поняв, чего он хочет, тут же уточнила Нанами и потянулась к своему мечу.       — Лиловый…       Очертание девушки стало нечётким, и всё вокруг превратилось во мрак. Мысленно Томоэ умолял Анжеллу попридержать их в этом времени ещё хотя бы минуточку, но также он понимал, что если такое было бы возможно, то она сделала. Но нет. К сожалению, некоторые порядки не подлежат изменениям даже если ты и есть тот, кто установил эти порядки.       Нанами вырвала с рукояти катаны маленький лиловый камешек и дрожащими руками вложила его в ледяную ладонь парня. Она, будучи в состоянии крайней паники и не зная, что делать, просто уселась на земле и испуганно глядела на него. А после нежно погладила его по голове и оставила на волосах мимолётный поцелуй.       — Обещай… обещай, что ты найдешь меня… — дрожащим голосом, будто человек, пригревающий в груди последнюю каплю надежды, прошептала Нанами. Глаза отчего-то защипало, а в горле будто застрял кусок чего-то безумно острого.       Томоэ, тяжело дыша и уже чуть ли не разрываясь от этой адской боли по всему телу, с трудом заставил себя поднять голову и посмотреть в её покрасневшее лицо.       Он обернулся через плечо к этой мысли, которая пыталась добиться его внимания…       — Я клянусь, я найду и спасу тебя…       Слегка нахмурившись, он полностью обернулся лицом к этой мысли, которая пыталась ему сказать лишь одно…       — Я буду ждать… Хоть пятьсот лет, тысяча, миллионы, миллиарды… Буду ждать…       Нанами полюбила именно Томоэ Судзуки.

***

      — Томоэ, просыпайся давай!       Мраку, плотно окутавшему его сознание, пришлось отступить, когда совсем рядом прозвучали чьи-то громогласные слова. Томоэ медленно поднялся с холодной земли и, стараясь избавиться от этой ноющей боли в висках да и, впрочем, по всему телу, с трудом раскрыл прилипшие веки. Первое, кого он увидел — Анжелла. Она сидела на корточках совсем близко к его лицу и производила в голове какой-то сложный геометрический процесс, ибо её лицо было настолько задумчивым, словно пыталась собрать огромный сложный пазл из невероятно мелких деталей. Судзуки тяжело вздохнул и посмотрел на свои руки и туловище. Видимо, он вернулся обратно в своё тело и время.       Однако подобно уставшему человеку, который случайно по дороге из многочасовой работы нашёл крупную денежку и долго-долго радовался находке, Томоэ также резко схватился за светлые волосы и как обезумевший счастливо рассмеялся. Долго. Безостановочно. В груди от этой радости стало невыносимо тепло и в то же время тесно. Чёрт, да Нанами любит его! Его! Не какого-то там Акуру, а его!       — Анжелла, она любит меня… — заметив на себе немного странный взгляд необычных глаз девушки напротив, Судзуки схватил её за плечи и счастливо потряс.       Он перестал ждать, хотеть, потерял надежду и загробил глубоко-глубоко в сердце свои чувства, понимая, что никогда не получит столь желаемую взаимность, но сейчас… чёрт! Да всё это время они был в неведении! Получается, он вчера переместился в прошлое, попал в тело того мерзавца Акуры, встретил Нанами и она полюбила его. Его! Ведь в теле-то была его душа!       — Она любит меня! — безостановочно с глупой улыбкой на всё лицо тараторил парень, чуть ли не пританцовывая.       Однако отчего-то Анжелла, продолжающая в некой абстракции глядеть на Бога, совсем не разделяла его самый счастливый момент, а скорее была чем-то встревожена. Резко схватив радующегося товарища за предплечье, она своей немного хмурой аурой заставила его успокоиться и выслушать то, что она так не хотела говорить:       — Томоэ, у меня для тебя есть предложение.       — Давай не сейчас, — однако самому Томоэ совсем сейчас было не до этого. Чёрт, да разве сейчас можно думать о каких-то там нелепых предложениях, когда он о таком узнал? Надо… надо немедленно вернуться обратно в храм, что-нибудь сделать с Дьяволом и вернуть Нанами к жизни. В голове в доли секунды пролетели сотни тысяч картин того, как он предстанет перед Нанами, как нежно, и в то же время страстно обнимет её, вдохнёт аромат лаванды, поцелует и никогда-никогда больше не отпустит. — Мы должны спасти Нанами.       Он тут же суетливо оглянулся по сторонам.       — Это как раз её и касается, — Анжелла тяжело вздохнула, а Томоэ услышал в её голосе напряжение и неприязнь к этим словам. Казалось, ей было стыдно говорить о таком. Словно она знала то, что сможет мгновенно уничтожить его долгожданную радость.       — Какое предложение? — искренне надеясь, что его доводы являются лишь плодами его боязни потерять так неожиданно приобретённое счастье, Бог наконец перестал идти туда-сюда и прямо взглянул на девушку. С лица медленно сползла улыбка, а к сердцу подкралось плохое предчувствие, когда она увела взгляд в сторону.       — Чтобы вернуть Нанами к жизни, Дьявола надо запечатать обратно в какой-нибудь объект. Но…       Почему повсюду это чёртово «НО»?!       — Чтобы в дальнейшем он не выбрался, надо и меня вместе с ним запечатать, я смогу его держать в плену… Это можешь сделать ты, и только ты. Ни Боги, Ёкаи, Демоны или ещё кто-то там другой. Именно ты… И у тебя есть два варианта.       Взгляд столь прекрасных глаз, которые были прикованы к холодной земле, вновь направились на встревоженные лиловые глаза. Сердце пропустило один тяжёлый удар. Ему так захотелось убежать, чтобы не слышать то, что она собиралась сказать.       — Первое, ты запечатаешь меня и Дьявола в глубинах Марианского жёлоба. Нанами останется в живых, она вернётся к полноценной жизни, но… — голос стал значительнее не увереннее, но громче, — ты забудешь всё то, что было до запечатывания и при этом вернёшься в ту минуту, когда всё это началось... будет первое сентября двух тысяча девятнадцатого года. Не будет никакого ухода твоего отца, Ни Микаге, ни Нанами, ни воспоминаний... ни что-либо ещё. Всё будет так, как было.       Мысли о счастливом будущем рушились, рассыпаясь в прах прямо на глазах.       — Второе, ты запечатаешь и меня, и Дьявола в себя. Будешь обо всём помнить, но при этом… есть высокие риски, что Нанами не выживет. Третьего варианта не дано.

— Я не смог её спасти… Я совершил огромную ошибку. — Как мне её спасти, а? Как? Что мне сделать? — Не рискуй. Ни за что.

И однажды худший из вариантов станет единственным верным…