Часть 8
24 июня 2013 г., 20:01
З
Зейн лениво образовывает что-то наподобие водоворота в своём стакане пива, расстроившись от того, как много там осталось. Пиво нельзя назвать его напитком, не для реального вечера, но Найл купил им несколько пинт, и не закончить было бы грубо. В любом случае, оставлять напиток незаконченным на Новый Год не очень хорошо. Он опрокидывает стакан и осушает пинту с гримасой, вытирая рот тыльной стороной ладони и оглядывая бар. Народу довольно много, хотя если честно, большинство этих людей - друзья Найла, а не его. Но он и не жалуется. Он мог бы пойти на вечеринку другого друга, но насколько он помнит с прошлых лет, эти вечеринки всегда превращаются в борьбу за секс, а в этом году это не совсем то, что ему нужно. Слегка напиться в углу бара с кучей народа, которые не особо его тревожат, звучит прекрасно. Конечно, в идеальном мире он был бы там, где и Лиам, но после своего ужасного поведения на Рождестве Зейн не уверен, что сможет видеть Лиама еще несколько недель. Боже, насколько очевиден он был с той омелой? Невозможно, чтобы он не заметил. Почему он до сих пор трезв? Зейн подходит к бару и заказывает водку с тоником, игнорируя взгляд бармена. Храни Господь друзей Найла и их открытый бар. Вероятно, Лиам занят в любом случае. Он, наверное, веселится и совершенно не думает о Зейне. Бармен отдаёт ему напиток, и Зейн сразу подносит его к своим губам, идя обратно к своему столику и игнорируя салфетку с номером телефона на ней. Лиам, наверняка, на какой-то вечеринке со своими горячими друзьями-пожарниками. Наверное, они танцуют в жаре большой группой, что недоступно людям, которые просто заваливаются на чужие рождественские вечеринки. Может, на них надеты каски пожарных. Вау, этот тоник сильный. Но возвращаясь к своему вечному недомоганию, Зейн достаёт телефон и выбирает имя Луи из своего списка контактов. Луи в доме своей мамы, как и всегда на Новый Год. Храни Господь Луи. Никто больше не заставляет его чувствовать себя относительно лучше на тему того, какой он жалкий придурок. без тебя тут, кто подарит мне утешительный поцелуй в полночь?? хах :) xx Ответ занимает у Луи лишь пару секунд, убеждая Зейна, что он не самый большой растяпа в области Большого Манчестера. дам тебе десять фунтов, если поцелуешь найла. без шуток. Зейн запрокидывает голову назад и смеётся, печатая ответ. через двадцать минут всё будет :P xoxo Может, эта ночь всё-таки и будет весёлой.Л
Сложно поддерживать связь с Гарри, когда он застрял в домишке с мамой и четырьмя любопытными сёстрами, которые одержимы тем, чтобы выяснить, что - или кого - Луи прячет от них. Первые несколько дней он придерживается текстовых сообщений, пока не признаётся себе, что плохие шуточки Гарри в смс лишь заставляют его скучать по дурацкому голосу Гарри, медленно и сладко говорящему всё это ему на ушко. Он может позвонить ему только посреди ночи или в рабочие часы днём, когда девочки заняты, а мама на работе, если он действительно не садится в машину и не уезжает куда-то, а делать это Луи отказывается. Он пытается держать это в узде, а скрываться на парковках, чтобы поговорить с Гарри по телефону не совсем подходит под определение Рационального Поведения. Снег не выпадал в Донкастере уже несколько недель, так что трава достаточно сухая, чтобы Луи мог отвечать на поздние звонки Гарри в саду, никого не будя при этом. Он укутывается и тащит своё одеяло вниз по лестнице и ложится на спину на земле, слушая бормотание Гарри о футболе и своей семье и о том, какой из альбомов Rolling Stones лучший. - Что собираешься делать, когда вернёшься? - спрашивает Луи одной ночью, натянув пальто и смотря на звезды. - Ждать, пока приедешь ты, чтобы снова поцеловать тебя, - говорит Гарри на том конце, и Луи перекатывается на живот и зарывается лицом в траву. Он знает, что проще было бы просто уехать в Манчестер пораньше, поскольку он знает, что Гарри вернётся за пару дней перед школой, но он заставляет себя остаться в Донкастере на все праздники. Ему не удаётся видеть свою семью или своих донкастерских друзей так часто, как ему хотелось бы, и он не может оправдать свой уход тем, просто чтобы увидеть Гарри. Ему нужно быть здесь, сидеть в сэндвиче между двумя своими сестрами на диване в гостиной семьи. Их мама возится на кухне, делая себе ещё один коктейль, а близняшки спят, спасибо, Господи. В комнате становится немного тесно, когда всё семейство Томлинсонов пытается посмотреть телевизор, даже если это их новогодняя традиция. - Мы ещё успеем на салют до полуночи, если поедем сейчас, - говорит Лотти. - Если ты хочешь идти, то ты должна идти, - говорит Луи перед тем, как сделать большой глоток шампанского из бутылки, которую он баюкал у себя на коленях. - Я, однако, останусь здесь, на этом диване, где уютно и не шумно. Говорят, как встретишь год, так его и проведёшь, да? Ну, я планирую провести этот год лениво и пьяно. Лотти пытается схватить бутылку, но у Луи появляются кошачьи рефлексы, когда дело доходит до алкоголя, и он отдергивает её от рук сестры. - Эй, детям нельзя шампанское, - говорит он. - Мне уже восемнадцать, Луи, я не ребёнок, - говорит она, закатывая глаза. Физзи хихикает. - Разве? - шутливо спрашивает Луи. - Хм, мне придётся написать кому-то письмо с жёсткими словами по этому поводу, посмотрим, что можно сделать, - Лотти тыкает его в бок, он тыкает её в ответ, и к тому времени, как их мама приходит обратно, все трое заняты щекоточной войной без правил. Луи пытается объяснить ей, что он жертва необузданного сестринского империализма, когда звонит его телефон. Увидев кто это, он принимает вертикальное положение. - Простите, это— я должен взять трубку, продолжайте без меня, - говорит он, направляясь к задней двери. - До полуночи пять минут, Луи! - кричит ему вслед мама, но он уже в заднем дворике. - Привет, Хазза, - говорит он, садясь на качели. - Луи! - кричит Гарри на том конце линии, и из этих двух слогов Луи уже может понять, что он вдребезги пьян. - Луи, Луи, Луи. Лу-у-уи. Уже почти полночь! - Луи слышит громкие голоса и чоканье стаканов. - Я знаю, Хаз, - отвечает Луи, потирая ладонями свои предплечья. Ему определённо стоило схватить пальто по пути на улицу, но сейчас поздняк метаться. - Ты на вечеринке? - спрашивает он. - Ага, но, - драматично шепчет Гарри, - она не такая хорошая, как твоя, Лу, не переживай, - он заканчивает предложение со смешком. - Твоя вечеринка была великолепна. Ты великолепен! - он тяжело и пьяно вздыхает. - Скучаю по тебе. Прежде, чем Луи может ответить или понять, как ответит, он слышит голос на заднем плане. С кем ты болтаешь, Гарри? говорит женщина. Гарри отвечает приглушенным Это Луи, Джемма, отстань. - Это твоя сестра? - с любопытством спрашивает Луи. - Да, хочешь поговорить с ней? Джемма! - кричит он, и Луи морщится, отдёргивая телефон от уха. - Джемма! Луи хочет с тобой поговорить! Не знаю почему, я гораздо интереснее, - телефон передаётся, и с того конца слышится чистый женский голос. - Привет, Луи, это Джемма, сестра Гарри. Луи улыбается, довольный тем, что ему выпадает шанс заглянуть в реальную жизнь Гарри. - Привет, Джемма, очень приятно познакомиться. Она издаёт смешок, говоря: - Приятно, я уверена, - Луи никогда не видел её изображения, но ему представляется женщина его возраста с губами Гарри и, судя по её тону, его повадками к шалостям. - Так что ты сделал, чтобы мой брат просто свихнулся на тебе? Ты так хорош в—, - начинает она спрашивать, но вдруг звук приглушается, и Луи едва удаётся разобрать шиканье. - Луи? - слышится голос Гарри. - Ты тут? Луи-и-и? Луи не может не засмеяться от того, насколько нетерпеливо он звучит. Какой дружелюбный пьяница. - Да, Хаз, я здесь, - говорит он, отталкиваясь от земли ногами, так что качели начинают качаться. - Уже почти полночь, ты уверен, что хочешь быть на телефоне? - Да, - невнятно говорит Гарри. - Я уверен. - Некого поцеловать в полночь? - безрассудно спрашивает Луи. Гарри снова хихикает. - Здесь нет никого в такой же хорошей форме, как ты, - вздыхая, говорит он. Луи улыбается в трубку. - Та же беда. Прости, если я установил планку слишком высоко. - Ты должен, идиот, - говорит Гарри с нежностью, и Луи слишком расслаблен, даже чтобы захотеть сдержать то тёплое чувство, которое рвётся из его груди. Мгновенье он не отвечает, просто сидит, качаясь туда-сюда, зная, что Гарри на том конце линии. - Хазза—, - наконец начинает он, но его прерывают громкие взрывы и свист. Он встаёт и подходит к концу дворика, и если он высунется, то сможет увидеть частичку каких-то фейерверков над деревьями. На другом конце линии он слышит крики и песни. Кто-то начал “Auld Lang Syne.” - С Новым Годом, Хазза, - говорит он, смотря, как загорается небо. - Я тоже по тебе скучаю. Гарри издаёт судорожный смешок. - С Новым Годом, Лу, - говорит он и отключается. Когда Луи заходит обратно в гостиную, его мама и все его сёстры смиряют его одинаковыми взглядами с поднятыми бровями. Даже Герцогиня осуждающе смотрит на него из своей корзины в углу. Семьи жуткие. - Ну, ты пропустил полночь, значит, ты ужасен, - говорит Физзи, перекрестив руки. Хотя она выглядит довольной тем, что может отчитать его, так что, скорее всего, она не особо расстроилась. - Простите, - говорит он, вытаскивая из себя слово, не в состоянии стереть с лица улыбку. Его мама прищуривается, осматривая его, но вдруг её глаза распахиваются в шоке. - Кто звонил? - говорит она знающим голосом, и, неа, этому разговору не быть. - Знаете, думаю, пойду-ка я уже спать, - говорит Луи, направляясь к ступенькам. Если он не будет смотреть ей в глаза, то, возможно, она забудет. - Ты покраснел? - говорит она. - Там холодно! - говорит Луи,перепрыгивая через две ступеньки. - Ты так легко не отделаешься! - кричит она в его удаляющуюся спину. - Спокойной ночи, мам, спокойной ночи, девочки, - пропевает он в ответ, так близко к свободе. - Я всё равно вытащу это из тебя, - поражённо говорит она ему вслед, и худшее то, что она, наверное, права. Закрыв дверь в ванную, он чувствует вибрацию телефона и достаёт его, чтобы увидеть сообщение от Зейна. Ему приходится перевернуть телефон и увеличить изображение, но в итоге до него доходит, что он смотрит на самостоятельно сделанную фотографию Зейна, целующего очень удивлённого Найла. Когда он закрывает изображение, то видит два новых сообщения. Сначала он открывает то, что от Зейна. с тебя 20 фунтов, с ноыввм годом лу, любюл тя :DDD xxxx Хихикая, он закрывает его и открывает следующее сообщение, которое от Найла. за что✖
Сейчас ещё только начало нового семестра, а у Луи уже дел по горло. Он отложил работу над планами уроков на все каникулы, всё ещё настолько обессиленный после последней недели семестра, что не мог даже поднять задницу, чтобы посмотреть в календарь, и теперь ему приходится догонять. Он сможет сымпровизировать на первый день занятий, но ему действительно нужно сесть и понять, что он делает, потому что скоро всё снова начнёт действовать. Через неделю он проводит прослушивание на Бриолин в этом году. Этот мюзикл он сохранял с того момента, как начал руководить, поскольку он его любимый, и он не хочет тратить впустую единственный шанс, но по какой-то причине ему кажется, что этот год - тот самый. Он развесил флайеры и раздал тексты на прослушивание перед рождественскими каникулами, чтобы дать детям время самим порепетировать, но ему всё равно нужно связать концы с концами перед пробами. Вывесить регистрационные листы для прослушивания, откопировать сценарии, подготовить театр — всё это нужно сделать к концу недели. Так что, реально, между всем этим, у него нет причин чувствовать себя особо разочарованным, когда в утро понедельника он получает от Гарри смс о том, что сегодня он не придёт, потому что встречается с профессором и, может, он поймает его после тренировки. Так много происходит, что Луи должен быть благодарен за то, что это свободное время остаётся только ему. Но дело в том, что он не видел Гарри больше недели, и где-то между реквизитной мебелью и снегом и шампанским и звонками в 2 часа ночи под одеялом на заднем дворике это стало невыносимо. Это всё, о чём он сегодня может думать: тот факт, что они снова в одном и том же городе, и с каждой минутой пространство между ними становится меньше. Наконец, стрелка часов достигает пяти вечера, и на сегодня он закончил со своей работой - регистрационные листы вывешены, а планы уроков покоятся внутри ящика стола. Он знает, что мог бы пойти к парковке через центральный выход и не пересекать футбольное поле. Так он даже быстрее добрался бы до своей машины. Он мог бы поехать домой, включить телевизор и провести вечер со своей кошкой и бокалом вина, в безопасности своей квартиры, где никто не заставляет никого чувствовать что-то. Это было бы так просто. Так просто, но так невозможно. Закрыв свой класс, он знает, что все предрешено. Его ноги уже несут его к заднему выходу, хотя он даже не давал им такой команды. Грубо. К тому времени, как Луи выходит, команда уже на последних минутах тренировки. Понедельники, теперь Луи выучил, только для упражнений, так что главный тренер позволяет Гарри самому вести тренировки. Луи прислоняется к ограде и какой-то момент наблюдает, как Гарри ведёт мальчиков по полю туда и обратно. Он выглядит точно так же, как Луи его запомнил: высокий и стройный и великолепный и весь такой сводящий с ума, о чём Луи был не в состоянии перестать думать с первого раза, когда они поцеловались. Когда он был занят своей работой или безумным планированием вечеринки, держать эти вещи подальше от своего сознания было проще, но неделя в Донкастере, каждый момент без дела были мучением — воспоминания о нижней губе Гарри, проводящей вверх по его груди, размер рук Гарри, каждая его деталь повторялась в его голове, и он ничего не мог с этим поделать. Даже на расстоянии видеть Гарри в реальной жизни кажется не неприятным ударом под дых. Внезапно ему становится жутко от того, что он стоит здесь, думая об идиотских губах Гарри, и осознаёт, что для случайных прохожих он, наверное, выглядит, будто строит футбольной команде глазки. Отчаянно ища выход, он замечает трибуны и быстро ныряет под них, морщась, когда осознаёт, насколько грязными станут его штаны, когда он сядет. Так. Это происходит. Он - взрослый мужчина, прячущийся в грязи под трибунами, ждущий, пока его друг-с-которым-он-периодически-трахается выйдет с футбольной тренировки. Ладно. Луи тихо сидит, переваривая собственные жалкие мысли и начинающий паниковать по поводу того, в какую цену ему встанет химчистка брюк, и смотрит на дверь раздевалки, которую как раз видно над скрывающими его перекладинами. Он тут уже так долго, что чуть не сдаётся и не едет домой, что, наверное, было бы самым мудрым решением, но затем раздаётся финальный свисток, и мальчики, наконец, идут в раздевалку. Луи даёт им достаточно времени, что даже последние отстающие уже уходят перед тем, как он выходит из своего окопа стыда и будущих кошмаров прачечной. Он приостанавливается, только чтобы слегка смахнуть с себя пыль и задуматься, не потерял ли он полный контроль над своей жизнью, перед тем, как открыть дверь и ступить внутрь. Гарри здесь, наедине со своей сумкой мячей, прямо перед ним и реальный. Он быстро проверяет, одни ли они, и взгляд Гарри стоит сотни счётов от химчистки. - Привет, - говорит Луи. - Привет, - говорит Гарри, улыбаясь. - Привет, - говорит Луи, улыбаясь в ответ. - Уже говорил это, - мягко отмечает Гарри. Луи не особо это заботит. Они стоят так с минуту, просто вдвоем наедине в раздевалке, улыбаясь друг друг - на Луи до сих пор тонкий слой пыли, а у Гарри такой вид, будто он сорвал миллион долларов. Гарри стоит со сложенными на груди руками, оперевшись на шкафчики, и Луи кажется, будто его кости сделаны из бумаги. - Иди сюда, - наконец-то, говорит Гарри, и это всё, чего требуется, чтобы Луи немедленно пересёк комнату. Когда он наконец подаётся вперёд и целует Гарри, сквозь него проходит каждая частичка тихого ожидания с Рождества, поднимая его на носочки. Он сильно подтягивается плечами и зарывается руками в волосы Гарри, а руки Гарри обвивают его талию, и снова целовать его так хорошо, будто тот самый первый глоток воздуха после того, как слишком долго пробыл под водой. Он чувствует, как его ноги отрываются от пола на мгновенье, и Гарри поднимает его и кружится с ним, прижимая Луи спиной к шкафчикам. Луи позволяет ему, позволяет себе сразу открыть рот для Гарри, потому что если ему пришлось провести неделю без этого, то сейчас он, чёрт возьми, исправит это, но Гарри не торопится. Он проводит руками по груди Луи, держа его на близком расстоянии за отвороты пальто, и медленно целует его, наслаждаясь каждым скольжением и оттягиванием их губ, отстраняясь каждые несколько поцелуев, так что их губы едва касаются, а после улыбаясь, когда Луи приходится вытягивать шею за большим. Он целует его так, будто ему больше никуда не нужно, будто Луи единственный человек в мире. Луи уверен, что помимо них существует ещё кто-то. Он уверен, что вспомнит кого-нибудь за минуту. Внезапно он обнаруживает, что смотрит на противоположную стену, когда Гарри наклоняет голову и начинает покрывать поцелуями всё его горло, и Луи позволяет своей голове опрокинуться и скользит одной рукой к затылку Гарри, погружая пальцы в небольшую щель под воротником его толстовки и чувствуя позвонки, тепло, сосредоточенное в этом месте. Это приятно и нежно и приятно, и Луи чуть не давится чувством того, что его так целуют, когда Гарри вдруг роняет руки на бока Луи и начинает его щекотать. Луи шипит и смеётся и дико крутится, в то время как Гарри лишь улыбается ему своими красными губами сверху вниз, и, Боже, Гарри дурак, и Луи не должен так радоваться из-за этого, но он рад. - Я тебя ненавижу, - говорит Луи, когда Гарри, наконец, отстаёт, а затем тут же прерывает собственные слова, с улыбкой вовлекая Гарри в ещё один поцелуй. Гарри обнимает Луи за талию и снова кружит его, останавливаясь, только чтобы упасть на скамейку и усадить Луи на свои колени. Ещё несколько чувственных поцелуев, и Луи отстраняется с довольным звуком. - Я скучал по этому, - говорит Луи. Я скучал по тебе - то, что он имеет ввиду. - Я тоже, - говорит Гарри, очерчивая большим пальцем круги на коже под рукавом Луи. - Хочешь где-нибудь поужинать или ещё что-то? И вот оно. Две связанные части Луи у груди Гарри, две наполняющие его голову потребности. Одна его часть, которая провела весь день, ожидая этого, плавится, когда Гарри так смотрит на него, и хочет делать то, что нужно, чтобы заставить Гарри всё время делать это, а есть непоколебимая частичка в его сердце, которая говорит слишком близко, слишком много, слишком. Он знает, какой нужно победить. - Или, - говорит Луи, подтягиваясь и снова целуя его. - У меня в квартире есть еда. Луи везёт, что Гарри, наверное, настолько же возбуждён, насколько и он, потому что он не настаивает, просто улыбается и слегка сжимает его ягодицу. - Хорошо. Гарри следует за Луи на собственной машине, и Луи с трудом может дождаться, пока за ним закроется входная дверь, чтобы вновь дотронуться до Гарри. Они спотыкаются обо всё, что можно, пока добираются до кровати Луи, смеясь над собой. Когда Луи наклоняется и целует Гарри в шею, тот практически мурлычет, и Луи чувствует, как возрастает пульс под его губами. У него такое чувство, что он пьяный и обезумевший и мощный, и всё из-за этого парня в его кровати. Первый оргазм настигает их быстро, за счёт трения друг об друга, пока они полу раздетые и слишком нетерпеливые, чтобы продлить это. Хотя у них есть ещё большая часть ночи, и между сырными тостами и небрежными прикосновениями и тем, как Луи выгоняет Герцогиню из комнаты, у них достаточно времени, чтобы лениво сделать друг другу минеты на потных простынях, оставляя отпечатки пальцев на бедрах друг друга. Так продолжается следующую неделю с половиной: Гарри следует за Луи в его квартиру или встречает его там вечером, иногда с едой из кафе, иногда с какой-нибудь вкусняшкой для Герцогини в качестве предложения мира. И это работает, потому что Луи видит, как она сидит на коленях Гарри как минимум три раза, что значит, что он ей нравится больше, чем кто-либо, помимо него самого, не говоря уже о том, сколько раз Стайлс выпинывал её из комнаты Луи. Не то, чтобы они только в комнате Луи. Вся квартира была использована за неделю, и внезапно Луи не может посмотреть ни на один угол без воспоминаний о коже и губах и вжимающихся пальцев. Он вспоминает кого-то, с кем он однажды переспал, и кто сказал, что только проникновение считается "реальным" сексом, и ему становится жалко того парня. Они с Гарри до сих пор не делали даже этого, но он никогда в жизни не чувствовал себя настолько хорошо вытраханным. Это приятно. Это больше, чем приятно - это удобно и захватывающе, и Гарри, благослови его Господи, кажется, знает, что не надо давить. Он никогда не остаётся с ночёвкой, всегда умудряясь вылезти из постели и сесть к себе в машину. После того, как Луи отмахивается от нескольких предложений заняться чем-то другим — кино, ужин, какая-нибудь художественная выставка, — Гарри перестаёт спрашивать. Кажется, он и этим доволен: приезжать, чтобы заняться сексом и "пообщаться", как он всегда ставит это. Он не задаёт каких-либо сложных вопросов, и Луи очень, очень рад. Хорошо, что с Гарри дела обстоят легко, так как Луи нужно провести прослушивание на Бриолин, что является не самой мелкой задачей. Много Шума прошёл неплохо, но это уже мюзикл, а мюзиклы - это совершенно другая вещь. Только процесс прослушивания занимает три шага: хореография, пение и актёрское мастерство, а потом в воскресенье будет день вызовов и головной боли и мыслей о том, как, чёрт подери, ему всегда удавалось это сделать. Каждый раз одно и то же. Но на этот раз у него есть серьёзная проблема, потому что исходя из регистрационного листа на прослушивание, ему просто не хватает мальчиков, чтобы заполнить хор. Ему нужно ещё как минимум полдесятка или же вся хореография будет неровной, поскольку у половины девушек не будет хватать партнёра по танцам, и не будет созвучности, потому что будет недостаточно басовых голосов. Он упоминает это при Гарри за два дня до прослушиваний. Ну, не совсем упоминает, скорее стонет на полу своей гостиной, пока Гарри листает фотографии на ноутбуке, и Луи оплакивает состояние своей профессиональной жизни. - Я мог бы попробовать поговорить об этом с командой, - предлагает Гарри. - Может, некоторые из них будут готовы сделать попытку. - Правильно, потому что все театралы идут именно из футбольных команд, - невозмутимо произносит Луи. - Никогда не знаешь наверняка, - говорит Гарри, тыкая носочком в бок Луи. - В футболе нужно уметь маневрировать. И если я не ошибаюсь, определённый учитель драматургии, которого я знаю, и сам не плох в футболе. На это Луи невольно улыбается, а Гарри подмигивает и смеётся, и Луи вроде забывает об этом. Он серьёзно сомневается, что футболистов возможно уговорить на прослушивание для мюзикла, так что нельзя сказать, что это важно. Эта мысль больше не приходит ему в голову, и он говорит Гарри, что никак не сможет увидеться с ним до окончания прослушиваний, потому что ему нужно полностью сосредоточиться на работе, так что ему ничего даже не напоминает об этом. То есть, пока двери театра не распахиваются за пять минут до того, как хореограф должен начать подготавливать детей к прослушиванию, и с топотом не заходит стайка парней. Луи ошарашенно пялится, как они, смеясь и подшучивая друг над другом, направляются по проходу к небольшому столу, который он поставил перед сценой. Ни один из них не присутствовал на его уроках, но он узнаёт всех. Он побывал на слишком большом количестве игр Гарри, чтобы не узнать их. - Доброе утро, Мистер Томлинсон, - говорит тот, что спереди, когда они достигают его стола. У него красные волосы, и Луи тут же узнаёт его. Его имя Майк Кендалл. - Здравствуй, - говорит Луи. Он осознаёт, что, наверное, смотрит на беднягу так, будто у того девять голов, но он до сих пор в шоке. - Могу я помочь? - Да, мы на прослушивание, - говорит Майк, вытаскивая из кармана сложенный лист бумаги. Он разворачивает его и передаёт Луи, и Луи смотрит на помятый листок для прослушивания с именем Кендалл, Майкл Дэвид наверху. - Простите, мы не записывались или ещё что-то, это всё случилось в последнюю минуту. Мы ещё можем попробовать? Да, пожалуйста, о, Боже, не уходите, пожалуйста, вы нам нужны, думает Луи, но не говорит. - Наверное, я смог бы запихнуть вас, ребята, куда-нибудь, - говорит им Луи, и Майк улыбается. Он заглядывает за плечо Майка, чтобы посмотреть на остальных парней, которые выглядят не настолько же дружески по отношению ко всей этой ситуации, но, в общем, кажется, готовы участвовать. - У остальных есть формы? Луи собирает их бумаги и посылает их на хореографию, до сих пор не веря в то, что только что случилось. Он пишет Гарри сразу, как только они уходят, что ты сделал, шантажировал их???? всего лишь сказал им, какой ты прекрасный руководитель, и как будет весело :) xxx говорит ответ Гарри. ещё что мне расскажешь, пишет Луи в ответ. ещё я пообещал им, что не буду заставлять их бегать убийственные расстояния, пока не закончится постановка ;) xx Прилив нежности, который Луи ощущает у себя в груди, заставляет Луи хотеть кинуть свой грёбанный телефон в стену, но он не может, потому что не может позволить себе новый, так что он просто пишет Гарри в ответ, я у тебя в долгу x, и засовывает телефон в джинсы. Он должен провести прослушивание. В конце концов, всё заканчивается немного нечётко, как всегда, но это неплохо, и его двухдневная стрессовая мигрень почти терпима. В этом году он нашёл действительно огромный талант, и даже мальчики Гарри не совсем безнадежны. В итоге он назначает Стюарта Стэндхилла на роль Дэнни, не потому что он его любимчик, а потому что он честно лучше всего подходит. Он может петь, он может включить свои лагерные замашки или выключить их, когда надо, и Луи знает, что он может доверять ему столь большое шоу. И, ладно, может, если надавить, то он признает, что какая-то его часть надеется, что эта роль сделает для Стюарта то же, что она сделала для него в старшей школе, но он всё равно самый компетентный. Вечером воскресенья, когда всё сказано и сделано, он пишет Гарри, чтобы тот пришёл. Неделя была долгой, и он действительно мог бы пригубить бутылку вина и приятно, медленно трахнуться хоть прямо сейчас. Гарри приходит с бутылкой красного вина в руке и покусанными из-за мороза ярко-розовыми губами. Луи откупоривает пробку, и один час они проводят, целуясь на диване Луи и передавая бутылку туда-сюда, лениво пьянея от вина из Tesco и друг друга. Луи чувствует, как стресс и напряжение, наконец, покидают его тело, и он слегка расслабляется с поцелуями, проводит пальцами по скулам Гарри, когда они целуются, позволяя всему быть немного слаще, чем обычно. Он думает, что Гарри это заслужил. - Спасибо, - говорит он, убирая волосы Гарри с его лба, чтобы оставить там поцелуй. - За то, что парни пришли на прослушивание. Не знаю, что я делал бы. - Делаю всё, что могу, - с улыбкой говорит Гарри - Ага, - говорит Луи, протягивая руку к его пряжке ремня, - я знаю. - На самом деле я просто пытался залезть к тебе в штаны, - говорит Гарри, опуская одну руку вместе с Луи, чтобы помочь. - Да как ты смеешь, - говорит Луи. Он расстёгивает штаны Гарри и просовывает внутрь руку. - Что я за мальчик, по-твоему? Гарри открывает рот, чтобы возразить, но ладонь Луи оказывается вокруг его члена, и это конец. ПП: (к читателям) Ребят, простите опять за задержку, хоть экзамены и закончились, но я пока в больнице и не в состоянии переводить с той же скоростью, что и раньше. Хотя могу, конечно, но перевод будет "не фонтан". Так что, выбирайте сами. Либо быстро, но тяп-ляп, либо медленно, зато качественно. Вы лучшие <3
