Chapter 4
29 апреля 2019 г., 01:00
Энди была вся на нервах. Она приехала в «Клансмен» на пятнадцать минут раньше — ещё одна привычка от своего знаменитого бывшего босса, которую она подсознательно подхватила. Но Миранда Пристли никогда не будет нервничать, о нет. Забудьте эту мысль. Она успокаивающе вздохнула, ожидая Эмили и Найджела. Она молилась всем богам, которых она знала, чтобы Эмили не взглянула на содержание папки.
Она нервно оглядела бар. Там было довольно пусто, но, тем не менее, она выбрала самое приватное место, которое только могла найти. Сидя на своем месте, она каждые пять секунд смотрела на входную дверь, чтобы поймать Эмили и Найджела. Пиво, которое она заказала, уже выдохлось; она не могла заставить себя выпить его, боясь, что захлебнётся, ожидая бывших коллег.
Наконец, через дверь вошла рыжая, на удивление небрежно одетая в темные джинсы и рубашку в клетку. К счастью, в руках у нее был переплет Энди и лысый мужчина в очках в лиловой классической рубашке и черных брюках на буксире. Она не могла не улыбнуться при мысли о своих двух бывших коллегах. Энди поднялась со своего места и помахала рукой, привлекая внимание Найджела. Когда он заметил её, он нервно улыбнулся и повел Эмили за руку к кабинке, в которой сидела брюнетка.
«Шесть! — он оживленно приветствовал, — Это была целая вечность! Как дела? Хорошо выглядишь!» — он взял её за руку и покрутил, прежде чем наклониться, чтобы обнять её. Энди обняла его, искренне радуясь встрече со своей «феей».
«У меня всё хорошо, Найджел. Как насчет тебя? Как у тебя дела?»
Найджел усмехнулся и ответил что-то вроде «сумасшествие как всегда», когда Эмили прочистила горло. Энди повернулась, чтобы посмотреть на рыжую; она вытянула руку, схватившись за чёрную папку.
«Вот твоя папка», — сказала она застенчиво.
Было несколько секунд напряженного молчания, и Эмили и Найджел поняли, что Энди оценивает, знают ли они о содержимом. С кривой улыбкой Энди взяла переплет из рук Эмили и жестом предложила им сесть.
«Спасибо, Эм», — наконец сказала Энди, почти уверенная в том, что её друзья понятия не имели о том, что в ней было — она подавила вздох облегчения. Все трое сидели в кабинке, Найджел болтал о подиуме и Неделе моды, пока Эмили заказывала им напитки. Энди позволила себе расслабиться, наконец-то обретя комфорт.
«Итак, Эмили сказала мне, что у тебя есть малыш, а? Мама Сакс, кто бы мог подумать?»
Энди не могла сдержать гордой улыбки.
«Да, Элли, — сказала она, вытащив свой кошелек из сумочки, достав небольшую фотографию, чтобы показать им, — ей исполнилось шесть лет пару недель назад».
Найджел и Эмили улыбнулись очаровательной маленькой девочке на фотографии. Сходство с её матерью было удивительным.
«Она выглядит так же, как ты, Энди», — прокомментировала Эмили.
«Да, так и есть. Извини за вопрос, но мы не видели тебя так долго — что с её отцом? Ты замужем?» — спросил Найджел, получив осторожный, но болезненный удар по ребрам от рыжей.
«Все в порядке, Найджел, — Энди задумчиво посмотрела на свой напиток. — Она была, э-э… неожиданностью. Её отец не хотел иметь с ней ничего общего, так что мы с ней вдвоем. Мы очень счастливы», — её знаменитая улыбка на тысячу вольт не оставила сомнений в искренности.
Найджел кивнул в понимании:
«Ну, — сказал он, — у неё замечательная мама».
Трио вскоре погрузилось в приятную болтовню, рассказывая о жизни и работе. Энди отвечала на любые вопросы, которые они задавали, но её ответы становились расплывчатыми, когда тема разговора заходила о работе. К счастью, ей удалось направить разговор на более безопасные темы, с легкостью меняя темы, не будучи явно очевидным. Её левая рука лежала на папке, что не осталось незамеченным для Найджела и Эмили; хотя они воздержались от комментариев. Их стратегия, казалось, работала — Энди выглядела расслабленной.
По мере того, как атмосфера постепенно становилась всё более комфортной, Энди рассказывала своим коллегам истории о своей дочери, в которых, как правило, рассказывалось обо всех бедах, в которые попал ребенок с поразительно раннего возраста. Было совершенно ясно, что маленькая Элли была копией матери. Брюнетка сделала вид, что обиделась, когда Эмили сказала, что она не удивлена, а Найджел рассмеялся от души и согласился. В какой-то момент она достала телефон и показала им свою довольно обширную коллекцию снимков с самого рождения дочери.
«Она восхитительна», — не раз повторяла Эмили, и Энди не могла удержаться от удивления. Она никогда бы не подумала, что Эмили Чарлтон, с которой она работала на Подиуме, так сильно хотела бы детей. Найджел так умилялся над фотографиями, что просил разрешения назвать Элли «Маленькой шестеркой», что вызвало гневный взгляд, как у матери девочки, так и у его коллеги.
Через некоторое время Энди действительно наслаждалась их общением, и это ей напомнило, как сильно она скучала по этому. Между её дочерью и работой, у неё едва было достаточно времени для любой формы личной жизни и прогулок с друзьями — не то чтобы у неё было много друзей. Она общалась в основном только со своим помощником. Фактически, её ассистентка была той, кто присматривал за Элли сегодня вечером, и она, мысленно поблагодарила её.
Через некоторое время Эмили отлучилась в уборную, а Найджел решил отправиться в бар в поисках «любого напитка, который сверкает», по его собственным словам. Их короткое отсутствие за столом позволило Энди вернуться к переплёту, на котором она всё ещё держала свою руку. Она почти поблагодарила небеса вслух, когда ни Найджел, ни Эмили не дали никаких признаков того, что они заглянули внутрь. Теперь ей не терпелось сделать именно это; просто взглянуть, чтобы убедиться, что всё в порядке. Она просто должна была проверить. Поэтому, осторожно оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что ни один из её спутников не находился в её непосредственной близости, она открыла переднюю крышку, достаточно, чтобы она могла быстро взглянуть на верхний угол первой страницы.
То, что она увидела, повергло её в шок и гнев. Её карие глаза остекленели, а челюсть стала совершенно твёрдой. Она подсознательно сжала руки в кулаки, её костяшки побелели от явной силы действия.
Тем временем Найджел преуспел в своих поисках — он шёл к их столу со сверкающей фиолетовой смесью, вполне довольный собой. Обогнув плотную толпу, он заметил, как Энди заглядывает в печально известную папку и замирает. Её реакция побудила его остановиться, уверенным, что вечер должен был резко повернуть к худшему. Что-то было явно не так — он мог сказать, что Энди кипит на своем месте. Выражение гнева сделало её карие глаза почти чёрными, и этого было достаточно, чтобы вызвать дрожь по его позвоночнику. Эти разъяренные глаза осматривали толпу в поисках, и, прежде чем он смог укрыться где-нибудь, где угодно, они нашли его, и он мог поклясться, что почувствовал жжение. Собрав последние остатки храбрости, которая, как он думал, у него была, Найджел вернулся в кабину, хищный взгляд Энди ни разу не покинул его.
Прямо там Найджел знал, что она знала, что они знали. Когда он сел, ядовитый голос, который просто не мог принадлежать беспечной «Шесть», которую он когда-то знал, достиг его ушей.
«Не хочешь объяснить?»
Нижняя губа Найджела задрожала, когда он попытался найти слова.
«Я лучше подожду, пока Эмили вернется», — сказал он, наконец.
Энди снова усмехнулась, снова в той злобной манере, которая казалась настолько непохожей на неё, она начала в ярости постукивать ногтями по грязной столешнице. Напиток Найджела был забыт, хотя его горло внезапно пересохло. Тишина между ними была не просто неудобной, она была напряженной. Даже окружающие звуки других посетителей бара, казалось, совсем потускнели; Найджел слышал только яростные щелчки ногтей брюнетки.
Эмили долго не было, и Найджел не думал, что сможет выдержать ещё немного наедине с Андреа. Он смог сдержать вздох облегчения, когда рыжая наконец вернулась. Когда она подошла, то сразу же почувствовала напряжение, которого не было, когда она уходила. Энди выглядела убийственной, а Найджел был очень бледным. Ой-ой.
«Не хочешь объяснить?» — повторила Энди.
Эмили села и пристально посмотрела в глаза брюнетки.
«Объяснить… что именно?» — попыталась она, полностью осознавая, что ступает по очень, очень тонкому льду.
Усмешка Энди была ужасно похожа на усмешку Королевы Моды, но Эмили с самого начала поняла, в чём разница. Гнев Миранды был лёд и сталь; тогда как ярость Энди была огнем и железом.
«Вы внезапно потеряли свои умственные способности, Эмили?» — ответила Энди, её голос был полон желчи.
Она потянулась к переплету, лежащему в самой середине стола, и резко открыла его. Глаза Эмили расширились от ужаса, и челюсть Найджела практически упала на пол.
«Как насчет того, чтобы объяснить мне, почему у меня есть эскизы работы Марка Джейкоба. И пока вы занимаетесь этим, не могли бы вы сказать, где, черт возьми, мои зарисовки?!»
***
У Миранды был довольно тяжелый день. Лондонская неделя моды ещё даже не началась должным образом, но всё уже катилось к черту. Помимо количества скучных — не говоря уже о печально неадекватных — предпоказов, которые она видела до сих пор, некомпетентность её первого помощника действительно раздражала её нервы. Сбои рассадки в самолете, неадекватная еда, недостающие документы и фрезии в её гостиничном номере — это всего лишь несколько вещей, которые Элиза не смогла исправить. Она задавалась вопросом, как именно девушка оставалась на работе так долго; хотя у неё было подозрение, что Эмили Чарлтон как-то связана с этим. Однако если бы ей пришлось быть полностью честной с самой собой, ни один из её помощников никогда не соответствовал её стандартам, к сожалению. Эмили была ближе всех к приемлемому выполнению работы, и то, лишь благодаря своей уступчивости, хотя в былые времена, на позиции младшего редактора, она показывала куда более впечатляющие результаты. А по-настоящему приблизиться к уровню Миранды смогла лишь одна — но она всё испортила, уйдя и бросив свой телефон в парижский фонтан. Миранда решительно оттолкнула любые мысли об Андреа Сакс и её превосходстве из разума. У неё было множество эскизов и предварительных просмотров, и ей пришлось сосредоточиться. Она налила себе немного бурбона из мини-бара своей комнаты, прежде чем взять набор папок, которые оставила ей помощница, и направилась к удобному дивану в своей гостиной. Перед ней лежало множество образцов, которые предстояло оценить. К счастью, начало было обнадеживающим: коллекции Prada и Chanel выглядели вполне достойно, а Dior, вероятно, мог предложить ей несколько новых интересных моделей. Эта работа временами бывала утомительной и даже разочаровывающей, но Миранда не представляла себя занимающейся чем-то другим. Ей нравилось это тихое, вдумчивое погружение в мир высокой моды, чувство собственной значимости и даже та власть, что заключалась в возможности критиковать или одобрять. Было почти одиннадцать вечера, когда она, наконец, дотянулась до последнего переплета в куче. Если её список был верен, всё, что осталось, это эскизы Марка Джейкобса. Судя по эксклюзивным предварительным наброскам, которые он ей показал, он казался довольно вдохновляющим, поэтому Миранда действительно ожидала этого. Она положила папку на колени, крутя остатки бурбона в стакане. Стакан выскользнул из её рук и разбился на миллион кусочков, разлетевшись по полированным деревянным полам. Её собственный вздох удивления поразил её гораздо больше, чем стекло, покрывающее пол. Миранда перевернула страницу за страницей в страхе, не в силах поверить своим глазам. Миллион вопросов пронесся у нее в голове. Как? Кто? Зачем? Она знала, что её помощница принесла ей все переплеты сразу, но как, черт возьми, у неё был один от Александры Сакстон? Даже без подписи А.С. внизу каждой страницы Миранда поняла, кто это был. Это была Сакстон, и, судя по всему, оригиналы. Тем не менее, зарисовки явно не были предназначены для будущей Недели моды — тем более не для этого сезона. Кроме того, многие из них выглядели незаконченными. Она добралась до последнего из рисунков, только чтобы начать снова, не в силах сдержать своё удивление. Как это было возможно? Недолго думая, Миранда поднялась на ноги, под её туфлями Prada хрустел разбитый стакан. «Элиза!» — выкрикнула она, что было не характерно. Честно, где была эта девушка? В тот же миг редактор яростным шагом ворвалась в кабинет своей ассистентки, который отделяла от её собственного всего одна дверь. Даже не удостоив её стуком, она распахнула дверь с такой невероятной стремительностью, что буквально напугала помощницу до смерти. Та чуть не вскрикнула, когда перед ней возникла фигура начальницы. К её чести, Элиза почти мгновенно взяла себя в руки: она сорвала наушники и тихо, но собранно произнесла: «Да, Миранда?». «Где, — Миранда взмахнула закрытым черным переплетом в воздухе, глаза Элизы следили за его движениями почти комичным образом, — ты взяла это?» Девушка побледнела. «Мне очень, очень жаль, Миранда! Я оставила свои копии эскизов Джейкобса в офисе, как идиотка, поэтому я попросила их у Эмили!» Миранда стояла в замешательстве. «Эскизы Джейкобса?» — она совершенно забыла о том, что изначально должна была обозревать. «Да, — продолжала Элиза, не совсем понимая, что происходит, — я оставила свою папку в Нью-Йорке, поэтому Эмили позволила мне подняться в её комнату и взять личную копию для вас», — объяснила она. В тот момент в мозгу Миранды были зафиксированы две вещи: Во-первых, её бесполезный помощник понятия не имела, что на самом деле содержалось в папке. По какой-то причине она была странным образом заверена этим фактом. Во-вторых, у Эмили были материалы Александры Сакстон, и Миранда не была проинформирована. Этот факт особенно разозлил её. Миранда Пристли никогда не оставалась в стороне. Не без страшных последствий. «Понятно. Я уронила стакан в гостиной, пусть об этом позаботятся». «Да, Миранда» — пришел немедленный ответ. «О, и Элиза? Где Эмили?» «Ну, я думаю, они с Найджелом пошли выпить с подругой. Хотя я не знаю, куда. Вы хотите, чтобы я ей позвонила?» «В этом не будет необходимости. Это всё». Миранда вернулась в свою спальню и приготовилась ко сну, хотя знала, что не успокоится, пока не получит ответы. Почему у Эмили была эта драгоценная папка? Что ещё более важно, почему она забыла рассказать об этом своему боссу? Рыжая знала по строгим правилам, информировать Миранду всякий раз, когда появлялись какие-либо материалы Александры Сакстон, и Миранда ненавидела, когда от неё скрывали информацию. Особенно, если это было так важно. Она вздохнула, наполовину взбешенная, наполовину разочарованная. Её ответы придут первым делом завтра. В конце концов, то, что хочет Миранда, она всегда получает. Все остальное было бы просто неприемлемо.***
Эмили побледнела. Она никогда не могла представить, что столкнется с таким леденящим душу взглядом от кого-либо, кроме «Дьявола в Прада», а именно от своего босса. То, что эти яростные глаза принадлежали Энди Сакс, делало ситуацию лишь ужаснее. Внезапно её осенило, что это на самом деле не Андреа, по крайней мере, не совсем. Нет, этот палящий взгляд исходит от Александры Сакстон, уважаемого и неуловимого дизайнера, который очаровал мир моды. «Так что?!» «Это была моя вина, — вмешался Найджел; беспокоясь, что его подруга задохнется от собственных слов, если попытается заговорить. — Эмили даже не хотела открывать. Я сделал это, но мы никому не сказали. Никто не знает», — он беспомощно пытался успокоить брюнетку. «Я знаю, что ты сплетник, Найджел, но серьёзно? Подсматривать за бывшей коллегой и другом? — она презрительно фыркнула, и эта ядовитая усмешка была узнана бывшими коллегами за очень короткий промежуток времени. — Более того, тот факт, что ты видел это, всё ещё не отвечает на мой первый вопрос, — продолжила она голосом, похожим на расплавленную сталь. — Что делают у меня эскизы Марка Джейкобса?!» «Элиза», — Эмили наконец пробормотала, осознание обрушилось на неё, как цунами. О, они так облажались. Под убийственно пытливым взглядом Энди она быстро продолжила. — Она пошла в мою комнату, чтобы взять папку Марка. Должно быть, она взяла не тот переплёт». «Кто, черт возьми, такая, Элиза?» — огрызнулась Энди. Найджел и Эмили посмотрели друг на друга с ужасом, прежде чем сказать в унисон. «Помощница Миранды». Эмили была не совсем уверена, но ей показалось, что за гневом в кипящих карих глазах Энди проскочил страх. Ноздри брюнетки раздулись, и она крепко сжала конец стола одной рукой, а другая в ярости ударила по столу. «И позвольте мне сделать дикое предположение — она должна была доставить это, — она с пренебрежением указала на эскизы, — Миранде, блять, Пристли?!» Эмили могла только кивнуть. «Есть ли шанс, что Миранда не будет смотреть на них, по крайней мере, до утра?» — спросила Энди, хотя в глубине души она уже знала ответ на этот вопрос. Прекрасно понимая, что Миранда обожала замыслы Александры Сакстон, настолько, что она просила, не требовала и даже не заказывала, она попросила её создать платье для выпускного вечера Кэролайн. Энди не была дурой — она знала, что седовласый редактор сразу узнает рисунки. Затем она узнает, кем на самом деле была Александра Сакстон — якобы умная, толстая вторая помощница, которая бросила её посреди парижской Недели моды. Она начнет презирать Александру Сакстон так же, как она, вероятно, презирает Андреа Сакс. Теперь Энди видела это: Миранда Пристли разрушит дизайнерскую карьеру, за то, что та вторглась в её мир, её владения, её империю. «Она… понятия не имеет… что это ты, — осторожно начала Эмили. — Я имею в виду, что она увидит материалы Александры Сакстон, да, но она всё ещё не будет знать, кто такая Сакстон на самом деле». «Это только вопрос времени, Эмили», — парировала Энди, её гнев был омрачен тоном грусти. «Мы никогда не скажем», — поклялся Найджел, глядя на рыжую, которая кивнула в подтверждение. «Да ладно? Вы уверены? Если бы ваша работа, ваша карьера зависела от этого, вы бы держали рот на замке?» Она была встречена молчанием, и это было всё, что ей нужно было. Они не будут. «Как я и думала», — наконец сказала Энди, её голос обжёг двух других. Она встала, чтобы уйти. «У тебя есть мой номер, — она посмотрела на них обоих, её глаза стали грустными. — Я хочу, чтобы мои рисунки вернулись к завтрашнему дню. Мне всё равно, что вы сделаете. Извлеките их из холодных, мертвых рук Миранды Пристли, если потребуется». Она начала уходить, но в последнюю секунду повернулась лицом к своим ошеломленным бывшим коллегам. «Это всё».
