К лучшему

Энди устало вошла в вестибюль своего лондонского таунхауса. То, что должно было быть случайной прогулкой с друзьями, довольно быстро обернулось катастрофой. Она всё ещё не могла осознать, что теперь Эмили и Найджел знают. Они знали, что это она была Александрой Сакстон. Они были вовлечены в одну из самых тщательно охраняемых тайн мира моды — истинную личность почти мифического дизайнера, который никогда не показывал своего лица. Это было совершенно случайно, и, надо признать, в основном по её вине. Это она оставила глупую папку. Ей просто повезло, или не повезло, что её подобрал кто-то, глубоко укоренившийся в армии приспешников Ледяной Королевы. И всё же она убедила себя, что Эмили и Найджел не имеют права шпионить. Это была кроткая защита, но это всё, что у неё было. Её мысли вернулись к тому, кто, вероятно, разрушит ее карьеру дизайнера в ближайшем будущем. Возможно, она преувеличивает, но неужели она может ожидать чего-то еще от Миранды Пристли? Как только Леди-Дракон раскроет правду, дни Александры Сакстон будут сочтены, и Энди Сакс понесет всю тяжесть наказания за вторжение в Империю редактора. Энди была абсолютно уверена — на сей раз Миранда точно не остановится, пока не уничтожит её карьеру. Та рекомендация для «Зеркала» уже стала одним из самых ошеломляющих событий в её жизни, но на сей раз у неё было стойкое ощущение, что Ла Пристли не протянет ей оливковую ветвь. Особенно потому, что на этот раз предательство было гораздо глубже, чем дезертирство — это было сплошное вторжение. Энди сардонически усмехнулась про себя: она, наверное, была одним из самых больших лицемеров в мире. «Все хотят быть на нашем месте, Андреа». Она яростно отрицала это, но теперь она здесь, в центре этого мира, который её никогда не заботил до встречи с Мирандой. Она отогнала мысли о седовласой женщине. Не стоит думать о ней сейчас. Энди нужно было придумать, что делать дальше, чтобы подготовиться к своей неминуемой гибели. Она раздраженно вздохнула. Томительное ожидание — когда же Миранда Пристли наконец переедет её — было невыносимым.       «Мама? Ты дома?» — Тихий голос прервал её размышления. Энди обернулась и увидела каштановую голову, которая вылезла из двери в кабинет. Глаза её дочери были полузакрыты, отяжелевшие от сна, волосы растрепаны, и Энди не могла сдержать улыбки.       «Привет, милая. Почему ты не в постели? Где Клэр?» Маленькие ножки Элли, обутые в пушистые носки в горошек, мягко ступали к матери. Энди подхватила её на руки и крепко прижала к себе, а девушка зевнула в ответ.       «Я слышала, как ты вошла. Клэр спит в комнате с телевизором». Энди кивнула и понесла дочь вверх по лестнице в спальню. Это стало негласной традицией в доме Саксов— если Энди каким-то образом нарушала сон дочери, девочке разрешалось спать в огромной постели матери, без всяких вопросов. Энди даже не притворялась, что её это беспокоит. В конце концов, она, как и её дочь, любила приласкаться. Уложив Элли в постель, окруженную всеми подушками, Энди спустилась вниз, чтобы проверить, как там её ассистентка. Как и сказала Элли, блондинка дремала на плюшевом кресле в телевизионной комнате. Её голова была запрокинута назад под неудобным углом, что неизбежно заставило её рот широко раскрыться. Она лениво перебросила руки через подлокотники, свесив их по бокам кресла. Её правая нога была согнута под туловищем, а левая вытянута на овечьем ковре. Энди изо всех сил старалась не рассмеяться — Клэр была известна своей исключительной элегантностью и мастерством быть совершенно профессиональной, но мало кто знал, насколько неэлегантной она могла быть в своё личное время. Брюнетка наклонилась и вытерла струйку слюны, которая высохла в уголке рта другой женщины, её смех теперь был неизбежен.       «Проснись, Соня», — сказала она, хихикая, когда глаза Клэр открылись.       «Энди? Черт, который час?» — она что-то пробормотала, безуспешно пытаясь стереть сон с глаз, эффективно размазывая макияж, что только заставило Энди хихикнуть еще сильнее.       «Уже поздно. Да ладно, это кресло будет адом для твоей спины». Она мягко, но твердо повела блондинку наверх, в комнату, предназначенную для тех случаев, когда ассистентка подрабатывала няней. Клэр сонно сидела на кровати, склонившись над изголовьем, пока Энди рылась в ванной в поисках средства для снятия макияжа.       «Комната для гостей. Да? Опять ребенок выгоняет меня из постели», — игриво сказала блондинка.       «От тебя это звучит гораздо хуже, чем есть на самом деле», — ответила Энди, насмешливо нахмурившись, когда она снова появилась в спальне. Брюнетка сидела лицом к блондинке, нежно вытирая пятна теней, подводки и туши, которые скрывали черты лица другой женщины. Глаза Клэр были закрыты, когда она мурлыкала в знак признательности, единственный звук заполнял безмятежную тишину между ними.       «Ну, как всё прошло? Ты его вернула?» — Спросила Клэр, не открывая глаз. Энди не смогла сдержать вздоха.       «Нет. Но это ещё не всё. Они знают». Глаза распахнулись при этой новой информации. Клэр мягко схватила руку, которая всё ещё вытирала пятна тёмной пудры на её лице, и остановила, её изумрудные глаза встретились с глазами Энди.       «Ты сказала им или они увидели?» — спросила она.       «Они видели. Это просто вопрос времени, и она узнает», — голос брюнетки слегка дрогнул, и Клэр крепче сжала её руку. Вероятно, она была единственным человеком в мире, который знал всё о проблемах Энди с Королевой моды. Она не понимала этого, но старалась быть лучшей подругой, какой только могла.       «Мы не знаем этого наверняка. Но даже если и узнает, что с того? — попыталась она, колеблясь. — Я всегда говорил тебе, что Алекс Сакстон должна была быть известна с самого начала».       «Ты не понимаешь, Клэр. Она погубит меня».       «И зачем ей это? Она любит твои вещи». Энди внутренне поморщилась от этого слова, снова отправив свой глупый мозг в циклический беспорядок о Миранде. Она должна остановить это.       «Париж был так давно, Энди. Я не думаю, что она держала обиду, даже тогда. Она дала тебе рекомендацию! Даже если она вдруг решит погубить тебя, что она может сделать? В любом случае, ты не связана с каким-либо изданием».       «Это не имеет значения. Она могла бы убрать мою одежду из магазинов вот так, — она щелкнула пальцами, чтобы продемонстрировать, — и мы обе знаем, что этот мир вращается в любом направлении, которое она задаст. Даже если она возненавидит Александру Сакстон в одночасье, мир последует за ней. Черт, если она решит сделать из картофельных мешков что-то, они станут чем-то».       «Я думаю, ты параноик, любовь моя, — начала Клэр, но остановилась, когда Энди повернулся и посмотрел на неё расстроенным взглядом. — Что ты хочешь сделать?»       «Понятия не имею». Обе молчали, обдумывая происходящее. Энди спокойно собрала средство для снятия макияжа и испачканные ватные диски, которые она использовала, отбросив их. Клэр просто смотрела, думая про себя, что брюнетка часто несёт на своих плечах непреодолимую и ненужную тяжесть.       «Думаю, нам стоит подождать и посмотреть, как все сложится, — попыталась она. — что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы помочь тебе». Энди кивнула. Мысль о будущем, таком предсказуемом в своей суровости и непредсказуемом в мелочах, вселяла страх. Но она справится. Обязательно справится. Завтра. А сейчас всё, о чём она могла мечтать, — это прильнуть к своему маленькому ангелочку и погрузиться в сон до самого утра.       «Мы поговорим об этом утром», — понимающе сказала Клэр.       «Да. Утром».

***

Эмили молча задавалась вопросом, действительно ли это считается «пробуждением», если она вообще не засыпала. Во всяком случае, не было и семи утра, когда она вошла в лифт, который должен был доставить её прямо в номер Миранды. Она знала, что редактор уже встала — её вызвали к завтраку. Мысль о завтраке была, пожалуй, последней, что могла прийти в голову любой из них — в этом она не сомневалась. Ей не требовалось ночное предупреждение от Элизы о том, что Миранде известно о «позаимствованном» у рыжеволосой переплете Джейкобса, не нужны были и её униженные извинения. Британка отлично понимала: пропажа переплёта сейчас, вероятно, занимала одно из последних мест в списке приоритетов редактора. Она приготовилась к мучительному допросу, который должен был начаться, едва она переступит порог номера Миранды. Под мышкой она держала папку с кровавыми уликами. Она безмолвно желала, чтобы с Элизой случился ад, хотя в этом не было вины ассистентки — Эмили, в конце концов, тоже не заметила подмены. Она полагала, что Энди тоже отчасти виновата; она забыла ту вещицу в пекарне. Но, может быть, виноват был тот, кто позвонил Андреа в пекарне, и это привело её в такую ярость, что она вообще забыла о таком важном предмете. Кем бы в итоге ни оказался козёл отпущения, Эмили, несомненно, ждала расплата за то, что она не сообщила Миранде о материалах от Сакстон. Смертоносные взгляды и утрата доверия редактора казались наихудшим из возможных исходов. Чёрный список — или, кто знает, настоящее убийство — виделись куда более вероятной перспективой. И если уж ей предстояло пасть, она непременно утащит Найджела с собой. Если бы не этот болван, сунувший нос в папку, ей не пришлось бы лгать Миранде. И тогда её, скорее всего, простили бы — по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Но нет, теперь она знала, и, была уверена, что, Миранда знала, что она знает. Эмили ничего не могла скрыть от редактора — эта женщина была сверх сканам, не говоря уже о том, что она умела распознавать ложь за много миль. Временами британка всерьёз задавался вопросом, умеет ли её босс читать мысли. Рыжая напряглась, когда лифт остановился, и звон колокольчика оповестил о её прибытии. Двери открылись, и она оказалась лицом к двери Миранды. Не находя смысла продолжать пытку, она напряженно постучала костяшками пальцев по тяжелому дубу, чуть не выпрыгнув из кожи, когда мягкий стальной голос Миранды пригласил ее войти.       «Ну вот», — пробормотала она и, миновав порог, тихо прикрыла за собой дверь. Миранда материализовалась в гостиной — внезапно и бесшумно, будто сама атмосфера сгустилась в её изящную, повелительную форму. Она восседала на диване, а не просто сидела; её поза была немым приговором, скульптурным воплощением власти, от которой перехватывало дыхание. Размеренные, почти церемониальные глотки кофе, которые она делала, пугали еще сильней. Эта леденящая безмятежность были страшнее любой бури. И тут взгляд Эмили наткнулся на него. На низком столике, средь изысканного завтрака, безобидно покоился переплет Сакстон. Он лежал там — закрытый, молчаливый и оттого совершенно обвиняющий. Это была не улика. Это была ловушка, и пружина вот-вот должна была сработать.       «А, вот и ты. Полагаю, у тебя есть кое-что для меня», — она протянула свободную руку к рыжеволосой, которая послушно передала папку Джейкобса.       «Сядь», — приказала Миранда. Эмили так и поступила, стараясь заглушить внутреннюю дрожь. Репутация Миранды Пристли как человека абсолютно непредсказуемого была более чем заслуженной. Исход этой встречи был для Эмили ясен, вот только сценарий, по которому он наступит, оставался загадкой, от которой стыла кровь. Миранда тихонько потягивая кофе, положила папку с записями Джейкобса на колени и начала лениво просматривать её, намеренно переворачивая каждую страницу в гораздо более медленном темпе, чем обычно. Эмили сдержала раздражение и сосредоточилась на том, чтобы не ерзать. Её глаза были устремлены не на босса, а на папку Энди. Она на мгновение задумалась, может ли она просто взять её и убежать — недолгая и в целом смехотворная идея. Поэтому всё, что она могла сделать, это сидеть и ждать, демонстративно игнорируя еду на столе. Возможно, она уже не так неравнодушна к диетам с кубиками сыра, но в данный момент она совсем не чувствовала голода. После, казалось, нескольких часов, Миранда наконец закрыла папку с довольным жужжанием. Она небрежно бросила его на другой конец дивана, откинулась назад и, наконец, посмотрела прямо на Эмили.       «Марк прислал приемлемую работу, как и в предыдущие разы. Очень интересные дизайны», — она говорила мягким тоном, который, как знала Эмили, означал верную смерть. По крайней мере, в профессиональном плане.        «Знаешь, что ещё интересно, Эмили?» — спросила она, её ледяные голубые глаза пригвоздили Эмили к сиденью. Рыжая не клюнула на приманку и промолчала.       «Кажется, я задала тебе вопрос, Эмили», — голубые глаза сверкнули. Было ли это от гнева или от садистского восторга, Эмили не могла сказать. Зная Миранду, можно предположить, что это была смертельная комбинация.       «Что ещё интересно, Миранда?» — наконец сказала Эмили.       «О, полагаю, вы найдете это весьма… интригующим, — редактор сделала паузу, позволив словам повиснуть в воздухе, и с наслаждением отхлебнула кофе, растягивая мгновение. — Видишь ли, ко мне вчера попали кое-какие образцы. И когда я открыла папку, ожидая увидеть работы моего дорогого друга, мистера Джейкобса, меня ожидало нечто… совершенно иного порядка». Она поставила чашку с мягким, но зловещим лязгом. Её ледяной взгляд пригвоздил Эмили к месту.       «Не хочешь ли узнать, что я там обнаружила, Эмили?»       «Что там было, Миранда?» — спросила рыжая, подыгрывая ей, и желание закатить глаза почти не поддавалось контролю.       «Я нашла эскизы, принадлежащие совсем другому дизайнеру. Разве это не удивительно?»       «Очень странно», — прогудела Эмили.       «Согласна. Но знаешь, что ещё более странно, Эмили?»       «Что, Миранда?»       «Что ж, дизайны сами по себе великолепны. Но вот что поистине удивительно… — она сделала паузу, чтобы усилить напряжение, — …так это то, кому именно принадлежат эти наброски. Уже довольно давно я приметила один многообещающий талант. И как иронично, что именно ты когда-то показала мне его. Неужели ты не догадываешься, о ком я, Эмили?» Британка отказалась отвечать.       «Позвольте мне освежить вашу память, — голос Миранды прозвучал мягко, как лезвие ножа, обёрнутое в шёлк. — Эскизы принадлежат одной-единственной Александре Сакстон. Та самая загадочная Александра Сакстон, чьи работы никогда не оскверняли страницы глянцевых журналов, включая, разумеется, и «Подиум». Та самая затворница, что годами дразнит индустрию своими творениями, но считает ниже своего достоинства показать кому-либо лицо». Миранда медленно провела рукой по обложке папки, словно лаская реликвию.       «И вот теперь я сижу здесь, держа в руках её полное портфолио на будущий сезон. Не правда ли, восхитительная ирония судьбы?»       «Восхитительная», — повторила Эмили.       «Да. Представьте себе мое удивление, когда я обнаружила, что моя собственная ассистентка — пусть и невольно — заполучила эти эскизы у младшего редактора, чьей прямой обязанностью было сообщать мне о любой информации связанной с Сакстон. Как вы можете себе представить, я была сильно разочарована, что оказалась в неведении», — тон Миранды, до этого мгновения сохранявший отстранённую язвительность, внезапно стал абсолютно ледяным. Каждое слово обрушивалось на Эмили с физической тяжестью, заставляя её инстинктивно сжаться в кресле. Воздух в комнате, казалось, вымер, и она почувствовала, как по спине бегут мурашки.       «А теперь, — продолжила Миранда, совершенно игнорируя дискомфорт сотрудницы, — я решила вежливо поинтересоваться у своего младшего редактора, каково же её мнение об этих работах». Она сделала последний глоток кофе и поставила кружку на стол, угрожающе глядя на рыжую.       «Итак, Эмили — голос её звучал обволакивающе-мягко, словно струился тёплым мёдом, — не расскажешь ли ты, каким ветром принесло тебе эти эскизы?» Эмили громко сглотнула. Как, черт возьми, она могла все это объяснить? Она имела в виду то, что они с Найджелом сказали Энди, что не расскажут Миранде, если смогут. Но, как брюнетка уже догадалась, это не значит, что они будут рисковать карьерой ради её анонимности, и Эмили почувствовала укол вины.       «Позвольте мне прояснить ситуацию, — холодно оборвала её Миранда, не дав Эмили и слова промолвить. — У вас не нашлось бы ни единой причины скрывать эти эскизы, окажись они у вас через надлежащие каналы. То, что вы умолчали об их существовании, — осознанный выбор. Но что меня по-настоящему интересует… — Эмили заметно побледнела под ледяным взглядом Миранды. Она знала, что редактор увидит её насквозь, — …почему ты, многообещающая Эмили, решила спрятать от меня именно ту информацию, что могла бы вознести твою карьеру до небес?» — закончила Миранда.       «Это был несчастный случай. Проекты оказались у меня по чистой случайности; вы никогда не должны были их увидеть», — пискнула она.       «Это было совершенно очевидно, — ответила Миранда с обычной язвительностью. — Элиза явно не знала, какое сокровище она невольно принесла в мою комнату. Но вам ещё предстоит объяснить, как вам удалось их получить. Я прекрасно знаю, что вы не встречались ни с помощницей Александры Сакстон, ни с кем из её знакомых. Кто, Эмили, дал тебе их?»       «Знакомая», — попыталась Эмили. Голубые глаза редактора стали почти серыми, когда они пронзили Эмили своим взглядом, который превращает всё в камень.       «Не хочешь уточнить, Эмили?» Эмили сдалась. Сопротивляться было бессмысленно — от Миранды всё равно ничего нельзя утаить. Мысленно послав себе проклятие, она начала свой рассказ. Историю о том, как бедная маленькая Эмили Чарлтон оказалась в руках с бесценной папкой Александры Сакстон. Она поведала о случайной встрече со старой знакомой, о роковой подмене переплета, о нелепой путанице, что привела к раскрытию личности дизайнера, и о своей наивной надежде вернуть переплёт сегодня. Миранда слушала, не проронив ни звука. Абсолютно неподвижная, без единого кивка или намёка на эмоцию. Если бы не едва заметное движение её груди в такт дыханию, можно было бы решить, что редактор обратилась в изваяние из чистого льда. Увы, это не так.       «Понятно. И кто, позвольте спросить, был ваш «знакомый»?» Эмили громко сглотнула.       «Вы уволите меня, если я откажусь Вам сказать?» — она попыталась, хотя уже знала ответ.       «Эмили, каким чудовищем ты меня считаешь? Конечно, нет», — тепло сказала Миранда, её глаза сверкали… это было веселье?! Тема из «Сумеречной зоны» мгновенно начала играть в голове Эмили в непрерывном, безумном цикле. Она что, свалилась в кроличью нору? Она храбро сопротивлялась желанию ущипнуть себя, хотя и не была полностью уверена, что не спит. Может, Миранда уже добралась до неё и она в коме?       «Но тогда, боюсь, вы не сможете получить эти рисунки обратно ещё несколько дней, — наконец произнесла Миранда, и в её голосе зазвучала пугающая, хищная игривость. — Мне необходимо снять с них копии для будущего номера».       «Что?! Вы не можете этого сделать!» — вырвалось у Эмили, прежде чем она успела себя остановить. Глаза Миранды, всего мгновение назад светившиеся азартом, потемнели, став цветом грозовой тучи. Веселье в них мгновенно угасло, сменившись холодным торжеством.       «Но разве вы не встречались с дизайнером? Разве работы не были переданы моему помощнику, который затем доставил их мне? — её голос стал шелковисто-опасным. — Это ужасно похоже на нашу стандартную процедуру».       Дерьмо. Она попалась. Миранда Пристли её подловила. Боже правый.       «Так что, если вы не соизволите назвать мне её настоящее имя, мне придётся опубликовать эти работы. Как вы полагаете, вашему таинственному знакомомому это понравится?» Наносекунду Эмили испытывала облегчение: это была Миранда, которую она знала, Ледяная королева, сука на каблуках и так далее. Но когда слова редактора дошли до её сознания, облегчение быстро сменилось гневом. Как, черт возьми, ей теперь выбраться из этого? Обдумывая варианты, она могла только предположить, что Энди не захочет, чтобы проекты были опубликованы без её согласия, в то время как Миранда, узнавшая настоящую личность Александры Сэкстон, уже считалась неизбежным поворотом событий в сознании брюнетки. Рыжая молча попросила у Энди прощения. Её загнали в угол.       «И-мя, Эмили», — нетерпеливо протянула Миранда. Эмили вздохнула. Это не должно было закончиться хорошо. Её ответ прозвучал сдавленным шепотом.       «Андреа Сакс».