К лучшему

Легкий стук в тяжёлое дерево предшествовал неуверенному голосу.       «Элли? Дорогая, можно мне войти?»       «Уходи!» Энди прикусила язык по другую сторону двери, и её сердце сжалось от шмыганья, которое она услышала из комнаты. Последние несколько дней были ужасными, она никогда не чувствовала себя такой несчастной, как родитель. И совсем не помогало то, что именно она была причиной нынешнего настроения дочери. Дверь была не заперта; она никогда не запиралась, но она не войдёт в комнату дочери, пока её не пригласят войти. Не было никакой необходимости заставлять маленькую девочку доверять ей меньше, чем она уже доверяла.       «Я не войду, пока ты меня не впустишь. Пожалуйста, позволь мне войти». Нет ответа.       «Я люблю тебя». Энди изо всех сил старалась не обращать внимания на упрямое молчание, царившее в комнате. Элли было всего шесть лет и она не ожидала, что маленькая девочка слишком легко воспримет перемены в их жизни. Но если уж быть до конца честной с самой собой, то она никак не ожидала, что её дочь проявит такой характер. Она подавила вздох: Элли была слишком похожа на свою мать, чтобы это могло пойти ей на пользу.       «Я собираюсь оставить тебя одну на некоторое время. Но ты можешь поговорить со мной, когда захочешь, хорошо?» Ответа с другой стороны по-прежнему не было, и Энди, смирившись, направилась в кабинет внизу. Она сузила глаза в отчаянии от тяжелых штор, которые были полностью задернуты, защищая обитателей дома от натиска вспышек камер, которые не заканчивались в течение нескольких дней. Энди не была идиоткой; она знала, что открытие Александры Сакстон вызовет большой общественный резонанс. Но с окончанием Лондонской Недели моды она надеялась, что пресса будет более сдержанной. Она, конечно же, не ожидала, что её будут преследовать в автомобиле всю дорогу до её собственного дома в скоростной погоне, в которой папарацци на мотоциклах мчали по бокам её несущегося автомобиля. Репортёры были так злобны, что последние несколько дней Элли не могла даже ходить в школу, что и стало причиной ужасного настроения, в котором сейчас находилась девочка. Что еще хуже, школа любезно «указала» на то, что они не были должным образом подготовлены к общению с прессой такого масштаба; в конце концов, они были всего лишь местной школой. Основной посыл состоял в том, чтобы искать возможности обучения Элли в другом месте, если проблемы с прессой останутся на том же уровне. Энди ожидала, что станет главной мишенью для Бешеных бульварных гончих. Она мысленно подготовилась к этому и думала, что уже готова. Но ничто не могло подготовить её к тому, что репортеры будут преследовать шестилетнего ребенка, и это вызывало у неё такое отвращение, как ничто другое. Наконец-то она смогла полностью понять, насколько Миранда защищала близняшек, особенно в том, что касалось нападения прессы. Вид репортёров и фотографов, опустившихся так низко, заставил её кровь закипеть. Со слабым стоном Энди сердито протопала к бару в кабинете, быстро проглотив здоровую дозу бурбона, прежде чем снова наполнить свой стакан и опуститься в удобное кресло. Закрыв глаза и откинув голову назад, она медленно начала смаковать непосредственное действие алкоголя, благодарная за короткий перерыв от реальности. Она не слышала, как Клэр вошла в кабинет, и не заметила неодобрения, омрачившего тонкие черты лица блондинки. Энди заметила присутствие своей помощницы только тогда, когда почувствовала прикосновение пальцев к своей руке, выдергивающей стакан из её рук. Она сдержала гримасу от этого действия.       «Мы это уже обсуждали, Андреа».       «А, значит Андреа, да? Должно быть, это серьезный разговор». Энди не открыла глаза, поэтому она не заметила вспышку боли на лице Клэр. Блондинка совладала со своим голосом, прежде чем заговорить снова.       «Да, это серьезно. Я не хочу снова запирать бар с выпивкой», — предупредила Клэр. Энди фыркнул:       «Ну, мы помним, что случилось в прошлый раз, когда ты его заперла. Вокруг дома работает множество баров».       «О, да, не могу дождаться заголовков. Александра Сакстон, чудо моды и пьяница». Наконец Энди резко открыла глаза и хмуро посмотрела на блондинку.       «А вот это уже было неуместно», — она сдержалась, её голос был ядовитым и обиженным одновременно. Клэр на мгновение смутилась, прежде чем подойти к раковине за барной стойкой и бесцеремонно вылить дорогую янтарную жидкость в сливное отверстие.       «Ты совершенно права. Извини», — сказала она, хотя в её голосе не было особого извинения. Энди даже не пыталась ответить, вместо этого она молча смотрела на окно, пока не вспомнила о толстых шторах. Она надулась, издав раздраженное ворчание. Она смутно слышала, как Клэр шаркает за стойкой бара, несомненно готовя немного воды с лаймом в качестве предложения мира. Как она и предполагала, высокий стакан газированной воды со льдом и толстым ломтем лайма был аккуратно поставлен на кофейный столик перед ней. Клэр молча села на диван лицом к брюнетке, потягивая немного воды сама. Энди наконец сдалась и взяла предложенный стакан, сделав один большой глоток. Она сдержала ещё одну гримасу, когда вода попала ей в горло, и попыталась невесело рассмеяться.       «Определенно не то же самое», — уныло усмехнулась она. Клэр просто пожала плечами и сделала большой глоток.       «Сделай усилие. Ради своей дочери, если не ради меня».       «Моя дочь ненавидит меня», — усмехнулся Энди. Клэр только закатила глаза, даже не удостоив ответом такое предположение. Энди заметила, как та закатила глаза. Она вертела в руках ломтик фрукта на краю своего бокала, отвлекаясь от обсуждения.       «Так и есть. Так она и сказала», — наконец пробормотала брюнетка.       «Ей всего шесть лет».       «Она сказала, что ненавидит меня и велела уйти», — настаивала брюнетка, сосредоточившись на том, чтобы не позволить слезам, которые наполнили её глаза, скатиться по щекам.       «Она расстроена, Энди. Поверь мне, она придет в себя». Брюнетка задумчиво покрутила лед в своем стакане. Ей потребовалось несколько минут, чтобы снова заговорить.       «Она никогда так долго не злилась на меня». Клэр громко вздохнула. Она не сказала бы этого вслух, потому что знала, что Энди прекрасно знает об этом, но у Элли и её матери было слишком много общего, включая их характер.       «Верно, но с ней никогда не случалось ничего настолько серьёзного. Я имею в виду, что всё это, — она указала бокалом на задернутые занавески, которые скрывали их от любопытных фотографов снаружи, — должно быть, для неё огромная головная боль. Ей потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, но она придет в себя. Она не первый ребенок в мире, у которого есть знаменитый родитель, ради всего святого».       «А они всегда оказываются превосходными, не так ли?» — печально возразила Энди.       «Многие из них такие же, как и ты. Ты хорошая мать, и она хороший ребенок. Вы оба будете в порядке». Энди пожала плечами, и Клэр увидела, что её подруга с трудом сдерживает слёзы. Ей хотелось, чтобы Энди почаще позволяла себе расслабиться; за все эти годы, что они знали друг друга, она выстроила вокруг себя множество стен, и не всегда это было к лучшему. Конечно, они пригодились, когда она была полностью Александрой Сакстон, но Клэр иногда скучала по Энди Сакс. Она не хотела, чтобы Александра имела дело с ней и Элли; маленькая девочка особенно не заслуживала этого.       «Ты знаешь знаменитость с детьми, которые получились нормальными?» — спросила Клэр. Энди с любопытством приподняла бровь — и это был единственный признак того, что она хотя бы отдаленно заинтересована разговором, поскольку продолжала смотреть на быстро тающий лёд в своем стакане. Расценив это как хороший знак, чтобы продолжить, Клэр заговорила мягким тоном, прежде чем сделать ещё один глоток:       «Миранда Пристли». Это, по крайней мере, заставило Энди рассмеяться с небольшой болью в голосе, но она явно не воспринимала блондинку всерьез.       «Остановись, Клэр. Эти две девочки были демонами на земле. Стоит ли мне напомнить тебе об инциденте с Гарри Поттером?» Клэр подавила смешок. И действительно, рассказы Энди о близнецах Пристли не очень-то помогали девушкам, когда речь заходила об их душевном здоровье.       «Да ладно тебе, всё могло быть куда хуже. Они собираются поступать в университет и всё такое. Одна из них поступает в Лондонский колледж моды, это из того, что я слышала». Глаза Энди расширились.       «Серьезно? Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?» Клэр просто подмигнула.       «Кое-что услышала». Энди усмехнулась, хотя на этот раз в её голосе прозвучало мало юмора.       «Как раз то, что нам всем нужно, ещё одна Пристли в моде. Сколько ты хочешь поставить на то, что через несколько лет Факел редактора будет передаваться от матери к дочери?» — засмеялась Энди.       «Династия Пристли из журнала «Подиум». С охотой верю». Обе женщины обменялись смешками, прежде чем снова погрузиться в молчание. Энди всё ещё пребывала в задумчивости.       «Даже если близняшки сейчас «нормальные», это была не самая легкая дорога, — наконец заговорила она, её голос внезапно стал тяжелым. — Я даже не могу припомнить, сколько встреч я назначила с их детским терапевтом, когда работала на Миранду». Клэр подняла бровь, решив не комментировать тот факт, что то, что Энди только что сказала ей, было, скорее всего, очень личной информацией.       «Ну и что? Терапия не обязательно плохая, Энди. Это может быть очень полезно. Ты должна разобраться в этом, ради себя и ради Элли». Энди бросила на своего помощника и подругу злобный взгляд, но сдалась, так как это просто не стоило того.       «Вы называете меня Сумасшедшей, леди?» — спросила она вместо этого с легкой насмешкой.       «Вовсе не сумасшедшей. У тебя просто большая гора на плечах. Было бы неплохо с кем-нибудь поговорить». Энди нелюбезно фыркнул:       «А разве ты не за этим сюда пришла, Чудо-Женщина?» — она подмигнула своей помощнице, которая не удержалась и снова закатила глаза.       «Я имею в виду кого-то, кто не имеет к этому никакого отношения, Энди. Это принесет вам много пользы, и даже может помочь Элли справиться с прессой и всем остальным. Есть причина, по которой дети Миранды проходили терапию».       «Ты имеешь в виду причину, помимо того, что они дети Миранды Пристли? А вот Элли-другое дело», — возразила Энди, которой не нравилось направление, в котором развивался разговор.       «Не совсем так, и ты это знаешь. Мы с тобой знаем, что она твоя дочь, Дочь Энди. Но для всего мира она дочь Александры Сакстон. И ты можешь отрицать это столько, сколько хочешь, но и Элли, и девочки-Пристли —дочери икон моды. Так что вы не так уж и отличаетесь».       «Что ты хочешь этим сказать, Клэр? Ты хочешь, чтобы я устроила игровые встречи с близнецами-Пристли?» — рявкнула Энди.       «Конечно, нет. Я не думаю, что им понравится тусоваться с шестилетней девочкой, в любом случае, — игриво парировала блондинка, игнорируя всё более кислое настроение Энди. — Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом; Миранда вырастила двух дочерей, которые оказались в порядке, даже со всей прессой».       «Элли не пойдет на терапию, и я тоже». Не желая больше сердить свою вспыльчивую подругу, Клэр прекратила разговор, хотя ей хотелось бы изучить его более глубоко.       «Хорошо. Просто пища для размышления, поскольку это, похоже, сработало с Мирандой». Энди вдруг раздраженно стукнула стаканом по столу.       «Господи, да что с тобой сегодня? Миранда это, Миранда то, дети Миранды, Миранда, Миранда! Хватит!» Клэр подскочила от внезапной вспышки гнева брюнетки, но сдержалась. Она бросила быстрый взгляд на подругу.       «Ну и ну, какие мы сегодня обидчивые. Успокойся. Я просто провожу некоторые параллели», — сказала она монотонным голосом.       «Ну, я была бы тебе очень признательна, если бы ты перестала, так сказать «проводить параллели». Я не хочу говорить о Миранде Пристли», — Энди предупреждающе огрызнулась.       «Почему же? Мне казалось, что ты хотела бы похвастаться тем, что поменялась ролями с Дьяволом в Prada».       «Не называй её так!» — крикнула Энди, прежде чем она успела взять себя в руки.       «О, да, ошибочка. Ты же новый Дьявол в Prada, верно? Или, по крайней мере, было так, когда ты хотела ей сказать это, прежде чем она попыталась надавить на тебя, не так ли? С красным костюмом и всем прочим».       «Клэр, прекрати это». Блондинка сделала это, но только на мгновение, давая брюнетке несколько секунд, чтобы успокоиться. Энди сжимала стакан, пока её костяшки пальцев не побелели, а Клэр не хотела рисковать ещё одним разбитым стаканом в кабинете. Она подождала, пока Энди ослабит свою хватку и откинется на спинку стула.       «Ты ведь знаешь, что она всё ещё в Лондоне?» Энди вздохнула. Она действительно знала. Миранда осталась в Лондоне после Недели моды, без сомнения, чтобы попытаться затащить Александру Сакстон на «Подиум» более традиционными, менее манипулятивными средствами. На самом деле она не могла не понимать настойчивость редактора; именно она дала ей такую возможность, не упомянув об их катастрофической встрече в «Эпсли», которая побудила раскрыть её псевдоним. Энди подумала, что она могла бы выпачкать имя Миранды в грязи, если бы сказала об этом, но решила, что лучше просто поставить их в равные условия. Будучи помощником Миранды в «Подиуме» это была не менее веская причина, чем любая другая, чтобы пойти в Vogue; никто не мог обвинить кого-то из них в фаворитизме.       «Да, я в курсе», — рассеянно ответила она.       «Она каждый день оставляет сообщение за сообщением, прося о встрече. Я отвечала ей обычным отказом», — уточнила Клэр. Энди изогнула бровь, что заставило её ассистентку в замешательстве прищуриться.       «В следующий раз, когда она позвонит, назначь встречу», — наконец сказала она. Брови Клэр почти достигли линии её волос, когда они взлетели вверх от удивления.       «Ты же знаешь, что она просто попросит о том, чтобы ты была опубликована в «Подиуме», верно?» — спросила блондинка. Энди пожала плечами:       «Да. Так что я поговорю с ней об этом». Клэр осторожно поставила свой бокал на стол, продолжая смотреть на подругу с забавным выражением лица. Действительно ли Энди рассматривала такую возможность…?       «И что же ты ответишь ей?» — с любопытством поинтересовалась она.       «Это зависит от её предложения», — просто сказала брюнетка, не желая вдаваться в подробности.       «Погоди. Ты действительно рассматриваешь возможность публикации в Подиуме?» Единственным ответом Энди был кивок. Клэр раздраженно вздохнула.       «Ладно, просвети меня. Разве не этого она хотела в первую очередь? Зачем проходить через все эти неприятности? Твоё эпическое разоблачение и все такое — только для того, чтобы вернуться обратно в «Подиум»? Я ничего не понимаю».       «Мне пришлось открыться, потому что это был лучший вариант, учитывая все обстоятельства. Если бы я вернулась, когда она поставила мне этот ультиматум, это было бы на её условиях, и я не могла позволить получить ей такую власть надо мной. Мне нужно было… сделать это по своему, так сказать». Клэр понимающе кивнула.       «Значит, теперь вы будете работать… на равных? Верно?» Энди усмехнулась:       «Да… я пойду традиционным путём. Мы с тобой согласились, что нет смысла не публиковаться сейчас, когда все знают, кто я… но мы будем рассмотривать предложения от любых заинтересованных изданий, а не только от «Подиума», хорошо?» Блондинка застонала.       «Ты что, издеваешься надо мной? Ты понимаешь, сколько будет встреч и переговоров?» Энди не удержался от смеха.       «Я уверена, что не парочка. Но мы их посмотрим».       «Конечно. Но ты уверена в этом? Она могла бы попытаться снова что-нибудь выкинуть», — сухо сказала Клэр.       «Ей больше не за что тянуть. И у меня на неё тоже ничего нет. Мы чисты».       «Так что? Чистый лист?» — спросила блондинка, всё ещё немного смущённая. Энди всегда становилась немного загадочной, когда дело касалось Миранда Пристли, но если брюнетка действительно рассматривала возможность встречи с ней снова и, возможно, публикацию в Подиуме, им придется решить свои проблемы. Так или иначе.       «Думаю, можно и так сказать. Чистый лист. Новое начало», — ответила брюнетка, понизив голос до задумчивого бормотания. Клэр понимающе кивнула, но не была уверена, что вообще что-то поняла.