К лучшему

Вид Миранды, материализовавшейся в её гостиничном номере, вызвал у Андреа самые разные эмоции, которые она не могла точно идентифицировать. Они нахлынули на неё и пронзили одним спутанным порывом, одним потоком чувств, каким-то образом включавшим в себя восторг, замешательство, абсолютное облегчение и ещё большее замешательство. Редактор же просто крался к ней, словно пантера, готовящаяся к нападению, которое приняло форму поцелуя в щёку.       «Миранда?» — безмолвно спросила Андреа, благоговея перед женщиной, которая нежно обнимала её лицо своими идеально ухоженными руками. Мозг отчаянно пытался осмыслить услышанное, но буксовал.       «Не думай так много, дорогая», — беззаботно сказала Миранда, целуя брюнетку в нос.       «Как…?» — начала Андреа, не зная, как даже сформулировать такой вопрос. Она избегала отвечать на многочисленные звонки Миранды и перезванивать ей — она даже не задумывалась о том, как отреагирует королева моды, когда та снова с ней свяжется. Если она и была к чему-то готова, то этот шквал любящего внимания определённо не соответствовал её ожиданиям.       «Твой маленький бульдог, конечно. А кто же ещё?» — съязвила Миранда, ухмыляясь, словно кот, поймавший канарейку. В любое другое время от этого выражения у Андреа затрепетало бы сердце, но сейчас она была слишком растеряна, чтобы выказывать такую сентиментальность.       «Клэр? Она тебе звонила?»       «Позвонила мне домой и упаковав вещи, отправила меня сюда, если можно так выразиться», — объяснила Миранда, ничего толком не объясняя. Она уже чувствовала, что Андреа вот-вот задаст ещё несколько вопросов. Её палец осторожно коснулся пухлых губ Андреа, заглушая вопрос ещё до того, как он успел прозвучать. «Она подумала, что тебе может понадобиться кто-то. И лучше бы тебе унести этот секрет с собой в могилу, но, признаюсь, я очень рада, что она позвонила мне и посадила меня на самолёт до Кливленда" Андреа расплылась в улыбке, первой настоящей улыбке с тех пор, как услышала новости от отца. Зеркальная, ослепительная улыбка Миранды — настоящая редкость для Дьявола в Прада — дала ей все необходимое, чтобы броситься в объятия женщины. Пару часов спустя Миранда прислонилась к кухонной стойке в номере, пока Андреа готовила им дымящиеся кружки кофе. Миранда накинула один из шёлковых чёрных халатов Андреа на себя, и, наблюдая за тем, как брюнетка возится на кухне, она молча поздравляла себя с мастерством утешения. Она беспокоилась и переживала о том, что действительно может сделать, чтобы поднять настроение своей возлюбленной или хотя бы немного отвлечь её от тягот дня. Как оказалось, все эти разговоры о «медленном движении» можно было полностью выбросить в мусорку, когда дело касалось комфорта. Какой приятный и удобный сюрприз. Они поговорили — совсем недолго (в конце концов, Миранде нужно было утешить её), — об отце Андреа и проблемах с её дядей, но брюнетка не была слишком откровенна с такой информацией; она лишь сказала, что разберётся. Миранда нисколько её не винила.       «Вот, пожалуйста», — объявила Андреа, гордо поставив перед Мирандой обжигающе горячую кружку ароматного кофе. Редактор не смогла сдержать лёгкого шевеления губ после первого глотка — восторженный отзыв, даже по мнению Андреа. «Потрясающе», — съязвила она, заметив, как брюнетка приободрилась под её похвалой. Она позволила Андреа посидеть и насладиться напиткам, прежде чем перейти к расспросам.       «Итак, — начала она, цокая ногтями по глянцевой поверхности кружки. — Что ты теперь планируешь?» Андреа ответила не сразу. Она лишь перегнулась через мраморную стойку, взяла Миранду за руку и начала рисовать на её коже какие-то произвольные узоры. Когда она заговорила, от ее тона у Миранды по спине пробежали мурашки — в ней была вся Александра Сакстон, и это было одновременно отчаянно сексуально и тревожно пугающе.       «Теперь, дорогая», — протянула Андреа, — «мне нужно подать в суд на больницу». Миранда тут же поклялась себе, что когда-нибудь попытается заставить Андреа использовать этот тон в спальне. Когда-нибудь.       «Ах, значит, планируешь что-то интересное, поняла, поддерживаю инициативу,» — откликнулась она, отзываясь на нежность Андреа. «Поделись-ка, какую авантюру замыслила?»       «Ну, я хотела бы узнать, не могла бы ты порекомендовать мне хорошего адвоката. Боюсь, у меня нет специалиста по американскому праву, работающего на условиях гонорара». Миранда демонстративно достала телефон, не выпуская руки Андреа, и с блеском пролистала контакты. «Шутишь? Мои адвокаты всегда были лояльнее моих мужей. Конечно, я им платила. Какой вариант выбрать: жестокий, эффективный или невероятно эффективный?» — спросила она, кривя губы. Андреа мрачно усмехнулась. «А стоит ли вообще спрашивать?» Миранда лишь закатила глаза, набирая номер и ожидая с хищным блеском в глазах. Андреа услышала гудок лишь один раз, прежде чем трубку взяли; Миранда не теряла времени даром.       «Элиза, немедленно отправь Клэр Мёрдок контактные данные Льюиса; пусть она свяжется со мной и Александрой, как только свяжется с ним. Вот и всё», — ледяным тоном закончила она, повесив трубку. Она повернулась к Андреа. «Я направляю к тебе Льюиса. Его фирма несколько раз представляла мои интересы и интересы журнала «Подиум», ты будешь в надёжных руках».       «Кажется, ещё час назад я была в надёжных руках», — многозначительно заметила Андреа. Миранда рассмеялась — искренним, завораживающим смехом, который разнёсся по всему помещению самым лучшим образом.       «Лестью ты ничего не добьёшься, дорогая. А теперь расскажи мне», — сказала она, обходя стойку и оказываясь рядом с Андреа, а не напротив. «Что сегодня произошло? Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты, похоже, не из тех, кто пускает в ход тяжёлую артиллерию без веской причины даже в судебных процессах. Что побудило тебя пойти на такой решительный шаг?» — спросила Миранда самым мягким голосом, проводя рукой по каштановым локонам Андреа. Эта мягкость была необычной, но Миранда уже поняла, что особенная женщина заслуживает особого обращения. А Андреа была более чем особенной.       «Короче говоря… мой дядя каким-то образом обошел доверенность моего отца на здравоохранение и умудрился добиться, чтобы нас с мамой выгнали из больницы», — Андреа говорила тихо, и Миранда уже чувствовала, как она напрягается. «Поэтому мне нужно найти этого идиота-простака, который это допустил, и дать ему жару».       «А, так ты изображаешь из себя священника», — пошутила Миранда, пытаясь разрядить обстановку. Похоже, это возымело желаемый эффект, поскольку Андреа закатила глаза, явно преувеличивая. «Если серьёзно, это просто смешно. Как такое вообще могло произойти?»       «Не знаю, но собираюсь выяснить. Если понадобится, я засужу их до самого конца, добьюсь судебного запрета против своего дяди, не знаю. Но я заставлю их заплатить».       «Мне нравится этот путь разрушения, по которому ты идёшь. А как насчёт того, чтобы я помогла тебе навести порядок?» — попыталась Миранда. Андреа улыбнулась, но, похоже, передумала насчет слов Миранды, поскольку улыбка почти мгновенно исчезла, уступив место выражению недоумения.       «Подожди-ка. Кто знает, что ты здесь? Господи, Миранда, а вдруг пресса узнает? Они будут в восторге, если королеву моды увидят разгуливающей по Кливленду!» Миранда успокоила волнения своей возлюбленной поцелуем. «Не волнуйся — твой маленький бульдог прекрасно обо всём позаботился. Если бы наша взаимная неприязнь не была столь сильной, ты могла бы однажды остаться без помощницы», — небрежно сказала она. «В любом случае, я не покину этот номер — если, конечно, ты этого не захочешь. Никаких разгульных дефиле по улицам Кливленда». Андреа заметно успокоилась после заверений Миранды и обняла ее, обе женщины наслаждались этим нежным, спокойным моментом долгое время. Решительный звуковой сигнал открывающейся двери номера заставил их замереть на месте.       «Энди? Дорогая, ты дома?» — раздался из фойе голос Хелен Сакс.       «Чёрт!» — прошипела Андреа. Она отступила на шаг, чтобы взглянуть на Миранду, которая, казалось, навсегда окаменела на месте. Рот редакторши был сжат в тонкую линию и почти не двигался, когда она прошептала Андреа.       «Пожалуйста, скажи мне, что это не твоя мать «. Андреа с трудом удержалась от соблазна швырнуть Миранду в спальню — она ни за что не смогла бы отбросить женщину на такое расстояние; к тому же, у неё было чёткое ощущение, что та не оценит этот отчаянный жест. Нельзя было терять времени. Итак, Хелен Сакс, войдя в гостиную, попала в странную постановочную сцену. Её дочь, облачённая в один из пушистых халатов отеля, сидела на диване и читала журнал — вверх ногами. Однако самым странным элементом была седовласая женщина, прислонившаяся к кухонной стойке и небрежно потягивающая дымящийся напиток из кружки. Женщина была одета в чёрный шёлковый халат, который Хелен не раз видела на своей дочери в Лондоне. Женщина, не нуждавшаяся в представлении — Хелен узнала скандально известного редактора журнала «Подиум» с первого взгляда.       «О! А… О! Боже мой! Энди, как… Энди, что? Энди?» — беспомощно пробормотала она, переводя взгляд с Миранды на Андреа с невообразимой скоростью. Андреа быстро встала и подошла к матери, прежде чем Хелен довела себя до аневризмы.       «Мама. Дыши», — сказала Андреа, взяв женщину за руки. Миранда хотела сказать Андреа, чтобы та последовала её собственному совету, учитывая её собственное задыхание, но решила, что это не поможет.       «Мама, это Миранда Пристли», — продолжила Андреа. Миранде хотелось закатить глаза — словно ей требовалось такое представление. Она поняла это по глазам Хелен; женщина и так прекрасно знала, кто она такая. Осталось лишь проверить, устроит ли Хелен истерику из-за их очевидной наготы, но дама, кажется, находилась в таком сильном шоке, что Миранда попросту не могла определить реакцию женщины. Крайне неловкая ситуация.        «Я знаю, кто она», — сказала Хелен, словно немного овладев собой. «Она… была твоей начальницей».       «Ага, да. Давно», — сказала Андреа странным тоном. Миранда сразу узнала его — тот же тон использовали Кэролайн и Кэссиди, когда собирались солгать ей сквозь зубы. Она хотела что-то сказать, но Хелен её опередила.       «Даже не пытайся нести чушь вроде «это не то, чем кажется», — сказала она, прищурившись. — И давно это продолжается?»       «Ничего не происходит!» — прошипела Андреа, защищаясь; Хелен явно не поверила. К собственному удивлению, Миранда отметила, что наблюдать за этой перепалкой доставляет ей своеобразное удовольствие.       «Андреа Элизабет Сакс, возможно я и не самая умная женщина в мире, но прошу относиться ко мне с уважением» — заявила Хелен, поворачиваясь к Миранде. Именно тогда редактор пришла к выводу, что удовольствия от подобных ситуаций сильно преувеличены. Обычно Миранда Пристли не сторонится общения с людьми и уж тем более не испытывает страха перед родителем своих близких — особенно учитывая, что за всю жизнь ей пришлось встретиться лишь с несколькими подобными ситуациями. В любом случае, взглянув на Хелен Сакс, она почувствовала себя мальчишкой, которого допрашивают перед тем, как он поведёт свою спутницу на выпускной. Что же это такое?       «Ты», — сказала Хелен, и в её голосе прозвучала решимость. «Я слышала, ты не из тех, кто утомляет себя подробностями. Сколько времени?» Миранда отрицала, что колебалась в ответе до конца своих дней. Её ответ, когда он наконец прозвучал, был, мягко говоря, дрожащим.       «Мисс Сакс, мы и сами едва ли знаем, что это такое». Миранда предпочла проигнорировать растерянное выражение лица Андреа. Хелен была не столь любезна.       «Подождите. Так это недавно? Насколько недавно? Подождите-ка», — пробормотала она, задыхаясь, и вдруг до неё дошло. «Никто об этом не знает?»       «Разумеется, иначе зачем папарацци публиковать материалы без наших скромных персон...?» — язвительно добавила Миранда, вернувшись к своему фирменному сарказму. Андреа заставила подругу замолчать холодным взглядом.       «Мама, мы только недавно возобновили общение. Мы всё ещё разбираемся. Если пресса когда-нибудь пронюхает об этом, будет настоящий переполох. Пожалуйста, не паникуй», — умоляла она.       «Кажется, я уже давно перешла черту «паники», Андреа. Считай, что я окончательно сошла с ума». На лице женщины снова промелькнуло выражение внезапного осознания. «Боже мой. Это так много объясняет в «Подиуме» У Андреа не было времени спросить об этом мать. Хелен прищурилась и с укором указала на них. «Я должна была догадаться!» — прошипела она.       «Мама! Пожалуйста!» Хелен покачала головой. «Знаю, знаю. Милая, я никого не осуждаю; я была бы самой большой лицемеркой», — сказала она, игнорируя ошеломлённый взгляд дочери, вызванный её словами. «Но это немного сложно осознать. Честно говоря, меня пугает не то, что она женщина … ну, я же знала о Клэр…»       «О, да, пожалуйста, обязательно заведите разговор о чудесном маленьком бульдоге», — сердито прошипела Миранда.       «…но меня пугает та часть про Миранду Пристли», — сказала Хелен, демонстративно избегая смотретьна Миранду. «Сколько ей лет? У неё разве нет дочерей-подростков? У тебя же есть дочь! А она была твоей начальницей». Андреа открыла рот, чтобы ответить, но Миранда вмешалась, мелодраматически закатив глаза. «Мы достаточно взрослые, чтобы быть в отношениях по обоюдному согласию. Мои дочери осенью уезжают в колледж. Я познакомилась с очаровательной Элис, и, что самое главное, я не была начальницей Андреа почти десять лет» Хелен вскинула руки в знак капитуляции. «Знаешь что? У меня есть серьёзные сомнения». Она повернулась к Андреа, которая ощетинилась. «Но я давно потеряла право их высказывать. Так что оставлю всё как есть. Никому не скажу, но, боже мой, мне нужен свежий воздух. Кажется, я только что пережила сердечный приступ». С этими словами Хелен развернулась, оставив двух озадаченных женщин. Андреа повернулась к Миранде, не произнеся ни слова. Миранда лениво отпила кофе.       «Лично я считаю, что она абсолютно очаровательна». Андреа закатила глаза. «Да ладно тебе. Иди спать, завтра я пускаю в ход тяжёлую артиллерию: судебные иски».

***

Андреа с Мирандой спали недолго. Они разговаривали допоздна, прервавшись лишь когда услышали щебетание птиц, возвещающее о наступлении утра. Миранда отчасти была рада, что Андреа наконец-то выплеснула свой гнев. В какой-то момент ночи Хелен вернулась и удалилась во вторую спальню. Клэр позвонила, наплевав на разницу во времени, похоже, ассистентка была более чем готова пожертвовать сном ради Андреа, и подтвердила заранее оговоренные договоренности с адвокатом, которого порекомендовала Миранда. Льюис тоже позвонил потвердить, что у Эдмунда нет никаких юридических оснований принимать какие-либо решения относительно здоровья Гарольда. Андреа была готова «засудить эту больницу до последнего», как она выразилась. Было приятно видеть эффективность в некоторых делах. Андреа вышла из номера, выпив чашку бодрящего кофе и получив напутствие от самого влиятельного человека в индустрии моды — это должно было хоть как-то помочь. Она встретила Хелен в холле отеля, и они молча сели в ожидавший их автомобиль, который отвез их в больницу. Хелен подождала, пока водитель включит радио, чтобы поговорить.       «Итак, вы с Мирандой?» Андреа просто кивнула, на мгновение прикрыв глаза за солнцезащитными очками. Хелен глубоко вздохнула; Андреа ощетинилась.       «Я не говорю, что понимаю, дорогая, но я очень стараюсь». Она взяла дочь за руку. «Надеюсь, всё будет хорошо», — сказала она и на этом закончила. Андреа благодарно улыбнулась.       «И…» — продолжила Хелен через некоторое время, видя, как здание больницы приближается: «Какие планы на сегодня?» Андреа вздохнула. «План состоит в том, чтобы найти идиота, который решил полностью проигнорировать папино соглашение, предоставив дяде Эду хоть какие-то полномочия. Мы найдём этого идиота и засудим его как следует. А если Эд будет плохо себя вести, я найду способ добиться запретительного судебного приказа или чего-нибудь в этом роде», — сказала она, и её голос был полон яда, которого Хелен никогда раньше не слышала.       «Звучит сложно», — вздохнула пожилая женщина с чувством поражения.       «Может быть», — согласилась Андреа. «Но я могу всё». Хелен поняла, что дочь настроена серьёзно, как только её каблуки начали угрожающе цокать по паркету в больничном вестибюле. Вся её поза изменилась, разительно отличаясь от вчерашней. Волосы были собраны в гладкий пучок, а тёмно-синий костюм выглядел почти так же устрашающе, как и сама поза. У женщины, работавшей за главным столом на этаже, где лежал ее отец, не было никаких шансов.       «Я хотела бы знать, как эта больница вообще может считать приемлемым пренебрегать медицинской помощью пациента», — выпалила она, не обращая внимания на то, что женщина не проявляла никаких признаков понимания ее проблемы.       «Простите, мэм, но этого просто не может быть — мы относимся к таким вещам очень серьёзно», — пролепетала молодая женщина.       «Раз так?» — резко ответила Андреа, понижая голос вместо того, чтобы повышать его — один из многочисленных приёмов, которые она переняла за годы работы на Миранду.       «Тогда, может быть, вы объясните мне, как Эдмунд Сакс раздаёт приказы, не имея на это законных полномочий», — сказала она, швырнув на стойку копию доверенности отца на здравоохранение, принадлежавшую Хелен. «Я хочу знать, кто из ваших сотрудников уполномочил его добиться того, чтобы нас вчера выгнали из больницы, — я хочу знать это сейчас. И я хочу, чтобы тот, кто это сделал, был уволен немедленно. Тогда, может быть, только может быть, я подумаю о том, чтобы не подавать на всю больницу в суд». Женщина задрожала на сиденье, подхватив документ, который передала Андреа. Она быстро просмотрела их, чувствуя на себе пылкий взгляд брюнетки.        «Приносим извинения, мэм, мы сейчас же этим займёмся», — наконец сказала она и поспешила уйти.       «Ого», — прошептала Хелен из-за спины дочери. "Ведь можно было обойтись иначе с бедной женщиной". Андреа предпочла проигнорировать комментарий матери, обратившись к другому сотруднику за стойкой — тому, который, казалось, пытался провалиться сквозь пол.       «Мы будем с моим отцом», — просто заявила она, разворачиваясь на каблуках. Хелен могла бы поклясться, что молодая женщина вздохнула с облегчением, когда Андреа не обратила на неё внимания. Гарольд не спал, когда Андреа с матерью появились в палате: смотрел бейсбол и поедал зеленоватое желе. Внешне он выглядел значительно лучше вчерашнего состояния, и дочь немедленно обратила на это внимание.        «О! Энди, Хел, как хорошо, что вы вернулись», — сказал он, откладывая свою закуску.        «Привет, Гарольд», — сказала Хелен, робко залезая в сумочку. Она достала батончик «Твикс», который купила до того, как Эдмунд выбровадил ее, и положила его на маленький поднос Гарольда. От её нервных движений, Гарольд поежился. «Извини, знаешь что, я сейчас принесу тебе другой, этот весь растаял и…»        «Хел, всё в порядке. Спасибо», — сказал Гарольд с искренней улыбкой, взял шоколадку и поднёс её к груди. Андреа вдруг почувствовала себя неловко, словно вмешивалась в очень интимную беседу родителей. Она знала, что они не разговаривали много лет, но это делало их встречу ещё более странной.       «Девочки, мне очень жаль за вчерашнее», — сказал он, выглядя побеждённым. «У меня был серьёзный разговор с Эдмундом. Он мой брат, но ему не следовало этого делать».       «Нет, он не должен был», — сказала Андреа, садясь на тот же стул, что и накануне. «Но эта больница каким-то образом решила полностью проигнорировать медицинское соглашение — я держу над ними судебный иск», — прокомментировала она, стряхивая воображаемую ворсинку с пиджака.       «Судебный иск? Боже, это звучит ужасно серьёзно», — сказал Гарольд, нахмурившись в недоумении.       «Знаете, что ещё серьёзно? Игнорирование юридического документа, в котором говорится, что Эдмунд не имеет полномочий», — съязвила Андреа. «Я не могу терпеть такую некомпетентность».       «Ох, дорогая, не думаю, что это так серьёзно. Эдмунд просто попросил своего старого школьного приятеля вытолкать тебя и твою маму. Я с ним поговорил, и он больше так не сделает», — возразил Гарольд. Андреа тут же повернулась к нему лицом.       «Школьный приятель?»       «Ага», — подтвердил Гарольд, почесав затылок.       «Стиви Паркер — он с женой приезжал к нам каждый год на День независимости, помнишь? Он работает в больнице».       «Я не знаю, но это не имеет значения. Его уволят — он сознательно нарушил закон, который делает Маму твоим доверенным лицом». Гарольд, казалось, собирался вмешаться, но напряжённый взгляд дочери заставил его замолчать. Сменить тему решила Хелен.       «Как ты себя сегодня чувствуешь, Гарольд?» Мужчина пожал плечами. «Честно говоря, Хель, они напичкали меня таким количеством лекарств, что я почти ничего не чувствую. Хотя я очень рад, что этот проклятый кашель прошёл».       «Это хорошо», — сказала Хелен с улыбкой. «Они хорошо о тебе заботятся».       «Чем ты занимаешься?» Дверь открылась. Трое Саксов повернулись к вошедшему. Эдмунд стоял там, гневно нахмурившись.             «Вам сюда нельзя. Уходите», — яростно прошипел он, скрестив руки на груди. Гарольд выглядел крайне смущённым, а Хелен повернулась к дочери, а затем снова к Эдмунду. Андреа не удостоила Эдмунда более пристального взгляда. Вместо этого она осторожно взяла журнал, лежавший на тумбочке, и начала неторопливо его листать, одним быстрым и элегантным движением скрестив ноги. Эдмунду не понравилось, что его так легко проигнорировали.       «Ты слышала хоть слово? Вон!» — выплюнул он, и его голос становился всё громче по мере того, как он злился.       «Эдмунд, успокойся, они имеют полное право быть здесь», — слабо начал Гарольд.       «Чёрт возьми, да, поэтому мы здесь», — тихо сказала Андреа, её голос был лёгким и безразличным. Она листала страницу за страницей с привычным безразличием. «А вот ты — нет. Так что, как насчёт того, чтобы ты убиралсь отсюда к чёрту, пока я тебя не выпроводила?» Руки Эдмунда сжались в кулаки. «Я его брат», — съязвил он, игнорируя брата и невестку. Его взгляд был прикован к молодой женщине, которая намеренно не обращала на него внимания.       «Мы его дочь и жена, но вы же не видите, чтобы мы вели себя подозрительно с нашими школьными приятелями, нарушая юридически обязывающий документ…» — заявила она с усталым вздохом. Ни Хелен, ни Гарольд не могли понять реакцию дочери. Как и мужчины в семье Сакс, Андреа славилась своим вспыльчивым нравом. Она всегда держала эмоции на виду; это хладнокровное и сдержанное существо было для них в новинку, особенно для Гарольда. Хелен болезненно осознала, где она уже подвергалась подобному обращению: когда перелезла через забор Андреа.       «Мне плевать, что говорит его доверенное лицо — я же его брат! Я знаю, что ему лучше! Это не мой разум развращён вашими блудными привычками!» — практически прокричал Эдмунд. Хелен выглядела как олень, попавший в свет фар, а Гарольд словно окаменел.       «Подожди-ка, Эдмунд, они же моя жена и моя дочь, не смей говорить с ними так…»       «Они бросили тебя! Ни с того ни с сего, обе! Я же был рядом всё это время. Почему им разрешено вернуться сейчас?» — брат, и руки его, казалось, дрожали от ярости. Андреа наконец закрыла журнал, аккуратно бросив его обратно. Она начала внимательно разглядывать свои ногти.       «Достаточно. Убирайся, пока тебя не вышвырнули. Тебе повезёт, если я не решу засудить тебя, твоего дружка Паркера и всю эту чёртову больницу. Как тебе такое, дядя? Большой иск… Лично я с нетерпением жду этого». Эдмунд стоял на месте, словно вот-вот взорвётся — вена на его морщинистом лбу, казалось, пульсировала от неистовой ярости. Он посмотрел на Гарольда в последней отчаянной попытке, но мужчина в постели тут же отвёл взгляд, взяв жену за руку.       «Это ещё не всё», — пригрозил он, и его голос кипел от ярости.       «Боюсь, что так. Ты можешь навещать папу, когда нас нет. Но ты не будешь принимать никаких решений, и тем более «выгонять» нас, а еще не будешь создавать никаких проблем в этой чёртовой больнице. Я ясно выразилась?» — ледяным тоном бросила Андреа, наконец бросив на дядю скучающий взгляд. Эдмунд зашипел и закипел от злости, но резко развернулся и затопал прочь. Его гневные шаги были слышны до самого конца коридора, но через несколько напряжённых мгновений стихли. Хелен и Гарольд обменялись озадаченными взглядами, а затем повернулись к дочери. Андреа сидела, откинувшись на спинку стула, выглядя величественно и изысканно, удивительно как ни одна прядь волос не выбилась из прически после напряжённого разговора. Гарольд заговорил первым.       «Чёрт, дорогая. Это было очень сильно», — сказал он, всё ещё выглядя немного растерянным.       «Конечно, — согласилась Хелен, кивнув. Она повернулась к Гарольду. — Видел бы ты её на приёме, Гарольд, я думала, головы полетят».        «Не знаю, как это случилось», — пробормотал Гарольд в изумлении.       «Я просто научилась не терпеть ничью чушь, вот и всё», — сказала Андреа, пожав плечами. Отец рассмеялся, громко и счастливо, и Андреа не думала, что когда-нибудь снова услышит этот звук.       «Эта та Энди, которую мы знаем и любим». Андреа улыбнулась, пусть и неловко. Её спас звонок, точнее, пронзительный звонок мобильного. Её улыбка стала ещё искреннее, когда она увидела имя на экране.       «Извините, мне нужно ответить», — сказала она, быстро выходя из комнаты. Она прошла несколько шагов по коридору, пока не нашла небольшой уголок со скамейкой.       «Наконец-то! Я думала, ты будешь не отвечать вечно», — раздался раздражённый голос Миранды, как только она поднесла телефон к уху. Её улыбка стала шире.       «Вот для этого и нужна эта штука под названием голосовая почта, Миранда». Она слышала, как Миранда возмущённо фыркнула. «Ты не посмеешь», — надменно сказала Снежная Королева. Последовала пауза, во время которой обе женщины, несомненно, вспомнили, как часто Андреа осмеливалась делать это в последние несколько дней. «Впрочем», — поспешно вклинилась Миранда, явно ощущая себя не в своей тарелке.       «Я хотела узнать, как идут дела. Переживала. То есть, не переживала. Совсем не переживала. Ни капли тревоги или беспокойства, но вроде как… чуть-чуть обеспокоилась. Она пролепетала что-то нехарактерное для неё. Для Андреа это было забавным открытием.       «Ой, ты что, немного разнервничалась?» — пошутила она, радуясь забавной отсрочке.       «Я, нервничаю? Боже мой, — возмутилась Миранда. — Как дела? Судебный иск не назревает?»       «Посмотрим. Пока что я буду рада, если больница уволит сообщника моего дяди — судя по всему, у него был свой человек внутри, старый школьный приятель. В любом случае, я только что отчитала Эдмунда».       «О, и как всё прошло?»       «Если честно, лучше, чем ожидалось», — призналась Андреа, вздохнув с лёгким облегчением. «Конечно, он всё ещё был в ярости, но не стал нас слишком много ругать и ушёл без проводов. Считаю это победой».       «Правда? Как странно», — сказала Миранда, и в её тоне было что-то странное, что Андреа не могла понять.       «Странно? Что ты имеешь в виду?»       «О, Андреа, я просто… Судя по тому, как ты его описала, я ожидала, что ваш дядя будет сопротивляться гораздо активнее. Он был готов игнорировать закон — меня удивляет, что он не стал настаивать. Ты все, что надо, ему рассказала?» — небрежно заметила редактор. Андреа выпрямилась, не в силах сдержать гнев, вызванный словами Миранды. «Дорогая, ты хочешь сказать, что я не могу справиться со своей семьёй?» — резко бросила она.       «Что? Я совсем не это имела в виду, Андреа. Поверьте человеку, имеющему опыт в подобных делах: люди обычно не отступают так легко», — умиротворяющим тоном сказала Миранда.       «У меня большой опыт общения с такими придурками, как мой дядя, Миранда», — прошипела девушка. Последовала долгая пауза. «Извини», — сказала Андреа. «Я знаю, ты хотела как лучше. Просто… всё кончено. Мой дядя просто болтун».       «Надеюсь, ради тебя. Надеюсь, ты знаешь, я просто…» Андера услышала стон Миранды на другом конце провода, а затем странный звук — может быть, Дьявол в Prada стукнула себя по лбу телефоном? «Надеюсь, ты знаешь, что я беспокоюсь о тебе», — наконец произнесла она, словно это признание причинило ей сильную боль. Андреа невольно рассмеялась над выходками другой женщины. «Ну и ну, спасибо».       «Я отпускаю тебя. Иди к отцу». Фраза «пока ты ещё можешь» не была произнесена, но Андреа её практически услышала.       «Спасибо, я так и сделаю».       «Хорошо. Я… хорошо», — неловко закончив, Миранда повесила трубку. Возвращение Андреа в комнату отца погрузило её в странную атмосферу. Мать сидела у кровати мужа, практически прижавшись к нему, пока они вдвоем смеялись над чем-то в её телефоне. Второй раз за день Андреа почувствовала себя посторонним человеком, вторгшимся в очень интимный момент, хотя и не понимала, как они могли проводить вместе столько времени после всего случившегося.       «О! Энди, посмотри-ка на это — у твоей мамы отличные фотографии на этой штуке», — сказал Гарольд, заметив дочь, не обращая внимания на её неловкость. Андреа послушалась и села на тот же стул.       «Смотри, это твой первый день в третьем классе! Со сломанной рукой и всем остальным!» — сказал он, указывая на фотографию, которую только что открыла Хелен. Андреа улыбнулась. «О Боже, я помню это. Этот актёрский состав был отвратительным», — прокомментировала она.       «Ага, а кто это там пытался плавать? «Не волнуйся, папочка, я просто ноги помачить». Ага, точно! Я знал, что гипс промокнет через пять минут», — со смехом пошутил Гарольд.       «Если ты знал, почему разрешил мне играть в бассейне?»       «Я никогда не смогу сказать тебе «нет», дитя моё. Посмотри в эти большие карие глаза!» Семья посмеялась над маленькой Энди, но в этот момент было что-то тяжёлое. В конце концов, Андреа решила всё прервать.       «Итак, э-э… вы… ты хотел бы увидеть свою внучку?» — робко спросила она. Глаза отца вспыхнули живым огнём, которого Андреа уже и не мечтала увидеть вновь. Хелен лучезарно улыбалась рядом с ним, и Энди тут же решила сохранить этот момент в памяти на всю жизнь. Потому что в этот короткий миг, несмотря на все проблемы, переживания и трудности, всё было просто замечательно.

***

Обеденное время было уже давно прошло, когда Андреа решила уйти. Она показала родителям весь свой архив фотографий Элли — от рождения до первых шагов и первого дня в школе. Она даже показала отцу несколько видео, и Гарольд умилялся и мямлил, слыша странный и смешанный акцент Элли — довольно британский, с несколькими американизмами, которые она переняла от матери. В конце концов Хелен решила остаться в больнице, даже после того, как Гарольд попросил закончить разговоры ради столь необходимого отдыха. Андреа предпочла не оспаривать решение матери, хотя сама не до конца понимала его. Её телефон быстро запищал: один, два, три раза подряд. Она отвлеклась лишь на мгновение, выходя из главного входа больницы, но этого оказалось достаточно, чтобы не заметить вспышек камер. Толпа людей встретила ее с нетерпением, встав между ней и арендованной машиной.       «Александра!» — крикнул репортёр, проталкиваясь вперёд и сунув ей в лицо диктофон. «Правда, что ты бросила отца умирать?»       «Александра Сакстон! Как давно вы не видели отца?»       «Алекс! Почему ты до сих пор не навещала своего больного отца?»       «Александра! Правда ли, что ты вернулась в Штаты только из-за чувства вины?»       «Алекс Сакс, знает ли ваша дочь, что у нее есть бабушка и дедушка?»       «Александра!»       «Александра!»       «Александра!»