К лучшему

      «Давайте обсудим эту историю с самой Александрой Сакстон немного подробнее…»       «Только не это. Я уже говорил, она просто не производит впечатление честного человека. Никогда не упоминала своего отца, никогда не упоминала отца своего ребёнка, который сейчас подаёт апелляцию в итальянский суд по поводу опеки. Вы слышали об этом?»       «Не знаю, что там с её ребёнком, но я на сто процентов поддерживаю её решение уйти из семьи. Если тебя не принимают таким, какой ты есть, Асталависта, понимаешь?»       «Да, но прекратить все контакты? А теперь, когда её отец умирает от рака, я уверен, она чувствует себя просто «замечательно».       «Если чьё-то присутствие в вашей жизни отравляет вас, гоните его к чертям! Обидно, если это ваша семья, но если люди не принимают вас и ненавидят за то, какой вы есть, гоните этих придурков! К тому же, она не могла знать, что у её отца рак».       «Я все еще думаю, что она просто…» Щелчок.       «Разве она не смелая? Представьте, как пострадала её личная жизнь из-за всего этого — её сексуальность, её прошлые отношения, разрыв с семьёй, её дочь — всё теперь выплыло наружу, и она справляется с этим как настоящий чемпион».       «Да, я бы не смог просто выйти и сказать то, что сказала она».       «А теперь Артуро, отец, требует опеку. Представляете, каково это — воспользоваться этим беспорядком? Это удар ниже пояса».       «Да, вот паразит! Александра — мой новый герой!» Щелчок.       «… с известным дизайнером. Г-н Боско заявил, что г-жа Сакстон постоянно отказывала ему в общении с дочерью, и дело, скорее всего, будет рассматриваться в различных судебных инстанциях, прежде чем будет окончательно урегулировано. Г-жа Сакстон — американка, г-н Боско — итальянец, а их маленькая дочь родилась в Англии. Александра Сакстон пока не ответила…» Щелчок.       «…но именно это я и говорю! Посмотрите, что случилось с тем мальчиком в Юте — его семья стала непосредственной причиной его смерти!»       «Я думаю, вы немного перегибаете палку, сравнивая ситуацию Сакстонов с той трагической…»       «Нет! Семья мальчика дала ему понять, что они его ненавидят — они считали его сексуальность грехом и делали его грешником. Он больше не мог этого выносить. Вы видели уровень депрессии и самоубийств среди ЛГБТ-молодежи? Я поддерживаю Александру Сакстон именно потому, что она сделала то, что не смог этот молодой человек!»       «Да, но я все еще думаю…» Щелчок. Миранда подавила непреодолимое желание швырнуть пульт в ближайшее открытое окно, вместо этого она осторожно положила его на журнальный столик и с глубоким, полным разочарования стоном помассировала виски. С тех пор, как Андреа попалась СМИ в больнице в Кливленде, прошла всего неделя, но за этот промежуток времени успело произойти столько событий, что Миранда подумала, будто ей снится ускоренный сон. Во-первых, она вернулась в Нью-Йорк, поспешно отступив, пока Андреа вместе с Хелен вернулись обратно в больницу. Там Александра Сакстон публично заявила о переводе отца во всемирно известный частный лечебный центр в Шотландии. Гарольд уехал без особых возражений. Затем она отправилась обратно в Великобританию вместе с матерью и отцом. После этого шумиха в СМИ только разрослась и стала ещё страшнее. Этот проклятый дядя Андреа вышел в интернет и на несколько других сайтов, чтобы очернить её. На него тут же обрушилась целая куча судебных исков о клевете и оскорблениях, которые в конце концов заставили его замолчать, но ущерб уже был нанесён. Из прошлого Андреа также всплыли некоторые персонажи — женщина по имени Лилли, обожающая говорить без умолку, и прочие малозначительные эпизоды школьных лет, которые не содержали ничего конструктивного. Тем не менее, Миранда вынуждена была признать, что план Андреа — перевернуть образ и стать любимицей прессы благодаря истории о её натянутых отношениях с семьёй из-за сексуальной ориентации — творил чудеса, до определённого момента. Эмили добилась сенсационного результата, опубликовав интервью для журнала «Подиум Британии». Это стало одним из самых тиражных изданий журнала на сегодняшний день. Затем Андреа переключилась на несколько ток-шоу и даже на подкасты. Куда бы она не смотрела, люди ахали и охали по поводу знаменитой Александры Сакстон, которая в одночасье стала мировой гей-иконой. Твиттер был переполнен сообщениями поддержки от нескольких дизайнеров, знаменитостей и даже мировых лидеров. Удачное, но в то же время трагичное совпадение сыграло свою роль. Вскоре после того, как всплыла история Александры, в СМИ разразилась ужасающая новость о мальчике из Юты, покончившем с собой из-за резкого осуждения его сексуальной ориентации семьей. Миранда не следила за этим так пристально, но Кэссиди организовала своего рода акцию протеста со своими школьными друзьями — одну из нескольких, прошедших одновременно по всей стране. СМИ тут же хватались за любую историю «успеха гея», которая попадалась им на глаза. Это значительно укрепило позицию Андреа — не так уж много людей были готовы выразить неодобрение, когда молодой парень погиб из-за того, что не смог сделать то же самое, что сделала Андреа. Из-за медийного безумия Миранда и Андреа не общались, разве что обменялись несколькими сообщениями. Миранда беспокоилась о состоянии брюнетки, особенно после того, как возникло новое осложнение, которое всплыло в телевизионном огненном шторме, словно назойливая муха, которую, увы, нельзя убить. Артуро Боско теперь хотел получить опеку над маленькой Алисой. Или, по крайней мере, утверждал, что хочет этого — он жаловался в разных изданиях на манипуляции Андреа и сожалении о подписании им закона о лишении родительских прав. Он изобразил её как чудовище, каким-то образом вынудившее его отказаться от дочери. Миранда никак не могла разобраться, почему публика столь настойчиво цепляется именно за эту историю. Хотя многие издания и публичные персоны выступили в поддержку Александры, дистанцировавшейся от собственной семьи, Миранда сомневалась, будет ли этого достаточно. История с Артуро предоставила критически настроенным наблюдателям хотя бы крошечный повод усомниться в честности Андреа — пускай ложный, но вполне достаточный, чтобы подпитывать сомнения. К счастью, Миранда, как всегда, спрятала в рукава своего строгого костюма пару хитрых козырей, достойных гардероба самой Вивьен Вествуд. У неё имелся чёткий план, как разделаться с Артуро и обеспечить ему работу фотографом для Санта-Клаусов в торговом центре после того, как она с ним расстанется. Ранее поддержка Андреа в её проблемах с итальянцем была проявлением сентиментальной профессиональной вежливости. Но теперь Артуро лез к… девушке Миранды? Любовнице? Миранда внутренне съёжилась. Как бы они себя ни называли, Артуро связался не с теми людьми. Теперь это стало личным.

***

      «Ты знаешь, что она была в Кливленде».       «Мне всё равно, и это не важно. Мама делает, что хочет, ей не нужно, чтобы мы контролировали каждый её шаг». Кэссиди закатила глаза, увидев нарочито наигранную беспечность Кэролайн. Кэролайн нечасто сознательно подражала матери, но иногда её стремление вести себя как Миранда было настолько очевидным, что действовало ей на нервы. Разве Кэролайн не знала, что и так очень похожа на их мать? Ей не нужно было копировать каждую её особенность.       «Я не говорю о контроле. Я просто говорю, что это странно: она исчезает ни с того ни с сего, не сказав нам, куда идёт, и оставляет записку? Это не в её стиле», — настаивала Кэссиди, раздражённая тем, что Кэролайн даже не соизволила взглянуть на неё, предпочитая вместо этого листать старый номер Vanity Fair.       «Мама в своём стиле делает всё, что хочет. Ну и что, что она в Кливленде? Это не наше дело», — протянула Кэролайн. Кэссиди недоверчиво рассмеялась.       «Да ладно. Александра Сакстон и мама одновременно в Кливленде? А потом вся эта история с Сакстон взрывается к чертям, и мама тут же возвращается домой. Знаешь, в этом что-то есть». Кэролайн по-прежнему не смотрит на неё.       «Повторюсь, даже если так, это не моё дело». Кэссиди с большим трудом, но все же сдержалась и не поддалась соблазну швырнуть свой альбом прямо в лицо Кэролайн.       «Да ладно тебе, Каро. Было время, когда тебе не терпелось узнать, что происходит. Мы бы собрались вместе, разработали план, и это было бы здорово. Мы бы провели целое расследование, как два детектива, или что-то в этом роде». Кэролайн наконец соизволила взглянуть на свою настойчивую сестру. Кэссиди размышляла, осознаёт ли та, насколько легко ей удаётся повторить мимику Миранды в данную минуту — её приподнятая бровь была практически зеркальным отражением выражения лица матери.       «Ты имеешь в виду, когда мы были детьми? Прости, что приходится тебе это разочаровывать, Кэссиди, но некоторые из нас вырастают, а у взрослых есть дела поважнее». Кэссиди в гневе скомкала страницу, на которой писала. Кэролайн всегда была более чёрствой из них двоих, но обычно Кэссиди воспринимала такое более спокойно. Однако бывали моменты, когда Кэролайн вела себя как настоящая стерва.       «Прошу прощения, мадам Говнюшка. Я не знала, что разговариваю с высокомерным взрослым человеком, и кто бы подумал, что я старший близнец».       «Прибегаешь к оскорблениям? Как это по-взрослому. Вижу, твой modus operandi (прим. переводчика — метод действий) возвращение к ребячеству», — пробормотала Кэролайн, и её тон лишь сильнее разозлил Кэссиди. Кэссиди бросила один глубокий, пристальный взгляд на человека, которого называла сестрой, на ту, которую она едва узнавала. Из двух одинаковых горошин они каким-то образом превратились в полные противоположности. Всё было бы прекрасно и замечательно, если бы Кэролайн не была так одержима желанием стать следующей Стервой на Каблуках.       «Знаешь что? Жду не дождусь, когда ты уедешь в Лондон. Я больше не могу терпеть твоё отвратительное поведение», — процедила Кэссиди сквозь зубы. Она встала и направилась к выходу из комнаты, бросив на сестру последний разъярённый взгляд.       «В мире больше нет места для ещё одной чертовой Миранды Пристли». Кэролайн просто молча перевернула страницу.

***

      «Миранда?» — позвала Кристен, новенькая девушка, которая наконец-то заслужила свое имя, вошедшая в дверь кабинета. Утро понедельника выдалось ясным. Понедельники располагали к новому началу недели, полной интриг. Миранда их обожала.       «Да?»       «Самолёт Артуро только что приземлился в аэропорту имени Кеннеди. Рой уже поехал его встретить; он должен прибыть к десяти часам».       «Очень хорошо. Это всё», — сказала Миранда, отмахнувшись от девушки. Пришло время привести план в действие. Скрывая свою хищную улыбку, она вернулась к телефону.       «Прости, дорогая. Одной из моих помощниц не хватило предусмотрительности передать мне записку, вместо того чтобы перебивать меня», — протянула она, сладко растягивая слова.       «И их не уволили сразу? Что с тобой, Пристли?» — с усмешкой спросила Андреа, устало усмехнувшись. Миранда отчасти сочувствовала брюнетке. Андреа работала без устали с тех пор, как начался этот медийный цирк; от рассвета до заката она пробиралась через прессу, работала над своей следующей коллекцией, организовывала уход за отцом, вела отношения на расстоянии, заботилась о дочери… и всё остальное, что она замышляла с Элизабет Джеймс.       «Можно сказать, что мне пока не до этого. Но она своё получит», — просто сказала Миранда, крутя в руках свой «Монблан». Она быстро перевела разговор на другую тему. «Как у тебя дела?»       «Я в порядке», — сказала Андреа. Глаза Миранды сузились.       «Правду, Андреа», — приказала она. «Пожалуйста», — добавила она, передумав. Она услышала в трубке измученный вздох Андреа.       «Я устала. Очень, очень устала», — призналась она. «Чувствую себя золотой рыбкой в бочке с пираньями».       «Чепуха, дорогая. Ты акула. Просто… работаешь под прикрытием», — пробормотала Миранда, надеясь разрядить обстановку. Это возымело желаемый эффект: на другом конце провода раздался искренний смех. Миранда воспользовалась возможностью продолжить.       «Просто живи одним днём, Андреа. Ни о чём не беспокойся — ты справишься. Я позабочусь об этом», — провозгласила она, вкладывая в каждое слово всю душу. Андреа явно уловила главное.       «Ты позаботишься об этом?» — спросила она, и Миранда почти услышала, как крутятся шестеренки в её голове. Какая радость — она не получала этого удовольствия так давно, с тех пор Андреа работала на неё. «Что ты замышляешь?»       «Я? Замышляю? Какое нелепое обвинение. С чего ты взяла, что я на такое способна?» — парировала Миранда с лёгким смехом. Она догадалась, что Андреа закатила глаза до самого затылка.       «Во-первых, тебя зовут Миранда Пристли. Это всё», — съязвила брюнетка. Миранда не удержалась и засмеялась.       «Да, дорогая, это так. И не забывай об этом». Внезапно на другом конце провода воцарилась тишина. Когда Андреа так и не ответила, Миранда забеспокоилась.       «Андреа? Ты ещё там?»       «Да», — раздался задыхающийся голос. «Извините, я просто перевариваю». Ответ только сбил Миранду с толку. «Прости? Что именно ты перевариваешь?»       «Сколько раз ты называла меня дорогой», — сказала Андреа. И не робость ли Миранда уловила в её голосе? «Мне нравится». Настала очередь Миранды несколько минут обдумывать услышанное. Ласковые слова были не в новинку — она называла Андреа «дорогая», «милая» и даже «любимая» однажды. Она не поняла, что изменилось на этот раз, но решила не настаивать. Молодая женщина, скорее всего, была уязвима из-за той ситуации, в которой оказалась.       «Что ж. Я рада, что тебе понравилось. Дорогая», — весело ответила она.

***

Примерно через час Миранда тщательно и методично приводила в порядок толстую стопку бумаг на своём столе. Говорили, что чистота — это почти то же самое, что и благочестие, и она придерживалась того же принципа в отношении аккуратности. Она готовилась к следующему визиту с той же выдержкой, с какой паук плетёт паутину, чтобы поймать очередную муху. В любой момент Кристен могла…       «Мистер Боско здесь, могу его впустить, Миранда?». Редактор мысленно улыбнулся. Это будет весело. Не для Артуро, конечно.       «Да». Артуро вошёл, как всегда, — улыбаясь, уверенно и с той самой лёгкой, небрежной походкой, которая была ему так свойственна. Как и гласит поговорка «плохой рекламы не бывает», его осанка и манера держаться, казалось, были подкреплены освещением его отношений с могущественной Александрой Сакстон. Миранда задумалась, насколько же он невежественен, ведь весь мир моды знал, хотя никто и не подозревал всей правды — о дружбе Александры и Миранды.       «Миранда, всегда приятно тебя видеть», — произнёс он с сильным акцентом, и его улыбка ни разу не дрогнула.       «Артуро. Как всегда и мне очень приятно», — ответила Миранда с натянутой улыбкой, прекрасно понимая, что её двусмысленность не имеет никакого значения. Она делала это ради собственного удовольствия. «Жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах. Ты часто попадаешь в центр внимания СМИ, мой друг», — сказала она, жестом приглашая его сесть. Артуро, казалось, совершенно не смутило её заявление; напротив, он выглядел почти ошеломлённым. Миранда Пристли никогда никого не усаживала. Он чувствовал себя особенным, и Миранда наслаждалась этим ощущением. Он действительно был особенным. Особенным куском мусора.       «Ты же понимаешь, Миранда, ничего личного», — рассмеялся он. «Надеюсь, это не помешает твоему журналу. Я просто делаю то, что давно нужно было сделать», — провозгласил он с гордой улыбкой. «Пора мне вернуть мою дочь». Миранда мрачно усмехнулась. «Ох, Артуро. Не нужно меня баловать. Я знаю, что это не имеет никакого отношения к Элис», — сказала она с ухмылкой. «Между нами, я никогда не думала, что ты заботливый отец». Она добилась того, что Артуро оказался именно там, где ей было нужно: он откинулся на спинку стула, его глаза блестели.       «От тебя ничто не ускользает, да, Миранда?» — пошутил он.       «Нет, но не совсем», — протянула Миранда, перебирая стопку страниц на столе. «Хотя я бы не была главным редактором, если бы это было не так». Она подняла на него взгляд. «Так расскажи же мне, почему ты сейчас поднимаешь такой шум из-за ребёнка?» Артуро усмехнулся. «Не в обиду твоей подруге Александре…» — начал он.       «Не волнуйся. Она не подруга», — быстро прервала Миранда. Нет, Андреа не была ей подругой — она была гораздо, гораздо больше.       «Ну что ж, — усмехнулся он. — Александра как царь Мидас. Всё, к чему она прикасается, превращается в золото. Я хочу немного этого золота».       «Понятно», — промурлыкала Миранда, и она действительно поняла. Это было не так уж сложно; честно говоря, она была удивлена, что так мало народу решило подняться за счет Сакстон. Пусть приходят. Она разберётся с каждым, если до этого дойдёт.       «Ну, давай не будем об этом. У меня есть для тебя совершенно особенный проект, Артуро», — Миранда перевела разговор, её голос был тошнотворно сладким, и она втянула свою маленькую муху в паутину. Она указала на стопки бумаг на столе. «Похоже, ты очень занятой человек. Я прочту тебе несколько имён из этого внушительного списка — скажи, работал ли ты с ними раньше». Артуро выглядел озадаченным. «Этих людей мне фотографировать?» — спросил он.       «Всё хорошо в своё время, друг мой», — сказала Миранда, и её тон был достаточно добродушным, чтобы Артуро принял это как должное. «Ты готов?»       «Si. Выкладывай». Миранда посмотрела на первое имя в списке, поправляя очки для чтения на носу, словно собиралась прочитать что-то столь обыденное, как список покупок.       «Хорошо, скажи мне, если это имя тебе знакомо. Камилла Фернандес». Она посмотрела на него.       «Нет, я её не знаю».       «Мы продолжим. Каролина Кальканхото?» — покачивание головой. «Бригитте Мюллер?» — снова отрицательный ответ. «Фыонг Тран Дуо? Алисса Мельманн?» Артуро сосредоточенно нахмурился. Миранда была поражена, как мужчина до сих пор не понял.       «Николь Лагаска? Джоди Вонг? Кристин Чен?» Миранда надеялась, что к этому моменту в его взгляде появится хотя бы слабая искорка понимания. Внутри неё бурлил накопленный с момента начала интриги гнев, готовый вырваться наружу неудержимой вспышкой ярости. Неужели он не знал ни одну из этих женщин? Неужели он не осознавал, через что им пришлось пройти?       «Ада Бёрнс? Мария Джулианни?» Если до него всё ещё не дошло, то вот сейчас. Она сделала эффектную паузу. «Андреа Сакс?» Вот оно. Внезапно глаза расширились, и белки стали гораздо заметнее, чем прежде. Проблеск, который искала Миранда, наконец-то появился, и она с радостью заметила в этих глазах нотку страха.       «Что всё это значит?» — прошипел Артуро, наконец переходя в оборонительную позицию.       «Слышу ли я звон колоколов, Артуро?» — Миранда задала вопрос со своей знаменитой акульей ухмылкой. Артуро должен был знать, что ему конец. Он встал, его взгляд был полон ярости, лицо покраснело. На шее у него пульсировала вена.       «Не знаю, в какие игры ты играешь, Миранда, но я не обязан это терпеть. Всё это закончится прямо сейчас!» — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       «Наоборот. Мы только начинаем», — сказала Миранда самым холодным тоном. «Сядь». В этом приказе было столько яда, что тело Артуро, казалось, подчинилось прежде, чем он успел одуматься. Он с такой силой вцепился в кресло, что костяшки пальцев побелели — Миранда чуть не пожалела о следах, которые он, несомненно, оставит на её бразильской коже.       «Ты был очень занят, Артуро. Жаль, что ты не можешь оказать этим женщинам любезность и запомнить их имена — они ведь помнят твое очень хорошо. Ты знаешь, кто они, Артуро?» Рот фотографа сжался в тонкую линию.       «Какая жалость. Позвольте мне пояснить». Миранда отложила все страницы, перелистывая их, чтобы Артуро мог видеть имена, даты, фотографии. «Каждая из этих женщин… каждая из них когда-то вынашивала твоего ребенка. Мне кажется, тебе важно помнить одно правило: никто не стремится буквально разбросать семена каши».       «Все эти женщины, — продолжала Миранда с почти маниакальным ликованием, — могут многое о тебе сказать. О твоих манерах или их отсутствии, и о некоторых не слишком приятных поступках с твоей стороны. Например, о домашнем насилии, шантаже, нападениях». Рот Артуро почти исчез на его болезненно-бледном лице. Миранда с радостью увидела, как по его лбу проступают ручейки пота.       «Мне потребовалось уйма времени и денег, чтобы найти всю эту информацию. И это только вершина айсберга», — Миранда указала на оставшуюся стопку. «У меня есть ещё информация о твоих посещениях определённых заведений, о расходовании средств на определённые мероприятия и покупки, которые… как бы это помягче выразиться? вызывают неодобрение». Единственным звуком в ответ был скрип кожаных кресел Миранды, протестующих против мертвой хватки Артуро.       «Итак… вот что мы сделаем». Она наклонилась вперёд, ловко снимая очки. «Ты не будешь работать в «Подиуме»… или в любом другом издании, стоящем хоть копейку. Ты тихо, но справедливо ответишь за всё, что сделал с этими женщинами». Прежде чем закончить свою речь, она обратила на него самый ледяной взгляд. Важно было, чтобы её требования были чётко сформулированы.       «И ты отстанешь от Андреа и её дочери», — заявила она, и в её тоне нельзя было не услышать решительности.       «Если ты этого не сделаешь», — продолжала Дьявол в «Прада», не обращая внимания на молчание Артуро. «Вся эта стопка станет достоянием общественности». Она мило улыбнулась. «Мы друг друга поняли?» Каждая секунда казалась вечностью. Артуро молчал, но изо рта у него буквально шла пена; Миранда загнала в угол бешеную собаку, которая не знала, что делать. Её ледяной взгляд не смягчался, пока он не кивнул. Миранда одарила его своей самой сладкой и ядовитой улыбкой.       «Это всё».

***

Артуро ушёл, поджав хвост, и это было как раз вовремя. Миранда наслаждалась этим моментам систематического разрушения; в конце концов, это была одна из её специализаций. Весь талант Артуро не мог его спасти — главный редактор была в полном шоке, когда её доверенный частный детектив прислал ей все файлы, которые она использовала в своих манипуляциях. Её тошнило от содержимого. Мир моды полон див и грубых идиотов; это было опасно для индустрии. Но Артуро был тем ещё уродом. Миранда отправила своих представителей связаться со всеми женщинами, пострадавшими от действий этого мерзкого ублюдка. Она лично проследит за тем, чтобы все понесённые судебные издержки были покрыты, — Артуро заслуживал гораздо большего, чем тюрьма, за то, через что он их заставил пройти. Подумать только, что Андреа пала жертвой его обаяния, и что такая милая девушка, как Элис, могла родиться в результате такой злополучной встречи. Холодное сердце Миранды сжималось при мысли обо всех остальных женщинах — тех, кто вынашивал его детей, и тех, кто не вынашивал, — и это лишь разозлило её ещё сильнее. Миранда взяла себя в руки, расправила плечи. Вот и всё. Но она могла сделать ещё кое-что, чтобы помочь Андреа; то, что не потребовало бы от неё многого, но очень много значило бы для брюнетки. Это, конечно, вызвало бы ещё больше фурора, но в хорошем смысле. Пришло время обратиться за несколькими одолжениями.