Двенадцать рождественских свиданий

      Гермиона очнулась на холодном кафельном полу в знакомом ей маггловском торговом центре. Вокруг сновали люди и были слышны голоса, исполняющие рождественские гимны на разные манеры. Хотя теперь они казались смутно знакомыми. Слишком шумно было вокруг, а голова раскалывалась. Гермиона зажала руками уши, не раскрывая глаз.       — Не дело болеть в Рождество, — снова услышала голоса Гермиона. Девушка открыла глаза, недоверчиво смотря на того, кто потревожил ее покой. Над ней склонился мужчина среднего возраста и с беспокойством разглядывал упавшую. Он совсем не был похож на ее отца, да и комната явно не была той, в которой Грейнджер засыпала.       «Дежавю или сон? Это невозможно. Так, спокойно».       Девушка закрыла глаза в надежде, что она проснется в своей кровати, однако это не помогло. Прошла минута, и когда окружающие стали всерьез беспокоиться о ней, они приложили что-то холодное к ее лбу.       — Что случилось? — спросила она.       — Вы упали в обморок, — пробормотала смущенная продавщица. У нее в руках были духи, которыми она хотела опрыскать Гермиону.       — Это было вчера, — поднялась Гермиона, она была очень зла. Все было похоже на глупую шутку. Может, это розыгрыш, чтобы выставить министра круглой дурой? Или она окончательно переработала. — Вы что, специально людей в праздник Рождества разыгрываете?       — Нет, что вы, — обеспокоенно произнес мужчина, помогавший ей встать. Он отряхнул пылинки с ее пальто. — Сегодня сочельник…       — Сочельник был вчера, — перебила его Гермиона, поглядывая на часы. Вчера она в это же время выбирала свитер для Рона. И точно так же она упала. И определенно видела этого доброго человека.       — Нет, сегодня, — настаивал на своем мужчина и в доказательство показал ей календарь. — Вам лучше успокоиться.       — Все хорошо, — отмахнулась мисс Грейнджер и в раздумьях пошла на улицу. Она мчалась, отбивая асфальт низенькими каблуками своих туфель.        Оглядываясь по сторонам, девушка начала примечать все детали, которые видела вчера. Дин и Парвати сооружали огромную светящуюся звезду. Время от времени они прерывались, чтобы сделать глоток согревающего чая и поцеловать друг друга.       «Если все это сон, то я буду делать так, как захочу!» — обрадовалась Гермиона и решила воспользоваться ситуацией. Даже если потом она вновь проснется одинокой в доме с родителями.       — В моем сне Рон не уедет с Лав, — закричала она на всю улицу и помчалась домой, окрыленная мечтами, несмотря на то, что люди странно на нее смотрели.        Быстро поднявшись к себе в квартиру, заранее зная, что лифт не работает, Гермиона в спешке отделалась от надоедливой соседки и начала собираться. Сова была отпущена без ответа. Лишь горсть корма Гермиона кинула ей вслед. Она вытряхнула всю одежду из шкафа на кровать, придирчиво рассматривая каждую вещь.       — Скудный гардероб, — рассуждала вслух Гермиона, выбирая подходящий наряд. — Но я волшебница или нет?        Потратив пару часов на сборы, размахивая палочкой туда-сюда и случайно порвав одну кофточку, Гермиона оказалась одета в голубое мини-платье. Когда-то Гермиона увидела вырезку из журнала у Рона в документах. Та модель была одета в такое же платье.       — Неудобно, конечно, но я потерплю. Времени еще много, пойду в кафе, — вынесла вердикт девушка, стоя перед зеркалом. Джинни бы одобрила вариант. — Проверим, понравлюсь ли я Малфою? И появится ли Малфой в моем сне?        Гордой походкой Гермиона буквально влетела в кафе, коротко кивнув Блейзу и сев рядом с белобрысым аристократом. Он уже около десяти минут ждал спутницу, поглядывая на часы. Девушка опоздала специально и, наученная вчерашним опытом, знала свою тайную пару.       — Здравствуй, Малфой, — уверенно бросила она.       — Здравствуй, Грейнджер, — искренне улыбнулся ей парень. Он пытался понять, как Гермиона догадалась о том, что это он оказался тайным другом.       — Пиво я не пью, вино тоже, — резко отшила она предложение парня, которое он даже не успел договорить. — Скажи мне одну вещь, только будь честен.       — Грейнджер, я хоть раньше был не очень приятным человеком, но я никогда не врал, — слегка обиделся Малфой. Он окинул девушку оценивающим взглядом, пробежавшись по ее наряду.       — Как я выгляжу? — пододвинулась Гермиона прямо к его носу. В ее глазах читалось нетерпение.       — Ммм, ты пахнешь… медом.       — У него нет запаха, — отодвинулась от парня Гермиона, случано задевая своими коленями его. Она имела в виду гель для душа, которым она пользуется. Ведь духи были запрещены в Министерстве, чтобы запахи не отвлекали сотрудников от работы.       — Ты прелесть, — сказал слизеринец, все-таки дотронувшись до ее шеи. Он расслабил свой галстук. Мурашки пробежали по коже гриффиндорки, и на минутку она даже задумалась, что хотела остаться с ним, но, тряхнув своими шоколадными кудрями, девушка прогнала эту мысль.       — Спасибо, — немного смутилась его собеседница. Почти на такой эффект она рассчитывала.       — Знаешь, моя жена тоже пахла медом…       — Мне сейчас позвонит телефон, и я уйду… — сказали Гермиона и Драко в унисон, и, осознав, что именно сказал другой, они опешили.       — Ты уйдешь? — поник Драко, явно не ожидавший такого исхода ситуации. Развязная Грейнджер в коротком платье не была похожа на себя, но чтобы вот так вот уходить… Официантка, проходящая мимо, даже вздрогнула от баса парня и чуть не уронила свой поднос.       — Ты женат? — вспылила Гермиона, но отвлеклась на звонок. — Алло, Рон. Через пятнадцать минут около моего дома.       — Ты уходишь? — повторил Малфой, сжимая и разжимая пальцы рук до того, что костяшки стали белыми. — Уизел звонил?       — Так у тебя жена? — Их спор продолжался. Иногда казалось, что Гермиона больше всего на свете любит спорить и отстаивать свою точку зрения. — Звонил мой парень, и не делай вид, что ты не знаешь Рона.       — Полумна и миссис Грейнджер не говорили про твоего парня.       — Меня по поводу твоей жены тоже не просветили.       — Я попросил не говорить.       — Ясно, значит, мое подсознание не подвело меня, — уже перешла на крик девушка, вставая. Она на ходу застегивала пальто. — Хорек, ты не изменился.       — А я осознанно сожалею, что хотел наладить общение с тобой, гриффиндорка. — Парень встал из-за стола и направился к выходу.       — Не смеши меня, — крикнула ему вслед Гермиона. — На протяжении всех лет обучения ты ненавидел и презирал меня. Ты не упускал ни одного момента, чтобы унизить меня. Ты каждую секунду напоминал мне о моем происхождении. Я грязнокровка, если ты забыл! Удивлена, как ты вообще притащился сюда. Может на тебя наложили Империо? Мерлин, тебя пытали? Или, может, это вообще кто-то под оборотным?       Истерику Гермионы слышало все кафе. Несмотря на то, что она кричала на Малфоя, ее настоящее раздражение было направлено вовсе не на него. Она скучала по Рону. И была зла на него. Но никогда Гермиона не позволяла себе скандалить, зная, что кто-то из репортеров всегда бывает недалеко.       Малфой терпеливо выслушивал припадок девушки, скрестив руки на груди.       Он даже не попрощался с Блейзом, который недоуменно смотрел ему вслед. Лишь бросил несколько монет официантке за нетронутое пиво. Сердце Гермионы начало биться сильнее. Она проследила за удаляющимся Малфоем, просверлив в нем дырку своим взглядом. Слизеринец превратился в настоящего лорда: статного и весьма красивого. А сзади даже не было видно его ехидную улыбку.       Гермиона дождалась, когда он скроется из виду, и, бросив испепеляющий взгляд на Забини, который осуждающе покачал головой и хотел что-то сказать, побежала на встречу к Рону. Девушка попыталась сбежать от неловкости. Трансгрессировав, не обращая внимание на поломку лифта, девушка забрала подарок и, стоя за стеклянной дверью подъезда в ожидании своего экс-бойфренда, разговаривала с родным человеком.       — Привет, птенчик, — услышала она добродушный голос отца по телефону.       — Здравствуй, папа, — с небольшим сожалением ответила Гермиона. — Я не заеду сегодня, прости.       — Мне жаль, — вздохнул Ричард. Он что-то шепнул, и отдаленно раздался голос его жены. — Поговоришь с мамой?       — Да. — Дождавшись, когда возле телефона будет Джейн, девушка накинулась на мать. — Могла бы сказать, что Драко женат.       — Он рассказал про Асторию? — удивилась миссис Грейнджер. Даже не стала спрашивать, откуда дочь знает об их отношениях с Малфоем.       — Да, — резко ответила девушка, увидев приближающегося Рональда. Разговор она хотела поскорее закончить. Астория. Неужели Гринграсс? В газетах ему приписывали роман с Паркинсон. — Почему ты не предупредила?       — Она умерла, Гермиона. Почти год назад.       Такого ответа девушка точно не ожидала, но обдумывать не было времени и смысла, так как Малфоя она уже упустила, а Рона еще не вернула.       — Если встретишь его, передай мои извинения.       — Хорошо, — успела сказать Джейн, до того как Гермиона повесила трубку.        Девушка убрала телефон в сумочку и почувствовала себя в чьих-то теплых объятиях. От Рона пахло чем-то сладким. Он сменил парфюм с тех пор, как они разошлись. Раньше Гермиона все время дарила ему морской одеколон. Парень подошел сзади, сцепляя свои руки в кольцо.       — Рон? — наигранно удивилась девушка.       — Герми, — протянул парень, словно пробуя имя на вкус. — М-м-м. Классно выглядишь.       — С праздником, Рон, — улыбнулась бывшая гриффиндорка, кутаясь в легкий платок, накинутый на плечи. Мороз пробирал ее тело.       — И тебя, — чмокнул он ее в макушку. — Не замерзла?       — Ничуть! — радостно выпалила Гермиона, хотя ее ноги уже онемели от холода во время ожидания парня. — А хочешь, можем зайти ко мне? Поговорим, вспомним былые времена…       — Эм… Не сейчас, — нервно ответил Уизли.       — Ах, да, — поникла девушка, — ты сейчас с Лавандой.       — Да, — смутился Рон. — Как ты узнала?       — Неважно, как узнала. Главное, что я знаю.       — Ты точно не замерзла? — Уизли попытался перевести тему разговора в другое русло.       — Ничуть, — на автомате ответила Грейнджер, невербально обновив согревающие чары.       — Ты приедешь завтра в Нору? Будут все.       — И ты с Лавандой… — тихо дополнила его Гермиона. Приедут Анджелина с Джорджем и вернутся из Франции Делакур с дочкой. Быть может, даже Чарли прилетит. Лишь она одна будет чужой, словно белая ворона.       — Да, я собираюсь сделать ей предложение, — ответил сияющий от счастья парень.       — Сделать ей предложение? — опешила Гермиона. Она явно перестала контролировать собственный сон. Одна новость посыпалась за другой, нарушая все планы Грейнджер.       — Да, и ты первая об этом узнала. — Рон не замечал или не хотел замечать, насколько сильно его слова ранили Гермиону. Он с легкостью говорил о своей предстоящей помолвке с бывшей девушкой. Он просто обнял ее, и все. И теперь все стало намного реальнее.       — Не мешаю? — К друзьям подошла девушка. Ее волосы, завитые в локоны, были раскиданы по плечам. Она так легко передвигалась на каблуках, словно летела.       — Лаванда, моя любовь. — Рон, не стесняясь присутствия бывшей девушки, впился в подставленные губы.       — Привет, — сухо ответила Грейнджер, отводя взгляд. Покряхтев, она уже мечтала о том, чтобы избавиться от их общества. Ощущения были хуже, чем на пятом курсе. Там ее поддерживал Гарри и увивался Макклаген.       — Гермиона, я хотела тебя поблагодарить, — весело ответила подошедшая. — Ты же спасла меня… В битве за Хогвартс.       — Так бы сделал каждый, очутись на моем месте, — стиснув зубы, проговорила Гермиона. Она всерьез раздумывала о том, что зря тогда спасла Лаванду из лап Сивого. Быть может, если бы ее не было, Рон бы не ушел тогда ночью.       — Милая, нам пора, — прервал их Рон. — Гермиона, ты возьмешь Симу к себе?       — Да, конечно. — Девушка была готова расплакаться. Опять все повторяется. И значит, дело было не в голубом платье, как все время твердила Джинни. Может быть, просто Гермиона была ничтожеством, которая действительно не заслуживает любви?       — С Рождеством! — крикнул на прощанье Уизли. Он добродушно помахал рукой. И Гермиона не могла продолжать злиться на него. Милый Рон. Он тоже не заслужил такого отношения к себе. Молли часто говорила ей, что мужчина не должен приходить в холодную постель, засыпать без жены, хоть и гражданской, есть разогретые завтраки из доставки. Тот факт, что Гермиона не готовила вообще, казался настоящей дикостью для миссис Уизли. Гермиона не спешила вступить в брак. Ее устраивала жизнь вместе, а к шумной вечеринке она еще не была готова. Даже спустя семь лет.       — С Рождеством, — постаралась улыбнуться героиня войны. Едва парочка скрылась из виду, Гермиона побежала с переноской наверх, так как мечтала поскорее очутиться в объятиях своего одеяла. В моменты сильной печали девушка забывала о том, что она волшебница. Сидя на кровати, она разрывала совместные фотографии.       Гермиона пересматривала кадры с тех дней, когда она еще работала в отделе по защите прав домовых эльфов. После окончания Хогвартса продолжила дело Г.А.В.Н.Э. Тогда министром был еще Кингсли. После нападения он ушел с поста, предложив ее кандидатуру.       Девушка не поехала к своим родителям, как и обещала им. Не хотела тревожить их покой. Она опять чувствовала себя ужасно. Даже во сне она умудрилась опозориться перед Малфоем. Даже еще больше, чем в предыдущий раз. Гермиона весь вечер лежала на кровати и ела вишневый пирог, приготовленный соседкой. Ее радовало лишь то, что этот ужасный день подходит к концу, и завтра наконец настанет настоящее Рождество. Она проснется и окажется с родителями.       В комнате витал травянистый запах: Гермиона попыталась сварить себе успокоительное зелье. Девушка подумала, что во сне это оказалось сложнее, чем в реальной жизни. На кухне было спрятано несколько небольших котлов для личного использования. Но один умудрился взорваться, чуть не испугав соседей. Дым начал подниматься вверх, рискуя добраться до пожарной сигнализации. Гермиона начала двигать палочкой, убирая остатки. Две колбы девушка разбила, не донеся их до холодильника.       — Сима, а пирог вкусный, — горько усмехнулась Гермиона. Заметив, что кошечка тянется к еде, она щелкнула ее по носу. — Котик мой, тебе это вредно.       Девушка налила себе в чашку виски. У нее осталось на дне бутылки с тех пор, как приходил Гарри. Они вдвоем сидели на балконе, обсуждая прошлые приключения. Что бы ни случилось, а они стали друг для друга самыми родными людьми. Еще тогда, когда остались вдвоем в палатке, находясь в розыске у пожирателей. Грязнокровка и враг Того-кого-нельзя-называть. Воландеморт был помешан на Гарри, а его приспешники истребляли таких, как Гермиона. Рон, даже будучи предателем крови, не мог понять всех переживаний, которые были у них. Он был чистокровным, проживал с магией каждый момент своей жизни. С самого рождения. У него была семья, которая помогала и поддерживала его.       Нора стала домом и для Гермионы. Много лет она приезжала к миссис и мистеру Уизли. С Роном и без него. Она могла заскочить к ним на чай. С момента повышения это случалось редко. Но Нора всегда была полна людей. С каждым Гермиона могла поговорить о разных вещах и не боялась быть непонятой.       Гермиона знала, что ее любят и ценят в Норе. Молли ласково называла ее своей дочкой. Еще до того, как в семью вошла Флер, и, конечно, задолго до свадьбы Джорджа. Гермиона была почти наравне с Джинни.       Но теперь девушка чувствовала, что долгое время не сможет переступить порог Норы. Ни как лучшая подруга Поттеров, ни как старая знакомая. Ее место навсегда заняла Лаванда. Гермиона не сомневалась, что Браун ответит «да». Об этом она мечтала со школьных времен и не упустит своего шанса.       Переживания казались слишком реальными для того, чтобы быть сном. Однако Гермиона не обращала на это внимание. Она старалась подписать поздравительные открытки ровным почерком. И наконец отправить подарочного медведя для любимого крестника. Вот кто уж точно никогда не расстраивал ее, так это маленький Джеймс.       Гермиона махнула палочкой, наколдовывая камин напротив своей кровати. Наверху появились разноцветные лампочки. Гирлянда придала комнате рождественского настроения. Щелкнув пальцами, девушка зажгла огонь. Он был ненастоящим, но все равно дарил мнимое ощущение уюта и тепла.       Именно тепла не хватало Гермионе. Она всегда пыталась найти его в других людях. В Роне. Рыжик был добрым и бесхитростным человеком. Наверное, это больше всего привлекало Гермиону в нем.       Гермиона потянулась за толстой пачкой. Она достала ее с верхней полки. Бумаги запылились. Это были непрочитанные отчеты. Бумажная волокита занимала так много времени, что приходилось забирать ее домой. Рабочий квартал закончился, так что Гермионе надо было подвести итоги. Никому она не могла доверить свою работу. Хотя специально обученные секретарши с легкостью могли это сделать. Но Грейнджер предпочитала потратить несколько часов в день своего личного времени.        С тех пор, как Гермиона стала министром, к ней пришла и гора ответственности. Она пыталась донести это до Рона. Видит Мерлин, она пыталась. Но он советовал пустить все на самотек. Дать подчиненным больше свободы. Он говорил, что никому, кроме нее самой, не нужны дурацкие писульки, пересмотр и без того нормальных законов.       Став министром, Гермиона не забыла про дело всей своей жизни. Г.А.В.Н.Э. перестало существовать под этим названием. Она отказалась от идеи освободить эльфов, познакомившись поближе с их жизнью. Гермиона модифицировала свое детское увлечение и стала разрабатывать законы, которые помогли бы облегчить жизнь эльфов, не разрывая их контракт с хозяином.       Гермионе стало стыдно за слова, которые она наговорила Малфою. Он не был таким плохим, как она выставила его сегодня в кафе. К тому же они уже давно не дети. Глупо вспоминать о том, что было столько лет назад. Хорошо, что это был всего лишь глупый сон. Второй сочельник в году — такого просто не бывает!       Девушка пыталась еще какое-то время посмотреть телевизор, но у нее это плохо получалось. Телевизор остался от прошлых владельцев, но теперь Гермиона была рада, что не выкинула его во время косметического ремонта. Читать книги не было настроения. От слез строчки расплывались перед глазами. Девушка провалилась в царство Морфея, не замечая, как тоскливые мысли отходят на второй план.       «Брошь в виде сойки прямо с легендарной яблочной ветки и серьги в виде яблок. Однако наше предложение действует лишь до полуночи. Торопитесь, как только часы пробьют двенадцать, будет слишком поздно», — доносилось из телевизора, который продолжал работать. Сима нервно ерзала на коврике, не находя в себе силы, чтобы запрыгнуть на кровать.