Двенадцать рождественских свиданий

      — Не дело болеть в Рождество, мэм! — голос, уже ставший знакомым, пробудил Гермиону. Она помнила, как засыпала у родителей… и как на следующий день во сне забылась прямо на полу перед телевизором.       «Это конец… У меня рак мозга и я умираю…» Как дочка врачей, девушка знала множество заболеваний и их симптомов, что в данный момент ее не очень радовало. Каждый раз при малейшем отклонении от нормы скрупулезная Гермиона начинала выискивать проблему у себя. И вот теперь у нее явные проявления повторяющихся галлюцинаций.       В день сурка Гермиона не верила. Да, ее рабочие будни так или иначе были похожими друг на друга, но не до такой же степени. Сейчас очередной сочельник, как говорит этот добрейший мужчина. Он смотрит на нее с по-отечески снисходительной улыбкой. Гермиона не выносит сочувствия в свой адрес.       Во временной петле Гермиона бывала не раз во время пользования маховика. Перед тем как Дамблдор доверил ей столь сокровенную вещь, она прочитала несколько книг, изучив строение и способы действия маховика вдоль и поперек. Однако тот вариант Гермиона отмела сразу: во-первых, все маховики были уничтожены много лет назад, она сама поспособствовала этому, во-вторых, она бы заметила, если бы кто-нибудь закинул ее во временную петлю. Такие сложные заклинания не были подвластны обычным волшебником, да и министр всегда носила защитный амулет.       Подскочив, Грейнджер в панике побежала в знакомую больницу, где работали ее родители. Отец мечтал поскорее выйти на пенсию, чтобы проводить больше времени с детьми. С его маленькими лучиками света, как он их называл. Кузина Гермионы недавно родила второго сына, и они часто приезжали к старшим Грейнджерам, которые никак не могли дождаться родных внуков от родной дочери. Гермиона не торопилась с детьми, так как хотела вначале полностью реализовать свой потенциал и построить карьеру в министерстве. Перед передачей полномочий Кингсли предупреждал ее, чтобы она не спешила обзаводиться семьей, так как на нее появятся дополнительные рычаги давления у оппонентов.       Привычные белые стены встретили девушку; миновав регистратуру, где ее уже знали и любили за милые беседы и довольно дельные советы, Гермиона заскочила прямо к доктору Кларксону. Она помнила, как в детстве каждый год бывала в его кабинете. Гермиона не боялась Кларксона, хотя многие дети выходили от него заплаканными. Но Гермионе врач всегда давал яблоки или мандарины, задабривая дочку старого друга.       Обследуя свою пациентку, доктор немного был удивлен, так как девушка была здорова, даже недавние царапины и синяки полностью исчезли. Послушав ее рассказ, он посоветовал ей отправиться к психотерапевту, но, наткнувшись на негодующий взгляд волшебницы, развел руками и отпустил домой. Даже после второго тщательного повторения рассказа Гермионы он не изменил свое мнение. Кларксон считал, что у мисс Грейнджер ничто иное, как переутомление. Покраснения вокруг глаз и раздражительность прямо указывают на это. А повторяющийся день — как один из симптомов усталости и рассеянности внимания.       Гермиона махнула рукой. В данной ситуации Кларксон был бессилен. На прощанье он посоветовал начать вести подробный ежедневный отчет, выписывая все события, которые происходили с ней.       — Это поможет тебе понять, на что ты тратишь свое время, — добавил Кларксон. — И наконец поймешь, что дни так или иначе отличаются друг от друга. А также твое подсознание может пытаться тебе донести, что нужно что-то изменить. Ты бы хотела что-то изменить?       — Да, — ответила Гермиона. — Вернуть Рона обратно.       Кларксон нахмурился. Он покрутил в руках ручку и надел колпачок.       — Проанализируй свое желание. Обратно. Быть может, не стоит?       Гермиона приняла его совет ко вниманию и с тяжелыми мыслями возвращалась домой. Она была абсолютно уверена, что не сходит с ума. Грейнджер не понимала, что происходит. Два дня еще можно списать на сон уставшего организма, но не мог же он продолжаться настолько долго. На этот раз шатенка решила подниматься по лестнице. Если это временная петля, то нужно было что-то изменить. Гермиона решила начать с малого и не воспользовалась трансгрессией.       После посещения маггловской больницы девушка задумалась о том, чтобы наведаться в Мунго. Но перед праздниками все последние часы приема были давно расписаны за несколько недель, а если она воспользуется своей привилегией, то об этом узнают репортеры. И один только Мерлин знает, какие диагнозы ей припишет желтая пресса. Фантазия у них отменная, и даже если большинство народа не верит кричащим заголовкам Пророка, семя сомнений в голове у них все равно останется.       Гермиона трансгрессировала рядом с клубом, в котором занимался Рон. Пушки Педдл уже несколько лет как перенесли тренировочные поля за пределы Лондона. В руках девушка держала коробку с пирожными для всех игроков. Команда Рона любила и уважала ее, все члены здоровались и махали через улицу даже после расставания с их капитаном. В начале отношений Гермиона старалась быть на каждом матче. Она приходила с огромными плакатами, но тем не менее не очень любила, когда Рон прилюдно выкрикивал ее имя и признания в любви.       Лаванда же была полной противоположностью. Она старалась привлечь к себе внимание, надевая более открытую одежду на игру, чем того требовали правила приличия. Браун без стеснения пользовалась своим положением в обществе (девушка Героя Войны и капитана Пушек Педдл). Гермиона несколько раз читала спортивные хроники, но наткнувшись на целующуюся парочку прямо посреди поля, игнорируя рвотные позывы, Гермиона сожгла газету.       Рон с метлой наперевес открыл дверь. Увидев его, Гермиона всунула угощения проходящему мимо мальчику и засеменила вслед за бывшим парнем.       — Трудный день? — спросила она, ускоряя шаг. Гермиона пыталась догнать высокого Уизли.       — О, Гермиона? — удивленно проговорил Рон. — Какими судьбами?       Девушка облизала обветренные губы и всунула свой подарок вместо ответа. Там лежал новенький костюм для тренировок, аккуратно сложенный и обвернутый в красную бумагу.       — Освободился раньше, решил поехать за подарками, — сказал Рон, засовывая коробку в сумку, даже не заглядывая внутрь. Он равнодушно скользнул взглядом по бывшей девушке.       — И за кольцом для Лаванды? — обиженно вставила Гермиона.       — Откуда ты знаешь?       — Школьная любовь редко проходит, — скривилась Гермиона. Разбитое сердце давало о себе знать. Рон в очередной раз променял ее на белобрысую ЛавЛав. — Домик в лесу, предложение. Я все знаю, Рональд.       — Ты меня пугаешь, Герми. — Парень не заморачивался, называя ее нелюбимой сокращенной версией имени. У девушки возникали неприятные воспоминания, связанные с маггловской школой.       — А мне каково, — грустно отрезала она. Гермионе было обидно, что за столько лет совместной жизни он так и не удосужился уважать ее желания. В голове проскользнула мысль о том, что расставание не было такой уж и плохой затеей. Но Гермиона, тяжело переносившая перемены, сразу же откинула этот вариант.       — Чего ты хочешь? — спокойно спросил Рон. Он облокотился на стену, внимательно смотря на свою девушку. Его глаза были добрыми и бесхитростными, так что вся злость Грейнджер мигом улетучилась.       — Чего я хочу? — переспросила девушка, задумавшись. А и впрямь? Чего она хотела? — Я хочу того, что есть у вас с Лавандой.       — Для этого надо просто открыться новым людям.       — Я не хочу новизны, — сказала Гермиона, присаживаясь на ступеньки. Она даже не переживала по поводу того, что испачкает светлое пальто. — Я хочу найти того, кто укроет меня своей курткой.       Коридор был пуст. Голос Гермионы эхом отдавался от стен.       — Тогда не переживай, — в голосе Рона проскальзывала братская забота, и от этого было больнее. — Ты его обязательно найдешь.       — Да, но только найдет ли он меня, — поджав губы, проговорила Гермиона, сдерживая слезы. Она хотела выглядеть сильной. Девушка знала, что Рон не переносит женские слезы и не умеет успокаивать. Он может похлопать по плечу, но не сможет поддержать словами.       — Может, он уже нашел, — пожал плечами Рон. Он чувствовал нутром надвигающуюся истерику и поглядывал назад, выискивая пути отступления.       Гермиона промолчала.       — Мне нужно идти, Герм, правда. Еще надо кольцо успеть купить. — Рон сделал шаг, чтобы приобнять бывшую девушку, но застыл на полпути. Не дождавшись ответа, он зашагал в противоположном направлении.       Гермиона спохватилась и через несколько секунд выглянула из-за угла, крича ему вслед:       — А в каком магазине?       — Беверли Холл, — недоуменно проговорил Рон. — А что?       Гермиона ничего не ответила и транссгрессировала. Она не оставляла надежд вернуть Уизли, но уже в новом дне. Грейнджер оставалось смириться с тем, что она попала во временную петлю, хоть проверить это было сложно. Единственное решение вернуться в нормальную жизнь — что-то изменить. Временные петли всегда запрограммированы на определенный исход событий. Значит, Гермионе всего-то надо методом проб найти его.       Временные петли не могут навредить человеку, который в них попал. Гермиона искренне верила, что ее благополучный исход связан с Роном Уизли. Девушка хотела проверить теорию «Спящей красавицы». Любимой сказки ее двоюродной сестры из детства. Это значило, что Рон должен поцеловать ее, разрушив заклятие.       Этот день был потерян. Она выяснила у Рона все необходимую информацию, но впереди был целый вечер, который продуктивная Гермиона не была намерена терять. От просмотра телевизора девушка устала — последние два дня там была одинаковая программа.       Гермиона сменила наряд на длинное платье кремового цвета. Оно было теплым и приятным на ощупь. Гермиона купила его давно, но это был второй раз, когда девушка надела его. Грейнджер решила прийти в уже знакомый паб. Но перед тем как открыть тяжелую дверь, девушка наколдовала зеркало и изменила собственную внешность. Она укоротила волосы в два раза, перекрасив их в угольно-черный цвет, сделала нос прямее и ресницы подлиннее. Девушка хотела поговорить с Малфоем без ярлыков, навешанных еще в школе. Узнать его со стороны, как это смогли Луна и ее мать. В конце паба показалась знакомая белобрысая макушка. Он сидел за барной стойкой, спрятанный от того столика, где в первый день его встретила Гермиона.       — Белого пива, — объявляет девушка бармену, усаживаясь рядом с мужчиной. Закинув ногу на ногу, она растирает руки, согревая их после мороза. Гермиона улыбается во все зубы и чешет нос. Она делает все, что не позволила бы себе, будучи в собственном теле.       — И мне, — пробуя сырные палочки, дополняет ее слизерирец и, развернувшись лицом к незнакомке, протягивает руку. — Драко.       — Приятно познакомиться, — лучезарно улыбается ему девушка, принимая свой заказ. Она не называет своего имени, лишь подмигивая. — Кого-то ожидаете и решили наесться перед свиданием?       — Как вы угадали? — рассмеялся ее собеседник. — Не хочу выглядеть обжорой. Моя спутница вообще довольно придирчивая личность, так что боюсь сделать неверное движение. Если она убежит спустя пять минут, то это будет наибольшее поражение за весь год. Да что там год. За всю жизнь!       Гермионе стало немного стыдно, но она старалась не подать виду. А ведь она и впрямь два раза сбежала. И ни разу не подумала о том, а какие чувства при этом испытает ее спутник. И пускай это был Малфой. Он тоже человек.       — Я тоже иногда так делала, — усмехнулась Гермиона. — Но знаете, Драко, я советую вам просто быть самим собой. Быть может, тогда эта девушка оценит вас.       Гермиона дала совет Малфою, но мысленно призналась, что не знает, каким слизеринец может быть, если снимет маску. Таким как в Хогвартсе? Но против магглорожденных его настроило общество, в котором он рос, и воспитание отца. Или таким, каким он был в Хогвартсе со своими друзьями? Ненароком иногда Гермиона разглядывала слизеринский стол в Большом зале, пытаясь разгадать их феномен. В змеином клубке всегда царило спокойствие, как казалось со стороны. Никто никогда не слышал о ссорах или дуэлях внутри факультета.       — Мне кажется, что она никогда не поймет меня, а вернее, не простит, — с горечью проговорил Драко, заглатывая еще одну палочку.       — Так вы знакомы!       Малфой поморщился. Было видно, что тема неприятна.       — А чем ты занимаешься? — Гермиона деликатно сменила тему, не желая лезть в глубинные переживания парня. Хотя Гермионе было интересно, что на самом деле Малфой думает про нее.       — Играю в квиддич. Недавно стал капитаном «Сканторпских стрел». Играю охотником, как и хотел в детстве. Отец всегда мечтал, чтобы я был ловцом. Он говорил, что это престижно. Но мне же было скучно всю игру тратить на маленький золотистый шарик, имеющий собственный ужасный характер. Куда интереснее взаимодействовать с другими игроками, — рассказал Драко. Он не смотрел на собеседницу, но вот она старалась уловить каждую деталь в его поведении. Малфой хрустел костяшками, уставившись в одну точку. Но голос его был спокоен и даже слегка весел. — А ты?       Гермиона оглянулась по сторонам, пытаясь найти помощь. Если она скажет, что работает в Министрестве, это сразу вызовет подозрения.       — Врачом, — соврала девушка. Впрочем, в детстве, до того, как узнала о существовании магии, она хотела работать в больнице, как ее родители.       — О, серьезно? — с неподдельным интересом переспросил Драко. — Быть может, встретимся в будущем году. Если ты хороший профессионал, я могу устроить тебя в больницу, которую спонсирую.       Гермиона была польщена. Хотя позиция кумовства ей не была близка. Девушка старалась всего добиваться сама.       — Я не местная, — девушка поддерживала ложь.       — Оу, — слегка расстроился Малфой. — Теперь понятно, почему я не видел тебя раньше.       Гермиона неловко улыбнулась только уголками губ. Она ходила по тонкому льду. И боялась проколоться. Если Малфой разгадает ее ложь, то этот день превратится в ужасную пытку.       — Где же ваша девушка?       — Не знаю. — Малфой бросил взгляд на часы. — Наверное, опаздывает. Хотя на пунктуальную Грейнджер это не похоже.       — Министр Грейнджер?       Малфой кивнул.       — А вот моя жена все время опаздывала. Бесконечно крутилась перед зеркалом, заставляя то осыпать ее комплиментами, — сказал Драко и поспешно добавил: — Моя покойная жена.       — Простите, я не знала, — грустно проговорила Гермиона, сочувственно дотрагиваясь кончиками пальцев до руки Малфоя. Она оказалась теплой, на удивление.       — Ничего страшного. Мы же не знакомы? — В голосе Драко девушка уловила нотки вопроса и поспешно покачала головой. Он поймал ее холодные пальчики, пряча в свою ладонь.       — Из-за чего она умерла? — не сдержалась Гермиона.       — У моей семьи есть домик во Франции. Она вдруг решила одна покататься на лыжах и забыла о страховке. Когда подбежали эльфы, то было уже поздно. Мы были в ссоре в тот день, когда это случилось. Я не любил жену, признаюсь честно, но сожалею, что не успел попрощаться с ней, — поделился Драко. — Уже почти год прошел.       — В праздники, наверное, одиноко бывает, — предположила Гермиона. Ее саму спасала работа. Весь Хэллоуин она просидела в своем кабинете, перебирая правки в новые законы. И лишь поздно вечером они встретились с Гарри на кладбище, отдать дань памяти Лили и Джеймсу.       Это была их маленькая традиция. Гарри не брал с собой даже Джинни. Он считал это очень личным. Лишь Гермионе, как названой сестре, он мог открыть свои старые душевные раны и слезы. Вместе они возлагали венки, ходили по могилкам, притрагиваясь к надгробиям, словно касаясь умерших. Они навестили также Сириуса и Римуса. Мародеров, которых они успели узнать.       Гермиона вспоминала, как второго мая Гарри взял с собой на кладбище крестника. Тедди воспитывался Андромедой и не понимал, где его родители. Гермиона любила играть с маленьким Люпином, который с каждым годом все больше походил на отца, добродушного профессора ЗОТИ.       — Редкие свидания, но в особенности работа спасает.       Гермиона рассмеялась, отгоняя от себя мрачные мысли. Часто после встреч с Тедди девушка плакала по несколько часов. Малыш был не виноват, но он напоминал о том годе, когда они потеряли многих родных и друзей. Тедди напоминал о войне.       — Вы на ходока не похожи, — заметила девушка, вспоминая, сколько раз видела Малфоя с девушками в Хогвартсе. Кажется, только с Паркинсон.       Драко допил свое пиво, щелкнув пальцами официанту, чтобы тот наполнил бокал. Он подмигнул Гермионе, ничего не отвечая.       — Мне пора, — воскликнула девушка, глядя на часы. Она начала чувствовать, что чары могут вот-вот рассеяться.       — А сыр?       Гермиона снисходительно улыбнулась:       — Если вдруг ваша девушка не придет сегодня, не думайте, что это из-за вас. — Грейнджер подумала, что сегодня оставит Драко без предстоящего свидания. — Может быть, она просто надеется вернуть своего бывшего и не хочет менять свою жизнь.       Драко недоверчиво посмотрел на Гермиону пронзающим взглядом. Девушка сжалась, думая, что вот сейчас он прочитает ее мысли и раскусит. Но плечи Малфоя опустились, и он ничего не сказал.       — А может, она просто отравилась креветками на работе, — на прощанье добавила Гермиона, чтобы окончательно сбить парня с толку.       — Ладно. — Драко протянул руку. — Вы не назвали своего имени, мисс.       Гермиона сначала хотела представиться своим вторым именем, как делала это иногда, желая избежать шумихи. Но теперь, когда ее портрет украшал еженедельный выпуск Пророка и прочих печатных изданий, только новорожденный ребенок не знал полное имя Министра магии.       — А я, — выждав паузу, Гермиона все-таки продолжила, не желая врать больше, — незнакомка. Очень приятно!       Гермиона ушла, оставляя за собой шлейф новых духов. Драко задумчиво смотрел ей вслед, заботливо перебирая в памяти воспоминания. Ему навязчиво казалось, что он где-то уже слышал его. Еле уловимый, но знакомый, сладкий аромат.       Девушка спокойно поднялась по лестнице, игнорируя запись о поломке лифта. Она уже не раздражала ее. Гермиона заранее достала ключи и теперь поигрывала ими в руках.       Подойдя к своей двери, девушка обнаружила на коврике упакованный вишневый пирог, оставленный соседкой. Сегодня она возвращалась позже обычного, и миссис Хилл не смогла подслушать доносящиеся шаги.       Гермиона подняла угощение и уже хотела раскрыть дверь, как ее взгляд зацепился за соседскую деревянную дверь. Она была украшена простеньким, но праздничным еловым венком с белыми шишками.       Девушка хмыкнула и подумала о том, чтобы постучать в дверь и поблагодарить соседку лично. Она уже ела сладость два дня, и оба раза пирог был сочным и вкусным. Гермиона занесла руку для удара, но затем опустила ее. День и так был выматывающим.       — О, Гермиона, — едва девушка развернулась, как услышала за своей спиной открывающуюся дверь.       — Спасибо за пирог, — выпалила девушка. — Очень вкусный.       Женщина отряхнула свой старенький фартук в горошек от муки и покачала головой:       — Ты еще не пробовала!       — Вишневый, да? — Гермиона проигнорировала восклицания соседки. — Дадите рецепт?       В этот раз девушка интересовалась искренне. Ей вправду было интересно приготовить что-нибудь своими руками. Может быть, когда-то у нее появятся свободные выходные и она сделает угощения для себя.       «И для Рона, — мысленно добавила Гермиона. — Он будет рад узнать, что я умею готовить его любимый пирог, когда мы снова будем вместе».       — Что ж, сделаем лучше. — Миссис Хилл была полна энтузиазма. — Заходи.       Гермиона отвлеклась от своих внутренних переживаний и недоверчиво посмотрела на старушку. Она начала упираться и качать головой, но миссис Хилл была непреклонна. Она мягко схватила девушку за запястье, утаскивая ее внутрь своей квартиры.       — Нет, правда, не надо, — шепотом проговорила Гермиона, уже оказавшись за порогом.       — А я говорю заходи, не стесняйся. — Улыбчивая женщина захлопнула дверь, принимая пальто Гермионы.       Девушка смирилась со своей участью и осмотрелась по сторонам. Миссис Хилл жила в трехкомнатной просторной квартире, которая была украшена многочисленными гирляндами и красно-золотыми игрушками. Посреди зала стояла высокая елка, почти достающая до потолка своей макушкой. Дерево было пышным и нарядным, как гордость своей хозяйки.       — Ух ты, просто обалдеть, — интеллигентная Гермиона не сдержалась, чтобы не высказаться просторечным языком. Настолько все окружающее ее восхищало.       — Спасибо, — ответила хозяйка, доставая из шкафчика второй фартук. — Идем, поможешь мне.       Миссис Хилл поманила девушку за собой на кухню, но та была не в силах оторваться от созерцания стен. На них были развешаны разнообразные пейзажи: и горы, и степи, и леса.       — Потрясающие картины, — заметила Гермиона, не спеша догонять соседку.       — Я начала собирать их еще в эру палеозоя, — пошутила миссис Хилл, намекая на свой возраст. Ее голос уже доносился из кухни. — Идем!       Гермиона задержалась перед картиной с изображением осенних деревьев и мелководной реки. Картина была написана маслом, но мазки были аккуратными. Меланхоличное настроение, изображенное художником, приковало к себе Гермиону.       — Это подлинный Джон Барлоу, — заметила Хилл. — Мы были с ним соседями, когда он только начинал писать.       — Мерлин, сколько у вас пирогов! — Гермиона взглянула на стол, полностью уставленный такими же угощениями, как она держала в руках.       — Штук тридцать, — прикинула старушка. — Не помню уже. Называй меня просто Карла. А у тебя есть планы?       Женщина почувствовала запах готового теста и нагнулась к духовке, попросив Гермиону подать прихватку.       — На вечер? — переспросила девушка. Единственные ее планы — это смотреть телевизор. Сегодня она была даже без общества кошки, так как Рон больше не перезванивал. — Нет.       — Прекрасно. Тогда я попрошу тебя о помощи, — проговорила Карла.       Гермиона стянула с рук перчатки, положила их на стол и протянула кулинарную лопатку женщине.       — Это мой рождественский ритуал, — делилась женщина. — Мужа нет, детей нет, вот я и пеку.       Девушка сочувственно посмотрела на соседку. Она боялась такой же участи. Что, когда закончится срок ее службы в министерстве, она останется одна. Заведет несколько кошек и проведет в их обществе свои последние годы. Лишь изредка ее будет навещать Джеймс, если к тому времени не позабудет свою крестную.       — Раньше отправляла родным по почте, — продолжила рассказ Карла. — Но очередь стала невыносимо долгой. Теперь пеку для соседей, вроде таких как ты.       Гермиона нахмурилась. Неужели соседка намекала на то, что она не в состоянии сама приготовить пирог?       — Учиться, как говорят, можно до седых волос, — беззлобно проговорила Карла. И эта фраза Гермионе-отличнице пришлась по душе. — Умеешь взбивать сахар с маслом?       Гермиона нахмурилась, оглядываясь. Ее мысли были далеко от квартиры соседки, да и в целом от их дома. Она представляла свое будущее. В голове рисовались не самые яркие картинки. Пауза затянулась.       — Знаешь, что такое масло и сахар? — Карла расценила паузу по-своему. И Гермиона незамедлительно закивала, чтобы не выставить себя полным дилетантом. — Это масло, это сахар. Смешай того и другого.       Девушка закатала рукава и подошла к миксеру. Она оглядела маггловский прибор с нескольких сторон и вспомнила, что когда-то в детстве они с мамой готовили вкуснейшие пасхальные кексы с помощью похожего устройства.       — Это не самая лучшая идея, — покачала головой Гермиона, не зная, с какой стороны ей подступиться: то ли сахар высыпать в масло, то ли наоборот. — Все думают, что я совершенно не умею готовить.       Даже мама редко подпускала Гермиону помочь ей с обедом, переживая, что девушка что-нибудь испортит или сожжет. Миссис Грейнджер не допускала даже присутствия магии на своей кухне, говоря, что еду надо готовить самостоятельно, вкладывая в нее свою душу.       — Репутация — это то, что можно изменить в любое время, — сказала Карла. А в голове Гермионы всплыл образ слизеринца. Что, если он тоже вырос из образа злого и надменного аристократа, каким был в школе? — Клади масло, за работу!       Гермиона высыпала все в одну миску и включила миксер. Малфой пытался казаться милым и учтивым. Но ничего не изменит того, что он был пожирателем смерти. Думая об этом, девушка размешивала ингредиенты, стараясь ничего не просыпать на пол.       Спустя полтора часа Гермиона и Карла сидели за столом. На обеих были смешные фартуки. Гермиона подвязала волосы в хвостик, чтобы они не попали в еду. Они пробовали пирог, который приготовила девушка. Гермиона зачерпнула большой кусок вилкой, разламывая его.       — Неплохо, — похвалила Карла, пробуя свою порцию.       — Суховат, — с видом знатока заметила Гермиона.       — В точку, — рассмеялась Карла. Но она поспешила заверить девушку, что для первого раза пирог получился отменным. Женщина протянула руку, и Гермиона дала ей пять. Командная работа прошла успешно. — Я просто не хотела раскрывать свой секрет.       Женщина встала и пошла к шкафчику через всю кухню. Гермиона внимательно смотрела за ее передвижениями, пытаясь понять, о каком секрете идет речь.       — Надо положить немного меда, — с улыбкой рассказала Карла. Она достала баночку с липовым и поставила ее на стол. — Ладно, попробуй испечь еще один. Кстати, этот с органической фермы из долины.       Гермиона понюхала открытую баночку и запустила мизинец, чтобы попробовать сладость. У нее с детства была небольшая слабость к меду.       — Оставь себе, — добродушно предложила соседка, видя, что девушке понравился мед. — Пригодится для пирога.       — Ладно, — согласилась Гермиона, думая о том, что использует его, как только воссоединится с Роном. — Я не думала, что так проведу этот день.       Карла рассмеялась:       — Я тоже!       Женщины обнялись и ушли в зал, чтобы посмотреть предрождественскую телепередачу. За окном уже давно мерцали звезды, часовая стрелка перевалила за одиннадцать. Гермиона укрылась пледом на диване, не найдя в себе сил дойти даже до собственной квартиры. Она засыпала под размеренный голос диктора и уже не слышала слова, после которых время вновь повернулось вспять:       «Брошь в виде сойки прямо с легендарной яблочной ветки и серьги в виде яблок. Однако наше предложение действует лишь до полуночи. Торопитесь, как только часы пробьют двенадцать, будет слишком поздно».