Двенадцать рождественских свиданий

      Секундная стрелка с сумасшедшей скоростью вращалась в обратном направлении, перенося Гермиону в сочельник. Девушка уже не удивилась, когда увидела бородатого мужчину, ставшего уже до боли знакомым. Лишь только он каждый раз видел ее, как в первый.       — Вы упали в оборок, мэм, — услужливо сообщила проходящая мимо девушка. Она была одной из тех певиц, в которую врезалась невнимательная Грейнджер.       — С этим надо завязывать, — сама себе ответила Гермиона. Она легко и с улыбкой встала с пола, отмахиваясь от предложенной помощи. В очередной раз это не было так уж страшно.       Мужчина недоуменно посмотрел на девушку, которая выглядела неправдоподобно бодрой. Он протянул ей красный подарочный пакет, но Гермиона попросила оставить его себе. Девушка передумала дарить Рону столь дорогой подарок, раз он никак не оценил его в прошлый раз. А размер был подходящим для пожилого джентельмена. Он смерил пакет недоверчивым взглядом, но незамедлительно поблагодарил.       Выйдя из торгового центра и свернув на безлюдную улицу, девушка трансгрессировала в Беверли Холл, где по ее подсчетам через час должен был появиться Рон. Девушка ходила по ювелирному магазину, стильно украшенному зеленым дождиком и золотыми игрушками к Рождеству. Около витрин стояли золотые клетки, в которых сидели настоящие певчие птички. Они привлекали внимание проходящих мимо клиентов.       Гермиона ходила между витринами, особо не вглядываясь в ассортимент. Она отказалась от помощи консультанта, так как не планировала делать покупки. Гермиона не особо любила украшения из драгоценных металлов. Она предпочитала простенькие кварцевые часы в неброском дизайне, только ради удобства.       Утомившись, девушка присела в кресло, спрятавшись за одной из клеток. Невербально она наложила на себя чары, рассеивающее внимание, чтобы не привлекать к себе навязчивых продавцов.       — Никак не выберешь, Рон? — Мужчина вздрогнул от неожиданности.       Он, склонившись над витриной, тщательно выбирал кольцо для Лаванды. Если бы кто-нибудь рассказал ему об этом лет пятнадцать назад, он бы не поверил. Он, Рональд, шестой Уизли, зашел в самый дорогой магазин Лондона и выбирает украшение, не смотря на цену. Он может себе позволить любое кольцо, даже десять колец. Но ему очень хочется порадовать Лаванду. Для нее подошло бы что-то нежное, но большое, чтобы девушка могла похвастаться перед подругами.       Самолюбие Рона тешилось, когда высокая стройная блондинка сопровождала его на мероприятия. Он видел, как остальные поглядывают на длинные ножки Лаванды, но знал, что она принадлежала только ему. Гермиона вызывала уважение, но Лаванда — зависть. А Рону всегда хотелось показать, что он лучший и у него все лучшее. Поэтому он тратился на девушку, оплачивая все ее желания. Только чтобы Лаванда ходила рядом и сияла.       — Герм, что ты здесь делаешь? — Рон наконец обрел дар речи.       Девушка застала его врасплох. Гермиона была последним человеком, которого он мог встретить в ювелирном магазине. Он знал ее отношение к побрякушкам. Да и к тому же Уизли несколько раз пытался сделать предложение Грейнджер, но та все время отказывала, просила дать еще время для карьеры, повременить. Гермиона не торопилась вступать в брак, она не хотела менять свою фамилию. Для Рона и его семьи это был настоящий шок. Они придерживались консервативных взглядов на брак.       — Что ж, круглый камень — традиционно, квадратный — неожиданно. Какой выберешь?       Уизли куда больше хотел увидеть на ее месте какого-нибудь репортера. Ведь уже как несколько дней Рон не появлялся на первых полосах журнала. А ведь он недвусмысленно намекнул Рите, что будет выбирать помолвочное кольцо для своей невесты. Личная жизнь «золотого трио» до сих пор находилась в центре всеобщего внимания.       — У меня девушка, — зачем-то сказал Рон.       — Оно и видно. — Гермиона обезоруживающе улыбнулась.       В ее взгляде больше не было той злости, что сопровождала ее последние несколько месяцев. Она даже почти не завидовала Лаванде, которая явно не заслуживала того, чтобы встречаться с Роном. А теперь, спустя всего лишь пару месяцев отношений, он сделает ей предложение. В их домике.       — Жаль, что ты так узнала об этом. — Он правда сожалел. Они редко виделись после того дня, как Уизли ушел от девушки. Он не знал, как сказать Гермионе о том, что ушел он к Лаванде. Будь это любая другая — все было бы проще. Но это была Лаванда. Последнее, третье звено в их сложном любовном треугольнике, который начался еще на пятом курсе.       — А есть способ лучше? — с легкостью ответила Гермиона, словно на ее сердце и не было гнетущего груза. — Какая она?       — Она красивая, милая, — прикрыв глаза, Рон вспоминал Лаванду. Это была абсолютная правда. На его губах появилась мечтательная улыбка. Лаванда из неуверенной и зажатой девочки превратилась в настоящую красавицу. Она смогла избавиться от шрамов, оставленных Сивым. Ее приглашали многие модельные агентства.       — Она печет? — перебила Гермиона. Вопрос был провокационный. Гермиона была полностью уверена в том, что Браун не умеет готовить, но ей было интересно, как к этому отнесся Рон и Молли. Потому что ей они все уши прожужжали про то, что основное место женщине — это кухня.       — Даже не знаю, — задумчиво протянул Уизли. По его выражению лица Гермиона поняла, что ему и впрямь это было уже не важно. Но почему именно с Лавандой? Почему от нее, от Гермионы, он требовал гораздо большего?       — Выясни, — махнула рукой девушка. — А то вдруг срочно понадобится, а тут выяснится, что Лаванда и не умеет.       — Ну да, — бессвязно ответил Рон. Он мало переживал по поводу готовки, так как привык питаться кулинарией во время совместной жизни с Гермионой. Да и мама частенько присылала с совой что-нибудь вкусненькое для любимого сына. — Как ты узнала?       Гермиона поджала губы, осознавая, что прокололась.       — Ты сам сказал, что Лаванда очень красивая и милая, — повторила Гермиона, слегка изменив его фразу. Рон был слишком доверчив, так что кивнул, не заметив подвоха. — К тому же вас тянуло друг к другу еще в школе.       Рон отвернулся от витрин и взглянул на бывшую девушку. Он пытался прочесть что-то по ее лицу, но Рон никогда не был хорошим психологом. Ему было жаль Гермиону. Жаль, что она осталась одна в Рождество. Временами он винил себя за то, что бросил ее. Но ему самому хотелось семейного тепла и поддержки. Гермиона могла часами рассказывать про закон о защите эльфов или изменение статута о секретности, но ему было неинтересно. Он хотел, чтобы выслушали его. Чтобы просто молча посидели под звездным небом, а не засыпали под разными одеялами на противоположных концах кровати. Под его долгим взглядом Гермионе стало не по себе, и она поинтересовалось, что его зацепило.       — Ты стала совсем другой, — с ноткой тоски проговорил Рон. Девушка правда преобразилась. Рон не мог сказать, что именно в ней изменилось: взгляд, или новое пальто, а может быть, распущенные волосы вместо привычного запутанного хвостика.       Гермиона нервно засмеялась.       — Хочешь, чтобы я стала прежней?       — Да нет, жаль, что ты не была такой раньше. Менее зацикленной на работе и более… — быстро проговорил Рон, словно оправдываясь.       — Милой? — подсказала Гермиона, заправляя локон за ухо. Быть может, Рон считал ее недостаточно красивой для него?       — Спонтанной, — отрицательно покачал головой Рон.       — Я была спонтанной, — строго ответила девушка. В голове пронеслись воспоминания всех тех сюрпризов, которые она организовывала для Рона. Они были не напоказ, но она прилагала максимальное количество усилий, чтобы сделать парню приятное.       — Со мной ты такой не была. Мы чересчур разные, — в очередной раз сказал Рон. В последние годы эта фраза слишком часто вылетала из его уст. Чья-то известная фраза о том, что противоположности притягиваются, была слишком переоцененной. — Ты никогда со мной не соглашалась. Всегда делала по-своему.       — Бери круглый, не ошибешься, — психанула Гермиона, резко разворачиваясь на каблуках и уходя прочь. Шепотом она добавила себе под нос: — Надо его забыть.       Рон смотрел ей вслед, а девушка перед тем, как открыть дверь и выйти на улицу, взглянула на мужчину. Высокий спортсмен с широкими плечами. Он давно перестал быть тем зашуганным Роном, находящимся в тени братьев. Теперь он самодостаточная личность. И он хотел, чтобы с его мнением считались. А Гермиона все время старалась склонить его к своему видению мира, и это его обижало.       Девушка хлопнула дверью, а Рон склонился к витрине.       — Ух ты, — завороженно проговорил он, смотря на кольцо, на которое указала Гермиона. Оно правда выглядело идеально.       Гермиона неторопливым шагом прогуливалась по улице. На дороге лежал снег, мимо проходили Санта Клаусы. На лавочке сидела женщина, укачивающая плачущего ребенка в коляске.       Она проскочила мимо Дина, который больше пыхтел, чем развешивал гирлянду. Рядом с ним стояла Парвати, она держала в руках моток гирлянды и переминалась с ноги на ногу от мороза.       Гермиона посмотрела на бывших однокурсников и вернулась к ним. Они давно не собирались вместе. Вернее, это она перестала приходить на ежегодные встречи в Хогвартс. Ей часто писала пожилая Макгонагалл, которая не торопилась выходить на пенсию, но Гермиона не могла найти свободный часик даже для нее.       — Эй, слушайте, а вы делаете это каждый год? — поинтересовалась Гермиона. Она по очереди обняла каждого из друзей.       — Каждый год он делает большую снежинку из гирлянд, — ответила Парвати. Неуклюжий Дин чуть не упал из-за запутанных проводов.       — Мужики, — сочувственно проговорила Гермиона.       — Точно. — Парвати благодарно кивнула, почувствовав согревающие чары на себе.       — Но тебе бы хотелось другого? — догадалась Грейнджер.       — И не говори, — согласилась миссис Томас. — А как ты узнала?       — Дежавю, — пожала плечами Гермиона. — Знаешь, самое время для коктейля. Не хочешь присоединиться и выпить со мной?       Гермиона сама удивилась собственному предложению. Слова словно сами выскользнули из ее рта. Парвати тоже не смогла сдержать удивление. Она подняла брови и переспросила, чтобы убедиться, что это была та Гермиона, которую она знает.       — Только один, — с улыбкой добавила Гермиона.       Дин дернул за провода, и Парвати пошатнулась, так как остаток мотка был в ее руках. Она посмотрела на мужа, который был больше занят звездой, чем ею.       Вместо ответа девушка положила моток на скамейку и подала Гермионе локоть. Вместе девушки ушли прочь, оставляя Томаса наедине с его детищем. Но он не выглядел слишком расстроенным. Мужчина накладывал чары на гирлянду, чтобы она поддерживалась в воздухе, и продолжал наматывать ее на каркас.       В это время девушки зашли в кафе, но оно оказалось настолько переполненным, что они поспешно вышли. Решив попытать удачу еще раз, они трансгрессировали в другое место, но и там все столики были забиты и даже забронированы на день вперед. Тогда Гермиона предложила сходить в магазин и устроить небольшую вечеринку у нее дома.       Девушки взяли тележку на колесиках и набили ее почти доверху разными сладостями, фруктами, соками, и напоследок Гермиона доложила две бутылочки белого сухого вина.       Гермиона пригласила бывшую однокурсницу к себе, наколдовала праздничные фонарики на стену и включила музыку. Они танцевали на кровати, и Гермиона впервые за много дней почувствовала себя свободной. Она не беспокоилась о том, что они помнут свежие рождественские простыни, или что крошки от торта испачкают ее ковер. Девушка просто расслабилась и пыталась получать удовольствие.       — Гермиона, я не знала, что ты можешь быть такой, — признала Парвати, выдавив себе взбитые сливки прямо в рот из баллончика. — Ммм, это правдо вкусно.       — И мне, и мне. — Гермиона подбежала с бубликом. Она проигнорировала первую фразу. Она старалась действовать по совету доктора и что-то изменить в своей жизни. Сейчас она разрушала стереотипы о Гермионе Джин Грейнджер. И ей нравилось это.       Девушки рассмеялись, глядя на то, как разлетаются брызги в разные стороны.       — Я так не веселилась на Рождество с тех пор, как верила в Санта Клауса, — сквозь смех рассказала Томас. Ей было весело с сестрой в детстве, родители устраивали для них настоящий праздник с приглашением аниматоров. Но сейчас она уже была взрослой, да и у каждой из близняшек Патил была своя семья. Падма вообще уехала в Индию, и в основном они общались по каминной связи.       — Эй, выключите музыку, — послышался голос соседа снизу. Они привыкли, что в квартире Гермионы все время было тихо, словно там никто и не жил.       — Выключите уши, мистер зануда, — вторила ему Грейнджер. Ей нравилось то, что она могла делать в этот ужасно-повторяющийся день все что угодно без последствий.       Девушки продолжили прыгать с кровати на пол, специально приземляясь пятками, чтобы позлить соседа. Они смеялись, не замечая, что входная дверь открылась. Лишь только когда Гермиона упала на диван, заглотив в себя целый бублик, она увидела ошарашенное выражение лица папы и хитро подмигивающую маму.       — Родители, какими судьбами?       — Ты не открывала дверь, — строго проговорил отец. Парвати тут же слезла с кровати и выключила музыку.       — Что вы здесь делаете? — переспросила Гермиона. Она не ждала родителей сегодня. Она думала, что они, как и в прошлый раз, будут справлять Рождество сами, дожидаясь детей.       — Мы волновались, — объяснил мистер Гренйджер. — Ты не перезвонила, не приехала на ужин. Мы решили, что что-то случилось, и примчались сюда.       Мужчина загинал пальцы, беззлобно ругая взрослую дочь. На самом деле он был рад, что она наконец-то веселилась с кем-то из подруг.       — Пожалуй, мне пора. — Парвати почувствовала себя неловко и, собрав свои вещи, выскользнула из квартиры. — Спасибо за вечер, Гермиона, все правда было чудесно.       Гермиона улыбнулась, помахав подруге.       — Кто это? — спросила миссис Грейнджер, показывая вслед трансгрессирующей Парвати.       — Бывшая однокурсница, долгая история, — отмахнулась Гермиона, взмахивая палочкой и наводя порядок вокруг себя. — Простите за ужин. Я замоталась и совсем забыла.       Гермиона чувствовала себя неловко. После встречи с Роном она отключила телефон и совершенно забыла про то, что родители все-таки ждали ее звонка. В ее голове все дни перемешались, и она помнила, что в каком-то из бесконечных повторений она уже была у родителей.       — Ничего страшного, дорогая, — ласково проговорила ее мама. Они не спешили проходить в квартиру, все еще стоя у порога. — У нас для тебя есть сюрприз.       Гермиона напряглась от заговорщицкого тона матери. Из-за двери показалась белая макушка, и девушка округлила глаза.       — Привет, Грейнджер. — Ухмылка появилась на лице вошедшего парня. Он не думал, что гриффиндорка ходит по дому в неприлично коротких шортах и растянутой футболке.       — Привет, Малфой, — опешила Гермиона, натягивая футболку до колен. Она откусила большой кусок пончика, стараясь скрыть свое волнение. — Хочешь?       — Как стыдно, что ты увидел меня в таком виде, — проговорила Гермиона, когда они вместе вышли на улицу. В однокомнатной квартире было слишком мало места и душно для четверых. Гермиона на скорую руку навела порядок и переоделась. Пока родители пытались приготовить что-то более-менее нормальное из того сладкого безумия, оказавшегося в холодильнике Гермионы, девушка вышла прогуляться на улицу и показать Малфою окрестности маггловского Лондона.       — Нет, ничего страшного, — улыбнулся Драко. Ему было непривычно видеть Грейнджер такой милой и не зажатой. — Они уговорили меня приехать. Как все-таки тесен мир. Твоя мама, твоя лучшая подруга. Все настояли на том, чтобы я встретил сочельник с тобой.       — Обычно я не устраиваю диких плясок в квартире. — На удивление, Гермиона не чувствовала себя неловко.       — А я думаю, что такие пляски необходимо устраивать раз в месяц, — заметил Малфой. — Считай, что это приглашение.       Драко не стал добавлять, что они обычно собирались с друзьями у кого-то в особняке на выходных и отрывались по полной, вспоминая прошлое в слизеринской гостиной. Частенько к ним присоединялись и новые друзья. Время, когда принадлежность к определенному факультету играла важную роль, давно ушло.       — Пойдем куда-нибудь? — предложил Драко после того, как они третий раз обошли ее дом.       — Да, — кивнула девушка. — Это лучше, чем смотреть, как родители убирают мою квартиру.       Драко с позволения Грейнджер дотронулся до ее руки, и они вместе трансгрессировали, оказавшись под яркой елкой.       — Риджентс парк? — оглянулась Гермиона.       — Да, я участвовал в разработке архитектуры этого парка, — похвастался Драко.       — Серьезно? Целый парк?       — Нет, — рассмеялся мужчина. — Моя задумка — это только маленькая ботаническая секция в западном отсеке. Хочешь покажу?       Гермиона кивнула. Ей было интересно, что же мог спроектировать Малфой. Ведь она считала, что слизеринец не способен ни на что большее, кроме как сыпать проклятьями.       — Ответь на один вопрос, — Гермиона нарушила молчание. Они решили прогуляться через весь парк пешком, чтобы посмотреть на то, как его украсили к Рождеству. Гермиона давно не гуляла здесь.       Малфой завороженно смотрел на девушку. Он словно видел ее в первый раз. Все движения плавные, на щеках легкий румянец от мороза, а улыбка не сходит с ее лица целый вечер. Драко отметил, что Гермиона очень сильно поменялась с момента выпуска. Она не выглядела растерянной и разбитой, какой была после войны. И не была зажатой, помешанной на желании контролировать, как ему все время казалось.       — Ты думаешь, что я зануда? — этот вопрос Гермиону мучал почти всю ее жизнь. Она старалась сбежать от внутреннего голоса, который твердил ей об этом каждый день, каждую секунду.       — Нет, — ответил Малфой. Сейчас он был честен. Но если бы Грейнджер задала ему этот вопрос много лет назад, то он бы сказал, что она самая невыносимая всезнайка, которая только может существовать на свете.       — Но это так и есть, — заспорила Гермиона, улыбаясь. Она вспомнила детские обидные прозвища, прорицания Трелони и сказанные в сердцах слова Рона. Последнее ранило ее больше всего. Гермиона знала, что безоговорочно и без осуждения ее принимают только родители. И, как ни странно, Гарри. Мальчик-который-выжил имел свои странности и старался принимать их у других. Они стали настоящими братом и сестрой. — Почему же ты решил со мной встретиться?       Они прошли еще несколько метров перед тем, как Малфой дал ответ. Он, поджав губы, внимательно смотрел на девушку, словно подбирая нужные слова.       — Дай руку, — вдруг сказал он.       — Что? — еще больше удивилась Гермиона. Она инстинктивно спрятала назад левую руку, на которой еще виднелся шрам от пыток сумасшедшей Лестрейндж.       — Да не бойся, — уверил ее Драко. Он проследил за ее движениями и поругал себя за оплошность. Ведь он сам ходил только в рубашках с длинным рукавом и непросвечивающей тканью, желая спрятать свою позорную метку. — Просто дай руку.       Гермиона протянула ему правую ладошку, с любопытством ожидая, что он сделает дальше.       Малфой сначала снял свою кожаную перчатку, оставив держать ее в зубах. Гермиону рассмешил такой вид Малфоя. Он тоже открывался для нее с новой стороны каждый день.       Затем мужчина стянул красную варежку Гермионы, раскрыв ее ладонь кверху.       — Видишь линию? — Своим теплым указательным пальцем Драко провел по замерзшей ладони Гермионы. Она внимательно смотрела за его движениями. — Она у тебя достаточно глубокая. Это линия сердца. У тебя очень доброе сердце.       Голос Драко был такой проникновенный, что Гермиона слушала его, затаив дыхание и не в силах перебивать. Хотя она мало верила в подобную чушь, как гадание по руке и чтение линий судьбы, но ей хотелось верить Малфою.       — Линия сердца у меня вот здесь. — Гермиона просто была бы не Гермионой, если бы не поспорила. Как только Малфой закончил и стал ждать какой-то ответ от нее, девушка провела по другой линии, чтобы заполнить неловкую тишину, окутавшую их.       — Я знаю. — Малфой поднял глаза на девушку и по-доброму улыбнулся. — Просто я смотрел на нее вверх ногами. Вот и перепутал.       Гермиона снова рассмеялась, захлопав в ладоши. Это выглядело как маленькая победа. Пусть соревнование было немного глупым и детским. Гермиона смеялась вместе с Малфоем, этот мир сошел с ума.       — Но сердце у тебя доброе, — в очередной раз повторил Драко. — И храброе. Ты же настоящая гриффиндорка.       Девушка засияла. Впервые из уст Малфоя «гриффиндорка» звучало как комплимент, а не как презрительное обращение ко всему ее факультету.       — Я должна сказать тебе, — затараторила Гермиона, забирая свою варежку обратно. Кончики ее пальцев снова посинели от холода. Девушка мало ела из-за большого количества работы, и ее кровь почти не грела ее. Гермиона спасалась большим количеством кофе и согревающими заклинаниями, которые работали почти постоянно. — Только не перебивай, пожалуйста. Хорошо?       — Ладно, — кивнул Драко. Он вмиг стал серьезным.       — В общем, есть один парень, — смущаясь, начала Гермиона.       — Так.       — Дай договорить. — Девушка хмуро посмотрела на мужчину, заставляя его замолчать. — Мы встречались, и я думала, что все хорошо. Но я ошибалась. Дело во мне. Я думала, что он вернется ко мне. Но сегодня я узнала, что он собирается жениться на Лаванде.       — Речь идет об Уизеле? — переспросил Драко.       Гермиона кивнула, поджав губы. Было несложно догадаться. Об их личной жизни трубили все газеты. Легендарные Гермиона и Рон, золотая пара. Грейнджер иногда казалось, что про них говорят даже больше, чем о Гарри и Джинни. Те уже спокойно относились к прессе. Лишь пока скрывали детей от вспышек колдокамер.       — Кое-что нетрудно изменить, наверное, — тоскливо закончила Гермиона. Она наконец-то выговорилась кому-то о том, что тревожило ее.       — Кроме одного, — перебил ее Малфой. — Ты — не Лаванда. Можно многое изменить, кроме, пожалуй, самого главного.       Драко сказал обычные вещи, но они окончательно расстроили Гермиону. Она и так понимала, что ей не стать такой, как Браун. Рон никогда не смотрел на нее так.       — Эй, — Драко пытался приободрить девушку. — Тем, кому суждено быть вместе, те будут.       Гермиона хмыкнула, но улыбнулась. Ей понравилась эта фраза. Она внушала надежду, хоть Гермиона сегодня и окончательно отпустила Рона. Теперь ей хотелось строить свою новую жизнь. Быть может, тогда она сможет выйти из этого замкнутого круга.       Они прошли дальше, разглядывая свисающие с деревьев разноцветные огоньки. Все фонари в парке переливались разными оттенками красного и зеленого, создавая волшебную атмосферу.       — Ты не такой, как на первой встрече, — заметила Гермиона.       — Полчаса назад? Или на первом курсе? — подшутил Драко. — Стал симпатичнее?       — Несомненно, — рассмеялась Гермиона, вспоминая белобрысого одиннадцатилетнего мальчика с тщательно прилизанными волосами и гордо вздернутым носом.       — Это секретное место. — Пара остановилась около кафе. Оно было полупустым за счет того, что находилось на окраине парка. Немногие знали о его существовании. — Зайдем перекусить?       — Я не голодна. — Гермиона вспомнила, сколько эклеров и кусков торта съела за сегодняшний день. — Но выпить не откажусь.       — Кто ты и что сделала с Грейнджер?       Девушка пожала плечами, заходя в кафе. На двери звенели колокольчики. Стеклянная дверь отворилась, пропуская новых посетителей внутрь. В нос ударил резкий аромат корицы и гвоздики. На витрине лежали свежевыпеченные пончики, за прилавком стояла единственная девушка, работающая в праздник. Она старалась быстро обслужить всех гостей.       — Точно, ты уже ела, — подколол ее Драко.       — Ты не должен был этого видеть. — Гермиона сняла с себя пальто и ткнула пальцем в грудь Малфоя. Он был на несколько голов выше ее. Гермиона пыталась по памяти сравнить, кто был выше: он или Уизли.       — Ничего, люблю, когда женщины едят. — Малфой склонился к ее уху, и девушка услышала его бархатный шепот и обжигающее дыхание.       — А я люблю мужчин, обожающих сыр, — быстро проговорила Гермиона, стараясь увеличить расстояние между ними.       — Что? — переспросил Драко, пытаясь уловить смысл в ее фразе.       — Ничего, — ответила девушка, покачав головой.       Вдруг она увидела Блейза, который странно смотрел на нее и даже подмигивал. Что-то в его взгляде насторожило Грейнджер. Она была уверена в том, что он что-то знает.       — Подожди, я сейчас, — бросила Гермиона, ускоряя шаг. Блейз свернул за угол, словно убегая от нее.       Гермиона кинула в него заклинание, и Блейз остановился на месте, потому что его ноги приковались к полу. Он ошарашенно смотрел на Грейнджер, пытаясь понять ее странное поведение.       — Ты ведь все знаешь, точно?       — Ты с ума сошла? Что знаю? — Блейз закатил глаза. Гриффиндорка была странной, но чтобы настолько?       — Почему вечер повторяется? — Гермиона словно была помешана на этом вопросе, и интуиция подсказывала ей, что Блейз поможет ей разрешить этот вопрос.       — А он повторяется? — ехидно переспросил Забини, явно издеваясь над ней.       — Да, — страдальчески проговорила Гермиона, размораживая ноги мужчины. — Ты не понимаешь, я не знаю, как сделать так, чтобы он закончился.       Гермиона поздно услышала шаги за собой. Малфой, обеспокоенный ее поведением, шел следом и услышал последнюю фразу, решив, что речь шла о нем. Его взгляд мигом стал стеклянным, а на лице возникла знакомая холодная маска.       — Нет, стой, — теперь Гермиона бежала за ним. — Ты так и не понял.       Она чувствовала себя невыносимо глупо и отвергнуто, когда Драко транссгрессировал, так и не обернувшись к ней. Оставшись стоять посреди кафе, девушка не заметила, как к ней подошел Забини.       — Все нормально? — участливо спросил он, предлагая свой платок.       — Не очень, — призналась девушка. — Мне так надоело расставаться.       — Так бывает.       Гермиона всхлипнула. Очередной день, очередная ошибка. Почему она такая невезучая и все это случается именно с ней? Чем она так провинилась?       — Тебя угостить? — Девушка развернулась к слизеринцу. — Все равно твоя подружка не пришла.       Блейз кивнул. Он никогда не отказывался от выпивки. Тем более, если она была бесплатной.       Гермиона вернулась домой после первого стакана. Из Забини вышел отличный собеседник. Он рассказал несколько историй из своих приключений в Италии, но даже они не заставили Грейнджер рассмеяться. Сославшись на головную боль, девушка транссгрессировала в свой дом. Родители уже давно уехали, оставив после себя идеальную чистоту.       — Давай, давай, — словно заклинание, проговаривала Гермиона, неотрывно смотря на часы. Минутная стрелка ползла по циферблату, словно черепаха.       Наконец девушка увидела, как секундная и минутная стрелки соединились на цифре двенадцать. Она успела лишь победно улыбнуться, после чего резко провалилась в сон. Часы начали свой обратный ход, привычно возвращая Гермиону на четырнадцать часов назад, в сочельник.