Драбблы с Намджуном

Последняя строчка на последней странице заполняется чернилами. Это как конец чего-то. Конец целого пласта моей жизни, рядом на столе лежит новенький блокнотик — он станет продолжением дневника, который я веду больше десяти лет. Время летит абсолютно незаметно, а люди относятся к нему чересчур беспечно. Я не исключение. Пролистываю ещё раз страницы, кое-где прикреплены скрепкой фотографии, разные записки, даже конфетные фантики находятся. Надеюсь, что, когда дойду до того разворота, он исчезнет сам по себе или по волшебству, на худой конец пусть приклеится к предыдущему. Но нет, ни за что, открывается полностью, и я вижу твой красивый почерк. «Время не страшно для настоящих ценностей. Время не убьёт истинные чувства». Рука в который раз порывается вырвать страницу с корнем, сжечь её. Я уже пытался пару раз, поэтому она заклеена скотчем. Что меня всегда останавливало от того, чтобы избавиться от всего, что может мне напомнить о тебе? Сентиментальность? Привязанность? Вера в людей? Не знаю, но вновь погружаюсь полностью в то, что писал о тебе два года назад. Это даже не ностальгия, оказываюсь в моментах и часах, что мы пережили вместе, только сейчас я один. Путешествую по ним далеко не в гордом одиночестве. В тех воспоминаниях ты любишь расчёсывать мои волосы и петь для меня тоже любишь, а я привык там засыпать, под девичий размеренный монолог, потому что тебе всегда есть что сказать, чем поделиться, о чём поспорить. Даже если мы начинали говорить о тараканах, сковородках или двигателях — говорил я не в одиночку, чаще молчал. И это одна из вещей, ставших причиной моих безграничных чувств к девушке, что в итоге ушла. Ставших причиной моего разбитого состояния. Руки начинают трястись. Уже полгода я не знаю, что чувствую к тебе. Гнев? Разочарование? Тоску? Я удалял все наши переписки, фото, избавлялся от твоих подарков и рубашек, на которых мерещился призрак твоих духов, я выковыривал тебя изнутри скальпелем. Так неужели операция прошла неудачно? Почему после полугода молчания всё ещё трясусь, видя эти слова? Ты больше не в этом городе, но я знаю номер мобильного наизусть. Как бы сильно не хотел, помню порядок цифр хорошо и в такие моменты хватаю телефон, набираю их быстро, а потом тут же стираю. Это болезнь. Так болеть кем-то противопоказано. Я явно чокнулся, и мне пора в психушку, потому что даже больше не хожу в кино, мы часто там бывали с тобой, отчётливо помню, как ты принималась комментировать всё, происходящее на экране, не смущаясь смеяться открыто и громко, когда актёрам удавалось сыграть хорошо юмористическую сцену. И, оказываясь сейчас в тёмном зале, где пахнет попкорном, громким звуком, парочками и вибрацией телефонов, на меня наступают приступы удушения слезами, потому что любимый образ обязательно присаживается рядом и заговаривает со мной. Парни не должны быть столь чувствительными, а я вот такой. Бракованный, по-другому не скажешь. Что-то внутри ещё давно поломалось, на место не встаёт. Наверное, ты забрала с собой деталь, без которой организм нормально работать не будет. Теперь он не сможет кого-то любить, кому-то доверять, кого-то подпускать к себе. Он строит вокруг себя заборы, нацепляя колючую проволоку, пускает по ней ток, и первый, кто страдает из-за гребаной защиты — я. Умно, нужно было раньше до такого додуматься. Честно говоря, этот организм больше не желает функционировать. Он не хочет ходить, принимать пищу, спать, работать… Он бы желал, чтобы сердце остановилось. Знаешь? Конечно, нет. Я исчез из твоей жизни, стал пустым местом, о котором будешь вспоминать, возможно, с улыбкой, возможно, хмурясь. Но не как о чём-то важном, знаю, что не будешь страдать так же, как я. Это правда, что один всегда любит сильнее. Почему же мне выпала эта участь? Я бы хотел избежать её. А кроме прекращения искусственного поддержания остатков жизни в этом немощном теле нет другого способа тебя забыть, потому что жизнь — смешная штука. Она сводит нас с людьми, и только мы успеваем к кому-то прикипеть — отбирает их. Или это люди сами себя забирают себя от нас? Если бы можно было купить отношения с гарантией лет так на тридцать, я бы не поскупился и продал бы свои почки, дабы заполучить подобные отношения. Ибо без гарантии они становится «ничем» чересчур быстро. Меняется круг общения, меняются интересы, и когда-то близкие превращаются в далёких. Когда-то я стал для тебя далёким, сам не заметив, когда-то ты поняла, что больше не хочешь делить со мной мысли, время, объятия. А может, просто сердца друг от друга отворачиваются у них? Не знаю, хотя, разобраться бы желал очень сильно. Но человеческая душа — потёмки, с ней дел нормальных никогда не поимеешь. Души тёмные даже для владельцев, со своей я в вечном споре, в ссоре и размолвке. Моя, к примеру, никак не отпустит того, кто оставил меня. На улице опять ветер и дождь. Подходящая погодка для настроения, закутываюсь посильнее в плед, иду на кухню, чтобы сделать себе что-то горячее, но останавливаюсь, понимая — не хочу. Ничего не хочу. Возвращаюсь в зал, присаживаясь на диван, мой взгляд прикован к дневнику. Люди глупые и простые, сами сажают себе в клетки из вещей, вещи управляют нами, а не что-то ещё. Люди глупые и доверчивые, поэтому они каждый раз разбиваются, поэтому у них нет счастливого будущего. Люди глупые и упрямые, поэтому не умеют выбрасывать износившиеся штаны и чувства, хранят в большом шкафу, достают оттуда временами и смотрят на то, что уже не наденут, но всё равно берегут, как зеницу ока. Льют слёзы и смотрят внимательно. Вот так всё было раньше, вот так было лучше. А теперь мир у них испорчен, а теперь сама жизнь ничего из себя не представляет. Когда-то ты выросла из меня, как из старых брюк, но я никогда не влюблялся в кого-то, кто не был достаточно мудрым. А мудрые выбрасывают ненужное, чтобы не захламлять жизнь. Не хочу быть глупым. Приходится вырвать почти половину тетради, рву, не смотря, грубо, почти истерично. Прямо по словам пускаю трещины, по нашему прошлому, которое один я храню, как последний дурак. Слёзы лью и всё его от пыли протираю, надо было давно избавиться, надо было отдать в переработку ещё в тот день, когда ты сказала мне «Прощай». Позже понимаю, что дневник, с вырванными страницами, будет воскрешать ненавидимый образ ежедневно. Немного тушуюсь, потому что это тот самый пласт, да. Но лучше не быть глупым. Смотрю, как горят мои мысли, как бумага скукоживается, превращается в пепел. Надеюсь, огонь сожрёт всё то, с чем я не смог справиться. Стихия должна быть сильнее человека, стихия может помочь избавиться от человеческих ошибок. Это правильный выбор. Иногда нужно сжигать мосты.