Драбблы с Хосоком

Хосок любит всех и каждого. И его в ответ любят все вокруг. Этот парень, на самом деле, просто не может не нравиться. А ему, кажется, не может не нравиться всё остальное. Хосок любит каждого человека, каждое дерево и даже — до смешного — каждого паучка, от вида которого ты визжишь, как резаная, потому что лап у него слишком много. Но есть кое-кто, кто Хосока ненавидит. И кого Хосок ненавидит в ответ. — Тайсон! Он совсем маленький и до жути милый. Обожает тебя до потери сознания, а ещё забавно прижимает к голове уши, когда косячит. Ты любишь этого парня безмерно и совсем так же любишь Хосока. А потому искренне не понимаешь, почему эти двое никак не могут найти общий язык. — Иди сюда, маленький ты ублюдок! Хоби кричит редко, ругается — ещё реже. И у тебя от этого каждый раз сердце сжимается, а уши сворачиваются в трубочку. Просто потому что не должен Чон Хосок — этот всегда улыбчивый и потрясающий во всех отношениях парень — так гневаться на твоего любимого пса. — Перестань ругаться на него! — просишь ты громко, надеясь докричаться до Хосока с кухни. — Что бы у вас ни случилось на этот раз, это всё можно разрешить мирно! — Нельзя разрешить мирно это! Парень появляется на пороге неожиданно, кидает на пол одни из своих любимых кроссовок, выглядящие совершенно непотребно, а ты от удивления даже забываешь о посуде и смотришь на всю эту картину, понятия не имея, что должна сказать. — Он не просто их сгрыз, нет, — тянет Хосок, уперев руки в бока и тяжело дыша. — Это говнюк ещё и... опорожнился в них! Ты прыскаешь невольно, а потом тут же накрываешь рот ладонью и сглатываешь, потому что парень щурится крайне недовольно и поднимает на тебя острый взгляд. — Ты на его стороне? — спрашивает он, а ты только вздыхаешь, радуясь хотя бы тому, что ультиматумы по типу «или он, или я» сошли на «нет». Хосок — не королева драмы, но бесконечно сильно любит строить из себя таковую. — Выгораживать его будешь? — Нет, — признаёшь ты, — наподдаю по заднице, когда найду. — Лучше дай его мне, я мордой натыкаю его в свою обувь, — щерится Хосок, а потом вздыхает и тянет разочарованно: — Чёрт, я купил их в Америке и любил, как собственное дитя. «Лучше бы ты Тайсона любил, как собственное дитя», — проносится в твоей голове, а потом растворяется в тумане, потому что сердце сжимается от того, как присаживается парень на корточки и глядит любовно на кроссовки. Эти двое, на самом деле, поделить не могут ничего: ни тебя, ни твою квартиру, где Хосок появляется всё чаще и чаще, извиняясь за то, что не может сводить тебя на нормальное свидание. У них эта ненависть с первого взгляда — сильная, крепкая и чисто мужская. — Да это монстр во плоти! — кричит Хосок через пару недель, тыкая пальцем в спокойно лежащего на диване Тайсона. — Он каждый раз превращается в лапочку, когда ты появляешься, но на самом деле скалится на меня и рычит! Ты вздыхаешь снова, садишься ровно между ними и, хмыкнув, замечаешь: — А теперь скажи, что ты не такой. Хосок фыркает, дуется, хмыкает безостановочно и с каждым разом всё громче, а потом устраивается на диване с бОльшим удобством и голову свою располагает на твоём плече. Тайсон в тот же миг оказывается на твоих коленях и тыкается носом в ладонь, намекая на то, что ты должна его погладить. Ты при всём этом искренне стараешься не замечать, как эти двое скалятся друг на друга и к тебе льнут всё ближе, сжимая всё сильнее. — Да ты сама определила судьбу собаки, — хмыкает Хосок ещё через месяц, скрещивая на груди руки. — Кто называет чихуахуа Тайсоном? — А что не так? — моргаешь ты непонимающе. — Ладно хоть не Макгрегор, — чешет нос парень, а затем поднимает на тебя взгляд. — Сложно было Бибером назвать? Ты только закатываешь в ответ глаза и, полотенце закинув на плечо, предупреждаешь, что собираешься занять ванную. У Хосока взгляд загорается слишком лукаво и слишком знакомо, а ты только толкаешь его в плечо, неожиданно смущаясь, и припечатываешь раньше, чем он успевает что-то сказать: — Нет, помощь не нужна. Хосок поджимает в деланной обиде губы, переводит взгляд на экран телевизора, транслирующего какую-то дораму, и скрещивает руки на груди. Ты коротко лохматишь его волосы, проходя мимо, и в самых дверях ванной комнаты слышишь: — Понял, лупоглазый, меня тут больше любят. Тайсон рычит едва слышно, а ты вздыхаешь вновь, мирясь с тем, что это, кажется, не закончится никогда. Однако спустя ещё несколько месяцев Хосок смотрит, широко расширив глаза в нескрываемом ужасе, на огромного рыжего кота, занявшего подстилку Тайсона. — А это ещё что? — спрашивает он шокированно, замечая, что сам пёс, уступая коту в размерах больше, чем вдвое, лежит в углу комнаты и, махая хвостом, смотрит на рыжего с огромным неудовольствием. — Не что, а кто, — поправляешь ты его. — Это мистер Беверли, он живёт у меня уже почти неделю. — Кто? У Хосока лицо такое, будто ему сказали, что планета не вокруг Солнца вращается, а на восьми верблюдах стоит, и ты улыбаешься невольно, повторяя: — Мистер Беверли. Подруга попросила присмотреть за ним какое-то время. — Это какое? — С парочку месяцев, — пожимаешь ты плечами в ответ. Рыжий мистер Беверли, на самом деле, покоя Хосоку не даёт ещё больше. Он толстый, наглый, прожорливый, а ещё «морда у него бандитская». Ты только закатываешь на это глаза, но и сама начинаешь злиться, когда парень вновь рычит сквозь зубы, садится на кровати и натягивает футболку. — Ну не могу я так! — почти стонет Хосок и пальцами впивается в собственные волосы. — Даже твой Тайсон не лез, а этот... пялится! Он пальцем указывает в сторону сидящего на полу мистера Беверли, который действительно глаз с него не сводит и заявляется в любую из комнат каждый раз, едва только вы с Хосоком заходите чуть дальше жарких прелюдий. Ты поджимаешь губы, потому что тебя это раздражает тоже, но поделать ты с этим ничего не можешь. — Чёрт, — вздыхает парень вновь, отрываясь от твоей шеи, когда на кухонный стол почти грациозно — насколько это возможно при его весе — запрыгивает рыжий кот. — Я убью его, клянусь, я не жестокий человек, но я убью его. Всё действительно с каждым днём становится только хуже и хуже — ты замечаешь это отлично и игнорировать уже не можешь. Потому что просто не выходит не обращать внимания на то, что Хосок поддерживает всеми силами Тайсона, пока тот пытается запугать кота, сильно превышающего его в размерах. — Скажи, чтобы валил отсюда, — слышишь ты голос парня из гостиной, и следом за ним — тихое рычание собаки. — Это наше место, — и совсем то же самое. — Ему здесь ловить нечего. «Спелись», — думаешь ты и едва заметно усмехаешься, потому что подобного не ожидала совсем. Мистера Беверли — запуганного и зашуганного — подруга забирает ещё через полторы недели. Она почти плачет, умоляя выдать ей секретную тактику, позволившую усмирить чрезмерно наглого кота, а ты только пожимаешь плечами, улыбаясь, и советуешь ей завести парня. Хосок в это время появляется из комнаты с Тайсоном подмышкой, чешет живот, отчаянно зевая, и проговаривает: — Пойдём, брат, я дам тебе еды. В этом доме нельзя надеяться на кого-то, кроме самого себя. Ты закатываешь глаза, закрывая за подругой дверь, и думаешь, что, кажется, всё стало только хуже. Теперь вне всяких сомнений именно ты будешь чувствовать себя абсолютно лишней в собственной квартире, пока двое главных мужчин в твоей жизни будут наслаждаться друг другом. Вот только уже спустя пару недель ты слышишь из коридора: — Тайсон, грёбаный ты подонок! — и улыбаешься невольно, зарываясь носом в подушку и укутываясь одеялом плотнее. — Это были мои любимые кроссовки! Хосок и Тайсон до сих пор не могут поделить две вещи: тебя и квартиру. Но ты уже почему-то совсем не видишь в этом проблемы.