Ловушка для Первого маршала.

      За всю ночь Окделл так и не смог сомкнуть глаз. Это ещё хорошо, что Алва пил с Савиньяками и никаких попыток попасть в комнату своего супруга-оруженосца не предпринял.       Когда дора Кончита начала возиться с дровяной печкой, Ричард спустился на кухню.       — Доброе утро, дора Кончита.       — Не спится? — ласково улыбнулась кухарка. — Не желаете ли теплого молочка?       — Не откажусь.       Парное молоко Дик любил.       — Я к вам с просьбой, дора Кончита. Соберано совсем не бережёт себя. Мало спит, много пьёт, плохо питается. Хорошо, если он дома. Да и то, ну что это за еда — шадди? А потом весь день ни крошки во рту, только вином и держится. А это очень вредно, и я бы даже сказал, опасно. Вот я и хочу, поскольку я теперь супруг соберано, взять на себя заботы о его здоровье. Вы мне поможете?       — Благослови вас Создатель, дор Рикардо, — Кончита едва не опрокинула Ричарда на пол, бросившись к нему с объятиями. — Ну, наконец-то, а то я уж совсем отчаялась. Соберано совсем от рук отбился. — Добрая Кончита относилась к Алве, как сыну. — Всё, что пожелаете.       — Вот и отлично, тогда сделаем вот что…       Теперь следовало поговорить с Хуаном. Дикон подозревал, что разговор с домоправителем будет не простым, но все оказалось гораздо легче.       Да, соберано буквально вырос на глазах кэналлийца, но то ли дор Суавес устал исполнять прихоти своего, несомненно, обожаемого, но капризного соберано, то ли посочувствовал Дику в его нелегкой доле, но ключи от винного погреба отдал не чинясь и согласился помогать юноше по мере сил.       — Хозяйством должна заниматься женщина, — проворчал кэналлиец. — Я всё ждал, когда же соберано женится. Но раз уж так случилось, — Хуан с сомнением покосился на Дика, — то вы, дор Рикардо, у нас теперь вроде как…       Назвать юношу «собераной» он не решился.       — Ну… Второй соберано, что ли. Или соберанито?       — Просто дор Рикардо, — определил Окделл. — И поскольку я теперь буду заниматься хозяйством, то прошу у вас помощи и поддержки.       Утро добрым не бывает. Особенно после утомительного дня и долгой ночной попойки.       Голова болела (не хотелось бы думать, что это возраст). Из-за этого пришлось отменить утреннюю тренировку с Окделлом.       Ситуацию немного улучшил кувшин с отваром горичника, поставленный чьей-то заботливой рукой, но полностью решить проблему не смог даже он. От резких движений в висках начинало ломить. Шадди! Вот что поставит его на ноги.       Герцог привычно позволил в колокольчик и, едва слуга появился на пороге, распорядился:       — Шадди.       — Эм…       Слуга, непривычно не кинувшийся исполнять распоряжение своего соберано, мялся у дверей.       — Дор Рикардо…       — Ну что ещё? — раздражённо спросил маршал. Вот только выкрутасов Окделла ему сейчас и не хватало.       — Дор Рикардо ждет вас в столовой.       — Пусть ждёт. Я, кажется, велел принести шадди.       — Дор Рикардо не разрешил подавать вам шадди, — пролепетал слуга.       — Дор Рикардо что?.. — опешил маршал.       — Он ведь теперь ваш супруг…га. И имеет право отдавать распоряжения, — заикаясь пролепетал слуга, косясь на дверь.       — Так мой… супруга ждёт меня в столовой? — очень вкрадчиво переспросил Алва.       — Д-да, — слуга уже почти шептал.       — Хорошо, я спущусь в столовую. Ступай.       Несчастный испарился, а на том месте, где он только что был, воздух отчётливо взвихрился маленьким ураганчиком.       Это уже становилось интересным. Рокэ даже о больной голове забыл.       Ричард ждал в столовой.       — Доброе утро, соберано, — юноша был сама учтивость и кротость.       Это должно было насторожить Рокэ, но герцог, увы, не научился распознавать чувства своего оруженосца и решил, что Дикон просто дуется.       — Доброе. Решили начать день с семейного завтрака?       — Окажете мне любезность?       — С удовольствием.       Только усевшись на свое место, Рокэ обратил внимание, что перед ним стоит бокал с вином.       — Какая предусмотрительность, — произнес Алва и хотел уже взять заветный напиток, как звонкий шлепок по ладони заставил его отдёрнуть руку.       Именно так герцогиня Мирабелла наказывала нетерпеливых детей, желавших как можно скорее приступить к трапезе.       — Что ты себе позволяешь?! — задохнулся от возмущения Рокэ, но тут подлая головная боль напомнила о себе резким уколом в висок. Алва застонал.       — Возблагодарим Создателя, — как ни в чём не бывало пояснил Дикон, совершенно не обращая внимания ни на страдания Ворона, ни на его негодование, — за все ниспосланные нам блага. И восславим имя Его в молитве.       Сложив руки перед грудью и прикрыв глаза, Ричард начал молиться.       Молиться Рокэ не стал, но и вино оставил в покое. Просто откинулся на спинку кресла и стал ждать, когда Ричард закончит этот фарс.       Время шло, Окделл молился, Рокэ начал сжимать губы. Чтобы он уступил какому-то мальчишке? Не бывать этому!       Дикон честно шесть раз прочёл молитву. Он бы прочёл и восемь, но испытывать так сразу терпение соберано на прочность не стоило.       — А теперь приступим к трапезе, — кивнул юноша и подал знак слугам.       Те расторопно поставили перед маршалом и его супругом серебряные тарелки, накрытые крышками. Когда же крышки сняли, с тарелки на Рокэ посмотрело белое нечто. В странном месиве отчетливо просматривались кусочки фруктов.       — Что это?       — Овсянка, соберано. Сия еда весьма полезна для желудка и очень питательна. А потом будет яичница с ветчиной, а ещё у нас есть оладышки. Можно с вареньем или мёдом.       — Яичницу, — не терпящим возражения тоном приказал Рокэ.       — Нет, сначала овсянка, — тихо, но твёрдо возразил Ричард. — Вы совсем не бережёте свое здоровье. И если вы отвечаете за жизнь короля и Талига, то я, как ваш супруг, отвечаю за вашу жизнь. Попробуйте, дора Кончита очень старалась, даже фрукты положила.       — Не слишком ли много для утренней трапезы? — попытался отвертеться Рокэ.       — Ни в коей мере. — Дикон преспокойно отправил в рот ложку овсянки. Алва вздрогнул. — Завтрак — самая главная еда, он даёт силы на весь день. В народе не зря говорят — завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу. У вас же, мой соберано, всё наоборот. Вы ничего не едите утром, зато вечером употребляете много жирной и острой пищи.       Маршал уже собирался сообщить зарвавшемуся юноше, что не его дело, что и когда ест его эр, но в дверях столовой появилась дородная кухарка в белоснежном переднике. Её лицо лучилось таким искренним счастьем, а глаза смотрели на соберано с такой теплотой и надеждой, что Алве ничего не оставалось, как взять ложку и, подавляя всё свое отвращение, запустить её в тарелку с кашей. Поставив на стол блюдо с обещанными Окделлом оладышками, Кончита отошла к двери и стала смотреть, как соберано ме-е-едленно, одну за другой ложкой отправляет в рот треклятую кашу. Только после того, как Рокэ съел их не меньше десятка, женщина счастливо всплеснула руками и покинула столовую.       — А теперь яичница, — возвестил Дикон.       О да! Ворону срочно требовалось перебить вкус каши. А ещё вино! Парой больших глотков Рокэ опустошил бокал.       — Вина, — ни к кому не обращаясь, приказал Алва.       — Исключено. — Всё так же тихо, но твердо произнёс Дикон. — Начинать день с неумеренно потребления вина значит уподобляться гнусным пьяницам, кои противны Создателю. Вы же не хотите стать таким, как Арамона? К тому же Первый маршал, от которого за хорну несёт вином, не сможет внушить уважение и трепет врагам Талига.       Первый маршал попытался вскочить, чтобы наглядно объяснить Окделлу, что он собирается внушить мальчишке, но вся съеденная еда тяжестью лежала в желудке. Рокэ никогда не ел так обильно и сейчас с непривычки чувствовал себя слегка (или не слегка) осоловевшим, чем подлый юноша не преминул воспользоваться.       — Я так понимаю, что трапеза окончена? Благодарю. – Ричард чинно, но всё же довольно быстро встал из-за стола и покинул комнату.