лекарство от таблеток.

Я действительно очень, очень, очень сожалею. Я подвёл его, и это всё, о чём я могу думать в последнее время. Я на него доносил. Чтобы прикрыть себя от увольнения. И заслуживаю всех тех обидных слов, подколок и унижений, которые он на меня уже выплеснул и ещё собирается. Я понимаю это. - ..Но больше так не могу. Чувство вины всё ещё убивает, - в горле пересохло. - Просто скажите, что мне сделать, я выполню то, что заслуживаю, и мы будем работать дальше без напряжения. Я буду лучше работать, когда перестану мучать себя. Пожалуйста, - как жалко, выпрашивать для себя наказание. Хаус, как всегда, застывает на месте на пару секунд, анализируя каждое моё слово. Обычно я чувствую лёгкое раздражение, замечая это, но сегодня положение не позволяет. К тому же, я в своей убогой речи абсолютно искренен. - Что имеешь в виду? - даже не смотрит на меня, как будто ему не интересно, но всё равно продолжает (как ребёнок какой-то): - Будешь мыть мне машину? Голым пробежишься по больнице, крича: «Простите, доктор Хаус!»? - усмехнулся бы, если бы он шутил. - А? Ведь мне нужно что-то, понимаешь, тако-о-ое, чтобы отказать себе в удовольствии издеваться над тобой каждый день. Ну, издеваться больше обычного. Я выдыхаю, и внутри меня всё немного расслабляется. Он вроде как заинтересовался. - Всё, на что способна ваша больная фантазия, Хаус, - возможно, я подпишусь под этой сделкой кровью, но что делать? В конце концов, всегда можно сказать: «Ладно, это слишком, извините», и получить за это немного больше презрительных взглядов и насмешек. ..Само собой, у такого мудака должен был быть большой член. Я едва удерживаюсь от того, чтобы остановиться (наконец остановиться)... 
На самом деле, от Хауса я тоже этого ждал: ну, что вот-вот он скажет: «Окей, я пошутил, прекрати». А завтра будет отпускать один язвительный комментарий за другим, типа, «вот на что готов Чейз, чтобы наладить отношения с начальником!». И Формана с Кэмерон не постесняется... 
Но Хаус молчит с таким спокойным видом, словно не намерен открывать рот. Видимо, не хочет сдаваться первым. Как и я, в общем-то.
 И тогда всё происходит. Я просто наклоняюсь, открыв рот, и... Нет, дальше всё совсем не просто, потому что я никогда раньше не сосал. Как только я дотрагиваюсь языком до его члена, становится тяжело дышать от волнения. Чтобы не спасовать, тут же беру его в рот, и внутри почему-то становится тепло, от чего - ещё страшнее. Наконец, последнее, что требует смелости: я поднимаю глаза на Хауса. Чтобы понять, хочет ли он, чтобы я остановился, не считает ли, что зашёл слишком далеко... Но мы даже не встречаемся взглядами.
 Он закрыл глаза.
 И я понимаю, что ни один из нас уже не в силах повернуть назад. Поэтому позволяю ему войти глубже, открывая рот шире, и даю наконец себе волю. Окончательно отпускаю ситуацию и полагаюсь на инстинкты и опыт всего виденного порно, которое смотрел по тэгу «горячий минет». Интересный факт: не так уж и трудно понять, чего хочет другой мужчина от орального секса, если ты сам мужчина. Я делаю всё, что хотел бы ощутить сам. Наверное, чтобы не сойти с ума. Использую язык ровно столько, сколько нужно, немного сжимаю губами. И чувствую, как у самого внизу напрягается то, что по-хорошему не должно. Рука сама тянется к ширинке. Всё, как в бреду. - Этого я тебе не разрешал, - раздаётся голос сверху, но едва ли приводит меня в сознание. Всё, что могу, это сдавленно простонать. Вот ещё один интересный факт: минет воспринимается, как доминирование над тем, кто его делает. Но в действительности я осознаю, что все карты - в моих руках. Это я сейчас управляю оргазмом моего начальника. Это я сейчас могу манипулировать, заставлять его замирать от удовольствия и сжимать подлокотник офисного кресла. И из-за этого, к сожалению, мой член становится ещё твёрже. Мои щёки горят, а руки через тридцать секунд придётся либо связывать, либо ампутировать к чёртовой матери. О, небеса. Чем занимается благопристойный австралийский мальчик-врач?.. Ещё один интересный (на самом деле не очень) факт: у Хауса сперма на вкус довольно приятная. Я небрежно вытираю свободной рукой рот, избегая даже бросить взгляд на начальника. Но, уверен, он смотрит на меня и думает, как естественно я это делаю. Успокоится довольно сложно, но я - человек сдержанный. Надеваю серую рубашку с таким видом, словно всё, что произошло - в порядке нормы, и пытаюсь ни о чём не думать. Только кровь, прилившая к щекам, выдаёт наш общий секрет - то, что только что произошло. Говорить начинаю, сам того не контролируя: - Зачем… Зачем вам это было нужно? - это не я произношу вопрос, это что-то внутри меня, новое, только что возникшее. Скорее всего, он и не ответит. Но всё равно жалею о том, как нелепо прозвучали мои слова, как будто я - школьница, влюблённая школьница. - Проверял одну теорию, - слышу, как звякает пряжка ремня, всё ещё не в силах повернуться. Слова Хауса отдаются в голове сотней новых вопросов, и я потираю висок, чтобы чем-то занять руку. - Какую? - вылетает изо рта как бы само собой. Голос звучит гораздо заинтересованней, чем следовало бы. Видимо, волнуюсь. Хаус молчит, наверное, решая, стоит ли делиться секретом с одноразовым половым партнёром (а что такое, почему меня это ранит? Надеялся на что-то большее? Как бы не так!). Я в тот момент вытаскиваю из кармана пачку салфеток и убого пытаюсь открыть их одной рукой. В итоге получается, и я быстро вытираю сперму с пальцев, заметив краем глаза, как Хаус наблюдает. - П-простите, - смущённо бросаю, выбрасывая салфетку. - Это… Само собой вышло. Он всё ещё молчит, наверное, хочет, чтобы я ушёл. И я должен уйти. И уйду. Чёрт, неужели так сложно хоть раз, хотя бы после такого, быть нормальным человеком и нормально ответить на вопрос? Я, как могу, стараюсь не выдать своё негодование ни одной мышцей на лице (знаю же, что, стоит поморщиться, гад заметит и точно поймёт, как меня задевает его молчание). Забираю белый халат, аккуратно повешенный на спинку стула. Неловко мнусь. И не смотрю, ни в коем случае не смотрю на Хауса. - Недавно стал замечать, что меня тянет к Уилсону. После того, как он вступился за меня перед Кадди и всеми остальными. Я не могу поверить тому, что слышу, и не сдерживаюсь - смотрю на начальника, которому только что отсосал. Очень зря: снова чувствую, как щёки наливаются жаром, как будто кабинет - одна большая микроволновка. Приходится отвернуться. А дальше срабатывает рефлекс, и я смеюсь. - А если серьёзно? Он вздыхает. - Я что, так часто шучу? Меня изнутри как будто кошка царапает - оставляет одну длинную черту, которая начинает вспыхивать и вспыхивать болью. Нет, правда, не похоже, что Хаус шутит. Он так не шутит. Другой вопрос в том, почему меня это вдруг стало задевать? - И… Что? Хотели понять, каково это - трахаться с мужчиной? - когда произношу «трахаться», в животе от страха всё обмирает. Так разговаривать с начальником - как прыгать с двухметровой высоты. - Ага, - без какого либо смущения (Хаус же) отвечает он. - Предвосхищая твой следующий вопрос, скажу сразу: да, видимо, я гей, - только бы не улыбнуться. Видимо, мне плевать, по какому поводу меня хвалит этот человек: за хороший диагноз или хороший минет. Который вынуждает людей пересматривать их ориентацию! Поздно сдерживаться. От радости я, видимо, снова теряю бразды правления над самим собой. И говорю нечто такое, о чем жалею в ту же секунду. - Если честно, не уверен, что минет - самый лучший показатель, - сам не понимаю до конца, к чему я веду. По крайней мере, надеюсь, что не понимаю. Плевать; сейчас надо радоваться уже тому, что стою ровно и могу смотреть на Хауса. С чем-то вроде вызова в глазах. Это я, типа, флиртую так неуклюже? Он снова зависает на несколько секунд, думая над тем же вопросом, что и я: «И что это, нахрен, значит?». Сейчас, когда я буквально слышу, как бешено колотится моё сердце, за эти секунды ожидания Хауса хочется ударить. Серьёзно. - Хочешь сказать, что не против, чтобы я использовал твою задницу, как шкалу для определения собственной сексуальной ориентации? Когда он это произнёс вслух, я понял две вещи: а) как глупо это всё звучит; б) я действительно не против. Как бы об этом сказать так, чтобы в случае отказа не пришлось вешаться на собственном галстуке? - Ну, для начала я бы выпил. Забавно: хотел снять напряжение между нами, но, похоже, всё только сильнее начинает запутываться.