mono

Чонгук лежал на широкой кровати, сложив руки на груди, уставившись в потолок. Он в этом отеле всего два часа, а уже сдохнуть хочется. Хотя то, что весело ему тут не будет, стало очевидно, как только он увидел вывеску: «mono…» Что еще за «моно»? Монолит? Монохром? Моногамия? Чонгук мог лишь догадываться, потому как остальные буквы, образовывающие полное слово, были варварским образом оторваны и, судя по ржавчине в тех местах, где некогда стояли эти буквы, довольно давно. Никто из администрации ведь так и не удосужился восстановить надпись, так чего хорошего можно было ждать от отеля. Но другого в городе не было, так что Чонгук, оставшийся без возможности выбирать, был вынужден поселиться здесь. На самом деле, внутренним убранством отеля Чонгук был несколько удивлен после такого первого впечатления. Здание было не очень большим, оно и понятно, ведь в Квачхон не так уж и часто приезжали туристы, но обставлено было очень уютно. Повсюду висели занавески и портьеры теплых тонов, стояли небольшие, но на вид очень мягкие, креслица и диванчики, отделано все было деревом, и создавалось ощущение, что, попав сюда, ты оказался в другом мире, не таком, как снаружи, а в статичном и неподвижном, невероятно спокойном и усыпляющем. Вот и Чонгук сейчас отчаянно пытался не уснуть, ожидая, когда же ему все-таки принесут заказанный час назад обед в номер. Любимый родной город начал радовать сюрпризами с самого начала. Раздался короткий стук. Ну наконец-то! Чонгук резко подорвался с кровати и открыл дверь. Перед собой он увидел консьержа. Без обеда. — Здравствуйте! Я… — Где мой обед? — нетерпеливо перебил молодого человека Чонгук. — Я заказывал его больше часа назад! — Да, простите, что заставили Вас ждать, но у нас произошло небольшое ЧП, и мы не можем доставить заказы в номера. Вам придется спуститься в общий зал. Мы приносим свои извинения. — Отлично, — пасмурно буркнул Чонгук и закрыл дверь. Слушать, как ему сейчас будут заливать кленовый сироп в уши, лишь бы он не оставил плохого отзыва, он точно был не намерен. Есть, однако, хотелось сильнее, чем продолжать злиться на этот чертов отель и Джина, который его сюда заслал, так что, посидев еще пару минут в номере, Чонгук все же решил спуститься вниз. К его огромному удивлению свободных столиков, по крайней мере на первый взгляд, не было. Откуда в этом заведении вообще взялось столько людей? Подумав немного, Чонгук пришел к выводу, что это, по всей видимости, связано с зимними каникулами и, следовательно, наплывом всяких родственников и друзей из ближайших городов. Спустя несколько минут поисков Чонгук все же выцепил взглядом свободный столик в самом дальнем углу зала, прям как он любил, и поспешил к нему. Оголодавший за время поездки и долгого ожидания Чонгук как раз принялся уминать за обе щеки принесенный ему пибимпаб, как вдруг над ним нависла чья-то тень. — Привет! Ты не против, если я посижу с тобой? Обошел тут все дважды, у всех занято, — приветливо проговорил незнакомец. Чонгук оторвал взгляд от тарелки и поднял глаза. Перед ним стоял молодой парень и весело ему улыбался. Только жизнерадостного соседа за столом Чонгуку сейчас и не хватало. — Кхм, да, конечно, садись, пожалуйста, — все же последние капли совести еще остались у Чонгука, который очень надеялся, что парень оценит его жест и в благодарность посидит рядом молча, а потом они просто разойдутся в разные стороны и больше никогда не увидятся. — Я Ким Тэхен, кстати, — представился незнакомец, все так же ярко улыбаясь. — А тебя как зовут? «Не повезло». — Чон Чонгук, — без малейшего намека на продолжение разговора ответил Чонгук. — Ааа, так значит, мне не показалось! Я еще подумал, что твое лицо мне знакомо, но встретить актера твоего уровня, да еще и обедать с ним за одним столом. Никогда бы не подумал! Хотя да, точно, я же читал, что ты тоже из Квачхона, — радостно отреагировал Тэхен. — Говори, пожалуйста, тише, — прошипел Чонгук, который хоть и был мастером маскировки, но рисковать лишний раз не хотелось; ни к чему привлекать внимание окружающих. — Ой, да-да, прости! — тут же начал шептать Тэхен. — Так ты какими судьбами здесь? — Ты в курсе, что можешь говорить с нормальной громкостью, если только не будешь орать о том, кто я? — на всякий случай поинтересовался Чонгук. Новый знакомый был раздражающе странным. — Да, прости, — рассмеялся Тэхен. — Я просто немного в шоке, что встретил тебя. Не то чтобы я твой фанат, — Тэхен осекся, увидев, как Чонгук поднял бровь. — Ну, то есть ты классно играешь, конечно. Я смотрел несколько фильмов, но просто никогда не реагировал на тебя, как это делают твои фанатки. Типа текут по тебе и все такое, — последнее предложение Тэхен договорил, снова сходя на шепот от осознания, что он только что ляпнул. Повисла неловкая пауза. Чонгук с непроницаемым лицом смотрел на Тэхена в упор, заставляя того смущенно разглядывать скатерть на их столике. — Я понял, — наконец сухо ответил Чонгук. Нужно было скорее покончить с обедом и уже свалить отсюда. — Ну так зачем ты приехал? — решил перевести тему Тэ. — Просто отдохнуть или по работе? — Ага, на каникулы типа. Мой менеджер меня сюда отправил. — Звучит так, будто ты совсем не рад тут находиться, — заметил Тэхен, которому наконец принесли его заказ. — Кто будет рад приехать в такую глушь, — подтвердил Чонгук. — Я рад, — бодро отозвался Тэхен. «Ну, кто бы сомневался». — Тут же здорово! Ты же видел, сколько снега сегодня выпало. Красота! — продолжил Тэ. — Жаль только он рассыпчатый, а так можно было бы снеговика слепить. «Сколько вообще ему лет?» — И неужели тебе не хочется походить по родным местам, повспоминать молодые годы. С таким-то отношением ты явно давно тут не бывал. — А чего тут вспоминать. Скука смертная, я больше всего хотел свалить отсюда, пока тут жил. Тридцать пять домов на всю округу и жителей столько же, делать вообще нечего, — возразил Чонгук, запоздало думая о том, что все-таки не стоило. Этот Тэхен, очевидно, был из числа таких же упрямцев, как и Джин-хен, так что смысла отстаивать свою точку зрения не было. Да и Тэхену могло начать казаться, что Чонгук тоже заинтересован в их беседе, что было совсем не так. — Оглянись, в одном только этом зале больше тридцати пяти человек, — подколол Чонгука Тэхен и весело хихикнул, когда тот недовольно закатил глаза. — Да и разве в количестве дело? — А в чем? Чем больше людей, тем больше выбор, тем больше возможностей. — Ясно. Ты рассуждаешь как типичный столичный житель, — ответил Тэхен, звонко причмокивая. — А ты сам-то откуда? Судя по одежде явно неместный, — спросил Чонгук, с ужасом осознавая, что, похоже, он все-таки втянулся в разговор. — Местный, точнее был когда-то. Я вырос здесь, а когда мне исполнилось пятнадцать, мы с родителями в Лондон переехали. Там типа образование лучше. Возможностей больше, как ты говоришь, — снова улыбнулся Тэхен. Хотя почему снова. Чонгуку казалось, что он вообще не перестает ни на секунду светить своей квадратной улыбкой во все стороны. — Но я каждый год на зимние каникулы приезжаю. Тут у меня бабушка осталась, да и в целом я по городу очень скучаю. Здесь ведь столько всего было! — мечтательно закатив глаза, ответил Тэ, а потом вдруг спросил, — Ты занят сегодня? — А что? — тут же напрягся Чонгук. — Ну, раз уж ты все равно уже сюда приехал… На сколько кстати? — На неделю. — О, и я тоже! — обрадовался Тэхен. — Так вот, раз уж ты все равно здесь, пойдем прогуляемся сейчас по городу? Я тебе покажу, почему скучаю по этому месту. Ты ж наверняка, и когда тут жил, все равно никуда особо не ходил? Чонгук кивнул. — Ну вот! Все пропустил ведь! — сокрушенно произнес Тэхен, качая головой. — Давай доедай скорее, и пойдем.

***

Бредя за Тэхеном по заснеженной тропинке, Чонгук пытался осознать, каким именно образом этому абсолютно не вызывающему доверию типу все же удалось его уговорить на эту авантюру. Чонгук не любил авантюры и странных типов не любил. А еще не любил тащиться бог знает куда, ведь Тэхен так и не удосужился оповестить его о конечной точке их пути, когда погода вовсе не шепчет. Он любил сидеть дома, зависать в социальных сетях, искать новые предложения, смотреть фильмы, просто спать в конце концов. Но точно не вот это все. — Эй, не отставай, — крикнул ему обернувшийся Тэхен. Между ними было уже расстояние шагов в семь, и Чонгук попытался прикинуть, сможет ли он так отстать, чтобы в конечном итоге Тэхен просто потерял его, но именно в этот момент Ким предусмотрительно подошел к нему. — Ты чего, не тормози, а то замерзнем! — А куда мы вообще идем? — решил все же уточнить свою участь Чонгук. — Есть тут одно место около реки. Уже близко. И они продолжили идти в тишине. Чонгук принялся оглядываться по сторонам. Повсюду были снежные заносы, из-под которых едва виднелись крыши домов. Все-таки метель прошлась знатная. И все. Больше не было ничего. О чем там таком потрясающем говорил Тэхен? Чонгук никак не мог понять. Кругом белым-бело, на улицах почти никого, зайти согреться некуда, потому как никаких приличных мест вроде кинотеатра или боулинга в Квачхоне в жизни не водилось. Все уныло, серо и скучно. Снег как снег. Как будто в Сеуле не такой же! Ну, может быть в Лондоне и не такой, все-таки климатический пояс другой. Но какая разница, какой идет снег. — Пришли, — громко оповестил Чонгука Тэхен, выдергивая того из раздумий. Чонгук вышел из-за спины Тэхена, тяжело вздыхая. Ну, что такого замечательного откопал в этой глухомани Ким? — И это все?.. — разочарованно спросил Чонгук. Они наконец дошли до речушки, протекающей в городе. Судя по всему капитально измельчавшей. Во всяком случае Чонгук помнил ее не такой, но он не взялся бы утверждать, все же пять лет прошло. И на этом все. Даже скамейки не было, чтобы посидеть и полюбоваться видом. Нет. Скорее чтобы просто посидеть. — Ну да, — усмехнулся Тэхен. — А ты чего ждал? Оазиса в пустыне с пальмами и кокосами? Чонгук недовольно скривился. Опять эти его шуточки! — Пойдем поближе, сейчас поймешь, в чем вся прелесть! Чонгук был уверен на миллион процентов, что с легкостью сможет оспорить это заявление, но все же двинулся вперед. Они подошли так близко, что Чонгук мог видеть бугристые неровности на заледенелой поверхности реки, маленькие следы детей, рисковавших ради забавы собственной безопасностью, которые перебегали на другой берег по льду. Тут и там виднелись застывшие в водяном потоке, упавшие с соседних деревьев ветки. Несмотря на пронизывающий холод, ветра совсем не было, и не было слышно ни звука, ни шороха. Чонгуку вдруг вспомнился отель: он снова ощутил это чувство заторможенности, остановки времени. Будто внешний мир продолжал жить, а ты был здесь — замерзший, застывший в вечности. Будто все здесь умерло, и не было никакой надежды на возрождение. Только бесконечные тоска и уныние. — Когда я еще жил здесь, мы с моим другом часто ходили сюда, — ворвался из внешнего мира в размышления Чонгука Тэхен. Чонгук вздрогнул от неожиданности. — Мы были из разных социальных слоев. Ну, знаешь, родители Чимина были довольно бедными, как и большинство людей здесь, на что мне всегда было наплевать. Хотя, по большому счету, это Чимину должно было быть плевать на мое материальное положение; в Квачхоне достаток — это то, что делает тебя белой вороной, на самом деле. В общем мы бегали сюда в любое время года и придумывали разные игры. Сейчас тут все занесло, но вообще здесь чуть правее есть небольшая пещера. Мы там все время шалаши строили; таскали всякие доски и ветки с улицы, какую-то посуду, пытались развести огонь камнями, чтобы вскипятить воду из речки и заварить рамен, — Тэхен рассмеялся. — В итоге каждый раз приходилось есть его сухим. Осенью мы начинали собирать свои пожитки, складывать все, рассортировывать, будто мы уезжаем куда-то и приводим свой дом в порядок перед долгим путешествием. А зимой, вот как сейчас, мы бегали по речке, ныряли в сугробы, пытались выживать в суровых условиях. Чимин перебирался на тот берег, а я оставался тут, или наоборот, и мы придумывали, как нам справиться с бущующей стихией и добраться друг до друга, ведь запасы еды и воды всегда были только у кого-то одного, а бросить друг друга мы не могли. А река… Ее воды пенились и кипели, и отталкивали нас друг от друга, обрекая любую попытку на провал. И как было здорово потом сидеть, вжимаясь друг в друга от холода в тщетной попытке согреться, и уминать наш скромный, уцелевший в бою провиант, когда враг все еще бурлит у твоих ног, но ты уже одержал над ним победу, так что он еще пошипит немного и уползет до завтра восвояси. Представляешь? Нет. Чонгук не представлял. Он смотрел на застывшую водную гладь перед ним и не видел в ней ни врага, ни кровожадного монстра. Она как будто умерла. А потом в разум Чонгука неожиданно для него самого вторглась крамольная мысль: «А может, Джин-хен прав? Может, это я умер, а не она. Ведь Тэхен и этот его друг видели это все. И не просто видели, а судя по воодушевленному рассказу, они жили этим. Значит, оно все было. Тогда почему я не могу этого разглядеть?» — Ну, а весной? — хрипло спросил Чонгук. — А? Ну, весной мы обычно плот строили и сплавлялись на нем обратно домой разбирать беспорядок после зимы. Еще мы снеговиков лепили и ангелочков делали. Со временем, конечно, игры сменились бесконечными разговорами о школе и девчонках, но суть этого места не изменилась. Это все еще был наш мир. Так зачем мне было что-то еще, если у меня был мой друг и наша с ним реальность? — Ты просто не знал ничего другого, — возразил Чонгук, отметая угнетающие мысли. Все-таки он ведь как-то прожил двадцать лет своей жизни. Да, фактически в тотальном одиночестве, да, с каким-то неясным ощущением чего-то недостающего, но ведь прожил. И не сказать чтоб очень плохо. Он знаменит, богат, успешен, может позволить себе все, что захочет. И к черту не сдался ему этот мелкий городишко. А Тэхен просто наивный романтик, забивающий голову всякими глупостями. — Ну, теперь узнал, — хмыкнул Тэ. — Только это ничего не меняет. Неужели ты хочешь сказать, что твои деньги и слава делают траву в Сеуле зеленей, а солнце ярче? Чонгук неопределенно кивнул. — Да брось. Я вообще живу теперь в другой стране, и там все точно такое же. Все такие же проблемы с водой и отоплением, люди все те же: в большинстве своем грубые, жесткие, лицемерные. Надо также платить налоги, постоянно куда-то бежать и выбивать себе место, пока его не занял кто-то другой. Но знаешь, в чем разница? В том, что здесь ты дома. Ты здесь вырос, ты принадлежишь этому месту, а оно — тебе, здесь ты родной и нужный. А кому ты нужен там? Не ты, так кто-то другой придет. Я знаю, ты думаешь, что это все ерунда, что это просто замерзшая река, что в этом месте нет ничего особенного. Но есть. Есть! Для меня оно особенное. Пусть это не широкая, прекрасная Темза, но зато она моя, а я ее. Вот, что делает ее во сто крат лучше всех рек мира. Неужели ты этого не понимаешь? — Я думаю, ты просто склонен к идеализации. Река как река и люди как люди. Нет ничего необычного в Квачхоне. Он такой же, как и все остальное, просто ты сам его возвышаешь своими фантазиями. А я предпочитаю смотреть на вещи реально. — Может быть, — согласился Тэхен. — Но кому из нас в конечном итоге проще жить? Они снова замолчали, думая каждый о своем. Тэхен — о том, как же ему открыть глаза этому заплутавшему в недрах собственного сознания пареньку, который, несмотря на всю видимую нелюдимость, смог расположить к себе Тэхена за считанные секунды. И пусть он не будет видеть то же, что и Тэхен, но что-то свое. Пусть только позволит себе видеть, а не только смотреть. А Чонгук в свою очередь отгораживался бетонной стеной от всех доводов Тэхена. Ему будет гораздо лучше без всех этих сомнений. — Ладно, не бери в голову, — опомнился наконец Тэ. — Пойдем обратно, а то совсем холодно стало, да и темнеет уже. — А что теперь с Чимином? — спросил Чонгук на обратном пути в отель. — Не знаю, — пожав плечами, простодушно ответил Тэхен. — В тот год, когда мы уезжали, за несколько месяцев до этого, его родители погибли в аварии, и Чимина забрали в детдом. А потом мои предки меня увезли, так что все как-то сошло на нет. — Ты ж говорил, что тут каждый год бываешь. Не пробовал его найти? — Я пытался пару лет, но его тогда уже не было в городе. Оказалось, что их перевезли на новое место. А потом я перестал. Мало ли что с ним могло произойти. Я хотел позволить ему остаться в моем сознании лучшим воспоминанием за всю жизнь. — И ты еще мне что-то говоришь? — возмутился Чонгук. — Сам же первый бежишь от реальности! — Бегу, — подтвердил Тэ. — Но потому что я уже посмотрел ей в глаза и осознанно выбрал побег, а не спрятался в скорлупу раньше, чем мы вообще с ней встретились. Чонгук не нашелся, что на это ответить. Он был готов отстаивать свою позицию до конца и ни за что бы не признался Тэхену, что тот задел его за живое в первые же часы знакомства, чего не удавалось сделать самым близким ему людям, но бессознательно чувствовал, как где-то в бездонной глубине его окостенелой души что-то зашевелилось. Чувство надежды. Надежды на то, что и он сможет найти свой ориентир в жизни, который будет каким угодно глупым, странным, ненормальным для других, но для него реальным и путеводным.