The Secret

      Раньше Дерек мог валяться в липкой, густой, как незастывший гудрон, тьме по девять часов кряду и бодрости после не испытывать вовсе.       Скорее даже наоборот, после такого «отдыха» он чувствовал себя ещё более вымотанным, чем накануне.       И это при том, что спал на удобной большой кровати, а не маленьком обшарпанном диване, свернувшись в три погибели.       Но именно сегодня отоспался, кажется, за пару лет, хотя прошло часа три.       Лора уже не спит, за тонкими стенками слышно, как шумит вода в ванной и она напевает себе под нос какую-то песню, которую Дерек раньше не слышал.       А может, просто забыл.       Дерек слышит, как она водит грубой мочалкой по коже, и… для оборотня это почти то же самое, что подсматривать, а потому он решает переключиться на что-нибудь ещё.       Например, на Кору, которая всё ещё сладко посапывает, по самую макушку укутавшись в тонкое одеяло.       Или Питера, который, судя по всему, и вовсе не ложился. Дерек слышит его нетерпеливое сердцебиение на улице.       — Уже проснулся? — Лора смотрит на него с улыбкой, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы. — Ну вот, а я хотела сама тебя разбудить. Прямо как раньше.       — Это когда я закрывался на ключ, а ты залазила в окно? — Дерек с усмешкой уворачивается от летящего прямо в него мокрого полотенца.       Только вот от не менее мокрых, да вдобавок ледяных объятий спастись не выходит.       И правда всё прямо как тогда.       Когда-то очень давно, как будто в прошлой жизни уже, Дерек на секунду даже зависает, боясь, что всё это может оказаться действием того препарата, что ему прописали для улучшения сна, но… он ведь никогда его не пил и с собой не взял.       Значит, правда?       — Вы в курсе, что это незаконно? — разбуженная Кора недовольно трёт заспанные глаза и смотрит на них ну очень недобро.       Первые секунд десять, потом с одного прыжка присоединяется к сестре, отбивая Дереку парочку внутренних органов.       — Какая тошнотворная картина, — зашедший в номер Питер кривится, глядя на них, а язвительности в его голосе с вечера заметно прибавилось. Как и тёмных кругов под глазами. — Я надеюсь — раз уж моя драгоценная племянница соизволила освободить ванную, — что к тому времени, как я выйду, мы будем готовы выехать. Встречаться с Калаверасами ночью на их территории у меня нет совершенно никакого желания.       — Дорогой дядюшка, если твои привычки не изменились, то к тому времени, как ты выйдешь, мы будем уже на полпути, — Лора отвечает в тон ему, но во взгляде её насмешки куда меньше, чем в голосе.       Они буравят друг друга взглядами, и Дерек явно ощущает, что она использует подавление альфы, чтобы приструнить Питера. Это не совсем правильно, но, с другой стороны, что сделаешь, если Питер только так и понимает?       Закатывает глаза, не желая признавать поражение, и скрывается за обшарпанной белой дверью.       Вопреки своим привычкам, справляется за пять минут, а ещё через пятнадцать они уже едут в сторону Мексики.       И насколько Дерек торопился на встречу с Лорой в этот забытый богами мотель, настолько же он не хочет на встречу с Калаверасами. Буквально силой заставляет себя выжимать педаль газа, до побелевших костяшек вцепившись в руль, чтобы не развернуться к чёртовой матери.       Такое же чувство у него было в тот самый день, перед пожаром. Он так же через силу заставил себя пойти в школу и отсидеть все уроки. Его так же скребло изнутри предчувствие чего-то ужасного, непоправимого.       Когти их матери безусловно важны, как и воспоминания и месть, но даже всё это вместе взятое никак не важнее семьи, которую он только-только снова обрёл.       Питер пристально следит за ним, но ничего не говорит.       Кора задумчиво всматривается в окно и кажется совсем отстранённой. Чем ближе они к месту, тем сильнее.       Точно, Лора ведь говорила, что она все эти годы жила в Мексике. Может ли быть, что прямо под носом у клана охотников?       — Ты уже бывала там раньше? — смотрит на неё в стекло заднего вида, и Кора вздрагивает, повернувшись к нему.       — Нет… только самоубийца сунулся бы туда, а у меня хоть и мелькали порой мысли, но не сложилось как-то, — усмехается криво.       Плохая попытка пошутить.       — Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Мы же теперь вместе, да? — Лора сжимает руку сестры и смотрит на Дерека с Питером.       Пытается ободрить, но и в её голосе слышится неуверенность.       — Давай-ка лучше пройдёмся ещё раз по нашему «гениальному плану». Чтобы твои слова оправдались, — закатывает глаза Питер, и до конца дороги они пытаются проиграть все возможные варианты событий от самого идеального, в котором с Калаверасами получается договориться мирно, до того, в котором им придётся вырвать глотки целому клану.       Городок, в котором они в итоге оказываются, меньше Бейкон Хиллз раз в десять, почти весь одноэтажный, а то место, где находится бар — и вовсе глушь в глуши.       Покосившееся от времени здание, совершенно неприметное снаружи, одно из немногих двухэтажных, с деревянной выцветшей вывеской во всю длину стены и лаконичным названием «Приют охотника».       — Да уж, красота, — Питер морщится. — Хотя чего ещё можно было ожидать от мексиканской шайки охотников.       — Прекрати, Питер. Они, конечно, не обладают слухом как у нас, но всё равно осторожнее с выражениями. Мы настроены на мирные переговоры.       — Ага, они тоже. Именно поэтому в баре нет больше никого, кроме них. Как и в округе, — разводит руками, но покорно пропускает Лору вперёд.       Альфа всегда идёт первой.       Внутри бар оказывается куда более приятным. Полностью отделанный лакированным деревом тёмно-коричневого цвета, с растянутыми по потолку одноцветными гирляндами вместо люстр, высокими бамбуковыми стульями за барной стойкой и вереницей обычных столиков, занимающих большую часть пространства. На меньшую приходится видавший виды музыкальный автомат, примостившийся в самом дальнем углу, и «танцпол». Стена за барной стойкой — святая святых — заполнена полупустыми бутылками с дешёвой и не очень выпивкой на стеклянных полках; на самой стойке высокой стопкой сложены подносы, какие не жалко, бокалы да стопки, а с внутренней стороны виднеются несколько кранов для разливных напитков.       Но самое примечательное не это.       То, что сразу бросается в глаза — это картины над полками с выпивкой под самым потолком, заботливо подсвеченные двойным рядом гирлянд. Картины, в красках изображающие сцены охоты на оборотней. От подготовки до свежевания пойманных монстров.       Слева направо, как пленка старинного диафильма, а за последней тьма, скрытая от посетителей часть бара, и что-то Дереку подсказывает, что случайных там и не бывает. Только свои. И картинки там наверняка куда более реалистичные, может, даже со вставками из натурального оборотничьего меха, а ружья настоящие, а не как здесь — муляж вместо ручек.       — Что, нравится? — один из двух стоящих у входа охотников кривозубо скалится, обращаясь к Питеру.       — Безумно, — в тон ему отвечает старший Хейл, рассматривая картины, и несмотря на предостерегающий взгляд Лоры, Дерек его вполне понимает.       Вся эта идея со встречей ему нравится всё меньше и меньше.       В геометрической прогрессии.       Как ни странно, ведут их не в ту самую закрытую секцию, а к двум самым большим, составленным друг к другу столам около окна. С одной стороны уже расположилась Арая с ещё двумя охотниками, каждый из которых размером с двух Питеров как минимум, Хейлы же усаживаются напротив.       Дерек хочет сесть с краю, чтобы в случае чего проще было отразить атаку, или же наоборот напасть самому, но Лора подталкивает его, заставляя уступить это место ей.       На нём не применяет подавление альфы, но по напряжённому взгляду видно — если понадобится, ещё как применит.       Дерек тяжело вздыхает, но подчиняется.       Араю, что пристально наблюдает за ними с противной улыбочкой, кажется, всё это немало забавляет.       — Как я рада видеть вас всех в сборе, — ловит саркастичный взгляд Питера и улыбается ещё шире, давая знак невесть откуда взявшемуся бармену налить им всем по «фирменному». — Нет, правда. Мы, Калаверасы, чтим кодекс. Никто из нас никогда не желал никому из Хейлов смерти. Ну, за редкими исключениями, пожалуй, — поднимает стопку в сторону Питера и залпом осушает.       Другие охотники следуют её примеру, а вот Хейлы не торопятся.       — Дерек за рулём, Коре ещё нельзя пить, а я не пью в принципе, — поясняет Лора и все взгляды охотников устремляются на Питера.       — О, ну спасибо тебе, дорогая племянница, — тот подозрительно принюхивается, пробует сначала на язык, а потом, всё же решившись отпивает половину.       — Надо было залпом, самое сладкое оставил, — качает головой Арая, но больше не настаивает. — Итак. Вы хотите получить это, — принимает у одного из своих помощников тубусовидную шкатулку с трикселем на крышке и ставит её на стол, прямо перед их носами. — Но что вы готовы дать нам в обмен?       — Да как вы вообще смеете чего-то требовать? — рычит Питер, приподнимаясь. Его глаза уже горят голубым опасным огнём, и все охотники за исключением Араи берутся за оружие.       Лора осаждает Питера, Арая даёт знак опустить ружья своим охотникам.       — Мы заплатили свою цену, чтобы заполучить этот… артефакт. Берегли его всё это время, так что да, я считаю, что мы имеем полное право торговаться, — смотрит только на Лору и обращается только к ней одной.       — Что вы хотите? Деньги? Какие-то трофеи взамен? Или, может, услугу? — Лора с трудом отводит взгляд от шкатулки, будто всерьёз думает, что если дольше смотреть, то выделанные из плотной кожи стенки станут прозрачными и она увидит, действительно ли там когти их матери.       — И вообще, как мы узнаем, есть ли там то, что нам нужно на самом деле? — встревает Питер, явно озабоченный тем же вопросом.       — Мы ещё даже не обсудили цену, а вы уже…       — Вот именно поэтому. Нам нужно точно знать, что это того стоит, — настаивает на своём, и на этот раз Лора его не останавливает.       Тоже ждёт.       Все их взгляды прикованы к Арае, которая, криво усмехнувшись, кивает, провернув крышку, погружает пальцы в рябиновую золу и достаёт коготь.       И даже касаться не нужно, чтобы понять.       Их мать была сильнейшей альфой, и даже через столько лет после смерти от когтей всё ещё исходит тончайшая вуаль её силы, и теперь уже не только глаза Питера неестественно светятся.       А Арая как ни в чём не бывало убирает коготь обратно и закручивает крышку.       — Так вот. То, что я хочу в обмен на эту безделицу — информация.       — Информация? —Лора явно выглядит сбитой с толку. — Какая именно?       Арая подаётся вперёд, в её глазах появляется нездоровый алчный блеск.       — Расскажите мне всё, что знаете о Волчице. Расскажите, где она прячется, и когти ваши.       — О Волчице? — переспрашивает Лора, нахмурившись, и взглядом спрашивает у остальных Хейлов, знают ли они ответ. — Вы имеете в виду, что кроме нас выжил кто-то ещё?       — Ну же, малышка Лора, не расстраивай меня. Мои ребята, знаешь ли, были против самой идеи переговоров и предлагали просто заманить вас сюда да силой выбить необходимую информацию, но я всё же решила уладить всё миром. И даже отдать вам когти вашей уважаемой матери. Не заставляй меня пожалеть о моём решении.       — Похоже, только вы с моей племянницей и были «за» эти глупые переговоры. Я вот тоже сразу предложил ей силой выбить у вас то, что нам нужно, и уехать. — Питер скалится, обнажая острые, неестественно длинные клыки, а Арая в ответ только хищно смеётся, наклоняясь почти к самому его лицу.       — Вчетвером против клана охотников? Вы даже не стая, не смеши меня, волк, — в тон ему отвечает, а Дереку становится не по себе от того, что ей хватило — сколько? — минут пятнадцать, чтобы это определить.       Найти их самое уязвимое место.       Они оборотни? Да.       Они семья? Да.       Но вот стая ли они? В полном смысле этого слова?       Дерек не знает. Не чувствует, что это так. Может времени слишком мало ещё прошло, а может…       — Ну, ладно остальные, но ты, Питер Хейл, точно знаешь. Так что же мешает тебе сказать?       Питер в ответ только непонимающе пялится на главу Калаверасов.       — Знаю? Я? — по выражению лица видно, что и правда пытается выскрести из задворков воспоминаний всё, что может, только вот результат явно неутешительный. — Ничего я ни о какой Волчице не знаю… — осекается, глядя на шкатулку с когтями и думая явно о том же, о чём и Дерек: вполне возможно, ответ кроется как раз в том стёртом Талией воспоминании.       Вполне возможно, но Калаверасам они об этом точно не расскажут. Куда безопаснее, чтобы они думали, что Хейлами движет сентиментальность и тоска по потерянному члену семьи, а не что-то ещё.       Что-то настолько важное, что они могут вообще передумать.       — Ну, что же. В таком случае сделка не состоится, — Арая бьёт кулаками по столу и выглядит как будто и правда расстроенной. — И мой вам совет. Даже не пытайтесь делать глупости. Не выйдет.       Даёт знак, и двери бара с щелчком закрываются. Из того самого дальнего угла выходят ещё несколько охотников с оружием наперевес, атмосфера вокруг накаляется до предела.       Дерек оголяет звериные инстинкты и замирает. Потому что теперь слышит.       Узнаёт.       Ещё одно сердцебиение так и оставшегося скрытым охотника.       Охотника, отнявшего у него жизнь.       Охотника, уничтожить которого он поклялся на пепелище того, что осталось от его дома и семьи.       Значит, эти переговоры на самом деле были просто фарсом? Попыткой закончить то, что начато было десять лет назад?       Переводит взгляд горящих голубым глаз на Араю, но она и сама удивлена не меньше.       Пытается скрыть, но вся провоняла беспокойством. Как же, всё пошло не по её плану на её территории.       — Что ты здесь делаешь, Кейт? — спрашивает холодно, ровно, пытаясь показать, что изначально знала.       Только вот Дерек по глазам видит, что Кейт на уловку не попалась тоже.       Кейт Арджент собственной персоной. В обтягивающих светлых джинсах, сапогах и белой майке. С гривой распущенных волос и кошачьим прищуром глаз.       Совсем как тогда… когда они ещё были вместе. Когда он был маленьким глупым волчонком, который верил в любовь между оборотнем и охотницей.       — Разумеется, я пришла, чтобы убедиться, что ты не отпустишь их просто так, Арая, — выходит на середину зала и складывает руки на груди, оглядывая Хейлов с неприкрытой ненавистью.       Питер с рыком готовится к прыжку, но один из охотников его останавливает дулом ружья, припечатав к обтянутому потёртой кожей диванчику.       — Сидеть смирно!       Питер бы ни за что не послушался. Питер бы перекусил глотку этому Калаверасу в одно движение, если бы не подавление Лоры. Действующее и на Кору с Дереком тоже.       — Почему я не должна этого делать, а, Кейт? Кодекс говорит нам охотиться на тех, кто охотится на нас. Если они не нападут первыми, то мы просто разойдёмся. А когда они решат ответить на мой вопрос, что ж. Я, может, даже и отдам им когти их матери, которую ты сожгла, — Арая прищуривается, осматривая Кейт с ног до головы. — А вот тебе я, кажется, говорила уже больше здесь не появляться. Теперь отпустить тебя я не смогу. Согласно кодексу, ты должна ответить за всё, что натворила. Раз твоя семья не может разобраться с тобой, придётся нам, — она обводит руками своих охотников, а Кейт только белозубо склабится.       Дерек следит за ней. За каждым вдохом, каждым ударом сердца, и кое-что кажется ему очень странным. Но в свою догадку он и сам до конца пока не верит.       Кейт, конечно, нарушила кодекс, убив не только его семью, но и людей, но она всегда ненавидела монстров едва ли не сильнее своего чокнутого папаши.       — У нас есть право кровной мести, — Лора не говорит даже, шипит сквозь отросшие клыки, готовая к прыжку не меньше, чем Питер.       — Никакой кровной мести на моей земле! — Арая выходит из-за стола, её охотники окружают Кейт и отделяют её тем самым от Хейлов.       Кейт — совсем нетипично для неё — картинно вздыхает, закатывает глаза, а когда снова смотрит на них, то… странный отблеск в глубине её глаз настораживает Дерека.       Пока ещё только отблеск, но он понимает.       — Кодекс, кодекс, кодекс, загнали себя в клетку как звери. И со зверьми же общаетесь, — буквально выплёвывает последние слова. — Гордые Калаверасы. А ведь должны на зверей охотиться. Как же хорошо, что мне больше не нужно следовать вашим идиотским идеалам.       — Это и твои идеалы, — голос Араи звучит уверенно, но во взгляде сквозит подозрение.       Её человеческий слух не может уложить того, что слышит Дерек. Хруст костей за пределами бара и стоны боли.       Её нюх не способен уловить тошнотворный запах крови, вспоротых внутренностей и окруживших их монстров.       — Уже нет, — улыбается и не скрывается больше.       Короткие человеческие клыки удлиняются, превращаясь в звериные; кожа синеет, покрываясь характерными чёрными пятнами, а глаза загораются неестественно-ярким зелёным светом. Нагваль.       Дерек и Лора реагируют одновременно, обращаясь тоже. Кора скорее повинуется импульсу, явно до конца не понимая, что происходит, а Питер с толикой неохоты.       Охотники снимают с предохранителей ружья, но если бы не Лора, заслонившая их от вломившихся в бар берсерков, то они присоединились бы к своим дружкам снаружи.       Берсерки странно, но не нападают. Не сводя с охотников и оборотней безумных взглядов из-под масок, подходят к Кейт и становятся по обеим сторонам от неё.       Ждут приказа хозяйки.       Один из подчинённых Араи пытается связаться с кем-то по рации — видимо, с охотниками, что остались снаружи — и отрицательно качает головой, готовый в любой момент броситься в бой.       Она же вопрошающе смотрит на Лору, но и та отрицательно кивает.       Их уже не спасти, даже если использовать силу альфы.       Арая поджимает губы и наводит на Кейт дуло своего обреза.       Та же в ответ только скалится шире.       — Это твой последний шанс, Арая. Убирайся и детишек своих прихвати. По старой памяти, — берет руку одного из берсерков и облизывает кровь с его когтей, — я даже дам тебе возможность забрать с собой то, что осталось от тех, что были снаружи.       — Ты чокнутая сука, опозорившая охотников, заявилась на мою землю и смеешь рычать на меня. Ты об этом очень пожалеешь! — Арая улыбается, но по глазам видно — она уже вынесла Кейт приговор. — Мальчики, нас ждёт славная охота сегодня!       Охотники не становятся монстрами, на которых охотятся.       Они либо умирают, не пережив обращения, либо убивают себя сами, чтобы остаться людьми до конца.       — Арая, постой, — Лора встаёт прямо между ней и Кейт. — Она не обычный оборотень, она нагваль.       — Я знаю, кто она такая, Хейл.       — Нагваль, который указывает берсеркам, к тому же. Вы сражались с берсерками когда-нибудь? — вступает Питер, постукивая когтями по столешнице.       — Я за свою жизнь перевидала столько тварей, сколько ты и не знаешь, — сплёвывает Калаверас и подталкивает Лору в сторону дулом обреза.       — Ты — может, и да. А они? — не унимается Лора, переводя взгляд на её спутников.       — А они готовились к этому всю жизнь и не отступят. У вас есть время, пока мы разбираемся с Кейт Арджент и её прислугой, но если, когда мы закончим, вы всё ещё будете на нашей земле, придётся и вам преподать урок.       — Осторожно! — один из её помощников неожиданно отталкивает её и хочет выстрелить из своего ружья, но не успевает. Длинные, вделанные в перчатки когти берсерка, влетевшего в стеклянную витрину, вспарывают его насквозь.       Видимо, Кейт надоело ждать.       — Отлично, у нас не два, а три берсерка, чокнутая сука и минус ещё один тупой охотник, — Питер с рычанием бросается на того берсерка, но, словно пушинка, отлетает к противоположной стене.       — Альфа, ты делать что-нибудь собираешься? — рычит, отсвечивая голубым в сторону Лоры, и она будто просыпается.       — Питер, помоги мне. Кора, иди за Дереком.       Завязывается битва, и преимущество явно не на их стороне.       Лора помогает охотникам отбиваться от берсерка, пытаясь воздействовать на него силой альфы, но безуспешно. Эти твари и так чуть ли не кровожаднее и безумнее самой Кейт, а уж под её началом…       — Обездвижьте его, — Арая достаёт из кобуры на поясе длинную электрическую дубинку, и Дерек с Лорой понимающе переглядываются.       «Найди её», — велит ему взглядом, и Дерек неохотно подчиняется.       Чертыхается про себя, пытаясь учуять, куда делась Кейт, пока они препирались, и его инстинкты разрываются: он не может позволить ей уйти после всего, но и Лору с Питером оставлять там одних… Огромная лапа свистит в дюйме от его виска, и, чтобы успеть перегруппироваться, ему приходится задействовать всю свою сноровку.       Чтобы отвлечь берсерка от Коры.       Да, Лора там, с Араей, другими охотниками и Питером, а они с Корой здесь одни, и положение у них явно хуже.       Полностью концентрируется на враге напротив и отпускает наконец рвущегося в бой волка внутри себя.       Волка, который уже давно жаждет крови.       Волка, почти сломавшего прутья клетки, в которой его заперли.       Берсерк бросается на него снова, за маской из медвежьего черепа горят два жёлтых глаза, а рык, как у бешенного пса. И силищи раз в сто больше, чем у обычного оборотня.       Всё, что Дерек может — это защищаться и отступать, пока, наконец, не притирается лопатками к стене.       Дальше — некуда. А значит его черёд нападать.       Перехватывает на лету лапищу, целящуюся ему в глотку, и рыком вспарывает её когтями. Запах свежей крови омывает его звериную личину, и силы внутри становится больше. Её хватает, чтобы отбросить берсерка на столы позади и, сделав подсечку, ухватить отломанную ножку одного из них, а после, подпрыгнув, проломить грудину этой твари.       Выходит не сразу, броня у берсерков из костей не обычных медведей, усиленных древней магией, тёмной, как и помыслы их создателей, но Дерек не сдаётся. Всем весом наваливается, чуть меняет положение так, чтобы вошло между рёбер — где броня уязвимее всего, а после неё и в плоть. Слышит, наконец, треск его хребтины и кровожадно ухмыляется прямо в морду твари.       Слишком безрассудно и опрометчиво.       Слишком сильно увлёкся.       Не замечает, уверенный, что уже всё кончено, как лапы берсерка стискивают его по бокам, пытаясь прижать к себе. Насадить на тот же импровизированный кол.       Из пламени в холодный пот. Он слышит, как замедляется биение сердца напротив, но также прекрасно понимает что у берсерка вполне хватит сил утащить его за собой.       Последним рывком на пике адреналина. Ему с такой силой не сравниться.       Упирается в плечи, пытаясь проделать в чёртовом монстре как можно больше дырок. Чем быстрее тот умрёт, тем больше у него самого шансов выжить.       Влажная от чужой крови острая древесина напитывает футболку, и всё сильнее давит на солнечное сплетение, а чужие когти оставляют кровавые борозды на его боках, и, кажется, её запах придаёт ему сил так же, как недавно Дереку.       Так Кейт специально для этой ночи держала их на голодном пайке? Вот уж точно ненормальная.       Рычит в ответ на рык противника, вкладывает все оставшиеся силы и словно в замедленной съёмке смотрит, как прямо перед его глазами мелькает дуло ружья, а после всё застилает алым.       Хватка слабеет, он буквально стекает с берсерка, от головы которого мало что осталось. Раскуроченный череп, полувывалившееся глазное яблоко да лужа тёмной, почти чёрной крови разве что.       — Не запачкался, волчишка? — один из охотников, которого Дерек раньше не видел, скалится, но смотрит на него всё же с некоторым недоумением.       — Где Кора? — Дерек оглядывается по сторонам.       Это она должна была ему помочь, а не кто-то другой. Если её здесь нет, то…       — Где она, я тебя спрашиваю?! — хватает охотника за грудки и поднимает на уровень своих глаз, полностью игнорируя направленное уже на него дуло.       — Успокойся, — охотник, поняв, видимо, что, даже если выстрелит, живым не уйдёт, опускает оружие и поднимает свободную руку. — Эта грёбаная тварь утащила её вниз, в погреб.       Дерек отпускает его, проследив направление чужой руки. Из поля зрения пропадает всё, кроме небольшой дверцы в полу за барной стойкой.       — Я помогу, — слышит, как охотник говорит где-то на периферии сознания, и кивает.       Усталости словно и не было вовсе, а ведь сегодня даже не полнолуние.       Это всё долгое воздержание от охоты или же близость той, кто разрушила его семью и жизнь? Той, кто хочет отнять ещё одного близкого ему человека.       Дерек прижимается к полу, готовясь к прыжку, и предупреждающе рычит.       Охотница, нагваль, хоть сам дьявол, ему плевать.       Она больше никого у него не заберёт.       Двери срывает с петель, и, судя по мату, долетающему сзади, одной из них попадает в Калавераса, но просто не способен сейчас сдерживаться.       — О, Дерек, я так скучала, — Кейт стоит посреди погреба и держит обратившуюся Кору за горло.       — Отпусти Кору, — цедит сквозь клыки, прожигая её ненавидящим взглядом.       — Так это Кора? Надо же, как выросла, — Кейт давит сильнее когтями, и на шее сестры проступают алые капли. Она видит, что Дерек готов к нападению. Она смотрит почти с вожделением. — Давай так. Я отпущу твою дорогую сестрёнку, и мы с тобой развлечёмся только вдвоём. Прямо как раньше, только лучше, — широко улыбается, обнажая острые клыки, и Кора, до этого не сопротивляющаяся, начинает брыкаться, пытаясь вырваться из хватки.       — Даже не думай, Дерек! — захлёбывается на середине фразы, и он понимает, что Кейт, по сути, ничего не стоит просто вырвать ей гортань.       Но она не хочет просто поубивать их всех. Она хочет поиграться.       Она всегда это любила.       Дерек слишком поздно вспоминает, что за ним идёт один из Калаверасов.       Слишком поздно, чтобы его остановить, и выстрел, который должен был достаться Кейт, принимает на себя Кора.       Нагваль использует её как живой щит и отбрасывает за ненадобностью после.       — Ну почему нам вечно мешают, — выдаёт недовольно и бросается вперёд, на охотника.       Дерек ему не помогает.       Дерека глушит биением собственного сердца, подступающей к горлу горечью травит.       Он в прыжок преодолевает расстояние до Коры и опускается на колени, осторожно обхватывая её за плечи.       Бледная кожа покрыта холодным потом, на полных губах кровь.       Кровь на майке и толстовке, от плеча растекается, и Дерек молится всем богам, чтобы это были просто пули без аконита.       — Надо отнести тебя к Лоре, и быстро. Она вылечит, — Дерек гладит её по волосам и сам не знает, кого больше пытается успокоить. — Сейчас, потерпи.       — Нет, —она перехватывает его руку, не давая поднять её. — Ты не можешь её упустить. Ты должен отомстить за нашу семью. Я не умру, это обычная пуля. Помоги вынуть её из плеча, и я через пару минут уже буду в норме.       Улыбается, а во взгляде столько решительности, что Дерек понимает — не врёт. И не простит его, если упустит Кейт. Его храбрая младшая сестрёнка, настоящая Хейл.       Дерек кивает и осторожно запускает когти в её рану. Старается не обращать внимания на болезненный вскрик и добела сжатые губы; старается как можно быстрее закончить.       К тому моменту, как пуля со звоном падает на пол, на одно сердцебиение в комнате становится меньше.       — Закончил? — Кейт криво ухмыляется, кидая в них трупом охотника. — Я тоже.       Дерек чувствует отголосок вины где-то глубоко внутри, но душит на корню. Сожаление — явно не то, что ему сейчас нужно.       — Ну же, поговори со мной. Я правда скучала, — обнимает себя руками, размазывая чужую кровь по одежде, и смотрит почти умоляюще. — Из всех мне было больше всего жаль тебя.       Лжёт, провоцирует, и Дерек-подросток обязательно бы повёлся.       У Дерека-взрослого в той половине грудины, которая опустела, покрылась пеплом после пожара, впервые что-то заклокотало.       Давно спавшая, задушенная ярость и боль снова взяла своё, начиная заполнять его изнутри.       Потому что себя Дерек всегда винил в случившемся не меньше, чем Кейт.       Потому что именно он был настолько глуп, что поверил в её влюблённость. Влюбился сам. Именно от него она узнала всё, что нужно для того, чтобы уничтожить его семью.       И если он и может хоть немного искупить вину — то только убив её.       — Готовься сдохнуть, тварь, — цедит, не отрывая взгляда, сканирует каждое движение и бросается первым.       Всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы полоснуть щёку и ключицы. Отбросить к стеллажам с выпивкой и услышать шипение, когда она напарывается ладонью на край разбившейся бутылки.       — Ну, раз ты так хочешь.       По-звериному рычит и кидается на него в ответ.       Дерек группируется, готовясь отбить атаку её рук, но Кейт всегда была слишком подлой и никогда, даже став зверем, не перестанет до конца быть охотницей.       Она в последний момент достаёт дубинку — очень похожую на ту, что была у Араи — и, щелкнув переключателем, бьёт по едва затянувшимся ранам на его боках.       Стрекочущий, сухой разряд тока совсем рядом, в дюйме буквально, но Дерек его уже чувствует. Болезненно сжимается, когда дубинка достигает его, и в беззвучном крике открывает рот, получив ещё пару ударов.       Кейт нравится наблюдать, как он корчится. В глубине её горящих глаз почти детский восторг, когда Дерек сплёвывает заполнившую глотку кровь. Она замахивается снова, но в этот раз он успевает перехватить дубинку. Удерживает, напрягая мышцы до предела, и смотрит неотрывно.       А Кейт только хищно улыбается и выкручивает мощность на полную.       — Да. Таким ты мне нравишься больше. На колени, псинка, — приказывает и давит всё сильнее.       — Сейчас, — шипит Дерек и, собрав всю силу в кулак, вырывает дубинку из её рук.       Успевает увернуться до того, как Кора заденет и его. Они с Кейт сцепляются в клубок, и слишком опасно сейчас пытаться ей помочь, а потому Дерек пользуется этой передышкой, чтобы прийти в себя.       Отползает дальше, пока не натыкается рукой на тело охотника. Бок небольшого металлического предмета слабо мерцает в тусклом свете погреба, в нос бьёт резкий запах алкоголя, когда в пылу битвы Кора и Кейт опрокидывают ещё один стеллаж.       Дерек осматривается.       В помещении нет окон, почти всё пространство заставлено деревянными стеллажами с выпивкой, а на полу местами валяется втоптанная в пол солома.       В его голове всё складывается в единую картину.       Теперь он точно знает, что делать.       Спешит на подмогу Коре, и каждый раз старается направить удары так, чтобы Кейт задела собой ещё полку. Сестра смотрит на него вопрошающе, но помогает, решив, видимо, что таким образом они пытаются заставить её выдохнуться.       Удар за ударом, пока не становится достаточно.       Дерек оказывается за массивным деревянным столбом, который служит подпоркой или же ещё черт знает для чего используется охотниками, и взглядом велит Коре подтолкнуть Кейт к нему, а едва та оказывается в пределах его хватки, перехватывает её запястья, и выворачивает, наслаждаясь звуком её переломанных рук и криком боли. Наспех связывает их между собой шейным платком, заранее пропитанным аконитом, взятым всё у того же охотника, и специально сильно дёргает, проверяя на прочность, и буквально физически чувствуя её боль.       — О, Дерек, если ты хотел чего-то такого, то мог просто попросить, я же не против, — всё ещё способна улыбаться, сплевывая на пол кровь.       Пристально следит за каждым его движением, и Дерека даже раздражает, что страха в ней до сих пор нет.       Пока нет.       — Дерек, что ты?.. — Кора подходит к нему, непонимающе смотря на то, как он выбирает между двух запылённых бутылок.       А после того, как он показывает ей то, что подобрал у охотника, улыбается так же широко и сама сваливает последнюю полку, забирая предмет у него из рук.       Что ж, это тоже вариант.       — И что же вы задумали, пёсики? — Кейт скалится, всеми силами пытаясь показать своё превосходство, но зёрна паники уже проросли.       — Ты когда-нибудь думала о том, что стало с теми, кого ты тогда сгубила? Что они чувствовали, пока горели заживо? Нет? — уголки его губ изламываются в хищной усмешке, а в глазах неприкрытая звериная жестокость. — Оборотень, какого бы вида он ни был, куда сильнее обычного человека. Запертый в горящей комнате, объятый огнём, он будет мучиться от невыносимой боли и пытаться регенерировать до последнего. Тело будет продолжать, даже если ты уже и не хочешь. Даже если уже не можешь. Оно будет продолжать, пока все твои силы не иссякнут, а к тому времени от твоего рассудка уже мало что останется, если останется вообще, — открывает бутылку и, удерживая над её головой, выливает содержимое так, чтобы она вся оказалась залита. — У тебя появилась возможность не только подумать, но и на собственной шкуре прочувствовать.       — Что ты… — в глазах Кейт непонимание сменяется настоящим ужасом когда она переводит взгляд с него на Кору и обратно. — Ты не сможешь. Кишка тонка, ты!..       — Гори, тварь.       Кора щёлкает крышкой охотничьей зиппо и кидает её к ногам Кейт.       Она уже подожгла все стеллажи, оставив главную героиню напоследок.       Пламя занимается быстро. Начинает с пропитанной алкоголем соломы, поднимается по балкам, подбирается к пытающейся сжаться в комок Кейт, и только когда запах палёной плоти заполняет их ноздри, а крики перекрывают все другие звуки, они уходят.       Закрывают как могут снятые с петель двери погреба и для верности перекрывают вход ещё и холодильником, стоящим тут же.       Теперь наконец-то они отомщены.       — Надо рассказать Лоре, — Кора, улыбаясь, тянет Дерека за рукав, и он послушно следует за ней и улыбается тоже.       Пока не чувствует как внутри обрывается что-то, с грохотом падая в бездну.       Сам не понимает, как отталкивает Кору и буквально бежит вперёд.       Перед глазами всё размыто, и вначале кажется, что это не Лора падает на пол, насквозь пронзённая когтями сразу двух берсерков. Питер стоит чуть в стороне, держа в руках шкатулку с когтями Талии, и растерянно смотрит на Лору, а Арая полулежит на полу, держась за рану в боку.       Дерек рычит, оглушая всех вокруг, и берсерки, видимо, почуяв смерть хозяйки, спешат скрыться, но подоспевшее — слишком поздно — подкрепление Калаверасов со свистом и улюлюканьем загоняет их в угол.       Кажется, что целая вечность прошла, а не мгновения. Лора всё ещё падает, и Дерек успевает добежать и подхватить её дрожащими руками.       Кровь повсюду. Она напитывает его одежду, лужицей растекается под ними и никак не хочет останавливаться.       Дерек пытается зажать руками её раны и чувствует, что она гораздо холоднее, чем должен быть оборотень. Да что там оборотень, это ненормальная температура даже для человека!       Но Лора не человек и не обычный оборотень. Она — альфа, и вот-вот должна начать регенерировать.       Какого же дьявола так долго?!       — Тише, тише, — он осторожно прижимает её к себе, пытаясь согреть собственным теплом. — Потерпи ещё немного, всё будет хорошо… — губами прижимается к покрытому испариной лбу.       Кора прямо позади него плачет, Дерек слышит и уже собирается велеть ей прекратить, как натыкается взглядом на полный сожаления взгляд Араи. Питер же так и стоит, до побелевших костяшек сжимая шкатулку, словно не его племянница сейчас истекает кровью.       — Почему она не регенерирует?! — кричит на него, но ответа нет.       Питер будто язык проглотил.       — Обычно регенерацию запускают причинением ещё большей боли, если её что-то стопорит, — вместо него отвечает Арая. — Но есть также и обратный предел, при котором регенерация уже не начнётся. Просто не сможет, — охотница поджимает губы, слыша неверящий рык Дерека. — Она вылечила Пита и защитила меня от берсерков. Мне очень жаль, Хейл.       В её голосе сталь, но Дерек не верит.       И не поверит, потому что Лора не умрёт.       Он ведь только-только её нашёл.       Внезапно его ладонь накрывает дрожащая её и чуть сжимает, как бы привлекая внимание.       — Дерек, она права. Я уже не исцелюсь, — старается говорить ровно, но слабеющее с каждым ударом сердца дыхание то и дело сбивается и выходит скорее обрывками фраз. — Но… Я всё равно так рада, что нашла всех вас, — в уголках её глаз собираются слёзы, а во взгляде, обращённом на Дерека, столько нежности, что Дерек задыхается.       Но всё равно упрямо качает головой.       — Раз не можешь сама, значит, тебя вылечу я, — пытается вспомнить всё, что рассказывала им о способности исцеления мама, но мысли никак не хотят сформировываться хотя бы в подобие чего-то связного.       Неужели и в этот раз он окажется бесполезен?       — Ты не сможешь. Ты не альфа… пока что, — давит на его ладонь сильнее и притягивает ближе к ране.       — Нет! — Дерек пытается вырвать руку, поняв, что она пытается сделать, но Лора будто всю оставшуюся силу в хватку вкладывает, не отпускает.       — Подожди, Лора, я… — отмирает вдруг Питер и подаётся было вперёд, но Кора встаёт между ними раньше.       — Заткнись и стой где стоишь, иначе я тебе глотку вырву! Если бы не ты…       — Не нужно, — обрывает её сестра. — Не нужно ссориться и винить кого-либо, я… была готова. Я никогда не была сильной альфой. Им всегда должен был стать ты, я знаю, — снова обращается к Дереку и улыбается. — Правда, я хотела увидеть это своими глазами, но…       Дерек пытается оттолкнуть её. Ему аконитовой удавкой горло пережало, он не может вдохнуть. Он не может остановить это.       Он чувствует, как сила альфы перетекает от Лоры к нему. Ранение — просто дань старым традициям, он и без этого заберёт её силу.       Заберёт жизнь.       Кровь быстрее бежит по венам, хочется выть, хочется бежать не разбирая дороги, пока лёгкие не выгорят изнутри.       Он бы свою жизнь отдал, лишь бы жила она.       Он бы…       — Пожалуйста, Дерек. Отпусти меня к маме, — она смотрит на него умоляюще, а из глаз стекают первые дорожки слёз.       Это слишком знакомо всё.       Это уже было когда-то.       В заброшенном святилище у корней Неметона, когда он так же держал на руках умирающую по его вине Пейдж.       Пейдж, которая любила его. Которая так же, как Лора, не винила ни в чём и просила о том же.       О том, что должен был сделать.       О том, что сделало его монстром.       Дерек поднимает взгляд на Кору, и она опускается рядом с ними. Никак не реагирует на то, что Питер тоже подходит.       Лора смотрит на них и улыбается.       Они обнимают её, и Дерек, зажмурившись, выпускает когти на ставшей до этого человеческой руке.       Смерть Пейдж окрасила его взгляд грехом.       Смерть Лоры окрасила его взгляд силой.