The Secret

      Обратная дорога в полной тишине.       Вслед за машиной Калаверасов с телом Лоры, будто похоронный кортеж.       Будто, потому что всё ещё не верит.       Всё ещё не верит что вчера нашёл, а сегодня снова потерял, и на этот раз навсегда точно.       Дерек смотрит на свои руки, в клочья раздирающие обшивку руля и отмытые от её крови, на сменённую благодаря увещеваниям Коры одежду. Он бы наплевал на всё и поехал так, но: «Ты же не хочешь объясняться потом перед полицией на границе, почему весь в крови, словно серийный убийца», и… этого всего будто и не было вовсе.       Только вот сила внутри не даёт обмануться.       Сила, которая ему не нужна.       Смотрит в стекло заднего вида на задумчиво уставившегося в окно Питера, и жажда крови внутри становится почти неконтролируемой.       Тот зачем-то хотел ехать в машине с Лорой, но Дерек не позволил.       Тот, может, и не напрямую, но совершенно точно виновен в её смерти.       Их чертовски охочий до власти и силы дядюшка, которому Дерек не перегрыз глотку, только потому что ей пообещал.       А ещё потому что сейчас чувствует полное подчинение с его стороны. Хотя с инстинктом борется до сих пор.       Дерек вообще столько всего чувствует, чего раньше не мог, что крыша едет.       Хотя именно сейчас это даже хорошо. Меньше мыслей, легче держаться на плаву.       Хотя бы ради Коры.

***

      Их дом — каркас из обгоревших досок и пепелище внутри.       Пепелище воспоминаний и прошлой жизни, к которой вряд ли кто-либо из них думал, что когда-то вернётся.       Дерек вроде и был здесь не так давно, — когда искал Питера, — но в этот раз всё по-другому ощущается. И не только потому что он теперь альфа.       Пока Питер и Кора осторожно заходят в дом, Дерек прощается с Калаверасами и забирает тело Лоры.       Кладёт на заднем дворе, в той его отдалённой части, где поколениями хоронили членов их семьи, и раздирает ненавистный чёрный пакет, в который наспех завернули её тело.       Обоняние оборотня отчётливо чувствует появившийся в воздухе тонкий запах начавшегося разложения. Калаверасы предлагали им привести тело Лоры «в порядок» перед перевозкой, но они отказались. Все трое оказались едины в своём желании поскорее убраться из того места, да и зачем всё это, если всё равно никто кроме них и знать не будет?       О том, что Лора на самом деле выжила после пожара. О том, что, в конце концов, оказалась там, где все считали, что она находится уже давно.       — Дерек, — Кора кладёт руку ему на плечо и присаживается рядом. — Всё нормально?       Он не удерживается от кривой ухмылки в ответ. Ничего не нормально, и они оба это знают, но сам факт того, что Кора пытается заботиться о нём, хотя всё должно быть наоборот, немного отрезвляет.       — Мы забыли про лопаты. Придётся ехать за ними, а я не хотел, чтобы кто-то знал о том, что мы были здесь, — морщится, представляя реакцию местных на их возвращение.       — Не нужно, Пит дал нам всё необходимое, пока вы с Араей решали, как лучше поступить.       Да уж, разговор действительно был не из лёгких.       Как лучше поступить с берсерками, которые после смерти Кейт растеряли весь свой пыл, пускай и временно? Что сказать Арджентам, и нужно ли вообще? У них было полное право совершить кровную месть, но меньше всего Дерек хочет подвергать кого-то ещё опасности, пускай даже и… Питера.       Арая убедила его, что позаботится обо всём, что это меньшее, что она может, чтобы отплатить за своё и своего человека спасение и… чтобы быть в расчёте. Охотники не могут быть должными оборотням. Ни при каких обстоятельствах.       А потому их «союз» закончился в тот момент, когда они распрощались у дома.       Теперь разве что шаткий нейтралитет, но, учитывая географическое расположение, Дерек искренне надеется, что они не встретятся, больше вовсе.       Он молча берёт лопату из рук подошедшего Питера и примеряется к месту.       — Ты помогать будешь или нет? — вопросительно выгибает бровь, и Питер с тяжёлым вздохом встаёт с противоположной стороны и начинает копать тоже.       Много времени это не занимает, они как будто оба всю злость вкладывают в движения и заканчивают даже раньше Коры, которая омывает и переодевает сестру.       Пускай никто и не узнает, но Лора должна быть красивой.       Должна упокоиться с миром.       Когда Дерек смотрит на неё, лежащую на земле в белом лёгком платье, она кажется ему спящей принцессой из сказки. Он неосознанно нагибается и берет её руку в свои. Пытается согреть, прикасается губами к коже, убирает со лба длинную прядь и всё ждёт, что она откликнется.       Надеется на чудо, которого не случится.       — Пора, — окликает его Питер, и Дерек нехотя кивает.       Они осторожно укладывают её на устланную купленными по пути в Бейкон Хиллз цветами землю и стоят ещё какое-то время.       Прощаются.       Кора, не удержавшись, начинает плакать и утыкается носом ему в ключицу, а Питер, стиснув челюсти так, что начинают ходить желваки, берётся за лопату и даёт ему знак остаться с сестрой.       Они заканчивают, когда солнце едва виднеется из-за крон деревьев.       Дерек не хотел, чтобы кто-то знал, что они были здесь, но… пошло оно всё к дьяволу.       Полуобращается и скорбно, прощально воет. Кора и Питер подхватывают, эхо их голосов разносится далеко-далеко.       Вот теперь точно всё.

***

      Дерек заходит в дом, только чтобы найти подходящие доски, обещая себе заняться надгробием для её могилы в ближайшее время, и возвращается обратно, к выделяющейся среди травы и листвы земляной насыпи. Садится на землю, спиной подпирая ствол старого дуба, по которому они с Лорой в детстве любили лазать, и начинает вырезать её имя на доске.       Выходит криво, и он, чертыхнувшись, откидывает деревяшку в сторону. Берёт вторую, крутит в руке, раздумывая, как лучше сделать, чтобы в этот раз получилось. Краем уха слышит приближающиеся шаги Коры.       Ветер доносит до него аромат её скорби.       — Может, лучше не имя? — она не подходит вплотную, остаётся чуть поодаль, и Дереку это не нравится. Он не тот, с кем ей стоит осторожничать. — Вырежи трикселион, у тебя всегда хорошо получалось, — пытается улыбнуться и, пересилив себя, садится рядом, но не касаясь. — Я помню твои рисунки, хотела даже набить себе тату перед тем, как Лора… перед тем, как она меня нашла.       Подобие улыбки изламывает его губы.       Это, видимо, у них семейное.       Кора непонимающе смотрит на него, и он, повернувшись спиной к ней, легко подцепив край кофты, стягивает её, показывая набитый между лопаток трикселион.       — Сделал сразу после того, как обосновался на новом месте. Ну, и нашёл подходящего мастера, согласного набить тату оборотню-подростку.       Её прикосновение волнами мурашек омывает кожу. Дерек столько был один, что отвык от этого. Ему казалось, что его тело на самом деле стало каменной тюрьмой для волка внутри, а оказалось, что оно всё ещё способно чувствовать.       Тепло чужих пальцев, мягкость повторяющих линии татуировки движений.       — Было больно? — во взгляде Коры неприкрытый интерес, и Дерек ерошит её волосы перед тем, как надеть кофту.       — Лучше тебе не знать, насколько.       Она упрямо морщит нос, и Дерек, насколько может, делает грозный вид.       А затем берёт перочинный нож и, для удобства поджав колени, вырезает такой же трикселион на доске, а после кладет её импровизированным надгробием.       — К нам тут гости.       Питер приближается к ним с Корой, а чуть позади него идёт человек, лицо которого Дереку смутно знакомо. Кажется, он знакомый его матери.       — Здравствуйте, меня зовут Алан Дитон, — протягивает Дереку руку и белозубо улыбается. — Я хозяин местной ветеринарной клиники и старый друг вашей матери.       Дерек кивает и пожимает его руку в ответ.       От него не укрывается взгляд, которым этот Дитон окидывает их с Корой, стоящих у свежей могилы. Взгляд, явно оценивающий обстановку, как будто он знает, кем они являются.       — И что же ветеринару понадобилось в нашей глуши? — опережает его с вопросом Питер, не переставая сверлить подозрительным взглядом. — Домашних зверушек у нас нет, так что ваши услуги не пригодятся.       Дитон в ответ только ухмыляется и даже глазом не ведёт в сторону старшего Хейла.       — Нет, я хотел предложить свои услуги вам, когда понял, что вы вернулись.       — Поняли? — Дерек выгибает бровь и складывает руки на груди.       — Точнее, услышал, — Дитон многозначительно смотрит на него. — По правде, я лечу не только домашних зверушек.       — И для моей мамы были не просто другом, так ведь? — говорит и внутренне готовится к нападению.       А почуяв его ауру, и Кора с Питером ощетиниваются.       — Ты очень смышлёный, Дерек. Впрочем, ты ведь всегда был таким, да? — Дитон снова улыбается. — Мне очень жаль, что вы вернулись сюда в связи с… такими печальными обстоятельствами, но если хотите остаться, то вам понадобится помощь, — достаёт из внутреннего кармана пиджака визитницу и протягивает одну из карточек Дереку. — Формально дом и земля по-прежнему принадлежат вам, но, так как юридически в наследство никто не вступал, то необходимо будет побегать по инстанциям, чтобы всё утрясти. Дом, скорее всего, придётся отстраивать с нуля, а в это время вам нужно будет где-то жить. У меня есть дом рядом с клиникой. Он небольшой, но там вам всегда рады.       — С чего вдруг вам всем этим заниматься? — Кора хмурится, вместо Дерека взяв протянутую визитку и рассматривая то её, то Дитона.       — Потому что он был маминым советником.       — Советником? — Кора выглядит ещё более запутанной.       — Советником альфы, — закатывает глаза Питер. — А я-то, дурак, всегда считал тебя её неудачливым ухажёром. А ты, оказывается могущественный друид. И что же тогда не помог, а? Почему не отомстил, когда те отмороженные охотники сожгли заживо твою альфу, а?! — повышает голос и уже начинает обращаться, но Дерек его одним взглядом затыкает.       Хотя ему тоже интересно, да.       Почему?       — Друиды могут быть советниками, но главная наша задача — поддержание баланса. И, к тому же, кровавая бойня не решила бы проблем, только ещё больше усугубила бы ситуацию. Я до сих пор виню себя за то, что ничего не смог сделать, чтобы спасти Талию и других, но месть кому-либо кроме Кейт ничего бы не изменила, а её…       — А её мы и сами порешили, — Питер проводит ладонью по шее и карикатурно высовывает язык.       Дитон же только хмурится, и от него помимо спокойствия и осторожного интереса начинает нести беспокойством.       — Это же не… — смотрит на могилу и всё же пересиливает себя. — Не она?       — Это Лора, — нехотя отвечает Дерек.       — Мне очень жаль, Дерек, правда, — на его лице читается неподдельное сожаление. — Я могу также помочь утрясти всё с Арджентами. Тем более, что Джерард здесь не появлялся уже очень давно, а с Крисом на диалог выйти куда проще.       Хочет, кажется, добавить что-то ещё, но для Дерека слишком много для одного дня.       Дерек так устал, что впору действительно завыть.       Дерек не хочет чувствовать то, что чувствует, не хочет быть здесь, не хочет… ничего.       — Спасибо за предложение, но это не нужно. Мы здесь не останемся, — старается говорить как можно более миролюбиво, но выходит хреново. — Мы приехали, только чтобы похоронить Лору, потому что она хотела быть рядом с матерью. И не задержимся. А гостиница на одну ночь нас не разорит.       Дитон выглядит так, будто ждал чего-то подобного. И явно готов вывалить на него вагон и маленькую тележку очень убедительных доводов, почему они должны здесь остаться, принять его помощь и жить в мире с убийцами их сородичей, но слушать не хочет и не будет.       — Я бы не хотел грубить, но это не обсуждается, — припечатывает и отступает на шаг, всё так же держа руки.       Словно закрываясь от всего мира.       Эта привычка появилась у него после того, как он уехал, и стала щитом от нежелательных попыток с ним сблизиться или просто заговорить.       Сработала безотказно и в этот раз.       — Хорошо, я понимаю, что пришёл не вовремя. Я… — достаёт из-за пазухи небольшой костяной амулет и кладёт его на могилу Лоры. — Это чтобы ей никто не помешал, — стоит недолго, разглядывая трикселион, а после снова поворачивается к Дереку. — Если я понадоблюсь, для вас всегда открыто.

***

      Запахи кругом знакомые.       Тропинки протоптанные даже после стольких лет, и, кажется, Дерек даже деревья знает все наперечёт в этом лесу.       Небо всё такое же затянутое тучами, вот-вот дождь ливанёт. Кроны теряются в густых, как застывшее желе, грязно-серых сгустках.       Воздух разреженный, озоном переполненный, но сколько бы ни пытался полной грудью вдыхать, внутри всё одно, словно огромная опухоль, что мешает лёгким напитаться спасительным кислородом.       Из чувства вины, беспомощности и горечи состоящая. Ни выблевать, ни когтями не выдрать, ни дальше не протолкнуть.       «А что, если бы…», снова, как и тогда, десять лет назад в голове, по кругу.       Картинками спаянного из разных плёнок диафильма.       Всё, что он мог бы сделать, но так и не сделал.       Всё, что привело к тому, что… есть сейчас.       Останавливается, закрывает глаза, а когда открывает снова — всё в алом, лишённом других оттенков спектре.       Всё ещё непривычном, нежеланном, но сколько ни смаргивай — не изменится ничего.       Дерека глушит биением сотен сердец: оленей, птиц, тварей помельче, и, кажется, среди них даже парочка людей есть, которым не повезло оказаться в лесу в такую дерьмовую для любого обычного человека погоду.       Но все, даже они, держатся на расстоянии, шестым чувством, находящимся чуть пониже пояса, ощущая угрозу, идущую от него.       Против идеального хищника у них – ни единого шанса.       Дерек пытается прислушаться к своему, пытается найти место из видения, то самое, где был с Пейдж в последний раз, но не выходит.       Кругами по лесу раз за разом, и ничего.       Он не знает даже, зачем оно ему.       Что найти хочет?       Чего ждёт?       Хруст веток позади заставляет остановиться и устало вздохнуть. Дерек знает, кто это. У кого единственного навязчивости и наглости хватит на то, чтобы хоть даже и в туалет за ним пойти.       — Что тебе нужно? — почти бесшумно шевелит губами, но тому, кому слова адресованы, и так прекрасно слышно.       Он больше не скрывается, выходит на залитую тусклым светом пробивающейся сквозь тучи луны полянку и становится в двух шагах.       — Хотел обсудить то, о чём говорил тот невероятно заботливый оборотничий ветеринар, — Питер сверкает голубыми прожекторами в его сторону. С вызовом.       — Что во фразе «это не обсуждается» тебе непонятно? — Дерек даже не смотрит на него, пытаясь высмотреть вокруг знакомые очертания.       — Может, то, что я часть твоей стаи? Хотим мы того или нет. И Кора. Для нас будет лучше остаться здесь. Здесь наш дом, — Питер недовольно рычит, и Дереку приходится повернуться к нему. — Мы разве виноваты? Почему МЫ должны бежать? Если Арджентов не будет устраивать наше соседство, что ж, пускай уматывают сами.       — Так им и скажешь, да? Не забудь только меня позвать, я не прочь посмотреть на это, — скалится Дерек, а Питер выглядит возмущённым до глубины души.       — И пойду. Как только нас станет не трое. Нам нужная свежая кровь, мой дорогой племянничек. Нам нужно восстановить имя Хейлов.       — Под носом у Арджентов клепать новых оборотней? Это твой гениальный план? — Дерек саркастично выгибает бровь и даже удостаивает его не менее саркастичным взглядом. — Это, по-твоему, возродит нашу семью? Ну, если тебе так это нужно, то сам этим и занимайся.       Первые раскаты грома грохочут совсем близко, а ударившая следом молния окрашивает их фигуры сюрреалистичными оттенками.       — Если бы я мог, то давно бы уже этим занялся, но, к сожалению, альфа у нас ты! — подходит вплотную, огибает и преграждает путь, чуть ли не носом в его впечатываясь.       А глаза горят голубым.       Дерек кожей ощущает исходящий от него вызов, и это становится последней каплей.       — Сила альфы, ну конечно, — Дерек бьёт его кулаком в грудь, заставляя отшатнуться. — Ты только ради неё всё ещё здесь, верно? Это всё, что тебя интересует? Не вышло у Лоры её украсть, так решил попытать удачи со мной? Поэтому следом пошёл?       С каждой фразой новый удар.       С каждой фразой всё меньше и меньше человеческого в облике.       Желание отомстить за Лору борется внутри с её же наставлением держаться друг за друга, несмотря ни на что. Не винить никого.       С её последним приказом альфы.       Только вот альфа теперь он.       — Ты всерьёз думаешь, что я виноват в её смерти? — Питер выглядит по-настоящему разозлённым и — что необычно для него — не скрывает эмоции. — Может, это я водил шуры-муры с чокнутой охотницей, которая сожгла нашу семью, а потом стала не менее чокнутым нагвалем? Или это я привёл берсерков в тот бар? А может, это я не говорил, что переговоры с Калаверасами — дерьмовая идея? — Питер всё больше переходит на рык и бьёт, как всегда безошибочно, по самому больному. — Если, по-твоему, я виноват, то и ты, племянничек, виноват не меньше.       Больше нет ограничений внутри. Слетели вместе с последними предохранителями.       Всё человеческое, что было в нём, уступило место зверю.       Дерек наносит удар первым, но Питер, опустившись на четвереньки, успевает увернуться и нанести ответный, сбивая его с ног.       Они дерутся в полную силу, не сдерживают ударов, полностью концентрируясь друг на друге.       Благо, с оборотничьей регенерацией от ран за считанные минуты не остаётся и следа.       Но Дерек, даже вымещая всю злобу, обиду и ненависть, понимает, что убить Питера не сможет.       Каким бы ни был, всё равно он — его семья.       И если Питера кто когда и прикончит за его подлую натуру и невыносимый характер, то явно не Дерек.       Понимает, и немного, буквально на вдох легче становится.       Но нападать не прекращает. Первым не сдастся.       Не Питеру.       Они сцепляются снова и, не удержавшись, катятся кубарем в овраг, собирая по пути все выбоины, пни и прочую лесную дрянь.       Больно на самом деле едва ли не больше, чем от ударов.       Дерек группируется раньше и милостиво даёт Питеру время последовать его примеру. Того, правда, это явно уязвляет, и он готовится к новому прыжку, но внезапно Дерек чует кое-что, что заставляет его выставить блок и, вцепившись в плечо Питера, придавить того к земле.       — Это неспортивно, племянничек, — язвительно цедит тот.       — Тихо, — цыкает на него и принюхивается. — Чувствуешь?       Отпускает, только когда убеждается, что Питер не нападёт больше, потому что тоже его унюхал.       Их, если быть точнее.       Оборотня, явно омегу, и человека.       Страх последнего настольно сильный, что своей вонью почти глушит всё остальное.       Именно поэтому Питер, скорее всего, и не понял сразу. Но Дерек — другое дело, для него не составляет труда разделить одно от другого.       — Похоже, слухи распространяются быстрее, чем мы думали, — Питер выглядит заинтересованным, — и кандидаты сами к нам просятся.       Дерек хмурится и вглядывается в темноту опустившейся ночи, пытаясь определить точно местоположение тех двоих.       Когда выходит, подрывается, надеясь успеть.       Хотя бы на этот раз.       Потому что омега, которого он учуял, обозлённый, слабый, а Дерек прекрасно знает, что для таких самое любимое дело — мучить тех, кто не сможет дать отпор.       Потому что у него волосы на коже дыбом встают от жажды крови последнего.       Она настолько сильна, что тот даже не замечает приближение альфы.       Полностью сосредоточен на нескладном пытающемся отползти подальше подростке. Подростке, надежда которого исчезает, когда ладони обдирает о шероховатую кору дерева.       Омега втягивает носом запах наполнившей воздух крови и низко, предвкушающе рычит.       Дерек сбивает его в прыжке и отбрасывает к поваленному на землю старому дубу. Оборотень скалится, отсвечивая голубым, заполнившим радужку, переводит взгляд с мальчишки на него. Настолько одурел от неспособности контролировать собственные инстинкты, что до сих пор не понимает, что к чему.       Только когда Дерек встаёт в полный рост и оглушающе рычит прямо на него, заставляя съежиться в эмбрион, понимает.       Теперь уже его страх разъедает всё вокруг.       Страх вперемешку с раболепием, вязкий и омерзительно отдающий разлагающейся плотью.       Дерек морщится, понимая, что, даже закрой он нос, всё равно чувствовать будет, и с трудом остаётся стоять на месте, когда омега подползает к его ногам.       — Значит, это правда. Альфа снова появился в Бейкон Хиллз. Это прекрасно! —визгливо смеётся, разглядывая Дерека снизу вверх. — Теперь-то они все получат.       — Прости, но нет.       Питер подкрадывается сзади, и омега не успевает никак отреагировать. Хруст шейных позвонков звучит раньше его удивлённого вдоха, а в глазах так и застывает непонимание, когда он мешком валится на землю.       — Что? — Питер пожимает плечами под осуждающим взглядом Дерека. — Ты всё равно не хотел его в свою стаю. И отпустить его тоже было бы неразумно. Нам же надо выстраивать добрые отношения с соседями, да? — последнее слишком ехидно, но Дерек только глаза закатывает и собирается оставить на Питера уборку, раз уж тот решил образумиться, как под ногами хрустит что-то явно пластиковое.       Явно инородное для лесной глухомани, куда даже заядлые бегуны да любители дикой природы не забираются.       Встречается с переполненным ужасом взглядом подростка, которого, как он думал, спас в тот момент, когда предотвратил прыжок омеги, и понимает, что снова поторопился.       Забыл, что всё ещё в форме оборотня, и то, что пока не напал, никак подростка не успокаивает. Тот дышит чаще, чем бьётся его сердце, рвано, коротко, с хрипами, но кислорода внутрь не попадает ровным счётом нисколько.       Подтягивает трясущуюся руку к груди, бьёт, хотя знает, что это не поможет, падает на бок и заходится в приступе беззвучного кашля.       — Он его ранил? — Питер хочет подойти ближе, но Дерек его останавливает.       — Нет, у него приступ астмы, — снова смотрит под ногу и сжимает челюсти.       Вот же зараза.       — Ну так сделай что-нибудь, ты же у нас дипломированный специалист, — в голосе Питера столько насмешки, что при любых других обстоятельствах Дерек бы ему врезал.       Сейчас же его больше волнует мальчишка.       Он осторожно, вытянув — человеческие — руки перед собой, подходит к тому и не менее осторожно отрывает вцепившуюся мёртвой хваткой руку, осматривая. Чертыхается, разглядев, что кончики пальцев посерели, и легонько встряхивает подростка.       — Эй, постарайся успокоиться, хорошо? Мы тебя не тронем. Дыши ровно, я тебя переверну, — укладывает его на живот, но приступ меньше не становится.       — Раз он астматик, у него должны быть лекарства, — Питер потрошит извалянный в грязи рюкзак, но там вопреки надеждам Дерека ничего. — Оу, — Питер подбирает с земли сломанный ингалятор и присвистывает. — А прикончили, похоже, его мы, а не он, — кивает в сторону трупа омеги. — Что будешь делать, а, Дерек?       — Возьму и побегу до ближайшей больницы, — цедит сквозь зубы, хотя не хуже Питера понимает, что не успеет.       Даже со сверхскоростью не успеет, и мальчишка умрет у него на руках.       Это случится снова.       — Есть и другой выход, — Питер щурится, присаживаясь на корточки. — Ты можешь подарить ему хотя бы шанс.       — Заткнись! — рычит Дерек, с подступающей к горлу паникой ощущая, как в теле мальчишки остаётся всё меньше жизни. — Ты уже насоветовал когда-то, и что вышло?       Они оба понимают, о ком он. И Питер даже не закатывает глаза и не язвит.       Питер серьёзен как никогда.       — Тогда всё было по-другому. У него нет шансов без тебя. Он и так, и так умрёт, и в обоих случаях в муках, но с укусом у него будет хотя бы шанс.       Дерека глушит. Ничего не остаётся кроме биения его сердца. Всё слабее и слабее.       Он задирает край толстовки, оголяя покрытый испариной бок, и оставляет на теле мальчишки четыре глубоких кровоточащих царапины.       Он надеется, что хотя бы в этот раз всё получится.

***

      Мальчишка приходит в себя только к утру, свернувшись на импровизированной кровати в подвале их дома.       Дерек всё это время от него не отходит, гипнотизируя взглядом рану.       Не отходит, даже когда кровь ожидаемо резко останавливается, а края ран начинают потихоньку стягиваться.       Когда пульс сначала выравнивается, а потом начинает снова отбивать бешенный для обычного человека ритм.       Разговора, правда, у них поначалу не получается.       Скотт — его имя Дерек выяснил из не прекращающегося всю ночь потока СМС от какого-то «Стайлза» — слишком хорошо для новобращённого помнит события прошлой ночи. А теперь, с новыми силами, ещё и чувствует, что Дерек именно тот, кого он вчера видел оборотнем.       Он наотрез отказывается верить в то, что теперь и сам не человек, и Дереку, хоть это и опасно, приходится использовать силу альфы, чтобы доказать.       Чтобы сразу указать на его место и в дальнейшем избежать по максимуму нежелательных последствий обращения.       В городе, полном охотников, без этого Скотту просто не выжить.       Дерек как может терпеливо обещает всё рассказать, когда Скотт будет готов.       — Готов?! Как к такому вообще можно подготовиться? — забивается в самый угол и смотрит на Дерека жёлтыми глазами.       — Никак, — Хейл складывает руки на груди. — Но можно хотя бы сходить домой и привести себя в порядок. А ещё позвонить матери. Я написал ей СМС, что ты переночуешь у друга, но лучше сам подай признаки жизни.       Следит за тем, как мальчишка подбирается, хватая с пола свой старенький смартфон, и снимает блокировку с потрескавшегося экрана.       — Чёрт! Сегодня же первый день, а я опоздал! — вскакивает, но будто вспоминает, кто рядом с ним, и опасливо замирает.       Дерек на это только тяжело вздыхает и освобождает проход.       — Сходи в больницу, возьми справку. А после того, как закончишь со всем, возвращайся. И даже не думай улизнуть, — Дерек скалится, на долю процента отпуская волка. — Я тебя найду, где бы ты ни был. Натворишь дел — закончишь как тот, кто вчера на тебя напал.       Идёт за Скоттом, провожает взглядом, пока тот не скрывается из виду, и очень хочет застонать, потому что отдых ему не светит.       Не в ближайшее время.       — Ты уверен, что отпустить его было хорошей идеей? — Питер становится рядом и потягивает горячий латте из высокого картонного стаканчика.       Дерек определённо ненавидит его в этот момент.       — А что, нужно было запереть его как пленника в подвале? Чтобы к нам съехались все местные копы с охотниками в придачу? — устало трёт переносицу и прикрывает глаза. — Он вернётся. Я ему всё объясню, а потом… — осекается, потому что понимает.       В эту самую минуту понимает, в какую западню попал.       — А потом что? — Питер скалится во все тридцать два. — Уедешь и бросишь его? Сделаешь омегой? Чтобы он озверел как тот, вчерашний? Хотя столько он не проживёт. Ардженты раньше прикончат, — салютует и, сняв цветастую крышку, залпом допивает остатки. — Нет, ты так не поступишь. Я — мог бы, но не ты. Так что я, пока вы тут разбираетесь с молодняком, озабочусь недвижимостью на первое время.       Крутит на пальце связку ключей от машины Лоры и насвистывает что-то, спускаясь, а Дереку, чтобы не накинуться на него, приходится отросшими когтями вцепиться в трухлявое дерево крыльца.       Он так хотел, чтобы мальчишка выжил, что не подумал о том, что будет, если он выживет.       Скотт — не просто оборотень.       Скотт — его бета.       Первая, обращённая им.       У Дерека так гудит голова от усталости и всего, что произошло за последние дни, что завыть хочется всё больше.       Он чуть не сбрасывает руку Коры со своего плеча, когда та тихо подходит сзади.       — Пойдём в дом, посидим, попьём кофе. Он и для нас купил, — поясняет, морща нос, и буквально тащит его внутрь.       Садится на старый непонятно как сохранившийся диван в гостиной и укладывает его голову себе на колени.       Когда они вспоминают про кофе, тот уже холодный и настолько приторный, что Дерек отдаёт свою порцию сестре.       Ему куда приятнее смотреть на её блаженно сощурившееся лицо, чем самому хлебать эту дрянь, в которой от кофе нет ровным счётом ничего.       Он потом поедет и купит настоящий, чёрный, без каких-либо примесей и добавок. И тогда, может, станет даже чуть больше похож на человека.       — Знаешь, — прерывает молчание Кора, — мне на самом деле плевать и на Бейкон Хиллз, и на Арджентов, и на того парня, я… — неосознанно зарывается пальцами в его волосы и откидывается на мягкую, местами прожжённую спинку. — Я впервые за десять лет снова обрела семью. Тебя, Лору, даже Питера, — смотрит на него очень серьёзно, а в глубине глаз — мольба. — Я не хочу снова остаться одна, Дерек. Я пойду за тобой как за альфой и как за братом. И Питер тоже пойдёт.       Дерек смотрит в ответ и прислушивается к ощущениям.       Он впервые видит и сестру, и бету.       Он тоже не хочет больше никого терять.       Какая разница, где, если главное - вместе?       — Значит, остаёмся.