The Secret

      Первое, что Дерек чувствует — смрад.       Невыносимый, проникающий под кожу, заставляющий до хруста сжимать зубы, чтобы не обратиться. У других с самоконтролем до сих пор плохо, и ему приходится использовать подавление альфы, чтобы сдержать их.       Ардженты, безусловно, будут счастливы, им только дай повод разобраться со стаей, но Дерек скорее сдохнет в канаве, чем позволит навредить кому-то из волчат.       Чем дальше вглубь леса, тем смрад становится сильнее, концентрированнее, и Дереку только чудом удаётся почуять за всем этим шлейф страха и волнения Стайлза.       Шлейф настолько эфемерный, будто мальчишка при смерти.       Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не броситься очертя голову на запах. Раньше он бы так и сделал.       Раньше — не раздумывая, но теперь он альфа, и на его плечах защита остальных.       Не только Стайлза.       Он даёт знак стае остановиться, скрыть присутствие, но враг всё равно замечает их куда раньше, чем Дерек рассчитывал.       Враг не превосходит их числом, но вот силой… Аура настолько угрожающая и непривычная, что у него едва выходит заглушить собственный страх.       Если бы Дерек своими глазами не увидел, не поверил бы, что такое вообще возможно.       Что такие оборотни бывают. Уродливые, покрытые сетью шрамов-символов, с гипертрофированными конечностями, и количество этих конечностей куда больше, чем должно быть.       При любых других обстоятельствах Дерек предпочёл бы не вступать в бой.       При любых других, но Стайлз, бледный как смерть, парящий над огромным, корнями уходящим в землю пнём явно не переживёт того, что они там с ним делают.       Обступают вокруг и продолжают не подходить даже, подплывать всё ближе, хотя и почуяли чужих.       Не могли не.       Что-то монотонно нараспев произносят, и вместе с символами, вырезанными на коже, светиться в темноте начинают осколки разбитой на пне урны.       Но беспокоит больше всего Дерека даже не это, а то, как тонкая вуаль песчинок покрывает всё тело Стайлза и, застыв на мгновение над кожей, растворяется в нём.       Другие этого не видят, но слышат, как меняется его сердцебиение, и вопросительно смотрят на Дерека.       Ждут сигнала.       Напасть первыми, жаль, но не выходит.       Едва закончив нечто, очень напоминающее ритуал, они, осклабившись, сами кидаются на притаившихся меж деревьев оборотней.       Дерек рычит, и, вторя за ним, в битву вступают и остальные.       Кора и Питер помимо прочего следят за волчатами, и он может полностью себя отпустить. И даже так одолеть хотя бы одного из этих странных монстров оказывается невероятно трудно.       В свете луны мелькают огромные лапы, воздух тяжелеет от напитавшей его крови и извращённой оборотничьей магии, а в ушах только и слышно — хруст ломающихся костей да собственное бешеное сердцебиение.       Дерек быстро понимает, что тот, кто у них за главного, старается держаться позади, не дерётся, а скорее управляет другими. Как кукловод дёргает за ниточки, и это чертовски странно.       Чертовски ему не нравится, но очевидно то, что, победив его, отступят и остальные.       Он кидается к фигуре в отдалении, самой гротескной из всех, и точно бы вспорол когтями бок или вырвал зубами глотку, но… слышит слабый вскрик Стайлза позади, и обернувшись, понимает что они не учли, не учуяли ещё одного оборотня, который в этот самый момент заносит над телом мальчишки изогнутое лезвие кинжала.       — Дьявол, — рычит Дерек и, сменив траекторию, бежит к Стайлзу.       Чувствует жгучую, рассекающую плоть боль, ломанный смех их главного, и на мгновение свет перед глазами тухнет. Он выдыхает и буквально выдавливает вместе с кровью яд из раны, с помощью силы не давая ему проникнуть глубже.       Когда открывает глаза, оборотень, оказавшийся девчонкой едва ли старше кого-то из его бет, брыкается на земле, пытаясь избавиться от хватки Питера и Коры.       Остальные же просто исчезают, оставляя после себя в воздухе стойкий аромат восточных благовоний.

***

      Поначалу Дереку кажется, что он не вывезет. Не сможет вернуть Стайлза обратно. Чёрные ломанные линии текут от пальцев выше, расползаются даже по шее, но тот не реагирует.       Дерек его не чувствует. Тело, дрожащее, усыпанное веснушками, прямо перед ним, но Стайлза в нём как будто нет. Он хмурится и пробует снова. Зовёт его мысленно. Притягивает к себе, с помощью того, чего между ними двумя быть не должно, но… работает.       Дереку хватает пары мгновений, чтобы уступить место Скотту и незаметно дать указания Питеру и Коре.       — Отведите её к нам и заприте в подвале, пока я не приду. И ничего не предпринимайте! — смотрит угрожающе на закатывающего глаза Питера и кивающую сестру.       Следит, пока они не скрываются в лесной чаще, и только после этого поворачивается к Скотту и Стайлзу.       Складывает руки на груди, стараясь подавить клокочущее внутри недовольство. Какая, в конце концов, разница, кого этот мальчишка увидел первым после того, как пришёл в себя?       Дереку уж точно никакой.       Должно быть.       Должно быть, но, видимо, всё же есть, и он ещё смурнее, чем обычно, следит за Стайлзом всю дорогу до его дома. Сжимает зубы крепче, когда чувствует его ложь.       И всё время анализирует. Пытается нащупать малейшие изменения, но за исключением страха, непонимания и ещё целого букета сильных, но совершенно обычных для подростка в данной ситуации эмоций ничего не находит.       — Я сейчас провожу его и вернусь, — Скотт смотрит вслед плетущемуся к двери Стайлзу и спешит выбраться из машины.       — Нет, ты останешься с ним, — Дерек сильнее сжимает руль. — Будешь следить за его состоянием и докладывать при малейших изменениях.       — Но…       — Это не обсуждается, Скотт.       Дерек редко использует силу альфы, отдавая приказ, — если уж по правде, он и приказы отдаёт крайне редко, — но в этот раз всё по-другому.       МакКолл бубнит, что при первой же возможности вернётся, и спешит за Стайлзом.

***

      — Ну, как у вас тут дела? — Дерек спускается в подвал, на ходу вызывая Дитона.       Скорее для того, чтобы потом не получить порцию нравоучений, чем действительно рассчитывая на помощь, — как и на то, что она понадобится, — но ведь так и должны поступать альфы?       Это — как раз тот случай, в котором присутствие советника обязательно.       Формально.       — Сдерживаю как могу — Кора стоит посреди комнаты, между девчонкой и Питером.       — Кого именно? — Дерек давит из себя ухмылку, когда Кора, закатив глаза, кивает в сторону Питера, и подходит вплотную, рассматривая обратившуюся в человеческий облик девушку.       Понимает, что выбраться ей уже не светит, или же настолько наглая?       — Ничего не хочешь рассказать? — выгибает бровь Дерек, приседая на корточки перед девчонкой.       Его обдаёт волной страха и злости, и, к её чести, второго больше.       — Вам нужно было дать мне его убить. А теперь мы все умрём, — выплёвывает и подаётся вперёд, явно хочет вырваться, но только цепями звякает да отскакивает обратно, когда те, натянувшись, пропускают разряд.       Выходит, её виду электричество тоже не по нраву.       — Кроме этого больше ничего не говорит. Может, тупая? — пожимает плечами Питер, а в глазах горит жажда крови.       — Я же говорил ничего не предпринимать, пока меня нет, — Дерек смотрит на него снизу вверх, но старший Хейл всё равно ёжится и отступает на шаг.       — А мы ничего и не делали кроме того, что заковали в цепи да задали пару вежливых вопросов. Вот совсем как ты. Можешь, конечно, попробовать ещё, но не думаю, что результат изменится, — скалится, глядя прямо на неё. — Предлагаю сразу перейти к более радикальным и эффективным методам допроса.       Она хоть и смотрит затравленно, а всё равно скалится.       Питер, в отличие от неё, на провокацию ведётся. Бросается вперёд, выпустив когти, но Дерек его одной рукой назад отбрасывает.       — Мы ничего не будем делать, пока не придёт Дитон. Мы ничего про неё не знаем, и про её способности тоже, — чеканит Дерек, хотя ему и самому этот вариант не нравится.       Он только сейчас понимает, что без знаний советника им придётся довольно туго.       Вот тебе и формальность.       Питер отступает и будто сдаётся. Даёт им с Корой, даже без своих насмешек, попытаться допросить девчонку, попытаться обратить, и Дерек полностью на ней концентрируется.       Забывает про самое главное правило: никогда не расслабляйся рядом с Питером.       Пока они пытаются придумать что-то посильнее электричества и аконита, он просто подлетает, обратившись, и вспарывает ей когтями брюхо.       Крик боли эхом отдаётся от стен, пол заливает алой, тёплой кровью, а он только щурится довольно.       — Какого дьявола ты творишь?! — Дерек отбрасывает его от неё и пытается перетянуть часть боли, чтобы она не отключилась.       Дерек не учитывает, что, обратившись, у неё появляются ещё и хвосты, только чувствует боль от переломанных костей в руке да гневный рык Коры, которая отрубает ей их лежавшим на столе мачете, а когда та срывает цепь с гипертрофированной руки, и её одним ударом отрубает тоже.       Девчонка — хотя какая она девчонка, настоящий монстр — корчится, рычит по-кошачьи и пытается наколдовать что-то одной лапой, но не выходит. Она продолжает и продолжает кричать, и на этот крик сбегаются остальные беты, зажимают уши руками, испуганно глядя то на Дерека, то на неё.       — Если ничего не сделаем, она умрёт, — Питер подходит вплотную к нему и почти шепчет на ухо. — Я, конечно не против, но после того, как она всё выложит.       Дерек выдыхает, стараясь успокоиться, и снова подходит к ней. Поднимает с пола окровавленную, так и оставшуюся обращённой лапу и прикладывает к ране на плече.       — Давай, пока я добрый, — отсвечивает алым, а она только зло и беспомощно скалится. — Чёрт побери, давай же! Или решила умереть? — нагибается ближе, вжимая конечность ещё сильнее.       — Она не сможет сама, — Дитон спускается быстрым шагом, подходит к ним, но интерес в его глазах быстро сменяется беспокойством. — Ракшасы не обычные оборотни, она смогла бы, если бы здесь был её наставник. Ну или ты ей поможешь.       — Ракшасы? — Питер свистит. — Что будешь делать, племянничек?       Дерек хмурится.       Какой бы сволочью Питер ни был, Дерек лучше него понимает, что информация им жизненно необходима, и, кроме как от неё, получить её больше не от кого. Учитывая, что остальные растворились в дымке.       — Давай заключим сделку, — Дерек улыбается девчонке, недобро, угрожающе, и та замирает, вертикальные зрачки её глаз становятся едва ли толще волоска. — Я помогу тебе прирастить все твои хвосты и руку, а ты расскажешь нам всё, что знаешь.       — А если обманешь, то мы можем отрубать и лечить их обратно сколько влезет, — Питер подбрасывает мачете в воздух и улыбается тоже.       — И вы позволите? — она полушипит, глядя на Дитона, и тот пожимает плечами, подходя ещё на шаг ближе и присаживаясь рядом с Дереком.       — В данном случае я не могу помешать. Их благополучие для меня на первом месте.       Она усмехается, а затем заходится в клокочущем кашле, давясь собственной кровью. Сердце на удар даёт сбой, и вот теперь страх окутывает её плотной завесой.       Она смотрит на Дерека и, зажмурившись, кивает.       Процесс регенерации занимает куда больше времени, чем у обычных оборотней, и, судя по её лицу, куда болезненнее, но Дерек старается изо всех сил, делает всё в точности, как велит Дитон, и к концу процесса уже совсем не уверен, что угроза Питера вообще осуществима.       Очень надеется, что выяснять опытным путём не придётся.       — Итак, — остаётся на корточках, на уровне её глаз. — Теперь твоя очередь. Рассказывай всё, что знаешь, с самого начала.       — Что ж, всё началось с того, что Равана, повелитель ракшас и правнук великого Брахмы, возлёг вместе со смертной наложницей, и та понесла от него, — слова выходят шипящие, очень плохо различимые, но, судя по всему, обращаться обратно она не собирается. — Так появились ракшасы-полукровки, и первым был…       Мачете пролетает в дюйме от её ноги и застревает между досками, а Питер угрожающе скалится.       Дерек вздыхает и даёт знак тому отойти.       — Давай ближе к делу.       — Вы сами сказали рассказать всё с самого начала, — пожимает плечами она. — Первым и самым сильным полукровкой стал Ракшии, единственный сын Раваны от смертной. — Видно, что каждое слово даётся ей с трудом. — Другие последовали его примеру, и так появился целый новый вид. Но со временем, Равана разочаровался и в сыне, и в мире смертных, а потому покинул его, оставив всех полукровок на произвол судьбы. Ракшии был в гневе, так как считал себя его наследником и будущим властителем трёх миров. — девчонка говорит прерывисто, то и дело пытаясь на пробу подвигать заново прирощенной рукой, и каждый раз в голосе слышна неприкрытая боль. — Он не собирался мириться со своим положением и решил начать с захвата мира смертных собственными силами. Но он потерпел поражение. Монахи древнего индийского ордена победили его, но убить не смогли, и заточили душу в древнее хранилище. Он пробыл там много тысяч лет, пока полукровки не собрались снова вместе и не освободили его.       Шумно выдыхает, приваливаясь к стене, и Дереку почти жаль её в этот момент.       Почти.       — Освободили? — лицо Дитона мрачнеет. — Когда? Как?       — Не знаю точно. Пару дней назад? Недель? — она смотрит на него с вызовом и обречённостью одновременно. — Полукровки… мы не можем противиться его воле. Он проникает в наше сознание и руководит как марионетками. Я не знаю, почему он решил, что именно сейчас подходящее время, но мы выкрали сосуд и перебили его хранителей, — она опустила взгляд сжав, лапы в кулаки. На пол по каплям начала стекать кровь. Шипение заполнило комнату.       — То есть, он для вас — альфа?       — Альфа альф. И теперь, благодаря вам, его сосуд остался жив, и скоро он возродится! — она перешла на рык.       — Сосуд? — Дерек нахмурился. — Ты это про Стайлза?       — Ракшии пожрёт его душу и возродится в смертном теле, а обретя полностью свою силу, сотрет с лица земли всё и всех, что было вам дорого, — она злобно оглядывает всех собравшихся. — Равана недаром оставил его здесь, в мире смертных. Ракшии вобрал в себя всё самое плохое, что было и в отце, и в матери. Он невероятно сильный, жестокий, считающий всех вокруг ничего не значащими букашками под своими ногами, растоптать которых — сущая мелочь. Даже мы для него не более чем орудие для достижения собственных целей…       — То есть, ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы найти кого-то действительно сильного, он выбирает себе в оболочку Стайлза? — беспокойство сжирает его изнутри кусочек за кусочком, но всё же Дерек надеется, что она врёт.       — Ракшии не может проникнуть в кого-то, уже наделённого силой. Не в его нынешнем состоянии. Да и гарантировать успех тогда куда сложнее… — она запинается, явно пытаясь подобрать слова, и Дитон заканчивает за неё.       — Сущность вступит в конфликт с сущностью носителя.       Полукровка кивает.       — А этот человек — идеальный вариант. Не привлечёт внимания охотников, по крайней мере, пока Ракшии не будет готов, находится под защитой целой стаи оборотней и живёт рядом с идеальным местом для проведения ритуала.       Дитон подходит ближе.       — Откуда вы знаете про Неметон? — в его голосе стальные нотки, каких Дерек раньше не слышал.       — Про что? — непонимающе спрашивает полукровка. — Наш… наставник назвал это местом силы, но я не знаю, почему.       — Но если ты говоришь, что вы не можете сопротивляться воле этого супер-пупер оборотня с кучей конечностей, то почему решила убить сосуд? — Питер излишен саркастичен.       Впрочем, как и всегда.       — Потому что я росла среди людей. Обычным человеком. Я не хотела во всё это ввязываться, я хотела просто защитить семью, но… Они подавляют твою волю. Полностью управляют тобой. Ты идёшь, куда они велят, делаешь, что скажут, и это кажется просто… страшным сном, — она начинает дрожать и медленно оборачиваться обратно человеком. — А потом ты просыпаешься с руками по локоть в крови и понимаешь, насколько это страшно. И если простые наставники обладают такой силой, то Ракшии, полубог, будет просто ужасен. Самый удачный момент был убить его во время ритуала переселения в тело. Теперь же, с каждым часом, с каждым днём, пока Ракшии не пожрёт душу этого Стайлза, — она практически выплёвывает его имя, — убить его будет всё сложнее. А потом вы и очнуться не успеете, как он убьёт всех вас!       — Ну-ну, ты явно преувеличиваешь, — Питер скалится, складывая руки на груди. — Разобраться с вами в лесу было не очень-то и сложно.       Полукровка буравит его непонимающим взглядом, а после заходится хриплым, клокочущим хохотом.       — Вы действительно думаете, что они сражались с вами?       Теперь непонимающе смотрят на неё уже все остальные.       — Они просто сделали вид, что пытаются защититься и отбить атаку. Они бы и так отдали вам сосуд. Пока Ракшии не воскрес, ему нужно быть под вашей защитой, я же говорила. Их план сработал на все сто, — она откидывается спиной на стену, осторожно сгибая одну ногу в колене и подтягивая к себе. — Они даже десятой части своей силы не использовали. В отличие от вас, судя по всему, — весь её сарказм обращён к Питеру, но в этот раз он вестись не спешит.       Как и Дерек, пытается понять, сколько правды в её словах.       Как и Дерек, чувствует, что она не врёт.       Всё гораздо, гораздо хуже, чем они думали.       — Нужно было убить его сразу, — начинает ёрзать, пытаясь избавиться от пут. — Вы должны убить его, пока ещё не поздно!       Дерек её игнорирует. Поворачивается к Дитону, и вся надежда, что ещё теплится внутри, угасает, когда видит выражение его лица. Но всё равно упрямо спрашивает.      Спрашивает, и какой бы ответ ни был, понимает, что не даст убить Стайлза.       Ни при каких обстоятельствах.       Это иррациональным инстинктом бьётся внутри.       И волка, и его самого.       — Есть способ вытравить эту дрянь из него?       Дитон медлит. Он понимает, что Дерек его считывает. Чего ждёт.       Это первое его испытание как советника.       — Я не знаю. Существует множество трактатов… Я постараюсь изучить их в ближайшее время, — он кладёт Дереку руку на плечо и легонько сжимает. — Я уверен, что выход есть, и мы его найдём.       Полукровка снова усмехается и дёргается с такой силой, что звон цепей эхом отдаётся от стен.       — Я рассказала вам всё, что знаю, и теперь вы меня отпустите. Так что не сомневайтесь, я убью его раньше, чем вы что-то там найдёте.       Выглядит на самом деле даже забавно. Мелкая, щуплая, израненная девчонка угрожает целой стае.       Угрожает Дереку.       Он медленно-медленно подходит к цепям, проверяет их на прочность и одаривает её ослепительной улыбкой.       — Я сказал, что исцелю тебя. О свободе речи не было, — переключает подачу электричества на максимум и кивком даёт всем знак, что разговор окончен.       По крайней мере, на сегодня.       Усмешка Питера и Коры становится для полукровки последней каплей. Она бесится, пытаясь выбраться и всё больше ранит и ранит сама себя. Цепи реагируют на движение.       — Если не хочешь превратиться в обугленный кусок плоти, советую успокоиться, — бросает напоследок, уже стоя на верхней ступени. — Время у тебя есть. Теперь у тебя его мно-о-о-ого.       Закрывает люк на громадный амбарный замок и, глядя на расходящихся волчат, не перестаёт думать о том, сколько же у них его на самом деле.       Времени, чтобы спасти Стайлза.