Свои причины

      Темнота. Два существа, божества, нарушившие установленные законы мироздания, две энергии столкнулись и породили взрыв, которому не было аналогов во Вселенной. Они были призваны защищать порядок, они должны были нести свет, соблюдая баланс созидания и разрушения в идеальном мире буйства красок. Но даже они были не всесильны. Вне зависимости, какого ты происхождения, ранга, возраста и цели твоего существования над тобой главенствует случай. Кто-то верит в судьбу, что все предопределено, и именно они были судьбой. Они прорисовывали заранее всю ничтожно короткую перед вечностью жизнь остальных обитателей утопического мира, они знали, кто будет дышать, а кто перестанет. Но даже судьба бессильна перед волей случая. Так вот этой самой волей самые сильные, непобедимые существа полюбили друг друга. Они хотели всем своим естеством быть ближе, чувствовать друг друга, сливаться в единое целое и никогда не расцепляться. Они мечтали, но не могли. Влечение было выше голоса разума, это была страсть, необузданная и дикая, это была необходимость. Им было начертано жить вечно, они никогда не рождались, они были всегда, им не суждено было умереть, им не суждено было быть вместе. Это сводило с ума, а когда бог не в ладах с адекватностью – это страшно. Они рискнули, приблизились и бах. Больше нечего защищать, больше некого. Через миллиарды лет маленькие люди с маленькой планеты каким-то чудом выяснят, что все началось с большого взрыва, но никогда не смогут узнать, что было до, потому что никто не смог его пережить. Никто кроме двух существ: Плагга и Тикки. Пройдет пара сотен лет пока они отойдут от взрыва, слишком много энергии было потеряно, еще несколько веков, пока они осознают, что натворили, еще сколько-нибудь бесконечно много времени, пока попытаются приблизиться друг к другу, и им это удастся.       Она несла груз, лежащий на ее плечах, непосильную ношу для той, кто создана для созидания, и которая из-за своего эгоизма разрушила все, что любила, вообще все, что когда-либо существовало. Так не должно было произойти, так не бывает. Что они сделали с миром? Его болью была она, его Ахиллесова пята, его муза, его сумасшествие. Он мог уничтожать без разбора все, что попадало в поле внимания, когда она исчезла, но уничтожать было нечего. Осталась темнота, пустошь. Ему не привыкать к таким тонам, он сам был черным как ночь. Где ты, моя чистейшая алая энергия? Где ты мой созидатель?       Он чувствовал ее близость всем естеством, он знал, что она где-то рядом. Плагг летел на зов годы, взывая случай хоть раз играть с честью. Он увидел ее, убитую горем, раздавленную собственной несостоятельностью. Она была другой. Тикки навсегда была запятнана своим грехом: алая в черную точку, как символ того, что созидание не справилось. Необратимость ситуации давила прессом на сознание разрушающего существа. Их чувства вызвали дисбаланс. Только они вместе, сообща могли все исправить. Но как?

***

      Прошло несколько месяцев с того дня, как юный Габриэль Агрест сделал предложение своей девушке, как его отец наконец-то принял своего сына таким, какой он есть. Переехав в столь желанный большой город, перед тем как связать себя узами брака, блондин много думал.              Его новая жизнь закружила водоворотом однообразных телодвижений. Утром он просыпался, раздирал с усилием глаза и медленно плелся в ванную. «Этот мир создали жаворонки, пока совы спали» - каждое утро проклятия сыпались в никуда от молодого дизайнера.              Сомнения клыками вгрызались в мозг, а его привычный мир рушился снова. Учеба в Парижской школе искусств отнимала очень много времени. Усталый, он приходил домой в их общую с Эмили маленькую квартирку, на ходу скидывал массивные ботинки, держа подмышкой пачки эскизов, которые минимум раз в неделю стабильно падали и разлетались по полу, проходил в небольшую комнату и плюхался в старое кресло. Эмили ждала его как примерная жена, хотя они еще не узаконили отношения, предварительно приготовив ужин. Готовить она не умела, как и ее мать, но старалась очень усердно угодить любимому. Она прибирала квартиру, ухаживала за собой, встречалась с подружками. В этот год девушка не поступила. После ее громогласной речи со сцены маленького театра, в котором вручали аттестаты, мать Эмили практически сошла с ума, отказавшись от дочери. Женщина не могла вынести такого позора.              По-другому стало все. Все стало так, как он того желал. Только засыпая каждый день в своей Парижской квартире и обнимая самого родного в мире человека, он дрожит. Приступы бесконтрольной паники часто охватывают молодого человека, только чем они вызваны он не знает. Габриэль испытывает серьезные проблемы со сном. Ему снится каждую ночь, что Эмили исчезает. Он бежит к ней по какой-то поляне, а она отдаляется. Чем сильнее он разгоняется, тем дальше становится его девушка. Он пытается кричать: «Эмили, постой! Это же я! Я люблю тебя!». Только звук изо рта не выходит. Внезапно становится трудно дышать, а тело перестает слушаться. Движения ног становятся несуразными, как будто бежишь в толще воды, от чего отчаяние накрывает с головой. Все это время парень лежит в их общей кровати, ворочаясь словно муха на спинке, хватая пальцами простыни, разрывая их. Холодным потом обдает тело, а лицо выказывает гримасу неподдельного ужаса. От его крика девушка просыпается, взволнованная, будит и принимается успокаивать возлюбленного. Он не помнит сон, омрачающий его жизнь каждую ночь, ему нечего сказать. Однажды поздней ночью, в один из таких инцидентов он сжимает ее в охапку и плачет навзрыд, уткнувшись девушке в плечо. - Ты любишь меня, Эмили? – срываясь на крик, спрашивает Габриэль. – Ты меня не покинешь? Я не переживу.       Девушка смотрит огромными изумрудными глазами в лицо парню, не зная, чем ему можно помочь. - Конечно, я люблю тебя. Почему я должна исчезать?       Она гладит его по голове, зарываясь пальчиками в белокурую шевелюру своего жениха, превозмогая боль от врезавшихся в нее цепких рук, оставляющих синяки. - Я всегда буду рядом, я обещаю. Ты веришь мне? – слезы выступают на ее глазах от того, что она не в силах ему помочь. - Габриэль, милый, что тебе снилось? – в голосе слышатся нотки страха. - Я не помню… Я совсем ничего не помню. Но знаю, что не могу тебя потерять, – всхлипывая произносит парень.       Резко вытерев слезы уголком одеяла и отпустив девушку, он поднимает взор к ее глазам и просто молчит. Он смотрит на нее, как утопающий на спасательный круг. - Прости меня за это представление. Мужчинам не пристало плакать. Надеюсь, ты не считаешь меня размазней теперь. Давай поженимся как можно скорее. Возможно, тогда это безумие прекратится.       Она улыбается, держа его за руку. - Давай. Ты же знаешь, что я жду не дождусь примерить фамилию Агрест, - она подмигивает. - О, Эмили, ты доводишь меня до истерики и только ты можешь меня из нее вывести, - Габриэль глубоко вздохнул. - Прости, я не дал тебе поспать. - Все хорошо, не переживай за это. Но твои приступы меня немного пугают, если честно. Может ты переутомился? Давай я сделаю тебе чаю! – Она встает с кровати и идет на кухню.       Эмили заливает воду в чайник, оставшийся от старых хозяев, включает газовую печь и едва сдерживая слезы, почти беззвучно произносит: «Мы справимся, любимый».       В эту ночь они договариваются пройти через весь этот кошмар вместе.       Отец Габриэля помогает сыну, чем может, но денег едва хватает на то, чтобы оплачивать квартиру. Родители Эмили непреклонны, точнее мать, но папа иногда тайком высылает дочери деньги. Однако паре часто помогает Анна, старая подруга Эмили, живущая в Париже. Девушка была из обеспеченной семьи, которая поступила в Парижскую школу искусств на факультет режиссуры. В один вечер молодые люди собираются втроем в доме Габриэля и Эмили.              Анна принесла с собой какую-то еду, закуски и легкий сидр, чтобы вечер не протух, как высказалась девушка, пожимая плечами. Она знала, что с деньгами у пары туго, поэтому всегда брала с собой, больше, чем они могли употребить. Прямую помощь Эмили принимать отказывалась, а вот обманным путем покормить чем-нибудь вкусным свою мадмуазель получалось достаточно успешно. - Итак, Габриэль! – изрядно захмелевшая подруга решила поиграть в крестную фею. – Расскажи мне, пожалуйста, какие у тебя намерения относительно моей девочки? – Речь девушки была замедленной, и я язык никак не хотел слушаться. - Я знаю эту дамочку с самого детства, она же моя самая любииимая подружечка, и я не отдам ее в недостойные руки. - Анна! – Эмили закатила глаза и уткнулась в плечо своему жениху. - Все хорошо, милая. – Габриэль погладил невесту по волосам. – Я думал, ты слышала, - парень перевел взгляд на Анну, - что мы с Эмили собираемся пожениться, и буквально вчера приняли решение, что это должно произойти, как можно скорее. Так что можешь не волноваться, намерения самые серьезные. Парень прижал девушку к себе сильнее и поцеловал в макушку. - Это я знааю… Но! Задам не самый тактичный, возможно, вопрос. Моя девочка привыкла жить немного по-другому. И… - Анна! – Эмили вновь грозно окликнула подругу, прожигая взглядом и призывая заткнуться сейчас же. - Я понял твой вопрос. Видишь ли, Агресты всегда привыкли все просчитывать наперед. И если честно, то ты сейчас срываешь все мои планы. Я планировал открыть козыри немного позже. - Ох, как интересно! И какие это козыри ты прячешь у себя в рукаве? – отозвалась Эмили, разрывая объятия и наливая себе еще сидр. Она приготовилась выступить в роли очень внимательного слушателя. Две пары глаз устремились в сторону парня. - Оу, дамы, это нападение? Я боюсь, что не смогу удовлетворить ваше любопытство прямо здесь и сейчас. Но платье купить своей ненаглядной в скором времени, я надеюсь, смогу. - В смысле купить? – запротестовала Эмили. – Я хочу эксклюзив от лучшего в мире дизайнера! Так Агрест! Ты решил кинуть меня с платьем? В разговор вмешалась Анна. - Да. Ты решил ее кинуть с платьем? - Никого кидать я не собираюсь, но я думал, что моей девушке захочется какого-то более свежего дизайнерского решения. Зачем тебе свадебный наряд от никого неизвестного студента? Ты ведь к такому не привыкла… - парень закатил глаза. - Не так ведь, Анна? Он многозначительно вздохнул и отставил бокал. - Н-нет! Что за чушь?! Когда ты станешь супер-мега известным, я буду всем хвастаться, что еще до твоего восхождения выходила замуж в твоем творении. – Эмили вздернула нос, попыталась изобразить как дефилирует в шикарном наряде, но не удержалась и плюхнулась на диван. - Когда я стану известным, ты будешь хвастаться, что ты моя жена. - И то верно. – призадумавшись, произнесла Эм. Молодые люди рассмеялись. - Эмили, твой будущий муж умеет мастерски переводить темы. Он опасный человек! Будь осторожна. Но и мы не лыком шиты. Так ведь? – обратилась к блондинке Анна. – Габриэль, что за козыри по поправке… Тьфу. Поправлении… Не то что-то говорю… Что за сидр? Надо запомнить название! – Она повертела в руках бутылку. - Так вот. Как ты собираешься поправлять ваше благосостояние? - Да, как ты собираешься поправлять? Чего я не знаю, Агрест? – И снова две пары глаз уставились на блондина. - Я еще ни в чем не уверен. Мне бы не хотелось сейчас все рассказывать. Эмили, дай мне неделю, и ты обо всем узнаешь. А ты, Анна, я думаю получишь информацию из первых уст. – Пытался спастись от подвыпивших женщин Габриэль. - Ну неееет, так не пойдет. Ну не получится, да и ладно. Но я хочу знать, какой у нас план! Сейчас! – не унималась Эмили, дергая за рукав своего жениха. - Не сейчас! – Габриэль начал злиться, и тон стал жестче. – Я все сообщу, когда придет время. Хорошо? - Хорошо. Сменим тему. – Согласились девушки. – Но через неделю при любом исходе событий ты нам все расскажешь. - Не вопрос. Слово Агреста.       Молодые люди сидели и разговаривали еще долго, проводя Анну уже после полуночи. От алкоголя Эмили быстро сморило, и она пошла спать, не переодеваясь в пижаму. Легла прямо в нижнем белье, что смутило парня. Он еще не привык к почти обнаженной красотке в своей постели. Он накрыл ее одеялом, и, убедившись, что та точно спит вышел из квартиры.       Он шел по улице, наслаждаясь прохладным ночным воздухом Парижа. Парень все удивлялся, что в этот город никогда не засыпает. Улицы горели огнями, молодые пары гуляли, обнимая друг друга прямо на дороге. Люди были красивыми: девушки, проходящие мимо оставляли за собой шлейф дорогих ароматов, парни в цветных рубашках улыбались им белоснежными зубами. Город жил своей жизнью даже ночью в отличие от умирающего пригорода, к которому Габриэль привык. Парень жил здесь уже несколько месяцев, но каждый день смотрел на мир глазами новорожденного, удивляясь мелочам. Чувство Де жав ю не покидало его, и оно ему нравилось. Габриэль был искренне рад тому, что имеет возможность находиться здесь, быть частью всего этого великолепия. Он шел, укутавшись в вязаный шарф, и вспоминал весь свой тернистый путь, благодаря судьбу за то, что все сложилось именно так. Перед глазами стояла Эмили, которая спасла его, вытянула из болота, пусть он и сопротивлялся. Тепло разливалось в груди от мысли, что самая лучшая в мире девушка спит в их общей съемной квартире, такая нежная и беззащитная. Его. Он снова ощутил чувство тревоги, вспоминая свои ночные приступы, тщетно пытаясь вспомнить свой сон, выудить из задворок подсознания, что так сильно его пугало до дрожи в коленях. Габриэль не мог себе позволить потерять ее, он не имел на это права, ведь будучи подростком дал себе слово Агреста, что будет защищать ее ценой собственной жизни. Сейчас все чаще его посещали мысли о своей несостоятельности, потому что не может обеспечить любимую тем, к чему она привыкла. «Моя девочка привыкла жить немного по-другому» - слова Анны никак не хотели покидать голову. «Какой у нас план?» - спрашивала Эмили. О да! Судьба подарила ему шанс стать для Эмили опорой, исполнить все ее мечты. Он что-то сжимал в руке в своем кармане, как драгоценность, которую не смел потерять. Ноги сами привели Габриэля к заброшенной гостинице времен начала второй мировой войны. Поднимаясь по скрипучим деревянным лестницам, блондин все сильнее ощущал приятное волнение. Он открыл люк, ведущий на чердак, оглянулся, пытаясь понять, не посягнул ли кто-то на его тайное место для уединения с собой, залез вовнутрь и задвинул старый тяжелый сундук сверху на крышку люка для полной уверенности. Скинув пальто и шарф, парень достал из кармана коробочку, открыл ее, и темное помещение озарилось кратковременной фиолетовой вспышкой. - Я рад тебя видеть, мой друг! – Габриэль смотрел сквозь темноту старого чердака вперед перед собой. - У меня мало времени, Эмили может проснуться. - Нууру, расправь свои крылья! Чердак озарился светом.