panic

«Ты заслуживаешь всего золота этого мира, Алина Загитова». Семь утра. И с этой фразой в голове я просыпаюсь. На удивление легко. Привычная пустота в душе встречала меня каждое утро последние несколько месяцев. Сегодня у нее выходной. И это расслабляет. И мне снова кажется, что я почти счастлива. Все вокруг такое солнечное. И мысли о нем такие приятные. Моменты вчерашнего вечера невольно всплывают в сознании. Один за другим. Непрекращающейся лентой. И мне впервые за долгое время нравится то, что крутится в моей голове. Тренировка. Сегодня тренировка. Понимаю, что пора вставать. Встаю. Пол холодный. И каким-то странным образом это вызывает у меня смешок. Раз. Два. Три. По комнате. На носочках. Будто танцую вальс. И, кажется, Масару смотрит на меня как на умалишенную. Такая милая мордочка. Глажу ее. Вспоминаю, что пора собираться. «Всегда помни, кто ты, наша маленькая чемпионка». Очередная фраза всплывает в моей голове неожиданно. И я прикрываю глаза. Пытаюсь погрузиться в ту атмосферу вновь. У меня получается. И я снова слышу его мягкий голос. Он говорил спокойно. Старался говорить спокойно. Но я слышала, как слегка подрагивал его голос. И я знаю, что он переживал. Наверное, это и заставило меня улыбнуться сквозь слезы в тот вечер. А может, его шутки. Или то, как он заботился обо мне. Довериться никогда не бывает просто. Но было так сложно держать этот страх в себе. И этот момент оказался таким безумно-правильным, чтобы довериться ему. Я благодарна тебе, Даниил Глейхенгауз. Возвращаюсь мыслями к его словам. Чувствую что-то неправильное в этой фразе. Понимаю. «…наша маленькая чемпионка» «…моя маленькая чемпионка» Так лучше. Определенно. Улыбаюсь. Потому что в этот момент правильность фразы не имеет значения. «Хрустальный». Ладошки потеют. Сердце бьется чаще. Отголоски вчерашнего страха плещутся в моем сознании. «Ты заслуживаешь всего золота этого мира, Алина Загитова». Снова в моей голове. Его слова. Самые любимые. Моменты вчерашнего вечера невольно всплывают в сознании. Один за другим. Непрекращающейся лентой. Но на этом моменте ленту обычно пару раз заедает. Закрываю глаза. В голове – его образ. Мысль о том, что его слишком много. Отбрасываю ее. Потому что плевать. Я убеждена, что сегодня все непременно будет по-другому. Вдох. Глубокий. Еще вчера я не была уверена, что хочу продолжать. Но сегодня – решительно открываю дверь. И теперь я точно знаю, что готова побеждать.

***

Нравится ли мне моя работа? Заходящая на прыжок Трусова проносится мимо меня. Вопрос всплывает в моей голове. Неожиданно. Ответить оказывается довольно просто. Да. Думаю, да. Определенно да. Почему? Ответить оказывается куда сложнее. Фигурное катание было моим всем. С самого детства. Я помню, как впервые пришел на каток с папой. И как меня отправили на лед «просто» научиться кататься. И как это «просто» стало чем-то большим. Горящие глаза родителей, каждый раз, когда кто-то говорит, что я «талант». Их цель и мечта – сделать меня профессионалом. Хореографическая студия. Победы. Там они не приносили никакого удовольствия. А фигурное катание приносило его всегда. Дикие тренировки. Я помню их. Но сейчас, вспоминая те моменты, я думаю, что все давалось мне как-то легко. Одиночное катание. Призовые места и победы. Мне нравится побеждать. Мне нравится быть фигуристом. Азарт захватывает меня. Настолько захватывает, что я пропускаю травму голеностопа. Просто не придаю ей внимания. А потом она выбивает меня из одиночного катания. Но травма не лишает меня способности бороться. Мое желание и азарт со мной. И я в танцах. Бороться там оказывается сложнее. Отчасти потому, что бороться там особо и не приходится. Скамейка юниоров в танцах на льду оказывается слишком большой. Я побеждаю. Мы с партнершей побеждаем. И мне все еще нравится побеждать. Вкус победы сладок. Но кайф медленно исчезает. И мне начинает казаться, что я не на своем месте. Но мне все еще нравится фигурное катание. И мне все еще нравятся танцы. И появляется ощущение, что впереди – большие победы. Я снова готов идти за самым высоким местом на пьедестале. А потом умирает мой отец. И то ощущение исчезает. Исчезает вообще все. Карьера профессионального фигуриста закончена. Вопрос закрыт. И я практически сдаюсь. Но не могу себе позволить. Потому что вижу глаза мамы. Полные надежды. Полные боли. Полные любви. И вот я уже продолжаю бороться. Шоу Авербуха. Первые попытки на тренерском поприще. И звонок Этери. И вот он я. Даниил Глейхенгауз. Я тот, кто я есть. И я там, где я есть. Жалею ли я о том, как сложился мой спортивный путь? Раньше бывало. Сейчас – нет. Бывало тяжело. Иногда я не знал, как подступиться к ребятам. Я не чувствовал себя уверенным. Но рядом были люди, которые помогли мне. Эти люди рядом со мной и сейчас. И ученики рядом. Все такие родные. Волнение, нервы, воспитательные моменты. Я вкладываю в них всё. Без остатка. И, наверное, я бы даже мог сказать, что люблю их. Если бы мог. Группа Этери Тутберидзе стала моей семьей. Мысль о том, что всего этого могло не случиться, проносится в голове. Не склонен верить в судьбу, но, может, это она и есть? Слышу, как Этери делает кому-то замечание. Опираюсь о бортик. Оглядываю глазами каток. Загитова делает ошибку. Я ее исправляю. Потому что я ее тренер. Тренер. Вспоминаю, какой огромный это драйв и адреналин. Улыбаюсь. Почему мне нравится моя работа? Потому что это моя жизнь. Разочарование. Вам знакомо такое слово? Ну, знаете, все эти мемы вроде «ожидание/реальность»? Когда ты думаешь, что все будет складываться одним образом, а складывается совершенно другим. Я знаю. И сегодня я чувствовала это снова. Разочарование. Оно преследует меня с тех самых первых минут, когда я встретила его в коридорах «Хрустального». Брошенное им «привет». Дежурная улыбка. От этого всего веяло… Холодом? Да, наверное, им. Заданный мной глупый вопрос невпопад. И его самый обычный ответ. Только мне больше не хочется улыбаться с его шуток. Они остались такими, как прежде. Дальше – тренировки. Зал. Перерыв. Лед. Перерыв. Зал. Перерыв. Лед. И его замечание. Как и всегда. Такое типично-тренерское. Сердце отчего-то сжимается. И затем, как удар, его слова в голове. И эта лента начинает казаться такой бесконечно-неправильной. «Всегда помни, кто ты, наша маленькая чемпионка». «…наша маленькая чемпионка» Наша. Просто наша. Черт. Кажется, значение это все-таки имеет.