panic

Музыка в моей голове. И я открываю глаза. Программа начинается. Поднимаюсь со льда. Движение за движением. Плавно. И каждый мой шаг отдается саднящей болью где-то в области сердца. Мой «Черный лебедь». Олимпийская программа. Моя чемпионская программа. Мой мировой рекорд. Мое такое шаткое преимущество в баллах. Моя победа. И боль девушки в костюме млечного пути. Захожу на вращение. Вспоминаю Олимпиаду. Драму. Вспоминаю, как было больно. И вся эта боль, что сидела во мне так долго, находит выход в дорожке шагов. Рьяно, неистово. Так, как никогда не делала, я прохожу эту дорожку сейчас. Я ее проживаю. Наверняка судьи бы оценили. Но сейчас здесь вообще никого нет. Мы одни. Я, лед и музыка в моей голове. И образ лебедя, которого я всегда считала больше черным, чем белым. Его любимый образ. Его любимая программа. Его любимый костюм. Все то, чем он так дорожил. Вынашивал годами. И то, что он подарил мне. И это приносит мне мое золото. Даниил Маркович… Воспоминания о нем приходят с щемящим чувством. Желание избавиться от него запредельное. И от разочарования, которое тенью поселилось в моей душе. Две недели. Две недели прошло с того момента, как я улыбнулась сквозь слезы в салоне его машины. Две недели с того момента, как он действительно был рядом. И мне этого не хватало. Потому что все было как прежде. И он, и тренировки, и эти шуточки. Только во мне что-то неотвратимо поменялось. Отчаяние. Каскад. Фирменный. И в нем – все негодование. Приземляю, слегка пошатываясь от силы прыжка. Но выезжаю плавно. Выезд мне нравится. Если есть цель, иди к ней. Или забудь. Я к своей цели шла. Работала. Работала так, что ничего больше вокруг себя не видела. Работала до изнеможения. Я доверяла процессу. Я жила своей мечтой. И вот я здесь. Алина Загитова – Олимпийская чемпионка. И я не жалею, что взяла это золото. Больше нет чувства вины, так противно выедающего изнутри. Нет чувства, что кто-то достоин больше, чем достойна я. Потому что это золото по праву принадлежит мне. Я заслужила эту медаль, в честной борьбе забрав ее у сильнейших. Приземляю тройной флип. Легкая улыбка касается моих губ, когда я тянусь вперед, за своей ладонью. Чувственно, как меня учили. Музыка в моей голове. Вокруг все еще никого. И я закрываю глаза, растворяясь в танце. Рассуждая о том, чего я достиг, я пришел к выводу, что я лишь в самом начале пути. Мне нужны победы. Мне мало. Мне мало того чувства упоения, когда программа, в которую вложена душа, проживается на льду. Когда я вижу восхищенные лица людей. Когда вижу их слезы от истории, которую они прожили вместе с фигуристом. Мою историю. И часть моей души. Говорят, ставить программы бывает очень утомительно. Но во мне это вызывает только восторг. Погружение в процесс создания образа. Это всегда приносит какую-то легкость. Позволяет забыть обо всем. Ей всегда нравилось то, что я ставил. И когда я чувствовал, что чего-то не хватает, она всегда указывала мне верное направление. Казалось, она чувствует эти истории так же, как и я. Возможно, потому что мы так безумно похожи прохладой души. Если бы меня спросили, какая из моих работ лучшая, я, вероятно, на этот вопрос не ответил бы. Каждая работа неповторима. Каждый образ уникален. Но ни один из образов все еще не был воплощен так, чтобы оставить в душе след, который бы выделялся на фоне остальных. Разве что… Совершенно неожиданно захотелось на лед. Вспоминаю, что как раз забыл документы в «Хрустальном». Надевая куртку на ходу, захватывая по пути ключи от машины, я отчего-то слишком быстро вылетаю из квартиры. Думаю о льде. Этот вечер я определенно проведу в хорошей компании. *** Недоумение. Вот что почувствовал я, когда коридоры «Хрустального», пустые и тихие, наполнились звуками скользящего по льду лезвия. Сегодня у всех выходной. Кто тогда на льду? Аккуратно, практически бесшумно вхожу на каток. Сразу же обдает холодом. Вдыхаю. Приятно. Вспоминаю, зачем я сюда зашел. Устремляю глаза в полумрак. Женский силуэт. Двигается плавно и быстро. В моей голове звучит музыка. Но я не понимаю, что это за мелодия. Что-то знакомое. Пытаюсь ухватиться, но она раз за разом ускользает. Заинтересованность взлетает до небес. Силуэт продолжает непрерывно двигаться. Я продолжаю всматриваться. Поворот головы. Движение рук. Загитова. Ее дорожка шагов. И тысячи мурашек по моему телу. Музыка в голове. В такт ее движениям. «Черный лебедь». Ее Олимпийская программа. Мой самый важный проект. Жадно хватаю глазами каждый ее поворот. Каждый ее прыжок. Каждую эмоцию, которую она выплескивает в своем номере. И вижу во всем этом бесконечную грацию. Господи, как же это красиво. Коронный каскад. И я сжимаю руки в кулаки. Сдерживаю восторженный крик, когда она удачно его приземляет. Не хочу, чтобы она узнала, что кто-то смотрит. Сейчас это ее диалог со льдом. Такой прекрасный и чистый. Важный для нее. Я не разрушу этот момент. Заходит на очередной прыжок. Ловлю себя на мысли, что отчего-то переживаю больше, чем на любом из соревнований. Алина стала другой. Это видно в каждой мелочи. В каждом рассекающем лед движении лезвия. В гладкости и текучести, смешанной с резкостью и дерзостью каждого элемента. И даже в том, как преображается ее программа. Ее катание завораживает. И я не могу не следить за ее размеренными движениями. Восхищение. Вот, что я ощущаю, смотря на Алину Загитову сейчас. Последние моменты программы. Чувственно, как никогда прежде. Все вокруг словно перестает существовать в этот момент. И я становлюсь частью такого необыкновенного немого диалога. Понимаю, что лучшего представления моей программы еще не видел. Если бы меня спросили, какая из моих работ лучшая, я, вероятно, на этот вопрос не ответил бы. Каждая работа неповторима. Каждый образ уникален. Но ни один из образов все еще не был воплощен так, чтобы оставить в душе след, который бы выделялся на фоне остальных. Разве что… Алина. Короткая олимпийская программа. И образ прекрасного лебедя, который сейчас казался больше прекрасно-черным, чем белым. И это ей так подходит. Ловлю последнее движение. И ее выдох. Будто проживала эту программу. Спасибо тебе, моя маленькая муза. Последние ноты. Музыка в моей голове. Я каталась. И в этом катании отдавала все, что у меня было. В этот момент были только мы. Я, лед и он. Все тело обжигало. Будто он рядом. Будто он смотрит. А я говорю с ним каждым своим движением. Удовольствие. Упоение. Чувство небывалого восторга. Руки в кулаках. И это конец моей программы. Я снова будто на пьедестале. И мне кажется, что я даже ощущаю вес на своей шее. Вес золота. И что-то сбивающей волной накрывает меня. Мне кажется, что это счастье. И снова победа. «Ты заслуживаешь всего золота этого мира, Алина Загитова». И вдруг этих слов становится слишком мало. Мне недостаточно. Волна сбивает. Но это не счастье. Опустошение. И здесь я снова проигрываю. Программа закончилась, а с ней закончилась и уверенность. И мне кажется, что я падаю.