panic

- Алина, - крик вырывается наружу. Громкий. Алина падает на лед. И я забываю обо всем. Оказываюсь рядом с ней. Как-то слишком быстро. Не успеваю об этом подумать, потому что вижу, что ее глаза закрыты. И я слышу каждый гребаный удар своего сердца. Я переживаю за тебя, Загитова. Ее хрупкое тельце в моих руках. Вот-вот сломается. - Алина, - тихим голосом. Касаюсь ладонью ее лица. Не реагирует. Не чувствует и не слышит. Очнись. Очнись. Очнись. Решение отвезти ее в больницу приходит моментально. Сжимаю ее, хрустальную, чуть крепче. Собираюсь подняться, но ее тихий вздох бьет по ушам. Смотрю на нее. Ее глаза открыты. Спасибо всему, что есть на этом свете. Она кладет свою ладонь на мою руку. Понимаю, что все еще держу ее. Но отпускать сейчас не собираюсь. - Даниил Маркович, - хрипя. Очень тихо. Кажется, что она совершенно не понимает, что только что произошло. - Алина, - начинаю слишком громко. Она щурится. Глейхенгауз, ты идиот. У нее же голова болит. Зачем так громко? - Алина, - на пару тонов тише, - как ты себя чувствуешь? - Все нормально, - голос приходит в норму. - Просто равновесие потеряла. - Ну, Загитова, ты заставила меня понервничать. Она слегка улыбается. И я смотрю на ее лицо. Кажется, впервые вглядываясь в него так близко. Такие уже привычно-теплые черты лица. Но что-то поменялось. Что-то неправильное в ее лице. Тоска. И мое дикое желание стереть ее с лица Алины. Вырезать, выскрести из ее глаз. Усталость. Осунувшееся лицо. Синяки под глазами. И ее бледность. Невыносимо. Почему так сложно видеть ее сломленной? Отчего она вообще ломается? О вопросе подумать не успеваю. Голос Алины вырывает из рассуждений. - Даниил Маркович, не зависайте. Протяжно. И я понимаю, что, кажется, слишком долго смотрел на нее. Улыбаюсь. В голове не находится ни одного варианта ответа. - Почему вы здесь? - Просто, - пожимаю плечами. Глупо улыбаюсь. А она смотрит с недоверием. Притворным, конечно. И от этого становится так смешно. Маленькая чемпионка всегда могла развеселить меня. Каждая тренировка, каждый старт – и всегда улыбка или шутка. Что-то, что позволяло забыть. Пусть всего на мгновение, но забыть о том, кто я есть. Мне всегда нравилось, как она заглушает мою боль. Потому что со светлыми людьми так и происходит. А Алина – лучик света. Так ведь? Только тянуло всегда к холодным. Нет. Нет. Нет, Глейхенгауз. Только не сейчас. Не смей об этом сейчас думать. Оставь это чертям, которые разъедают душу по ночам. Оставь это только себе. - Знаешь, вообще-то я пришел покататься. Так, ты молодец. Отличный способ отвлечься. Продолжай. - И сейчас я думаю, что мне очень пригодится моя партнерша. Как насчет того, чтобы покататься вместе, Загитова? Только при условии, если ты нормально себя чувствуешь. Делает вид, что задумалась. Но я уже знаю ответ. - Конечно, Даниил Маркович. Ничто не помогает лучше, чем снова уделать вас на льду. Открываю рот, чтобы сказать ей… Не знаю, что. Улыбаюсь. Потому что это действительно получилось смешно. Качаю головой. Да, Глейх, ты просто мастер держать удар. Поднимаю ее. Про себя отмечаю, что она легкая. От слова слишком. Мысль проносится быстро. Не придаю ей значения. Ставлю Алину на ноги. Она сразу же прикладывает руку к затылку. - Точно все в порядке? – придерживаю ее за локоть. Она легко кивает. Всматриваюсь в ее лицо. В ее глаза. Ищу подтверждения. И, кажется, нахожу. Действительно в порядке. Едва различимый вздох облегчения срывается с моих губ. Дальше - обуваю коньки. Выхожу на лед. Понимаю, что как-то слишком по нему соскучился за один выходной. Безумие. Кручу твизл. Алина крутит твизл. Мы крутим твизлы. И я ощущаю, как мне этого не хватало. Просто вот так кататься. Когда никого рядом. Почти никого. И получать от этого катания удовольствие. Дурачимся. Срываем поддержку. Три поддержки. И вдруг становится так хорошо. Паттерн. Беру ее за талию. Вспоминаю другую. Машу ручкой всему веселью. Кажется, со своей радостью я все-таки поспешил. Его беспокойные глаза. Первое, что я увидела, придя в себя. Это воспоминание. И тысячи мурашек по телу. «…заставила меня понервничать» «…моя партнерша» «…покататься вместе» И время, проведенное с ним наедине. И его предложение отвезти меня домой, потому что уже достаточно поздно. И вдруг становится так хорошо. Делаю вдох. В салоне его машины приятно пахнет. Шоколад. Постоянно шоколад. И запах дождя. Поворачиваю голову. Вглядываюсь в его профиль. Расслабленный, но словно погруженный в свои мысли. Тусклый свет фонарей, быстро сменяющих друг друга, падал на него. И мне подумалось, что что-то в нем стало другим. Но он был все так же необычайно красив для меня. Его руки лениво лежат на руле. Его такие крепкие руки. Вспоминаю каждую поддержку, которую мы делали. И как он ловил меня. Раз за разом. Потирает переносицу. И я моментально съедаю глазами это движение. От него отчего-то веет прохладой. Но мне так тепло рядом с ним. - Алина, - его легкий смешок, - прекрати разглядывать меня. Голос звучит устало. И это давит мне на плечи. Бросаю на него еще один взгляд. Он хмурит брови. И перемена в его настроении выбивает почву из-под моих ног. Чувствую слабость. И внезапно, ударом в сердце, приходит осознание. Ему ведь все равно на тебя. Не как тренеру. Не как другу. А как бывает все равно парню на девушку. Влюбленную в него девушку. Внезапной волной накатывает отвращение. К самой себе. Как же все это глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Желание поскорее добраться до дома и вылететь из его машины становится практически осязаемым. Лишь бы не видеть его. Лишь бы не слышать. Я не хочу находиться в его машине. Только себе, Загитова, не ври. Давно мне не было так плохо. Погрузилась в свои мысли. Не заметила, как машина остановилась. Отлично. Дом. Хочу домой. Касаюсь ручки двери. Мне надо выйти. Скорее. - Загитова, стоять. Передернуло. Замерла. Слишком не свойственный ему тон. - Посмотри на меня. А я не могу пошевелиться. - Пожалуйста, - голос становится мягче. И я расслабляюсь. Разве что на один малюсенький процентик. Но я поворачиваюсь к нему. - Ты была грустная всю дорогу. Под его пристальным взглядом слишком неудобно. - Кто еще кого разглядывал? - Тебя обидела эта фраза? - Нет. Я просто… - объяснить причину молниеносной смены моего настроения оказалось довольно сложно. Придумать, если по правде. - Ладно, - снова трет переносицу. – Знаешь, я устал видеть тебя в таком состоянии. Это здорово сказывается на результатах. И я не буду требовать объяснений, потому что это личное. Но, Алина, я так хочу, чтобы тебе стало лучше. Он медлит. Ищет что-то в моем лице. А я смотрю на него, не в силах сказать и слова. - Знаешь что? У меня есть идея. Через три дня у тебя выходной. Как ты смотришь на то, чтобы провести его в моей компании? Он определенно собирается меня добить.