panic

- … и я делаю передачу. Он забивает. И мы выигрываем. Представляешь?! Крутая была игра, конечно. Сумерки опускались на город. И мне невольно подумалось, что темнота меня привлекает. Она проще. Понятнее. Заполняет меня изнутри. Сливается со мной. И я чувствую, как успокоение одеялом ложиться на плечи. Рядом Кирилл. С ним хорошо. Без всех драм и американских горок. Без сложностей. Просто хорошо. Он рассказывает что-то об играх. Спрашивает всякие незначительные глупости обо мне. Кажется, что я даже отвлекаюсь. Что перестаю думать. Но каждый раз, закрывая глаза, я снова вижу его. Даниил Маркович ведет себя как обычно. Вчера. И сегодня. Он улыбается и шутит. И даже предлагает подвезти меня до дома. Бросает странный взгляд, когда я отказываюсь. Но, пожимая плечами, просто уходит. Ничего не сказав. Наверное, ему все равно. Отлично. Тогда все равно будет и мне. Алине Загитовой не нужен Даниил Глейхенгауз. Убедила себя. Воспоминания о первых отношениях приходят ко мне совершенно неожиданно. И я задумываюсь о том, что раньше все было куда проще. Я знал, с кем хочу быть. И она знала тоже. Нам было хорошо вместе. Мы были детьми. Делали глупости. Не задумывались о последствиях. Ругались часто. Сильно. Потому что нам нравилось мириться. И не понимали, что с каждой ссорой мы все дальше и дальше друг от друга. Не понимали. Пока в один прекрасный момент не увидели бездонную пропасть между нами. Наверное, тогда все и изменилось. Я знал, с кем хочу быть. И она знала тоже. Я брал ее за руку. Но не чувствовал того, что было прежде. Рука уже не казалась теплой и мягкой. И каждое прикосновение вызывало ровным счетом ничего. Ни-че-го. Абсолютно. Ее объятия стали короче. Как и ее поцелуи. Но мне казалось, что она хотела все сохранить. Пыталась. Уж точно больше чем я. Она говорила, что я охладел. Говорила, что любит. Но я видел пустоту в ее глазах, из которых катились соленые слезы. Наверное, она просто слишком привязалась. Привыкла. Я ведь был для нее первым. Во всем. А она для меня. Привязался ли я? Не помню. Но помню, как наступило равнодушие. И вернулся я прежний. Мы стали старше. И она, кажется, счастлива в браке с мужчиной, который ее любит. Точно любит. Я по глазам видел. А что стало со мной? Я нашел счастье в группе Тутберидзе. Поставил работу на первое место. Отношения – на десятое. И меня это устраивает. Мне это нравится. Но моментами я все еще возвращаюсь в те времена, когда все было проще. Когда она говорила мне, что любит. И я думал, что, может быть, могу полюбить ее в ответ. А может, я все-таки и любил ее. По-своему. Но ведь когда любящие друг друга люди расстаются, сердце обязательно разбивается? Мое сердце не было разбито. Безумно неожиданная мысль вдруг проскочила в сознании. Алина, наверное, разобьет не одно сердце. Мысли о ней стали посещать слишком часто. И это кажется таким странным. Таким неправильным. В памяти всплывают отрывки прошлой ночи. Воздух выбивается из легких. Вот я вскакиваю с кровати. Тяжело дышу. Голова влево. Голова вправо. Влево. Вправо. Влево. Вправо. Испытываю невероятно сильное желание выкинуть из головы образ. Она снилась мне. Алина. Бежит ко мне навстречу. Прыгает в мои объятия. Смеется. Чисто так. И звонко. И этот смех до сих пор звенит в ушах. И мой голос. Которым я сказал ей, что скучаю. Решаю, что слетел с катушек. Окончательно. И продолжаю думать так до сих пор. Потому что сон до сих пор в моей голове. Потому что он мне понравился. Глейхенгауз, очнись, это же Загитова. Твоя ученица. Ты ее тренер. Тренер. И вдруг становится спокойнее. Отпускает. Действительно. Наверное, все эти мысли просто от скуки. Просто от одиночества. Ведь между мной и Алиной Загитовой ничего нет. Убедил себя. - Алина, с тобой все в порядке? Мягкое касание его руки. И мое плечо дернулось от неожиданности. Я снова ушла в себя. И, видимо, совсем перестала слушать, о чем он говорит. - А, да, - растерянно, - да, я просто задумалась. Прости. Кирилл улыбается. Снова мягко. Заглядываю в его глаза. В них – теплота. И ее так много, что она согревает. И вдруг я понимаю, что устала. Устала от холода. От полнейшего отсутствия взаимности. Мне больше не хочется страдать. Наверное, именно поэтому в этот момент я и решаюсь на самую большую ошибку в своей жизни. Не считая той, что давит на меня все эти месяцы - я позволила себе влюбиться в своего тренера. Мои руки падают на его плечи. Он наклоняется ближе. Глаза в глаза. - Ты мне нравишься, Алина Загитова. И я отдаю ему свой первый поцелуй.