panic

Когда я оглядываю комнату, ты смотришь на меня в ответ так, Будто кто-то сказал шутку, и мы единственные, кто рассмеялись.

«Почему не спишь так поздно?!» 2:45 на часах. И звук пришедшего на телефон сообщения. От него. «Кошмар приснился.» И его звонок. Посреди ночи. И заспанным голосом он рассказывает забавные истории. Мы болтаем. Я смеюсь. И мне становится легче. - Крепко спи и ничего не бойся. А потом еще что-то про то, что он будет охранять мой сон. Как рыцарь. И это его сравнение заставляет меня смеяться еще больше. Глейхенгауз в доспехах. Сумасшествие. Полное. На часах 3:30. Говорю спасибо. Он желает доброй ночи. Я желаю доброй ночи в ответ. А затем – телефон летит на столик. Я – на подушку. И неприятное послевкусие накрывает меня. Не после разговора. После чудовищного сна. Чудовищный сон… Что вы представили? Монстров? Погоню? Падение с моста? Аварию? Больницу? Заточение? Или, может, что-то другое? Вероятно, вариантов найдется огромное множество. Ведь каждый боится разных вещей. У каждого в голове свой мир. У каждого свое чудовищное, что заставляет в холодном поту просыпаться по ночам. Что заставило меня? Боль. Не физическая. А та, что парализует, когда человек, который обещал быть рядом всегда, отпускает твою руку. В моем сне это был он. Даниил Маркович. С обезображенным ядовитой усмешкой лицом. С насмешливыми надменными глазами. В которых так отчетливо читалось презрение. И как вердикт – «ненужная». Зажмуриваюсь. Под веками все еще его ненастоящее лицо. Гадкое. Тру глаза. С каким-то остервенением. Как мне выкинуть это из головы? Вспомнить. Ответ приходит сам собой. Вспомнить весь прошедший месяц. Начиная с тех самых объятий в раздевалке. С того, как мне показалось, почти поцелуя. Почти… В последнее время я стала часто задумываться о том, каково это? Целовать его. Целовать того, в кого влюблена. Даже представляла, закрывая глаза. Но этого было мало. И в голове снова и снова – тот самый единственный поцелуй. С Кириллом. И снова чувство вины. Только призрачнее с каждым разом. Потому что вступает в свои права весна. Тренировки становятся усерднее. А на сердце больше не холодно. - Загитова, - протягивает он, склоняя голову набок, - мы уже битый час ходим по этим магазинам. Ты уверена, что существующий в твоей голове образ существует в реальной жизни? - Даниил Маркович, прекратите скулить. У меня Масару терпеливее вас. - У меня скоро ноги отвалятся, Алина. Давай побыстрее найдем уже эту штуку! - Это не штука! Это подарок Этери Георгиевне! Или, может, вы хотите предложить мне подарить ей букет цветов и коробку конфет с открыткой? - А что? Это классика. Закатываю глаза. - Заезжено. А мы ведь хотим ее порадовать? - Аргумент. Победно улыбаюсь. И вот теперь уже он закатывает глаза. - Но если ноги все-таки успеют отвалиться прежде, чем мы найдем то, что ты придумала, то тебе придется тащить меня на себе! Улыбаюсь, когда проявляется именно это воспоминание. Это было где-то за неделю до дня рождения Этери Георгиевны. Мы с Даниилом Марковичем решили вместе отправиться за подарками в единственный выходной день. Помню, как он был воодушевлен сначала. Но пожалел довольно быстро. Потому что подарок, придуманный мной, был слишком сложным для того, чтобы легко его найти. Свой он купил в первые минут пятнадцать. Через тридцать – уже придумал пару вариантов для их совместного с Сергеем Викторовичем подарка. А следующие часов пять плелся за мной с жалобным видом, что-то говоря о невыносимой женской страсти к шопингу. Было мило. И довольно забавно. И, надо сказать, когда подарок был, наконец, готов, Даниил Маркович был в восторге. Но все же решил для себя, что впредь он несколько раз хорошенько подумает, прежде чем согласиться идти со мной в торговый центр. Сложила руки на груди. Отвернулась. Едва сдерживаю улыбку. - Алин, ну ты чего? - Ничего. Всего лишь моя Масару увела у меня партнер по танцам. - Давай просто признаем, что тебе до нее еще расти и расти. Мне нужна такая, как она. Поворачиваюсь. С опущенной вниз челюстью. С широко распахнутыми глазами. Смотрю на него. - Да как ты смеешь?! Раз. Два. Три. И мы одновременно взрываемся диким смехом. Тренировки стали плодотворнее. Атмосфера – приятнее. Кажется, мы действительно сблизились. Не только я и Даниил Маркович. Но и Этери Георгиевна, Сергей Викторович. Сейчас я как никогда чувствовала, что мы – команда. И это придавало сил. А что касается нас… «Нас» не было. Разве что когда он изредка подвозил меня до дома. Говорил вещи, которые понимали только мы. Шутки, которые были только нашими. И когда он был рядом в самые непростые вечера. С ним я всегда чувствую себя нужной. Он всегда рядом. Но только как друг. И даже если это делает меня восхитительно счастливой, мне по-прежнему мало. Всегда будет. Ведь я так хочу быть им любимой. Закрываю глаза. Снова погружаюсь в воспоминания. Они действительно помогают. Доброй ночи, Даниил Маркович. - Я не смогу, - тяжелый вздох срывается с губ. - И в чем же причина? - Я падала всю тренировку. Я не хочу окончательно растерять уверенность в себе! - Все падают иногда. Это нормально. Просто собраться нужно. - Кто-то безукоризненно квады прыгает, а я даже тройные не могу осилить. Слишком сердито. Злость на себя саму. - Так, все, Загитова. Смотри на меня. Смотришь? Отлично. А теперь прошу меня еще и услышать. У тебя все получится. Сейчас ты пойдешь и сделаешь то, что должна сделать. А знаешь почему? - Почему? - Угадай. - Ну, нет, - протяжно и с улыбкой. - Потому что я в тебя верю. Слегка сжимаю ее руки напоследок. Выходит на лед. Заходит на прыжок. И отлично выполняет свой самый сложный каскад. Воспоминание вызывает улыбку. Эта девочка не понимает, сколько в ней силы. Маленький ангел, который снова в моей холодной голове. И я уже не прогоняю мысли. Бесполезно. Просто закрываю глаза, думая о ней. Снова погружаюсь в воспоминания. Доброй ночи, Алина Загитова.