Vivat, Veronica!

Ему нравятся, как они вышли на картине: художник тонко прочувствовал их грешные души; небрежные мазки блёклыми цветами складывались в фигуры мужчины и женщины, сидящих на троне, подобно королю и королеве. Нет, не так: они – Боги, вершители нового мира, где есть только идеальные люди. Идеальные – не значит «настоящие». Альфред приказывает повесить картину в холле, на самом видном месте; слуги стараются, но тяжело вздыхают, когда командир острова Рокфорт снова и снова заставляет их переделывать свою работу: рабочие пыхтят, а Эшфорд не может позволить себе погрешности даже в сантиметр. Но когда, наконец, картина висит на своём законном месте, радуя глаз, он чувствует гордость: за себя, за свою семью и за то, что он, оставшись единственным наследником, всё же возродил величественное имя их семьи. Выкуси, Вероника Эшфорд! Он приказывает сжечь все остальные полотна: отец, дед, сестра… Всё должно тлеть в прошлом. Никакие вирусы не повлияют на его планы; Альфред всё держит под контролем, в сжатом кулаке. И разжимать пальцы пока не намерен. Но не может не признать, глядя на картину, что они вышли чертовски хорошо; Альфред горд и знает, что теперь все будут равняться на него, а не на какую-то там мёртвую графиню, о которой через пару годиков вряд ли кто-то вспомнит. История пишется победителями. А он – победитель самого известного предка их семьи.