Vivat, Veronica!

Алексия знает: брат панически боится насекомых. И каждый раз пользуется этим, чтобы подчинить его: им всего по семь, а он всё ещё развит на действительно свой возраст. Глупый мальчишка, постоянно просящий у отца какие-то нелепости: то книгу почитать на ночь, то показать, как работает тот или иной механизм, учится играть какую-то мерзость на фортепиано… Ей хочется вправить ему мозги и показать, что есть другая, более лучшая жизнь. Где она – королева мира, а он её раб. И поэтому она обещает себе перевоспитать близнеца, сделать его своим, держать в руках и не отпускать на верную погибель; их маленькие тайны остаются за пределами комнаты: она закрывается на ключ, прячет его в старой шкатулке и принимается учить Альфреда одному единственному знанию: ты жалок, ты мой. Он каждую ночь просит её остановиться: Алексия уничтожает всё, что так дорого брату: поделки, записи в дневнике, даже игрушки – всё, что он особенно любит. И бьёт: до синяков, до ссадин, царапает, и наслаждается его слезами и постоянным шёпотом: пожалуйста, прекрати, хватит!.. Сыплет на его тело муравьёв, рвёт крылья стрекозам, доводя его до истерики. Алексия смеётся: этот уродец не должен был быть её братом, и ей прельщает, что от него все отворачиваются: отец не делает на него ставок, дед считает его никем, а остальные просто желают не замечать юного Эшфорда. Альфред плачет, сжимается улиткой, хочет спрятаться в скорлупе-кровати, но она не даёт ему этого сделать: старше и умнее, она должна передать свои знания ему. Пусть через побои и издевательства. Видишь, брат, как я тебя люблю!.. Он держится за живот, всхлипывая; Алексия перестаёт избивать его, потому что потом приходит отец и продолжает за неё: Альфред – лорд, и должен вести себя соответственно. Он врёт отцу, что играл с простолюдинами. Алексия засыпает под стоны брата, наслаждаясь его душевной болью. Она бы сыграла с ним жёстче, но ей не хочется перегибать палку: он ведь может сбежать, убив себя, так и не увидев её триумфа. Альфреду недолго сопротивляться. И как же её радует, что её многолетние старания венчаются успехом: Я верен только тебе, Алексия. В благодарность она снова начинает сначала: только теперь брат ничего не испытывает. И больше не боится насекомых. Её идеально послушная марионетка. Она, наконец, сломала его.