Vivat, Veronica!

Напряжение граничит с наслаждением; ладонь в ажурной перчатке зажимает рот, сдерживая стон, а взгляд мечется по всей кабине — узкой, давящей; в углу мигает красным чёрная линза: камера — свидетель маленького безобразия, развернувшегося в свадебном салоне, и мысль о том, что их сейчас видят… возбуждает. Так сильно, что подкашиваются колени. Это была её инициатива, однако Альфред не думал, что всё зайдёт так далеко. Ролевые игры для них обыденность, однако, смена локации — с приватной на публичную — играет в их отношениях новыми красками. Никто ничего не подозревает: он — в роли невесты, а не давно законного мужа, а она — не жена, а всего лишь подружка невесты, которая потакает чужим капризам. Им нужно платье: самое дорогое, самое пышное, чтобы Альфред ощущал себя принцессой из сказок; чтобы была самая длинная фата и украшения из белого золота с бриллиантовой крошкой. Чтобы под пышным подолом… прятался сюрприз, из-за которого Альфред вынужден дышать рвано и часто. Но не мог смотреть — только теряться в ощущениях и фантазиях. Пышный подол как занавес скрывал всё самое интересное. Когда Клэр впивается ногтями в его бёдра, Альфреда шатает; благо, он не каблуках — так бы точно случился бы неприятный инцидент. Он приподнимает подолы юбки совсем чуть, но не открывает камере наблюдения то, что происходит под слоями ткани, однако так и хочется снять всё это роскошество, расшнуровать давящий корсет, схватить девушку за плечи и взять её под ягодицы, целоваться до нехватки кислорода в лёгких и двигаться в ней грубо и быстро, выбивая из неё сладкие стоны, чтобы все эти посетители салона сбежались посмотреть на развернувшийся спектакль — грязный и пошлый. Альфреду хочется захихикать, но вместо этого он слабо стонет, двигая бёдрами. Клэр явно намерена поставить их в неловкое положение. Он прикусывает щеку изнутри, привалившись спиной к стене, балансирует на носочках, думая о том, что это всё с ним делает Клэр: её прикосновения, то, как она кусает, едва сжимая зубы, гладит, облизывает, посасывает, надавливает… Альфред стискивает зубы и запрокидывает шею; его хватит ненадолго, Клэр всегда выжимала до сухого остатка, но сейчас она будто пытается переиграть саму себя. В тишине улавливается пошлое причмокивание и стоны; хорошо, что в основном зале поёт радио, и приглушает творящееся в кабинке для переодевания. — Я… Я скоро, — выдыхает Альфред, больше не скрывая тембр голоса, — я… Клэр! Он готов поклясться, что под веками взрываются звёзды. Эшфорд толкается быстрее, хватается за стены, думая лишь о том, как не испортить это чёртово платье; он не сразу замечает, как Клэр смахивает с себя пышные подолы, облизывает член интенсивнее и прижимает бёдра Эшфорда, стараясь заглотить на всю длину. Тело дрожит, отзывается на ласки, и Клэр помогает ему ладонью, не вытаскивая член изо рта. Его хватает ещё на пару фрикций, и Эшфорд, растрёпанный и довольный, падает спиной на стену, содрогаясь в руках Клэр. Она глотает; и, наконец, поднимается с пола, нежно приглаживая подол платья. Девушка вытирает уголки губ пальцем, пьяно улыбается и обнимает Эшфорда, урча довольной кошкой. Она целует его в шею, и Альфред с удовольствием подаётся, совсем не стесняясь ни задранного платья, ни того, что Клэр светит прямо в камеру обнажённой грудью. — Это платье мы точно возьмём, — хихикает Клэр, носом водя по шее Альфреда. — Оно тебе безумно идёт… моя невеста. — Мы с тобой планировали ещё зайти в обувной бутик, — напоминает Эшфорд, и Клэр щипает его за ягодицу. Её глаза горят; Клэр в предвкушении облизывает губы. — Надеюсь, что ты умеешь стоять на шпильках, — смеётся девушка, расшнуровывая его корсет, — потому что на тебя у меня сегодня большие планы! — Но с меня ресторан, — Альфред целует её в висок, — и я с тебя не слезу. — Я не сомневаюсь, — усмехается Клэр, а затем снова целует его в губы. Как хорошо, что у Эшфорда с собой золотая карточка. Он точно найдет еще парочку способов разнообразить их с Клэр семейную жизнь.