Vivat, Veronica!

Он курит; много… чаще, чем обычно. Пачку сминает в кармане пиджака, затягиваясь почти до фильтра, ожидая, когда его введут в курс дела. Человек перед ним… человек — почти; Зено ухмыляется и стряхивает пепел в хрустальную пепельницу; наниматель не курит, но Зено в курсе его вредных привычек. Перед встречей он изучает его досье: пристально и внимательно, иронично находя во всём этом подобие злой шутки. Они могли бы быть братьями: оба — результаты желаний их отцов сотворить бога, но структура ДНК переписывают под дьявола, сами того не ведая. И павшие от рук тех, кого они видят оригиналами; вторые — мусор, от которых следовало избавиться ещё до рождения. Светлые волосы, тонкие черты лица, голубые глаза… Заложенный стандарт. Имитация идеального человека. Которому требуется помощь другого — такого же, как и он сам. Зено давит окурок в пепельнице, складывая руки перед собой; нога закинута на ногу, он хочет казаться нанимателю расслабленным, но синдром, полученный в городе — часть его крови — расползается паутиной клякс по коже. Его организм выдержит и не такое: глаза светятся ярко сквозь тёмные линзы очков, а губы трогает тонкая улыбка. И вовсе не из-за открытого кейса, в котором лежат зелёные банкноты. Зено вспоминает о том, как из него растили другого, ведь это его призвание — быть его заменой. Только Зено не робот и не имитация; но всю жизнь мечтает смыть с себя грязь своего рождения, потому что хочет быть собой. Не другим. У них с его нанимателем много общего. — Вы думаете, мне нужны деньги, мистер Эшфорд? — ухмыляется и снова лезет в карман чёрного плаща за сигаретами; пусто. Дьявол, совсем забыл, что сигареты кончились! — К тому же, то, что вы просите, стоит намного больше, чем вы предлагаете. — Я знаю, — он спокоен; складывает руки под подбородком, но нижняя губа предательски дрожит. Он пытается изображать стойкость, но ничтожен, в отличие от сестры. — Я готов поставить всё, лишь бы получить лекарство. — И даже разрушить империю, построенную вашим отцом? — Зено хотел бы того же, но события до его рождения опережают его желание. — Неважно. Я хочу её спасти. Она болеет. Тем же, чем и вы. Зено улыбается; это не болезнь — то, что уничтожает его изнутри, намного ядовитее и болезненнее. Эшфорд должен понимать, но они находятся в других условиях, на разных сторонах шахматной доски. Но он готов согласиться на сделку, чтобы переиграть своих создателей и, наконец, поверить в себя, что он что-то стоит. — Забавно, — отвечает Зено; до рези в груди хочется выкурить целую пачку сигарет — самых дешёвых и тяжёлых; однако и это он не почувствует. — Что? — не понимает Эшфорд; он нервно дёргает ногой под столом не в силах больше ждать. — Вы поможете? Я заплачу больше, чем нужно, просто… найдите это чёртово лекарство. Голос срывается на фальцет. — Прошу. Зено поднимается на ноги под удивлённым взглядом мистера Эшфорда и манерно отряхивает плащ; Альфред вспыхивает, вскакивает, подозревая отказ, однако, чтобы он не задумал, Зено быстрее. Оглушить никчёмный эксперимент Александра не составит никого труда. Но он снимает очки, широко улыбаясь; его глаза мерцают жёлтым, как у тигра. — Я постараюсь, мистер Эшфорд, — роняет он, поворачиваясь к двери, — готовьте второй чемодан. Он уходит медленно, ощущая тяжесть при каждом шаге; деньги ему ни к чему, но Эшфорд заплатит. А Зено докажет, что он способен на большее, чем быть просто запасным. Он — личность; и он сам по себе.