Штеттинский замок

В пустынном коридоре раздавался громкий звук от стучащих о пол каблуков мужской обуви. Вокруг всё застыло на своих местах, обитатели замка будто вымерли, оставив старинное здание пустовать. Вокруг было спокойно и тихо, только в душе у Павла бушевала буря. Юноша упрямо шёл вперед, надеясь застать герцога у себя в кабинете и успеть доложить ему о своём решении. Наследник русского престола был взбешен поведением девушки, которая осмелилась дерзить ему. Его глаза сверкали, выделяясь на фоне всеобщего сияния серебряных и золотых изделий, что находились в коридорах Штеттинского замка. Портреты с представителями семейства Гогенцоллернов взирали со стен на незнакомца, что посмел нарушить их покой и вторгнуться в пределы их рода, нарушив равновесие и царившую атмосферу внутри немецкой семьи. Русский юноша, несмотря на свои одеяния и манеры, не мог слиться с обстановкой замка, выделяясь своим горящим взглядом и бушующей русской душой. Открытым и искренним сердцем, которое безуспешно пытался скрыть ото всех. Только не далекая родственница матери… Только не она. Эта девушка очень красива, она умна, но заставляет меня быть… Заставляет вспоминать о ней. Такая же своенравная и высокомерная! Павел сжал свои белые руки в кулаки так, что были заметны очертания темно-синих линий, извивающихся как змеи вен. Он почти дошел до рыцарских доспехов, что стояли возле входа в кабинет герцога Фридриха Евгения фон Виттенберга, отца Софии. Не найдя никого рядом с дверью, Павел решил сам постучать в неё, надеясь, что ему откроют. Дыхание до сих пор было немного сбитым после быстрой ходьбы, которую дополняло рассерженное состояние принца. Он постарался выдохнуть и остудить горячую голову, перед тем как ворваться к герцогу с сообщением об отмене помолвки и расторжении любых договоров между их семьей и династией Романовых. Пора было заканчивать этот театральный спектакль и возвращаться в Россию, там он мог бы быть намного полезнее, чем в Пруссии. Дверь медленно открылась и за ней показалась седая макушка, юноша разочаровано выдохнул, когда узнал в ней старого управляющего имением, кажется, его называли Феогностом. — Ваше Высочество, чего изволите? — поклонившись, произнес седой мужчина, который был чуть ли не втрое старше молодого человека напротив. — Я бы хотел обговорить некоторый вопрос с герцогом, — спокойно произнес Павел, уперевшись взглядом в тусклые глаза старика. — Его Сиятельства сейчас нет в замке, он отлучился на несколько дней в город для наведения там порядка после продолжительного строительства нового монастыря. Павел не знал, что из-за расположения замка на окраине герцогства, оно удалено от города на несколько десятков верст, что заставляет его хозяина часто уезжать на несколько дней из своего имения. Он слегка нахмурился, обдумывая свои ближайшие действия. Чертова Пруссия не хочет меня отпускать, как бы я не хотел отсюда уехать. Если бы отец был на моем месте, то он был бы счастлив… Был бы счастлив и я, находясь здесь с живым отцом. Однако это не так, и я застрял здесь со своей лютеранской невестой. Феогност выжидающе смотрел на молодого человека, пытаясь разглядеть в его глазах какие-то ответы, ему этого не удалось. Справа послышались тихие голоса и шуршание женских юбок, что заставило юношу напрячься и повернуться на звук. Из-за угла появилась троица, состоящая из двух дам зрелого возраста и хозяйки замка, которая мило щебетала в присутствии своих подруг. Они медленно продвигались по светлому коридору, где висели портреты и старинные картины, приближаясь к Павлу. Хозяйка имения выглядела очень красивой на фоне своих знакомых, её черные волосы были заплетены в красивую прическу, тогда как другие женщины были слишком напудрены и наряжены в неестественные белые парики. Такие же носили и в России, их любила и императрица. Павел сморщился от воспоминания о матери, уже почувствовав неприязнь к дамам, что находились подле герцогини. Естественная красота хозяйки Штеттинского замка невольно завораживала, навевая воспоминания о не менее естественной Софии, её дочери. Юноша тут же отогнал эти мысли.Первой его заметила сама герцогиня. — Павьел Пьетрович, — с сильным акцентом произнесла его имя герцогиня, мило улыбнувшись и поприветствовав его реверансом. Её примеру последовали и дамы, которые стали бесстыдно разглядывать молодого и богатого русского принца. Он сделал вид, что не заметил этого. — Рад нашей встрече, герцогиня, — кратко и лаконично произнес юноша, взглянув на добродушное лицо. — Вы что-то хотели узнать у моего мужа? — вопросительно произнесла женщина, только что вспомнив, что находится рядом с кабинетом Фридриха. — Да, это касается меня и Софии. Дамы, что до этого заинтересованно смотрели на принца переглянулись, улыбнувшись друг другу. Возможно, Павел даже услышал тихий смешок. Герцогиня кивнула, хотя ее легкий румянец выдавал смущение, видимо, то, как спокойно и просто юноша произносил имя дочери безо всяких титулов и родовых отношений должно было быть необычным и смущающим. Своей резкостью София совершенно точно обязана не матери, а кому-то другому. Ей стоило бы поучиться манерам. Павел снова отогнал от себя назойливые мысли о девушке со светло-карими глазами. — Вы можете обсудить это со мной, — спокойно ответила герцогиня и взглядом заставила других дам продолжить прогулку по замку без неё. Они послушно ушли в компании друг друга, шелестя подолами своих юбок и обмахиваясь веерами в надежде спастись от летней жары. — Боюсь, это может быть обговорено только с герцогом Вюртембергским, а не с его женой, — более упрямо продолжил Павел. Женщина расплылась в еще более милой улыбке, которая казалась искренней, но таковой не являлась, что чувствовал юноша, умевший хорошо различать эмоции людей. Герцогиня пыталась воздействовать на него своими чарами очарования, однако это было бесполезно, так как Павел не преклонялся пред женской красотой и не жаждал внимания со стороны женщин. — Хорошо, если вы настаиваете, — смирилась она, повернувшись к Феогносту, о котором молодой принц уже успел позабыть, — Найдите Мари, Павлу Пьетровичу нужна будет компания за чаепитием. Слуга спешно кивнул и с прытью необычной для пожилого человека, удалился, оставив герцогиню в одиночестве с русским принцем. Уже во второй раз Павел заметил немецкий акцент при произношении его имени у хозяйки Штеттинского замка, про себя отметив то, что София говорила совершенно по-другому, не смягчая и не проглатывая буквы и слоги. Её голос произносил его имя иначе, она звучала иначе. — Вы называете свою дочь Марией, — сузив глаза, заметил Павел. — О, да! Я уже свыклась с её новым положением, Мари — хорошее имя для будущей русской принцессы, — улыбаясь, ответила герцогиня, посмотрев в глаза своему собеседнику, — Павьел и Мари. Павлу вдруг стало неловко, и он медленно направился вперед по коридору, уводящему вглубь замка. Герцогиня поняла его без слов, устроившись по правую руку от юноши. Шелест поднялся вновь, напомнив осенние листья, танцующие в вихре осеннего ветра под звук падающих капель дождя. Слова герцогини ничуть не удивили молодого человека, он понимал её маленькую лесть. — Всю жизнь она называла себя Софией, Вы называли её Софией, — он смотрел только вперед себя, — Она не принимала мою веру и не меняла имени. Это пустой фарс. Он затылком почувствовал резкое движение руки герцогини, идея которой не удалась. — Пусть и так, однако Вы ведь понимаете всю важность вашей помолвки? Это укрепит положение обеих семей, — постаралась выйти из положения красивая женщина в лиловом. Как это может укрепить положение его уже и так сильной династии, Павел не знал. Однако он тактично промолчал, вежливо поддержав уверенность герцогини в своей значимости. Знает ли она, что я нахожусь в её доме лишь из-за глупых желаний своей деспотичной матери? — Пройдемте в гостиную комнату, каждый день в полдень мы все собираемся там на чай. Приглашаю Вас присоединиться к этой традиции. Павел хотел вернуться в свои покои и не выходить оттуда до самого отъезда, но манеры и воспитание не позволили ему отказать хозяйке дома. Он посмотрел в её глаза. — С удовольствием приму ваше предложение, — не успел Павел договорить, а герцогиня улыбнуться, как позади послышались быстрые шаги. Они обернулись и через секунду перед ними возник Феогност с испуганным выражением лица, которое заставило женщину напрячься и отвернуться от принца. — Что случилось? — произнесла она. — Принцесса София…она пропала, никто не может найти её в замке, — выдохнул слуга и косо взглянул на Павла, ожидая реакции. Пропала? — Я могу чем-то помочь?

***

Руки сами оттолкнули чужое тело. Будто получив свежий ожог на нежной коже, принцесса отшатнулась от незнакомца, вскинув на него свои удивленные глаза. В полутьме крепости зрачки молодого человека то расширялись, то сужались до размеров точки, когда София пыталась восстановить своё дыхание и громко кричащее сердце, вырывающееся из груди. На лоб незнакомца ниспадали непослушные золотые кудри. — Миледи, что вы делаете в столь мрачном месте совершенно одна? На талии до сих пор чувствовались прикосновения мужских рук. Девушке казалось, что её корсет прожгли насквозь эти длинные пальцы. Она сглотнула, отведя взгляд в сторону выхода. Сердце отбивало в грудь, от адреналина кровь начала стучать по стенкам извивающихся сосудов. Молчать. Не разговаривать. — Вы не можете говорить? — спросил тот же спокойный голос. София вернула свой взгляд незнакомцу, уставившись в его ярко-синие глаза, теперь она ясно видела их цвет, хоть разглядеть это раньше было сложнее. Глаза уже привыкли к окружающей темноте, так что крепость не казалась такой устрашающей как прежде. Выход находился позади незнакомого человека, а выйти отсюда можно было только одним способом. Девушка уже более спокойно выдохнула через нос, успокоив сердцебиение и свой безумный взгляд. Взгляд падал на серые камни, разбросанные в беспорядке по полу, на такого же цвета толстые стены в некоторых местах покрытые черной коркой гари. Только сейчас София почувствовала отвратительный запах, который царил внутри крепости и не мог выветриться из этого полуразрушенного лабиринта из стен, несмотря на сильные ветра и сквозняки. Звук покатившегося камешка, который задел своим сапогом незнакомец, вновь привел её в себя. Принцесса поняла, что избежать разговора не получится. Конечно, если она хочет добраться до дома до захода солнца. В тишине здания послышался глухой смешок. — Я бы смело мог подумать, что Вы изображаете призрака, — заговорил все тот же блондин, на вид лет двадцати, — Если бы не этот испуганный взгляд, как у кролика загнанного в угол. — Загнанные в угол кролики не показывают своего страха, а пытаются использовать любые способы отвлечь охотника, чтобы улизнуть из-под его носа, — попыталась гордо произнести принцесса, ужесточив взгляд, незаметно смяв платье служанки тонкими пальцами рук. Руки чуть дрожали, то ли от похолодевшего вмиг воздуха, то ли от стучащего в висках страха, обоснованного неожиданной встречей с мужчиной в полутемном замкнутом пространстве. Было неуютно стоять здесь с кем-то, даже если этот кто-то был очень симпатичным и добродушным на вид. Это место принадлежало её детским воспоминаниям, оно не могло быть чьим-то ещё. Или она хотела так думать. Блондин с кудрявыми торчащими во все стороны прядями волос улыбнулся. София тут же использовала момент, чтобы выцепить из его внешнего вида какие-то подсказки, которые помогли бы ей правильно подобрать манеру общения, при которой этот человек не захочет как-либо навредить ей. Или не сможет. — Вы не были на настоящей охоте, — продолжил, растягивая слова, незнакомец, — Миледи путает кролика и волка. Он усмехнулся, а девушка продолжила разглядывать его одежду. Рубаха бежевого оттенка отличалась от белоснежных рубашек придворных мужчин, она была небрежно заправлена в черные потрепанные мужские укороченные штаны, обувью служила пара коричневых сапог с круглыми носами. Принцесса знала, как должны одеваться люди её положения, чуть ниже положением и гораздо более бедные люди. Незнакомец совершенно точно был крестьянином. — Сэр, Вы ищете смелого собеседника или бездарного подхалима? — прищурившись, спросила девушка, — Кажется, я смогу отличить хищника от жертвы. Она храбрилась, не знала, что сказать, но пыталась узнать, с кем имеет дело и как найти к нему подход. Замок детских грез превратился в тесную корабельную каюту, в которой ни от кого не было покоя. — Я не сэр, миледи, — спокойно пояснил молодой человек, нагло смотрящий в глаза принцессы, которую считал обычной служанкой. Он смотрел лишь на её красивые глаза, лежащие волнами на плечах волосы и розовые щечки. — В таком случае я не миледи, — упрямо продолжила она его игру, не отводя взгляда. На пару секунд между ними повисла тишина, после чего собеседник принцессы решил её нарушить, продолжив интересный и странный разговор с незнакомкой. — Меня зовут Мартин, — блондин добродушно улыбнулся, сделал шаг вперед и попытался протянуть руку красивой девушке. София воспользовалась моментом, сумев уклониться от рукопожатия и обежать незнакомца. Мартин недоуменно взглянул на неё, обернувшись в пол-оборота и посмотрев на застрявшую в проходе Софию. Она остановилась у входа и бросила последний взгляд на уже не совсем незнакомого человека. Он совсем не был страшным и пугающим, он был добрым и милым, несмотря на бедность и низкое положение в обществе. София никогда не относилась хуже к другим слоям общества, она их не принижала и уж точно никогда не унижала, ей нравилось так просто общаться с крестьянином, хоть и при таких странных обстоятельствах. Девушка вспомнила грозные серые глаза, похожие на шторм, на стены Штеттинского замка, покрытого трещинами. Ссадинами…ранами… Она должна возвращаться в замок, к семье, к своему долгу и тяжелым мыслям о будущем замужестве. — Как Вас зовут? — успел выкрикнуть Мартин вслед убегающей девушке, которая еще долго стояла перед его глазами и не выходила из головы. Она убежала.

***

София бежала со всей скоростью, на которую только было способно её тело. Солнце медленно заходило за горизонт, когда она мчалась по влажной траве огромного поля, засеянного в некоторых местах рожью. Она улыбалась во всё лицо, когда ветер подхватывал её уже растрепавшуюся прическу, разделяя её на отдельные пряди волнистых каштановых волос. Щеки были яркими, как красные маки, глаза горели огнями, казалось, мир замер на этот вечер, вечер, когда принцесса в очередной раз смогла забыться в объятьях свободы. Она часто любила сбегать из дома в крепость и беззаботно размышлять о своих проблемах, рассматривая свои кисти рук, прислонившись к холодному камню или устроившись посреди пустынной полянки, усевшись прямо на мокрую от дождя или росы траву. — Я люблю тебя, мир! — выкрикнула, что есть мочи, молоденькая немецкая принцесса, смеясь от собственного тяжелого дыхания. Отдышка не портила её впечатления от этого дня, она с улыбкой вспоминала все сегодняшние грустные мысли, посчитав их не такими уж и важными по сравнению с её единением с природой родного края. Она чувствовала разряды тока, которые проходили через всё тело, когда босые ноги касались холодной твердой почвы и мокрой травы. Неведомая сила поднималась от кончиков пальцев на ступнях до кончика носа на лице и макушки на маленькой красивой головке. Все казалось волшебным на фоне красивого заката и садящегося золотого солнца, что освещало радостное личико Софии, её простое ситцевое платье, покрывшиеся мурашками голени ног и голые запястья рук. Я счастлива среди живой природы, я так рада быть частью этого живого! Чувствовать свежий ветер на своих щеках, видеть пролетающих над головой птиц, ощущать всепоглащающую любовь, что обволакивает меня с ног до головы. Пусть эта любовь и живет лишь в моём сердце, но она дарит мне счастье, счастье от того, что я способна это чувствовать каждой частичкой своей души. В алом свете заходящего солнца на горизонте показался черный замок, одиноко стоящий на небольшом холме, возвышающемся над поляной и рядом стоящим лесом. Ресницы мягко опускались и поднимались обратно, открывая взору девушки красивое зрелище природной красоты. Грудь Софии двигалась в такт безумному сердцу, что хотело выпрыгнуть из клетки уже который раз за день. Облака распушили свои бархатные крылышки, замерев над могучими стенами Штетинского замка, что казался тенью или призраком на фоне ярких цветов. Это место было родным домом принцессы, оно было частью её жизни, сердца, души. Через пару минут девушка уже стояла, прислонившись к стене замка. Рядом стояла деревянная конюшня для хозяйских гнедых, возле которой крутились служанки и лакеи. Они были слишком увлечены беседой, что не заметили бы даже родную мать. Девушка подняла платье и, оглянувшись, надела простые туфельки Луизы без каблука. Деревянная дверь, к которой постепенно приближалась молодая принцесса, слегка поскрипывала от ветра. Солнце почти скрылось за горизонтом, однако пускало свои редкие лучи на поверхности земли. София медленно обошла заплесневелую деревянную бочку и тихо скрылась за дверью, ведущей в кухню для прислуги, откуда она и хотела пробраться в заднюю часть замка. Жестяные банки и кастрюли стояли на своих привычных местах, в этот час все жители старинного здания уже наслаждались заслуженным отдыхом, оставляя эту комнату без присмотра. Девушка прошмыгнула в другую дверь, которая вела в коридор, соединяющий замок и жилую часть домика для слуг. Она знала замок слишком хорошо, чтобы быстро найти зажженный факел в одной из комнат и пройти по всегда пустующему коридору. Впереди находился бальный зал, в котором стоял старый рояль времен правления Фридриха Вильгельма I. На нём любил играть отец и его сестра Августа, славившаяся необыкновенной красотой. Тетя всегда была очень добра к своей племяннице, так как ценила острый ум Софии и её дивной красоты личико, которое заставляло, как она говорила, трепетать от любви каждого молодого герцога или маркиза, появляющегося в пределах видимости. По её мнению, красота — основа будущего девушки. Чем красивее принцесса, тем лучше у неё будет жизнь. Конечно же, благодаря браку. София была не согласна с этим утверждением, но молчала как требовали того приличия. Как и все дамы её возраста в присутствии настоящих «леди». Именно в сторону этого зала и направилась София, надеющаяся побыстрее добраться до своей уютной комнатки и поговорить с Луизой о том молодом человеке, которого она встретила совсем недавно в крепости Кравенштайн. — Ой! — вскрикнула София. когда столкнулась с кем-то на повороте в коридор, медленно поднимая голову, — Прошу меня простить… — София! — не выдержала разозленная герцогиня, на которую налетела молодая принцесса, забыв о своём обычном обращении к «Марии». Её глаза яростно светились в темноте замка, лишь языки пламени от факела в руке её дочери слегка освещали лицо герцогини. Она была абсолютно одна, хотя такое случалось довольно редко. Обычно хозяйка Штеттинского замка ходила в компании своих знакомых дам, герцогинь и маркиз, а также прислуги. — Посмотри на себя! — резко одернула за рукав свою дочь герцогиня, забыв о всех былых приличиях, — Во что ты одета? Это одежда твоей служанки? София молча смотрела на темные, как смоль, волосы своей матери, разглядывая в них блеск. Женщина схватила её за рукав ситцевого платья легкого голубого оттенка с белым фартучком. Девушка не хотела портить своё впечатление от прогулки и возвращаться в реальный мир, но никто и не хотел спрашивать её об этом, все просто пытались указать ей на своё место. Софии надоело это чувство подавленности, зависимости от чужого мнения, мнения окружающих близких и совершенно незнакомых ей людей. — Прекрати, наконец, мама! — вырвалась она из твердой хватки, угрожающе взглянув на ту, которая являлась одной из самых близких людей для девушки, — Мы разговариваем наедине, здесь нет осуждающих взглядов твоих подруг и знакомых! Я могу побыть собой хотя бы пару часов? Имею я право быть свободной от твоих предрассудков? Женщина, казалось, только стала еще более свирепой, услышав такие пререкания. — Ты, несносная девчонка! В замке сейчас находится твой жених, который должен видеть в тебе свой идеал, совершенство! Ты не можешь наряжаться в одежды простолюдинки, изображая из себя крестьянку и сбегая из дома, когда захочется. Красные языки пламени поднимались под потолок, слабый сквозняк шевелил пламя так, что оно танцевало прямо в воздухе, отбрасывая тени на темные потрескавшиеся стены. Вдалеке поскрипывала дверь. В тишине было слышно только тяжелое дыхание двух женщин, которые выясняли свои отношения под покровом ночи, наконец, высвободив из натиска напускного равнодушия свои истинные страхи и переживания. — Я честно старалась понравиться ему изо всех сил! — уже более жалобно прокричала София, не выдержав осуждающего взгляда матери, — Но я поняла одну вещь: мои чувства не должны обесцениваться, быть половым ковриком при входе в замок, о который каждый мужчина сможет вытереть моё павшее женское достоинство! Я не грязь под ногтями их изящных рук, я — человек! Мама, я — человек! С сердцем, чувствами… — Ты слишком мечтательна для взрослой девушки… — уже более снисходительно покачала головой герцогиня, — Я воспитывала тебя сильной, такой, которая смогла бы найти в любом замужестве свои плюсы, попытавшись стать счастливой рядом с любым мужчиной. София истерично засмеялась, услышав очередную порцию неприятных для неё слов. — Вот именно, мама! Я не хочу пытаться быть счастливой с кем-то , я хочу стать по-настоящему счастливой, не бояться быть собой и говорить вещи, которые считаю верными, а не которые должна произнести в диалоге с мужчинами. — Это так глупо, Мария! — воскликнула герцогиня, вспомнив о своей роли и вскинув руки, — В твоих любимых книжках писатели говорят о большой любви к женскому полу, к их красивым телам, душам, о поклонении нам, словно божествам. В жизни этого не будет, у тебя есть только один выбор — быть с Павлом Петровичем и стать императрицей или же вечно быть одинокой, бездетной и ненужной. — Я не выйду за него, ты не заставишь меня! — уже крикнула в безысходности девушка, услышав где-то позади герцогини шаги. Она пыталась не моргать, чтобы не показывать своей слабости, своей слабости перед любимой матерью, которую она уважала и ценила, но временами не понимала. Слезы хотели вырваться из вынужденной клетки, так что София сдерживалась из последних сил. Её глаза блестели, но щеки оставались бледными и сухими. — Ты была такой послушной девочкой! — ахнула мать, хватаясь за свой корсет и изображая болезненное удивление, — У тебя нет выбора, твоё предназначение — выйти за русского наследного принца… Мать еще долго о чем-то говорила, размахивая руками, иногда она кричала, кидаясь вперед в порыве чувств. Были ли они настоящими? Были ли не наигранными? София уже почти ничего не слышала, пребывая на краю своего рассудка, размышляя над своим безысходным положением. Она увидела светлое пятно позади матери, сначала показавшееся лишь бликом в темноте ночи, под светом луны и догорающего факела с керосином. Постепенно пятно приближалось, приобретая более отчетливые черты, пока оно не остановилось. Точнее он. Павел замер в паре шагов от герцогини, он вскинул свой взгляд на молодую принцессу из-за плеча женщины. Его серые глаза также блестели от лунного света, как глаза Софии от солёных слёз. Юноша остановился на этом месте, продолжая разглядывать лицо девушки, затем опускаясь вниз в поисках дорогого изящного платья, покрытого россыпью драгоценных камней, но не находя и толики похожего одеяния. Перед ним стояла вся та же София, но переодетая в служанку. Не смотри на меня… Прекрати смотреть на меня. — …Павьел Пьетрович такой смелый молодой человек. Несколько часов назад он отправился искать тебя в лесу на холме, что находиться в западной стороне от замка… София перевела взгляд на руки Павла. Одна была опущена вдоль туловища, другая же вцепилась в ножны, которые не так давно девушка приподнесла ему в подарок. Одежда юноши была отнюдь не повседневной, а предназначенной для охоты или выхода на природу, волосы слегка растрепались от верховой езды. Только сейчас София осознала все сказанные матерью слова, подняв взгляд к лицу Павла. Девушка думала, как отвести взгляд от его серых глаз, как донести ему свои мысли о невыносимой борьбе в душе. Этот человек был ходячим несчастьем для бедной принцессы, лишившейся своей свободы. Не могу дышать, Этот тяжелый взгляд… Наконец, сумев успокоить кровь в своих венах и мысли в своей голове, София сморгнула драгоценные слёзы, прочертившие длинные дорожки на её щеках до самого подбородка. Скатившиеся к ямке между ключицами, скрывающимися за тканью простого платья. Она вздохнула, решив закончить всё это раз и навсегда. Сейчас. Перед ним и матерью. — Я хочу, чтобы помолвка состоялась в самое ближайшее время, — опередил её мужской голос словами, проскользнувшими сквозь губы, на которые она сейчас пораженно уставилась.