Штеттинский замок

— Бал? — Приглашены будут все знатные люди нашего и соседних графств. Твой дядя приедет из самого Берлина! — Мама, но зачем? — Все должны знать о вашей помолвке, уж поверь мне…

***

Август 1776.

Сквозь приоткрытое окно проходили солнечные лучи, опускающиеся прямо на холодный камень замка. Прищуренные из-за яркого света глаза девушки рассматривали внутренний двор, на котором мельтешили туда и сюда разные служащие. Вокруг была суматоха, каждый обитатель замка был занят своим делом. — Ваше Сиятельство, — прозвучал тонкий нежный голос по правую сторону от Софии, — Вы не заходили к своей матушке? Герцогиня ожидала вас в своих покоях с самого утра. — Да, я заходила к ней… Ответ прозвучал очень тихо, взгляд молодой принцессы оставался безучастным. Грустное выражение лица, непривычное для неё, сопровождало её уже несколько дней, на протяжении которых она почти и не жила вовсе. С того момента прошла почти неделя… Я так и не видела его. Поначалу злость не давала ей спокойно соблюдать свой привычный режим, матушка всё время твердила о помолвке, напоминая про приближающийся бал, посвященный этому событию. Однако спустя пару дней её настроение изменилось, ярость сменили грусть и безучастность. Приближался сентябрь, а значит скоро София увидит своих любимых братьев, вся семья воссоединится. В замке было необыкновенно пусто без всех них, не спасали даже маленькие Александр и Генрих, которых дядя не взял с собой на обучение в Англию из-за возраста. София вздохнула. Сердце девушки опустело с отъездом старших братьев, однако в последнее время ей стало чуть проще, ведь в замке присутствовал гость. Не то чтобы она была ему очень рада, но русский принц скрашивал серые будни в Штеттине. Дни проходили своим чередом, в замке она ни разу не пересекалась с Павлом, он стал чаще уезжать к отцу девушки в город, вставал рано, а приезжал тогда, когда принцесса уже видела третий сон. Она не следила за ним, но по какой-то причине замечала его отсутствие. По замку ходили разные слухи, но все они были о влюбленной паре, которая поссорилась из-за непонятной причины. Вот только они не были влюблённой парой. Девушка вышла на главную гранитную лестницу, увидев двор во всей его повседневной красе. Экипаж стоял на подъездной вымощенной камнем дорожке, уже ожидая свою принцессу. Тони сидел на облучке небольшой черной кареты с узорчатыми миниатюрными дверцами и видневшимися сквозь стеклянные окна бордовыми занавесками. Кучер приветливо улыбнулся своей принцессе, слегка склонив голову и сняв при этом рабочую фуражку с маленьким козырьком. София ответила дружелюбной улыбкой старому другу, которого знала с самого детства. Кучер поселился в их замке почти сразу после её рождения, но быстро сроднился с остальными обитателями старинного поместья. Именно здесь он встретился со своей будущей женой, обзавелся ребенком, настоящей семьей. Светловолосая девочка по имени Лили была одной из самых счастливых девочек, имея возможность расти в семье полной любви. — Тони! Я так рада тебя видеть, — счастливо проговорила София, спустившись с массивной лестницы, расположившейся у входа в замок, — От отца нет вестей? Он так давно не был в поместье, я скучаю по нему… — Я тоже рад нашей встрече, принцесса, — немного смущенно ответил мужчина на вид лет тридцати пяти, — Он лично занимается постройкой нового храма при монастыре, а также нескольких скит и кельи. Возникли некоторые сложности, кажется, с ресурсами и деньгами… Тони опять немного смущенно улыбнулся, понимая, что не сможет объяснить своей молодой госпоже все тонкости. Сам герцог не очень любил распространяться на счет появляющихся неприятностей и проблем. — У моего отца сильные неприятности, — София нахмурилась, задумавшись над словами старого друга, — Вы не могли бы отвезти меня после примерки платья к нему? — Конечно, — тут же откликнулся кучер. Ей были не совсем понятны объяснения Тони, однако у отца явно возникли какие-то сложности со строительством в городе… Не успела девушка поразмыслить над новой информацией, которая теперь прочно засела в её головке, как сзади послышались размеренные шаги. София не сразу обратила внимание на них, но резко подняла взгляд, когда разглядела где-то на уровне деревянных колёс начищенные до блеска мужские туфли. — Отвезите меня к герцогу Вюртембергскому, — прозвучал твердый голос русского принца. Его приказной тон не понравился не только слуге Штеттинского замка. Казалось, Павел даже не заметил стоящую в паре шагов от него девушку. Она неподобающе фыркнула на явное напущенное и неуважительное отношение к ней. — Павел Петрович, — резко обратила на себя внимание София, сделав шаг по направлению к дверце небольшой кареты, — Я приказывала запрячь этот экипаж, Вам не будет места в нем. Юноша обернулся на звук девичьего голоса, слегка удивившись её присутствию. Бросьте, Вы осознанно проигнорировали моё присутствие. Что она делает здесь? Павел негромко прокашлялся в кулак, поняв допущенную им оплошность. Склонять голову в знак приветствия дамы он и не думал. — Принцесса. Для появившегося в воздухе явного напряжения было достаточно только одного слова. Все вокруг молодых людей, казалось, моментально наэлектризовалось. Молодая принцесса мягко провела своей ладонью по своему убранству в виде роскошного платья амарантово-розового оттенка с белыми кружевами. Её глаза были сегодня невероятно темные и блестящие. — Мне необходимо быть в городе в ближайшие часы, — также спокойно сообщил юноша Софии. Он был одет в кафтан из синего шелка, жилет салатового оттенка с небольшими золотыми пуговицами, а также вышивкой из золотой нити. Девушка не удивилась, увидев также его любимую белую сорочку, виднеющуюся под плотной тканью жилета вместе с жабо и кружевными манжетами. Черные кюлоты дополняли образ богатого человека.  — Здесь есть другой экипаж, на котором я смогу отправиться в город? — спросил Павел у кучера, который, казалось, онемел после прихода незнакомца. — Ваше высочество, все кареты выехали по приказу герцога, оставшиеся же коляски утром отлучились по поручению управляющего, который решил пополнить продовольственные запасы замка. Павлу совершенно не нравилась образовавшаяся ситуация. Глаза, окутанные сероватой дымкой, смотрели надменно, выражая то ли своё недовольство, то ли холодное безразличие. — Эта карета едва рассчитана на две персоны. Я и моя служанка отправимся в город, а вы дождетесь другого экипажа, — спокойно произнесла София, чуть приподняв подбородок и еще яростнее выпрямив спину. Девушка явно намекала, что поедет только в сопровождении своей служанки, которая стояла чуть поодаль на лестнице и неловко смотрела на диалог двух господ. Луиза явно ощущала себя лишней, хоть и знала, что обязана сопроводить принцессу в город к портнихе на примерку платья для предстоящего бала в честь помолвки. Молодой человек аккуратно оправил свой кафтан, медленно проведя руками по мягкой ткани одежды. Внутри него начинало подниматься жуткое негодование. — Я обещал вашему отцу, София, — более грозным тоном повторил свои слова молодой принц. Приказной тон юноши был неприятен, принцесса чувствовала, что просто так не может подчиниться его воле, отдав карету и не поехав к портнихе лишь из-за прихоти русского наследного принца. Она честно заказала вечером экипаж, который подготовили для её поездки, а Павел даже не удосужился этого сделать заранее, чтобы после не оказаться в похожей ситуации. Он думал, что все должны подстраиваться под его расписание и делать абсолютно всё по первому зову? Я ли должна ему подчиняться? Извольте… Я еще помню тот вечер. Сзади послышались тихие шаги. — Прошу прощения, Ваше Высочество, принцесса, — присела Луиза в приветствии и повернулась уже к своей госпоже, — Я могла бы вверить Вас господину, с которым Вы бы уместились в карете, — слегка опустила голову в смущении красивая служанка. Когда смысл дошел до ушей будущих супругов, в воздухе моментально повисло напряжение, их глаза встретились. Румянец застал принцессу врасплох. — Луиза! — слишком громко проговорила София. Все, включая служанку, кучера и Павла Петровича обратили свои взгляды на девушку. Она немного растерялась от такого предложения, ей в голову это никогда бы не пришло, однако обстоятельства были вынуждающими. — Молодая девушка не может без сопровождения выезжать в город, и уж тем более в одной карете с мужчиной. Остальные это знали, но принцесса решила озвучить вслух свою мысль, чтобы предложение Луизы показалось всем наиглупейшим. Осознание от того, что она впервые назвала Павла мужчиной, пришло чуть позже, вместе с чувством вины и стыда за свою излишнюю эмоциональность. Пылающие щёки на фоне белоснежной кожи выдавали Софию с потрохами. Многие могли понять это неправильно. Девушка была уверена, что она просто переживает, нервничает из-за сорвавшихся планов, а не из-за чего-то другого. Павел видел испуганное выражение лица принцессы, каждый сантиметр красивого лица и прекрасные, слегка пухленькие щёки, бегающие глаза, детское недоверие и скованность в движениях. Это казалось сном, но он будто видел себя в этой девушке. В её постоянно горящем взгляде бушевало море из чувств, пылал огонь из желаний, гремели громом разнообразные мысли. Никогда еще юноша не видел таких живых глаз. Она вела себя так странно, так по-новому. Невольно его мысли вернулись к Софье Степановне, Вильгельмине и другим женщинам, которых он встречал в своей жизни раньше. Его первая любовь была уничтожена матерью, первая жена — своей ложью и распутностью. Каждый раз, когда он пытался довериться человеку, его обманывали, пытались ввести в заблуждение, обводили вокруг пальца, насмехались над чувствами. Они казались добрыми, милыми и невинным, но после обязательно показывали своё настоящее нутро. София была выбрана императрицей, которая считала девушку такой же эгоистичной, хитрой и бездушной. Очередная марионетка в руках матери должна была оказаться полной её копией, чтобы помочь сместить с трона ненавистного сына. Однако в Софии Павел не видел лжи, она просто не умела скрывать свои истинные чувства, не пыталась она и скрыть мысли. Девушка не хотела быть приветливой с незнакомцем, выходить за него только из чувства долга и подчиняться всем приказам. Потому что она не притворялась. — Я Вас не обижу, не бойтесь, — ухмыльнулся принц, подавая руку Софии, которая удивленно на него посмотрела, но спустя секунду протянула свою. — Вы не такой страшный, чтобы я Вас боялась, — ответила куда-то в пустоту кареты молодая принцесса. Если бы не его поддевка, принцесса, вероятно, никогда не осмелилась бы сесть в ту карету.

***

Тот самый вечер.

Два горящих взгляда. Глаза в глаза. Всё пылает. Ненависть кипела в жилах, доходя до кончиков мизинцев на руках и возвращаясь куда-то в подкорку грудной клетки. Руки слегка тряслись от напряжения, но девушка продолжала сжимать их в кулаки, впиваясь в ладони коротко подстриженными ноготками. Вся моя душа ненавидит его. Но почему он стоит здесь? Ненавижу, ненавижу… Ненавижу его глаза. Дьяволы всегда красивы. Ад — место холодное, так почему я чувствую лишь пылающий огонь внутри? Молодая принцесса замерла, погружаясь в омут ощущений с головой. Она еще никогда не ощущала таких сильных чувств, они были самыми разнообразными и мешали трезво думать. Вот он этот момент, вот он и произнес эти слова. Он согласился, подписал их смертный приговор, решил все за неё. И эти слова так радуют матушку, они превращают её мечты в реальность, преображают грезы в явь. Деньги и власть — основа жизни нашего общества, фундамент хорошей и беспечной жизни. Девушка поникла. София не видела своё счастье в привычных людских удовольствиях, она хотела приносить добро другим, радовать окружающих, помогать нуждающимся, пытаться изменить мир к лучшему, образумить потерявших смысл в жизни людей. Её желание приносить пользу всем, отдаваться любимым людям без остатка было таким сильным, что перекрывало её эгоистичные человеческие инстинкты. Кто если не я? Что станет с этим миром, погрязшем в низких удовольствиях, эгоистичных поступках людей, их презрительном отношении к не похожим на других, в постоянных войнах? Он прогнил изнутри, эту рану не затянет неизвестная почти никому немецкая принцесса. Но что делать той девушке со своей жизнью, над которой даже она не властна? Глаза русского юноши остекленели, он все еще смотрел на неё, когда герцогиня опомнилась. — Павьел Пьетрович! Ради бога, простите за то, что ненароком поучаствовали в нашей недомолвке с Марией. Но как же вы меня обрадовали! Мой дорогой, ваше желание поскорее жениться на моей дочери греет материнское сердце, — женщина расцветала на глазах, — Я подготовлю церемонию… — Нет, — прервал радостную тираду герцогини Павел, переведя на неё взгляд, — Помолвка состоится только и только в России, — впервые в присутствии хозяйки замка он говорил резким и грубым тоном, не принимающим отказа, — В случае если принцесса София-Доротея выйдет за меня, то она обязана будет соблюдать все традиции моей семьи, моего народа и моей страны. Герцогиня счастливо улыбнулась, будто бы позабыв о недавней ссоре с дочерью. Она начала разглаживать складки своего дорогого платья, обдумывая слова принца, которому никак не посмела бы отказать. — Конечно, конечно, решать будет будущий супруг, — медленно кивнула она. Павел не ответил. Он просто перевел взгляд на противоположную стену, впившись взглядом в серый камень и маленькие трещинки на нём, проигнорировав герцогиню, поведение которой не одобрял. Её натянутые отношения с родной дочерью пришлись принцу не по душе. Запутавшаяся в своих мыслях и чувствах София, хотела было уже утонуть и забыться в них, но ухватилась за последний якорь. Ненависть к наследнику русского престола. Она злобно повернулась в его сторону, при этом ощущая неловкость из-за тишины. Глаза смотрели на профиль юноши и впитывали каждый миллиметр, пытаясь что-то отыскать. Но они тут же оторвались от лица юноши, когда София резким движением развернулась на месте и, шурша юбками и рывками приподнимая их на ходу, направилась в сторону своей комнаты. Ворвался в мою жизнь… Разрушил все планы… Девушка вытерла уже немного подсохшую слезу, сохраняя спокойное выражение лица, несмотря на внутреннее самочувствие. Её шаг был слишком быстрым, принцесса в который раз срывалась и уходила, не попрощавшись, забыв про все приличия. Она ничего не слышала, продолжая погружаться в темноту ночи и иногда спотыкаясь о неровный пол старого замка. Как мне быть? Смириться? Вдруг сзади послышались громкие шаги. Кажется, кто-то бежал. Кажется, она даже знала, кто. Павел несильно схватил убегающую девушку за запястье, пробудив на её коже стаю мурашек. София сразу почувствовала, как в этом месте зародилось тепло где-то на молекулярном или атомном уровне. Горячие ладони прикасались к её холодным запястьям лишь пару неловких секунд, но этого хватило, чтобы она замерла на месте, раскрыв глаза от неожиданного страха. Её это пугало. Яростный взгляд окатил юношу, лишь София успела развернуться к нему лицом. Вперемешку со страхом, удивлением, неловкостью и ненавистью она смотрела на него снизу вверх из-под черных ресниц. Он тут же отпустил девушку, неловко убрав руку за спину. Шаги раздались снова, когда девушка решила, игнорируя своего спутника, направиться в свои покои по пустому ночному замку. София не поворачивала головы в сторону принца, сжав губы в тонкую линию, однако он продолжал идти подле неё, подстраиваясь под девичьи шаги. Упрямая молчунья и молчун шли нога в ногу.  — Вы правильно поступили, когда возразили своей матери, — прокашлявшись, произнес он, что удивило девушку, — Матери часто задевают чувства своих детей, даже не осознавая, что причиняют им боль. — Вы не имеете никакого права говорить мне о том, что правильно, а что нет. Девушка чуть ускорилась, пытаясь поскорее избавиться от своего собеседника. Она сжимала ткань своего простенького платья пальцами в попытке остудить чувства и голову, выместив злобу. На ладонях уже застыли покрасневшие следы в виде полумесяцев. — Я знаю, о чем говорю. — Не сомневаюсь, — грубо оборвала она его речь. — Вы слишком экспрессивны для принцессы, — прищурив глаза и скосив их на её лицо, произнёс юноша, — До Вас я встречал только воспитанных молодых леди. Павел хмыкнул и замер на месте, когда София развернулась корпусом к нему, остановившись в паре метров. Он заметил на лице девушки мокрые следы, которые уже застыли дорожками на розовых щечках. Её взгляд оставался холодным, кисти сжались в кулачки. Отцепись от меня, просто отцепись… — Тогда было бессмысленным приезжать в Штеттин и просить моей руки. — Это было не в моей власти, — немного тише произнес русский принц, грустно ухмыльнувшись, — Кажется, я уже рассказывал о… — Нет. Как раз Вы имели выбор, — перебила собеседника девушка, посмотрев на него как на глупца, — Вы лишь оправдываете свою слабость и трусость. Вам ли это понимать? Вы ли всю жизнь находились под осуждающим взглядом окружающих? Знаете ли Вы, как много прощается мужчине, и как жестоко осуждается обществом даже самая небольшая оплошность женщины? Он молчал. — Я никогда не имела права быть собой, делать то, чего хочет моё сердце, — подол её юбки качался из стороны в сторону от легкого ветерка, сочившегося сквозь большие окна, — От выбора щетки для волос до выбора основного блюда на мой день рождения и лучших подруг — всё решалось родителями, прислугой, матушкиными подругами и просто знакомыми, которые яростно советовали мне купить туфельки именно оливкового цвета. Он слушал каждое слово, что произносила София. Это было крайне странным, ведь редко с кем он говорил абсолютно искренне, редко кто доверял ему свои тайны и секреты, рассказывал о своих проблемах без прикрас, так, как оно есть на самом деле. Так, как лежит на душе. Это же неприлично, в конце концов. — Единственное, что осталось для меня, что было в моей власти — выбор суженого, — она не отрывала взгляда от его серых глаз, произнося эти слова и грустно улыбаясь, — Однако и этот выбор за меня сделали другие. Вы лишили меня этого. — Вам необходимо наконец понять, что страдаете в этом мире далеко не Вы одна, — презрительно фыркнул юноша, скривив губы. Павел отошёл на шаг от принцессы, наряженной в дешевое платье, и направился в другую сторону замка.

***

Девушка вцепилась сильнее в оконный выступ, когда карета в очередной раз наткнулась на препятствие в виде дорожной ямы. С пару десятков минут назад экипаж выехал за пределы поместья семьи Софии. Всё это время внутри кареты царило молчание, иногда нарушаемое тихими вздохами девушки, которая каждый раз чуть подпрыгивала на сиденье из-за очередной кочки, боясь нечаянно прижаться своим телом к Павлу. Юноша же сидел спокойно, слегка придерживаясь за бордовые занавески и смотря сквозь щелку между складками ткани на пейзаж немецкого герцогства. Очередной громкий вздох девушки и вцепившиеся в деревянный выступ под окном пальцы не остались незамеченными русским принцем. —Принцесса, Вы, кажется, напряжены? София резко повернула свою голову в сторону молодого человека, еще ощущая перед глазами картины ненавистного вечера, которые постоянно вертелись в голове. — Да, — произнесла сквозь зубы девушка, недовольная поведением своего спутника, — Я не мечтала оказаться в замкнутом пространстве кареты в Вашей компании. Павел не отводил взгляда от окна, однако уголки его губ чуть приподнялись после ответа Софии. — О чем вы думаете, когда так внимательно всматриваетесь в картину за окном? — неожиданно вырвалось у девушки. — Вы бы хотели услышать, что я представляю Вас? Прусская принцесса испустила удивленный вздох, услышав такое из уст своего названного жениха. На что он намекает? — Почему Вы столь невыносимы? — разгорячившись, произнесла София, — Я не понимаю Вашей ненависти ко мне. Наконец, Павел отвел свой взгляд от пейзажа за окном, повернувшись к Софии лицом и сократив расстояние между ними до десятка сантиметров. В карете и без того было невыносимо тесно, но от присутствия юноши у девушки начали чуть трястись руки, в горле пересохло. Он сидел непозволительно близко к девушке, которой приходилось вжиматься в деревянную поверхность и небольшое стеклянное окошко. Она всеми силами пыталась не прикасаться левой частью своего тела к сидящему рядом Павлу, однако тепло его кожи чувствовалось сквозь частицы горячего воздуха, разделявшего их. — Я не ненавижу Вас. Вы мне безразличны. Вот так просто? — С такими манерами Вам стоило остаться в России и искать подходящую невесту у себя при дворе, — хмыкнула принцесса, отвернувшись в сторону своего окна, ответив колкостью на его колкость. — Не Вам упрекать меня в отсутствии должного воспитания. Взгляд Павла стал еще суровее и холоднее, он пытался сдерживаться, но София с недавнего времени начала разбираться в выражении его глаз. Сейчас в них медленно поднималась ярость. — Вы хоть понимаете, как выглядите в моих глазах? — осмелела девушка, — Вы же похожи на сумасшедшего! — Простите? — не поверил своему слуху Павел, который не ожидал даже от вспыльчивой Софии такой дерзости. Она рассмеялась ему в лицо, полностью повернувшись телом к его, еще больше сократив расстояние между ними. — Сначала предъявляете мне странный документ с перечнем глупых требований, который я обязана подписать перед помолвкой, — она свела свои брови вместе, решившись, наконец, высказать принцу всё и сразу, — Потом всем своим видом показываете отвращение к моей персоне, а на моё гостеприимство отвечаете лишь колкостями. Но это не самое странное… Когда я вдруг решаю отплатить Вам той же монетой, Вы предъявляете мне претензии в невоспитанности и тут же говорите герцогине о желании жениться на мне! Девушка вдруг резко замолчала, уставившись большими карими глазами на Павла. — Вы до сих пор считаете своё поведение совершенно нормальным? Юноша не отводил взгляда от лица девушки, видимо, про себя обдумывая все высказанные ею слова. Его рука чуть сжалась, превратившись в кулак, лежащий у него на колене. — Я лишь хотел избавить Вас от страданий. — Что? — тихо удивилась София, замерев от неожиданности. — Я видел тогда Вас и Вашу матушку, — попытался объяснить Павел свои слова, испытавший на долю секунды чувство стыда и неуверенности. Я и правда произнёс это вслух? София молчала, она пыталась понять суть его слов. За окном лишь отдаленно слышался стук от колёс кареты и копыт запряженных лошадей. Бордовая занавеска слегка колыхалась, поддерживаемая легким ветерком, проникающим сквозь маленькие щелки между стеклом и черным резным деревом. Он нашел в моих отношениях с матерью отголосок своей ненависти к императрице, которая по совместительству является также и его матушкой? Думал, мы похожи? — Вы подумали, что я хочу избежать жизни с родителями? — выразила свою догадку девушка и продолжила, когда увидела в глазах юноши немое подтверждение, — Но я люблю их. Павел непонимающе взглянул на собеседницу, как будто впервые увидев её лицо. Он не ожидал, что принцесса так просто раскроет ему свои чувства. Настоящие чувства по отношению к родным людям. Как она может так просто произносить эти слова? Не стесняясь… Не боясь моего осуждения… — Но герцогиня кричала на Вас, она не хотела принимать Ваши чувства и мысли. — Если между нами иногда возникает недопонимание, это не означает, что мы живем в ненависти друг к другу, — грустным тоном объяснила всю ситуацию принцесса, — Это называется проблемой поколений, которая всегда существовала в жизни человека. София чувствовала некоторое смущение от искренности своих и его слов. Они никогда ранее не говорили о столь важных и серьезных вещах, не обсуждали проблемы друг с другом. Это казалось таким странным. Однако теперь она хоть отдаленно могла понять некоторые поступки Павла, даже найти им логичное объяснение. Карету вновь тряхнуло от очередной кочки. София была столь увлечена разговором с Павлом, что не успела схватиться за что-либо крепкое из-за чего невольно подскочила на сиденье и упала прямо в руки юноши. О, господь милостивый. Сердце пропустило удар. Она почувствовала под своей правой рукой обратную сторону теплой мужской ладони, а под левой — скрывающееся под тканью кюлот мужское бедро, за которое она успела схватиться при падении. Молодая принцесса чуть ли не лежала на ногах и груди Павла Петровича, который замер под ней, как ужаленный. Она чувствовала своей грудью его твердую и сильную грудную клетку. Молодой принц не шевелился, только медленно и глубоко дышал, испуская жар всем своим телом. Девушка даже не была уверена, горит ли его тело или это она пылает словно свечка. Волосы чуть закрывали красное от смущения лицо Софии, которая даже не думала подниматься, а боялась даже пискнуть. Принц совершенно точно подумает, что она ненормальная распутница. — София, — хриплым низким голосом произнес Павел, заставив девушку зажмуриться в испуге, и вдруг прохрипел, — Я не могу дышать, когда вы давите всем своим телом на мою грудную клетку. Она тут же вскочила, переместившись на свою сторону сиденья, закрывшись от взгляда серых глаз прядями волос, что выпали из прически во время этой невозможно длинной поездки. Она взялась дрожащими пальцами за бордовую занавеску, открывая взору центральную улицу Штеттина с огромным фонтаном из белого камня в виде какого-то греческого бога. Рассматривать его она и не думала, мысли уносились сейчас только к произошедшему в карете. София часто моргала, пытаясь привести себя в чувства и немного охладить горячую голову. В животе приятно покалывало, что напугало принцессу еще сильнее. Девушка не могла поверить, что так опозорилась перед Павлом Петровичем именно в момент их откровенного разговора. На улице кипела жизнь, все люди спешили по важным делам. А София думала только о теплой и мягкой руке принца, что до сих пор чувствовала всеми нервными окончаниями, что только существовали внутри. Совершенно забыв о своей ненависти, о проблемах отца, отношениях с матерью, какой-то портнихе. Она медленно натянула всё ту же занавеску, полностью скрывшись за ней, как последний трусливый представитель заячьих. Теперь можно было увидеть только её растрепанную макушку из собранных в небрежную прическу каштановых волос. Карета остановилась.