After the Rain (После дождя)

Рукия думает, капитан Ичимару опять будет над ней издеваться, но он, почему-то, молчит. Сидя рядом с ней в поезде, он читает что-то в интернете и не обращает никакого внимания на лейтенанта тринадцатого отряда. Рукии вдруг пришла в голову идея порисовать – почему нет – и она тут же полезла в рюкзак за альбомом и цветными карандашами. Она была так восхищена работами старшей сестры, что решает попробовать повторить нечто подобное, но у неё ничего не получается. - Эти ушастые чудовища - это кролики? – заинтересованный голос капитана третьего отряда выдернул её из размышлений по оценке собственного произведения. Рукия стыдливо опустила глаза и попыталась закрыть альбом. Она совсем не знала, как ей надлежит вести себя в обществе этого человека. – Нет, нет, не убирай, - вдруг сказал он. – Они очень… милые, - произнёс он, чем немало удивил Рукию. Милые? Вот это поворот, всё, что она слышала от окружающих относительно её картин, так это постоянную критику или дружеские насмешки, совсем необидные, но достаточно ёмкие, чтобы прописать кому-то подзатыльник. К сожалению, капитану третьего отряда она подзатыльник отвесить не могла. – А ты не пробовала рисовать реальных людей? – вдруг спросил Гин. Рукия растерялась. - Нет, - она покачала головой. - Почему бы не попробовать, - усмехнулся он. – Не смотря на то, что талант к живописи, на первый взгляд, достался твоей сестре, мне нравится твоё чувство цвета. Это не однотонные кролики, в них есть и полутона, и свет и тень. Попробуй нарисовать чей-нибудь портрет… вон, женщина сидит напротив нас и музыку слушает, нарисуй её. - Но я… - Давай же, я тебе помогу, - капитан Ичимару взял один из простых карандашей и быстро наметил контур лица женщины, после чего сделал разметку. – Это помогает определить пропорции, размеры глаз, бровей, носа, губ, скул и подбородка. Многие художники начинают рисовать с глаза, но, традиционно, это неправильно, поскольку достаточно сложно определить пропорции с первого взгляда, хотя, здесь уж кому как удобнее. Он объясняет ей теорию построения пропорций лица, взаимодействие света и тени, объём, а Рукия слушает и пытается повторить. Спустя сорок минут кропотливой работы у неё получился первый в её жизни портрет живого человека, разумеется, он был далёк от идеала, и в нём чувствовалась рука капитана Ичимару – когда он помогал Рукии – но это был красивый портрет, который Рукия потом подарила удивлённой женщине. - Вы умеете рисовать? – удивилась она. - Это моё хобби, - ответил Гин. – Кто-то пишет стихи, кто-то поёт и играет на музыкальных инструментах, а я вот рисую и изучаю искусство. - Про искусство мне известно, - Рукия опустила глаза, - Рангику-сан подарила мне некоторые из ваших книг после того, как вы… ну… отправились в Уэко Мундо. - Да, я в курсе, - усмехнулся Гин. - Я могу вернуть… - Не стоит. Я их прочитал, а книги не должны пылиться на полках, они должны путешествовать. Надеюсь, когда ты научишься рисовать и все их прочтёшь, тоже кому-нибудь передашь. Кому-то, кто любит искусство так же сильно, как я или как ты. - Да, - несмело ответила Рукия, удивлённая такими словами. - Только не библиотеке Сейрейтея пожалуйста, - усмехнулся Гин. Рукия хихикнула. - Хорошо.

***

Сообщество Душ встретило капитана шестого отряда солнечной погодой и духотой — ветра не было, температура была высокой. Бьякуя поморщился, его радовало одно — в офисе восьмого отряда есть кондиционер, как и в его собственном кабинете в шестом отряде. Кьёраку Шунсуй встретил его приветливой улыбкой, Нанао занималась документами и даже не удостоила его взглядом. Бьякуя представить не мог, с чем связана такая необходимость прервать задание в мире живых и срочно явиться сюда. - Что такого важного успело произойти в моей семье? - поинтересовался он. - Кьёраку-сан, я знаю, что вас поставили в известность, а иначе вы бы не позволили прервать задание. К чему такая срочность? - Ну... ваш достопочтенный дед просил передать, что случилась беда вселенского масштаба в клане Кучики, именно по этой причине ваше присутствие столь необходимо. - И в чем дело? - Ну... Гинрей-доно просил как-то сказать... деликатно... чтоб подготовить... - Да скажите вы ему уже, - вздохнула Нанао, - тётушка ваша многоуважаемая приезжает, та самая с ужасным характером, поэтому в поместье Кучики сейчас генеральная уборка, приготовления и что-то вроде психологического тренинга для всех. - Деликатней некуда, - фыркнул Кьёраку. Нанао закатила глаза и вновь занялась документами. Бьякуя задумался. Он сразу понял, о ком идёт речь, и эту особу ему видеть не хотелось. Эта самая тетушка по материнской линии была мастерицей первого класса по части доведения до нервного срыва или суицидальной депрессии. Во всяком случае, общий уровень самооценки у всех в поместье Кучики, в том числе и у самого капитана шестого отряда, падал процентов так на 20-30. Сэкера-сан придиралась ко всему. Пылинка на стекле, некрасивая сервировка, кусты роз не цветут, трава не того оттенка на газоне — плохо работают слуги; плохо работают слуги — Бьякуя, какого чёрта не следишь за ними; что это за складки на одежде; почему волосы не так уложены; не на ту сторону лица падает челка и вообще зачем она тебе; почему это у тебя волосы такие темные?! Бьякуя привык не обращать внимание, но слушать подобное было всегда неприятно. К тому же Сэкера-сан мастерски умела надавить на больное и унизить, и никто ей не перечил, поскольку её сестра — мама Бьякуи — согласно одной из версий, умерла после родов из-за отсутствия должного ухода и медицинской помощи — по закону она могла засудить всех Кучики даже сейчас. Доказательств нет, это всем понятно, но если бы она подала заявление в Совет сорока шести, расследование, непременно, начали бы, и пострадала бы репутация клана Кучики вне зависимости от того, нашли бы они что или нет. Ну и Сэкера-сан, как единственная наследница огромного состояния своей семьи, неплохо вкладывалась в финансирования многих сельскохозяйственных отраслей, за которые отвечал клан Кучики. Бьякуя тоскливо подумал, что ему, словно он какой-то школьник, вновь придётся слушать упрёки в свой адрес и просто «не обращать внимание». - Главнокомандующий знает, что мне пришлось вернуться? - Разумеется, просто Яма-джи занят немножко с документами. К слову, как продвигается расследование? Нашли Мацумото Рангику? - Нашли, и не только её. - В каком смысле? - заинтересовался капитан восьмого отряда. Мацумото Рангику ничего не помнит, у неё какая-то форма амнезии, она живёт в Токио под чужим именем вместе с Хисаной, - объяснил Бьякуя отстранённым тоном голоса. - Хисаной? - удивлённо переспросила Нанао, оторвавшись от документов. - Она переродилась? - Можно и так сказать. - И что ты намерен делать? Уже виделся с ней? - нетерпеливо поинтересовался Кьёраку Шунсуй. - А что должен делать? У неё своя жизнь, она заслужила это. Я не буду вмешиваться, да и права на это не имею. - Ну конечно имеешь! Ты ведь её любишь, так почему бы тебе не попытаться хотя бы поговорить с ней? - удивлённо воскликнул капитан восьмого отряда. Нанао согласно кивнула/ - Во-первых, вряд ли она мне поверит, во-вторых, она смертная, и это... глупо. У неё своя жизнь. - Капитан Кучики, глупо отказываться видеть любимого человека, когда у вас есть возможность, - покачала головой Нанано. - Если вы готовы поставить крест на воспоминаниях о ней, ставьте, но ведь вы продолжаете предаваться воспоминаниям, храните её фото и чтите память о ней. Вам не кажется это лицемерием и даже некой формой мазохизма? - Она права, - согласился с подчинённой Кьёраку Шунсуй. - Пожалуй, мне пора вернуться домой, - Бьякуя решил проигнорировать их обоих и покинул главный офис восьмого отряда. Но мысли его постигла дилемма. Если Хисана на самом деле ничего не помнит, почему в таком случае на её картинах изображены шинигами из её прошлого? Почему их лица всплывают в её памяти, если этого быть не должно? Но даже если она и вспоминает прошлое, она вполне неплохо живёт в Токио, у неё своя квартира и работа, должен ли он ей мешать, напомнив о себе? Имеет ли он на это право? Определённо нет, Хисана получила право на хорошую жизнь, и он, Бьякуя, не может вмешиваться, основываясь на прошлое. Для неё этого прошлого не существует и существовать не должно. Если же он вмешается, он, возможно, заставит её выбирать между миром возможностей и вечной динамики — миром живых — и миром постоянного покоя, лишенного всяких возможностей для развития её художественных способностей, миром, в котором любая дискриминация законна, миром, в котором у неё и прав-то особо немного — Сообществом Душ. Бьякуя давно понял, какое это лицемерие. Сейрейтей всегда подвергал людей классовым различиям, из-за которых даже самые талантливые люди прозябали в бедности, Сейрейтей не предусматривает никаких возможностей для карьёрного роста и развития художников, писателей, музыкантов, танцоров, актёров и других людей — особенно женщин. Дискриминация по половому признаку вообще отдельный класс проблем, который существовал и продолжает существовать как в Руконгае, так и в Сейрейтее. Конечно, в армии такие различия не столь велики, но они всё равно есть. Хисане здесь делать нечего. Что он может ей предложить? Золотую клетку, как в прошлый раз? Бьякуя покачал головой. Мысли о бывшей жене незаметно для него самого перетекли в воспоминания о ней, когда он приблизился к поместью. В саду, где сейчас суетились служанки, приводя кусты роз в порядок — хотя, на сугубо личный и дилетантский взгляд капитана Кучики, с ними и так было всё хорошо — когда-то сидела Хисана и рисовала. Видя, как ей скучно проводить время в одиночестве, Бьякуя как-то даже попросил её научить его живописи. Она попыталась, но они сошлись на том, что Бьякуя в этой сфере искусства безнадёжен. Он почувствовал укол совести, ведь тогда, много лет назад, сидя в этом самом саду, он даже не постарался держать кисть правильно, всем своим видом выражая, что делает ей одолжение, хотя, по факту, всё было наоборот — это она сделала ему одолжение, взявшись учить бездарность по его просьбе. Хисана чувствовала себя в этом доме лишней — это было очевидно. К ней все относились, словно делают великое одолжение, а старейшины клана Кучики в лучшем случае могли просто её игнорировать. Ей было одиноко, и в этом Бьякуя мог винить только себя самого. Ведь он тоже, порой, вёл себя с ней так, словно оказывает ей услугу. - В главном корпусе поместья Кучики его уже ждали. Гинрей-доно, судя по его суровому выражению лица, был явно напряжён. Его приёмная дочь[1] то и дело раздавала разные указания слугам, поправляя вазы с цветами в коридоре. - Сэкера-сан настолько страшна в гневе? - холодно поинтересовался Бьякуя, привлекая к себе внимание. - Только попробуй что-нибудь сказать ей, - предупредил его Гинрей, - я уже стар, мне не хочется портить свои нервы и связываться с этой женщиной. - Какова истинная причина её визита? - Мы полагаем, - начала его названная тётя, - что Сэкера-сан обеспокоена вашим положением, дорогой племянник. - Что не так с моим положением? - вежливо уточнил Бьякуя, прекрасно понимая, в чём смысл этого высказывания. - Если она начнёт настаивать на твоей женитьбе, соглашайся. - Нет, - холодно отозвался Бьякуя. - Соглашайся, - велел Гинрей-доно властным голосом, - чисто на словах скажи «хорошо, я обдумаю ваше предложение», после отъезда Сэкеры-сан мы даже какое-то время займёмся поисками подходящей невесты, а потом забудем об этом. - Я не собираюсь ни с кем соглашаться даже на словах. - Прояви благоразумие и не будь упрямым ослом! Бьякуя не счёл нужным отвечать и удалился в свои покои. Ему не импонировала идея соглашаться с противной тётушкой только из-за того, что от неё что-то там зависело. Репутация клана, ах, да, как он мог забыть. Но, по-хорошему, будь он на её месте, он бы сам подал заявление в совет сорока шести с запросом на проведение расследования относительно смерти его матери. Бьякуя был уверен, что ей просто не оказали должную медицинскую помощь — или не захотели, ведь сильная женщина со своими мыслями клану Кучики никогда не была нужна. Даже, если бы Бьякуя знал, что это расследование успехом не увенчается, он бы всё равно подал заявление, хотя бы для того, чтобы испортить репутацию клана, который погубил бы его младшую сестру. Он даже не был уверен, что Хисана умерла своей смертью, а не была отравлена теми же старейшинами клана Кучики, чтобы не мешаться под ногами, ведь она — по их мнению — не была достойна быть женой наследника великого клана. Рукия в политику клана не лезла, ей в принципе это было неинтересно, она посвящала себя армии и службе в тринадцатом отряде, в поместье появлялась редко, да и прав возглавить клан не имела, поэтому-то к ней и не лезли. Бьякуя не знал всех масштабов, но догадывался, что клан Кучики погубил многих. В такие моменты он ненавидел свою фамилию, своё происхождение и свой клан.

***

В торговом центре на третьем этаже действительно пахло кофе. Этот терпкий аромат смешивался с другими запахами пряностей и свежими нотками, которые исходили отовсюду. Магазинов на третьем этаже было множество, в основном это были отделы косметики, кондитерская и, собственно, сам кофейный магазин — от всех них специфически пахло, запахи смешивались в один интересный аромат, который и витал в коридоре. Гин никогда не переставал удивляться, насколько сильны различия мира живых — он шагнул вперед по части развития науки и техники — и Сообщества Душ, которое замерло где-то на уровне средневековья. Большие магазины завораживали, в них было красиво, они напоминали те же музеи, в которых была представлена повседневная культура современного мира людей. В такие моменты Гин понимал, почему эти магазины так нравятся Рангику. Находясь среди большого количества смертных, он и сам чувствовал себя человеком. Рангику как-то обмолвилась, что ей нравится представлять себя обычным человеком, будто она гуляет по торговому центру в свой выходной, а завтра ей нужно на работу — возможно, тоже в какой-нибудь из этих отделов, возможно, куда-то ещё. В кофейном магазине — здесь удивительно пахло всеми сортами зернового и молотого кофе, ароматы которого смешивались с терпкими и свежими запахами разных видов чая — было двое продавщиц, одна из них сидела на кассе и что-то считала, другая выкладывала товар. - Добрый день, вам помочь? - уточнила девушка, которая отвлеклась от товара. На её бейджике было написано «продавец-консультант Юко». - А... ну... вот, - Рукия, замявшись, сунула ей бумажку с названиями кофе и чая, которую отдала ей Йоруичи пару часов назад. - Нам нужно это. - Хорошо, одну минуту, - Юко приняла бумажку и начала наполнять чаем небольшой пакет ровно до той граммовки, которая была указана ла листочке, после чего взяла запечатанную упаковку молотого кофе с одной из полок и положила всё это в красивый бумажный пакет с логотипом их магазина. - Оплатить можете на кассе, - сказала она, - вот, пожалуйста, - и протянула пакет. Пока Гин оплачивал покупку, Рукия обеспокоенно сверялась со временем, боясь опоздать на встречу. - Время ещё есть, не суетись, - велел ей Гин, выходя из отдела. Рукия подавила желание ответить ему что-то и опустила глаза. - Пойдём, пока она не пришла, можно выпить кофе. В кафе, соединённым с кофейным баром, где они и условились встретиться с Рангику, народу было не слишком много. Рукия сразу заняла столик у стенки, где, по её мнению, было уединённо. Гин просмотрел меню, понимая, что его стошнит, если он выпьет кофе — он особо не питал страсти к этому напитку, отдавая предпочтение чаю, даже не смотря на то, что ненавистный Айзен тоже любил чай и уже успел достать и его и всю Эспаду своим чаепитием. Вскоре к ним подошел официант. - Чёрный чай с жасмином, пожалуйста, - выбрала Рукия. Официант кивнул и поинтересовался у Гина, что будет он. - Зелёный чай, - сказал он. Официант сделал пометку в электронный планшет и ушел. - Я думала, вы любите кофе, - сама от себя не ожидая, сказала Рукия. - Не совсем, - Гин удивился её комментарию. – Хочешь поговорить о вкусах? – усмехнулся он. Рукия замолчала и опустила глаза. Рангику они прождали в общей сложности минут пятнадцать. Только вот на встречу явилась не она…

***

Хисана особо не торопилась идти на встречу в кафе. Ей было неловко и даже несколько страшно. Ещё и Сора объявила, что ей, видите-ли, поставили собеседование на сегодня на обеденное время, и она не может пойти в кафе с Хисаной и поддержать её. - Ты сливаешься раньше времени, - фыркнула Хисана. Сора только закатила глаза и пошла готовиться к собеседованию. В конце концов, в том, что администрация записала кого-то на собеседование по английскому языку на два часа, сама Сора виновата уж точно не была. Хисана это понимала, но легче от этого не становилось. Ровно в два часа она уже была у порога кафетерия и выискивала темноволосого мужчину со своих картин, но вместо него за столиком обнаружились Ичимару Гин и Кучики Рукия. Хисана поразилась её сходству со своей собственной внешностью, теперь понятно, почему Сора в первую их встречу приняла её за Рукию. - Добрый день, а где… Кучики Бьякуя? – поинтересовалась она. Гин и Рукия настороженно переглянулись. - А где Рангику? – поинтересовался Гин. – То есть, я, конечно, имел в виду Судзуки Сору. - Она не смогла прийти. - Надо же, какое совпадение, Кучики Бьякуя тоже не смог, - Гин расплылся в ехидной улыбке, понимая, что они, преследуя две разные цели, просто впустую потратили время. – Но, быть может, вы, всё же, расскажете, что такого вспомнила ваша подруга, которая не сумела прийти по каким-то важным, я не сомневаюсь, обстоятельствам, что было бы связано с Кучики? - А по-вашему, вспоминать нечего? – деловито поинтересовалась Хисана, ничуть не оробев, в отличие от той же Рукии. Ичимару это только позабавило. В то же время он отметил невероятное сходство между этой женщиной, и той самой Хисаной, с которой познакомился много лет назад. Никакой робости. - Это вы мне скажите. - Я должна была сказать это Кучики Бьякуе, но не вам. - Неужели, может быть, вы признаете, что вспоминать на самом деле нечего, и мы прекратим этот цирк? - Тогда, может вы скажете, почему вы здесь на самом деле, вместо него? Хотели встретиться с Сорой лично? – осведомилась Хисана, пристально глядя ему в глаза. – Очень смелое решение, с учётом того, что вы подвергли её унижениям и, возможно, даже насилию в прошлом. - Это не правда, - голос его сорвался и приобрёл хриплость. - Я лишь делюсь с вами её реакцией на собственные воспоминания. - У вас есть близкие люди, Хисана-сан? – уточнил Гин, спустя минуту молчания. Хисана удивилась подобному вопросу, но кивнула. – Вы заботитесь о них? - Я не понимаю… - Если заботитесь, у вас, должно быть, бывали случаи, когда вы, интересуясь тем, как ваши близкие будут добираться куда-либо, заглядывали в их кошелёк и, видя там пустоту, оставляли немного денег на такси или метро, не знаю, есть ли оно в Каракуре, но в Токио есть точно, чтобы близким людям не пришлось думать об этом в последнюю секунду или идти пешком. Думаю, ваши близкие заботились о вас также. - Так вы… - Хисана-сан, вы живёте в Токио, знаете расценки на тот или иной вид услуг, я думаю, вы догадываетесь, что среднестатистическая проститутка за ночь может получить куда больше пары сотен йен на такси. Я всего лишь не хотел, чтобы Рангику шла пешком, потому что в кошельке у неё не было налички. - Хорошо, я вам верю, - вздохнула Хисана. - О каком насилии с моей стороны вы говорили? Мне даже интересно, ведь с моей стороны в адрес Рангику не было никакого физического насилия. Формой эмоционального насилия можно назвать тот факт, что я то сближался с ней, то отталкивал, но в последние годы предпочитал и вовсе игнорировать её… не спорю, я не объяснился с ней и просто свёл наше общение к минимуму до официального рабочего, по ряду причин, которые меня, наверное, не оправдывают и не оправдают никогда, но… я никогда не занимался эмоциональным давлением в её отношении. А теперь, если мы выяснили, по какой причине я здесь нахожусь, а Рукия, к слову, пришла за компанию, то, быть может, вы расскажете нам, почему вы здесь? - Ну ладно, - вздохнула Хисана. – Я рисую, может, вы знаете, что мои картины были проданы на выставке современного искусства пару месяцев назад за огромные деньги, которые мы перевели в фонд помощи пострадавшим от теракта в Каракуре. На моих картинах странные люди, которых я никогда не видела раньше, там была даже Сора… та, кого вы зовёте Рангику. Там были и вы, и Кучики Бьякуя… он… его портретов у меня больше всего. Вот я и хотела узнать, может… может он меня откуда-то знает, может, мы вообще знакомы, просто я не помню этого? - У вас… есть основания так думать? – осторожно поинтересовался Гин. Рукия затаила дыхание, во всю разглядывая старшую сестру. Официант принёс Хисане заказанное ею пару минут назад латте. - Нет… не знаю, думаю, что нет. Я отчётливо помню свою жизнь, и человека с такой внешность и именем в ней не было, но я же… я помню его откуда-то. Человек, как известно, не может придумывать людей из ниоткуда, ему снятся только те лица, которые он или она уже где-то видел. Я всех вас откуда-то знаю, но никак не могу понять, откуда… Вы актёры, фильм или сериал или даже рекламу с которыми я где-то видела? Я не знаю, что думать. - Нет, мы не актёры, - выпалила Рукия быстрее, чем подумала, - мы… - Всё намного сложнее, - перебил её Гин и взглядом велел заткнуться. Рукия прикусила нижнюю губу, но замолчала. Она и сама понимала, что пускаться в длинные объяснения по поводу Сообщества Душ, факта перерождения и шинигами, не стоит, этим они только напугают сознание Хисаны, подверженное атеистическим воззрениям современного материального мира. – Я не думаю, что у меня есть право говорить с вами на эту тему, но, всё же, скажу, что мы с вами знакомы. Были. Очень давно мы говорили. Вы отозвались о родственниках Кучики как о лицемерных зазнобах и продажных гнилых личностях. Я до сих пор поддерживаю вашу точку зрения и, наверное, недоумеваю, как Бьякуя, варясь в этом котле всю жизнь, умудрился остаться нормальным и честным человеком. - Я так сказала? – удивилась Хисана, - но на каком основании, я не знаю его родственников. - Но вы знали. - Это было… в детстве? – Хисана нахмурилась. Может, это связано с тем, что её матери не было до неё дела и это отразилось на её психике таким вот образом? Хисана покачала головой. Она отлично помнила своё детство. - Не совсем, - уклончиво отозвался Гин. – Поймите, я не хочу вас смутить, не думаю, что вы готовы услышать правду. Но, если вы уже начинаете что-то вспоминать, может, вам стоит начать работать в этом направлении? - Я не вполне уверена… - Я не принуждаю, вы должны принять решение самостоятельно и знать, то, что вы вспомните, скорее всего не удовлетворит вас в полной мере. Это не страшные воспоминания, они… они разные. Есть и хорошие моменты, есть и плохие. К тому же, заставить свой мозг что-то вспомнить очень сложно, полагаю, именно по этой причине принять решение работать над воспоминаниями с психологами или другими врачами вы должны самостоятельно. - Я вас поняла, - согласилась Хисана. – А теперь, может, вы расскажете, в каких отношениях состояли с Сорой? Я не уверена, что она готова говорить об этом с вами, сейчас она не боится только Хицугаю Тоширо. Но он, полагаю, не тот человек, с кем ей надлежит обсуждать свою… эм… личную жизнь. - Что ж, - Гин вздохнул, - я предполагал, что об этом зайдёт речь. Мы… это сложно. Я помог ей в детстве, можно сказать, спас, и мы… мы были друг у друга. Только мы вдвоём, у нас не было родителей. А потом… я покинул её. Мне бы хотелось казать «пришлось оставить её», но это была бы ложь и оправдания. Это было моё решение. Я знал о её чувствах ко мне, но не принимал, осознанно не принимал, а потом, после разговора с вами, вы посоветовали мне просто… подумать над своими собственными чувствами, поговорить с ней, и мы… - Гин запнулся, прикусив нижнюю губу. Дурная привычка. У Рангику набрался. Он усмехнулся. – Мы, вроде как, даже попытались. Я окунулся в это чувство, но… мой выбор, сделанный ранее, не позволял мне оставаться с ней, я то отталкивал её, то снова сближался с ней, и это, если не форма эмоционального давление, всё равно форма эмоционального манипулирования, за что я чувствую себя уродом. В конце концов я отстранился от неё на совсем. Однако почти четыре месяца назад мы встретились в Каракуре и, я думаю, не нужно объяснять, что случилось между нами. Я действительно оставил ей деньги, они были на такси и кофе, и просто ушёл, оставив ей записку. Не знаю, почему она её не нашла, может, сквозняком из открытого окна эту бумажку куда-то занесло. - И что вы теперь намерены делать? – спросила Хисана. - Если честно, я не знаю, - Гин облокотился лбом о свою руку и покачал головой. – Может, и хорошо, что она не помнит меня. Хицугая поможет ей вспомнить её жизнь, этого будет достаточно, но я… не уверен, имею ли я право быть в её жизни, да и… на каких правах? - Гин-сан, вы любите её? - Хах, - усмехнулся Гин, сомкнув губы. – Ну… я чуть не умер за неё, в каком-то смысле, но… я никогда не говорил ей этого, и не думаю, что… определённо, она мне дорога, она самый дорогой мне человек, но я… я не вижу себя в её жизни, в её возможном браке и в её возможной семье. - Вы уже часть её семьи, если верить вашим словам. - Любить можно по-разному. - Верно, - согласилась Хисана. – Вы много ей сделали. Ведь амнезию она получила в каком-то смысле из-за вас, ведь травме головы предшествовала психологическая травма, и, как мы поняли, это ваше предательство, деньги, которые она приняла за унижение, и тот факт, что она думала, будто беременна, всё это являлось психологической травмой. Кто-то скажет, в уплату за это, вы должны быть с ней, отвечать на её чувства, не предавать её и заботиться о ней, но… как можно ответить на чью-то любовь, не испытывая таковой внутри себя? В лучшем случае можно быть благодарным за это, в худшем – игнорировать или и вовсе отталкивать и даже унижать, но не любить. Так что не думайте, что похоронить себя в этом будет искуплением за то, что вы совершили, это не так. Притворство не сделает счастливым ни вас, ни её. Поговорите с ней. Вы же сами сказали, что окунулись в свои собственные чувства, когда были с ней. Не стоит думать, что вы этого не достойны. Гин-сан, поймите, вы уже один раз выбрали что-то вместо неё. Оттолкнули её из-за какой-то проблемы. И чуть не умерли из-за неё, о чём она, наверняка, вас не просила. Не стоит много на себя брать и делать что-то во имя человека, включая жертвенность, которую этот человек не оценит. Если любите, просто позвольте себе любить, и не отталкивайте её в будущем, если оно, это будущее, у вас, конечно, будет. Если она даст вам шанс после всего, - закончила Хисана. Гин поражённо смотрел на неё. Он и не думал, что услышит такие слова. – Ну, боюсь, мой обеденный перерыв заканчивается, а я только кофе выпить успела. Пойду куплю себе салат или бургер, и побегу на работу. Удачи! Хисана убежала, напоследок пригласив их в галерею и пообещав бесплатные билеты. Гин и Рукия остались одни, оба они ещё какое-то время сидели тихо, переваривая сказанное Хисаной каждый по-своему.