1862

Пятница, полдень. 12:44 — Мори-химэ, Вы в порядке? — Хигучи задаёт мне этот вопрос уже в сотый, если не в тысячный раз за последние два часа, пока вертится у меня под ногами. Когда я пыталась сделать из супердерьмового растворимого кофе хоть что-то пригодное для питья с помощью концентрированных сливок, она старалась обговорить ситуацию, которая неблагоприятно сложилась на востоке города, но постоянно останавливалась на середине доклада, потому что я прерывала её монотонный монолог своим чиханием. Я не заболела, просто пыли слишком много скопилось на папках с отчётами, которые, наверное, все эти пять лет никто и не трогал. — Ну, а Мори-сан что от меня хочет? — я стукнула стопкой листов по столу и подняла глаза на Ичиё, которая заметно потупила взгляд и задумалась. Она не признается мне, но я знала, что отец хотел, чтобы я разгребала это дерьмо. Хигучи виновато взглянула на меня, ища поддержки в моих глазах и извиняясь за длительное отсутствие ответа с её стороны, а я просто отмахнула от неё: — Ещё что-то? — Мори-сан пожелал видеть Вас на обеде в половину третьего, — проговорила Хигучи, уткнувшись чуть ли не носом в листки. — Передай ему, что я не приду, — я схватила катану со стола, что неаккуратно покоилась на самом его краю, и просунула лезвие через тонкий поясок на талии, а затем прошла мимо Ичиё, направляясь к двери. — Я иду разгребать дела Мафии. — Госпожа Мори… — Хигучи неловко обернулась на меня и прикусила нижнюю губу, нервно перебирая пальцами доклад в руках. Я же остановилась у распахнутой двери и ждала, пока она скажет, что хотела. У меня появилась дурная привычка ждать неопределённое время, пока человек соберётся с мыслями и произнесёт желаемое. Это отнимало довольно много времени. — Мори-сан приказал взять Элис-сан с собой. — Что? Пятница, день. 13:11 Я шла по тротуару, с раздражением сжимая пальцами тонкое запястье Элис, потому что, если я её отпустила бы, она тут же выхватила бы у меня мою банковскую карту, юркнула в ближайший магазин с красивыми девчачьими платьишками, а мой карточный счёт моментально ушёл бы в минус. Она и так уже была обижена на меня и шла такая убитая горем, что сам Аид уступил бы ей место на троне, потому что с такой кривой рожей она могла только на такой престол и надеяться. — Хватит рожу квасить, — бросила я ей на ходу, а та только сильнее отвернулась от меня, пару раз попытавшись выдернуть руку из моей хватки, но я только сильнее сжала её запястье. — Не веди себя, как плакса. — Плакса у тебя в зеркале, — я тут же отвесила ей смачный подзатыльник перебинтованной рукой и слегка пискнула от резкой боли, что поразила моё предплечье. У меня было желание сломать руку Элис, но никак не свою. — Ладно, будешь хорошо себя вести, то завтра-послезавтра сходим поедим мороженого. Идёт, маленькая бестия? — я отпустила руку сестрёнки и потрепала её по белокурым волосам, превращая аккуратно уложенные кудряшки в гнездо. Она не ответила мне, но краем глаза я заметила, как её недовольное выражение лица сменилось на заинтересованное, а значит, она негласно согласилась на выдвинутое мною предложение. Как бы она ни возмущалась, Элис всегда можно было задобрить сладеньким, в особенности клубничным тортом или шоколадным мороженым. Я провела рукой по волосам, приглаживая выбившиеся из конского хвоста прядки, и огляделась. Будь я обычным человеком, который не привык незаметно осматриваться вокруг себя так, чтобы видеть все триста шестьдесят градусов, то я несомненно не заметила бы позади себя невысокого смуглого человека, который держал подмышкой небольшой белый свёрток с грязными разводами. Он повертел головой в разные стороны, проверяя, не было ли за ним хвоста, и, как только столкнулся с моим взглядом, юркнул за ближайший угол кирпичного здания. — Идём, — я резко развернулась на пятках, снова так дёрнула Элис за руку, что та недовольно пискнула, но я не особо обратила внимание на это. Я не была уверена, что это именно те люди, которых мне нужно было найти, исходя из описаний, которые мне предоставила Ичиё, но нужно было проверить, что там происходит, даже если они и не относились к моему заданию. Всё выглядело чересчур подозрительно. Элис что-то недовольно лепетала позади меня, быстро перебирая ногами, чтобы поспевать за мной, но я не обращала внимание и на это — в конце концов, она была лишь способностью отца, которая не чувствовала ни боли, ни усталости, в отличие от меня. Я быстро перескочила через дорогу, которая на удивление была уж слишком пустынной, и прижалась спиной к кирпичной шершавой стене, отпуская руку Элис. Она тут же одёрнула её, надула губы, цокнула языком и моментально получила лёгкий подзатыльник от меня. Она обиженно подняла на меня глаза, а я жестом показала ей вести себя тише, приложив указательный палец к губам. — Сэр, я принёс то, что вы просили, — я слегка подалась вперёд и выглянула из-за угла, быстро проскользив взглядом по трём мужчинам, одного из которых я видела буквально пару секунд назад со свёртком в руках. Он выглядел намного потрёпаннее, нежели те двое, что с лёгким пренебрежением осматривали его. Один из них рывком выдрал из рук свёрток и осмотрел его: — Если там не хватает хотя бы грамма… — Наркоторговцы? Я быстро опустила голову вниз и заметила заинтересованную Элис, которая чересчур сильно вылезла из-за угла, бесстыже разглядывая мужчин. Какого чёрта она снова лезет не в своё дело? Отец специально что ли отправил её со мной, чтобы она мне мешала тут только? Эти трое мужчин либо сейчас уйдут, либо они заметят нас, что немаловероятно, зная мерзкую черту характера своей сестрёнки — она до ужаса любила всё палить. То, что курю, то, что я нечиста на наркотики, то, что у меня есть куча и ещё одна тысяча проблем, которые отцу не следовало знать, но о которых он знал. Всё это рассказала она. Но если её тут сейчас убьёт, то я буду вариться ещё в большем дерьме, чем сейчас. Поэтому я схватила её рукой за голову и толкнула обратно к стене, прижимая коленом край подола её платья к бардовым старым кирпичам: — Ты что вылезла? Сиди тихо! Всё равно она важна мне. Она открыла рот, чтобы что-то сказать мне, но мужчина, державший свёрток в руке, опередил её. — Кто там? Я раздражённо цокнула языком, резко опёрлась одной ладонью о стену над головой Элис и с максимальной нежностью и просьбой в голосе попросила её остаться здесь, пока её взрослая старшая сестрёнка разбирается с плохими дядями. Элис изогнула тонкую бровь и недоверчиво кивнула, пробурчав что-то типа: «Окей, ладно». Я снова кивнула ей и медленно вышла из-за угла, держа ладони на уровне лица. В этот момент я задумалась над выражением своего лица. Стоило ли сделать его более испуганным, или более уверенным, или невозмутимым? Заботило ли этих наркоторговцев моё лицо вообще? — Школьница? Ты чего тут забыла, малышка? — богато одетый мужчина, который держал свёрток, быстро оглядел меня и усмехнулся, а вот тот парень, что доставил ему наркотики, с нескрываемым подозрением посмотрел на меня, а затем резко за мою спину, так, что я едва успела спохватиться и повернуться боком, чтобы катана за моим поясом не была заметна для них. Я промолчала и просто улыбнулась уголками губ. Я могла бы придумать что-то наподобие: «Я шла домой» или «Мама отправила меня в магазин», но имело ли это смысл? Другой мужчина, стоящий по правую сторону от наркоторговца, который общался со мной, медленно поднял руку и положил её на кожаный ремень, поддев его большим пальцем с внутренней стороны. Кобуры для пистолета на поясе или бедре я не заметила, но всё равно немного напряглась. Возможно, они были эсперами. — У них у каждого за спиной по пистолету, я уверен, — заверил меня Эвил, но это дураку было понятно, кто без оружия будет приходить забирать товар? Разве что эспер. — Я пришла передать послание от Портовой мафии, — теперь заметно напряглись они, и я продолжила, выдержав паузу в несколько секунд. — Ей не угодны ваши действия. Вам давался шанс, но вы им не воспользовались, — я начала медленно опускать руки вниз, к катане, пока все трое поспешно хватались за пистолеты, что были неаккуратно заткнуты дулами вниз за ремни на штанах. Не успела я положить ладонь на рукоять катаны, как что-то чёрное молниеносно пронеслось перед моим лицом; от неожиданности я даже немного растерялась, испугалась за Элис и моментально успокоилась — она не погибнет, она не настоящая, отец призовёт её снова. — Не обернёшься прямо сейчас — сдохнешь. Я это и без дурацкого Эвила знала! Я бросила взгляд через плечо, выхватила катану из-за пояса и зафиксировала перед своим лицом быстрее, чем Чуя приказал Рюноске остановиться, а длинный чёрный хвост попытался навредить мне. Он звонко ударился о лезвие и отскочил куда-то вправо, а я чуть опустила катану, выглядывая из-за неё. Я могла бы разрубить его, но портить не хотелось — уж слишком мне понравился этот глубокий обсидиан Расёмона. — Мори-сама, простите, — Чуя быстро поклонился мне, и Акутагава повторил за ним всё тоже самое, разве что промолчал. А Дазай-то не шутил надо мной, когда намекал на то, что Накахара так и не подрос с последнего собрания нашего трио. Но он явно стал мужественнее, чем четыре года назад, хотя, может быть, эта древняя шляпа его старит? А Акутагаву я представляла совершенно иначе, уж точно не тощим мальчишкой с болезненным цветом кожи. Ну да ладно, мне за него не замуж выходить. — И вам доброе утро, — я заткнула катану обратно за пояс и улыбнулась им. Рюноске поднёс ко рту плотно сжатый кулак и тихо прокашлялся, а Чуя поправил двумя руками слегка сползшую на бледный лоб шляпу. Яркие рыжие кудряшки чуть двинулись в сторону, и я одёрнула руку, чтобы не подойти к Накахаре и не накрутить на палец локон, как я делала это в детстве. Мы выросли, и такие шалости больше не позволительны ни для Чуи, ни для меня. Что обо мне подумает Рюноске, если я это сделаю? А что о Накахаре? Казалось, будто бы только вчера я и Чуя сидели на пыльной брусчатой дороге на окраине Чаши и следили за Дазаем, который ходил кругами недалеко от нас и читал какое-то очередное пособие о самом безболезненном самоубийстве. Тогда я жаловалась Накахаре, как меня достал отец и Элис с её постоянными капризами, и он терпеливо выслушивал моё нытьё, только периодически напоминал, что моя одежда испачкается, если мы продолжим здесь сидеть. Осаму меня не выносил, это делали только Чуя, но долго и он не выдерживал, и Одасаку. Со вторым я чаще всего пересекалась либо на миссиях, либо в баре, куда приходила посмотреть на Дазая. Сама не пила, но постоянно подливала Сакуноске, если он пил. Осаму не подливала, он и сам прекрасно справлялся. Ода особо ничем не делился со мной, как это делал со своим лучшим другом, разве что отвечал на мои вопросы про детишек и его личную жизнь, которую он никак не мог наладить, как и все мы в Мафии… Я сделала пару шагов навстречу Накахаре и Акутагаве, взглянула на Чую и медленно скосила взгляд в сторону Рюноске, намекая первому, что мне хотелось бы побеседовать с ним немного наедине, без лишних ушей, которым я совершенно не доверяла, несмотря на то, что Акутагава уже достаточно давно числился в Портовой Мафии. — Акутагава, проверь тела и доложи Мори-сану, — Чуя едва заметно кивнул, внимательно смотря мне в глаза, и чуть подтолкнул ко мне Рюноске. Тот просто хмыкнул и кивнул, проходя мимо меня, слегка касаясь моей лодыжки кончиком чёрного плаща. Он должен сработаться с Тигром, должен… Боже, мысли о Достоевском даже сейчас занимают много места в моей голове. — Давно вернулась? — слова Чуи заставили вернуться в реальность, и я по привычке улыбнулась ему. Он тряхнул головой, прикрывая глаза, словно осуждая мои действия: снова используешь фальшивую улыбку, Кагуя? Ветер аккуратно коснулся наших волос, смахивая их в беспорядочной путанице прямо на лицо, и тут же успокоился, и я облизнула губы — горло ужасно пересохло, неужели я так взволновалась, увидев Чую после такой длительной разлуки? Этого быть просто не могло, чтобы меня так на эмоции пробило. Я не помнила даже, плакала ли я вообще хоть один раз после смерти мамы? Ах, да, точно, не плакала. Я опустила взгляд вниз, утыкаясь в две пары небольших ног в чёрных лакированных ботинках, и вздохнула. Я чувствовала, что за ближайший год мне нужно будет пережить намного больше вещей, чем я пережила за все свои девятнадцать лет вместе взятых. Снова думала о том, что те солдаты в сравнении с Достоевским и Гильдией просто ничто, эти могли уничтожить не только обычный небольшой остров, но и всю Японию. Японию, в которой находился мой любимый город, за который я готова поставить всё на кон, пойти ва-банк, даже если это будет стоить моей жизни. Надеюсь, следующий владелец катаны позаботиться о ней и обо мне. Так, стоп, остановись. — Пару дней назад, и, на удивление, Бланш ещё не позвонила мне с предложением о вечеринке, — я вновь подняла на Чую взгляд, перестав наконец-таки рассматривать наши ботинки, и он усмехнулся. Он знал, что я не любила эту тусовочную сторону Люлли, но ей всегда удавалось уломать меня. «Кагуя, а вдруг это последний шанс, когда мы сможем оторваться по полной?!» —всегда говорила она. И каждый раз заставляла меня задумать: а вдруг и правда последний? Мафиози и преступники тем и отличаются от простых людей, что засыпают и просыпаются с мыслью, что сегодняшний день или сегодняшняя ночь последние. — Это будет в её стиле, — Накахара быстро усмехнулся, а я немного скосила взгляд в его сторону. Они с Люлли пересекались лишь пару раз, и то на миссиях, где работали вместе японские якудзы и французская мафия, но я видела, как он уважал её, хотя бы за то, что она была на целых пять сантиметров ниже него — маленьким парижским круассанчиком на ножках, который мог убить кого угодно с одного удара. Способность у неё, конечно, была, мягко говоря, не очень. Бланш могла связать жизни двух людей и делать больно одному человеку через второго, или просто убить двоих за раз. Но для этого нужны были вещи обоих людей, и пока Бланш сжимала в руке их вещи, жизни были связаны. Идеальная способность для пыток, но дерьмовая для боя, поэтому обычно я или Чуя прикрывали её спину в сражениях. — Девочка Кёка… Где она? — внезапно я вспомнила, что наткнулась на одно юное голубоглазое чудо, пока перерывала весь архив Портовой мафии, и решила поинтересоваться у Накахары о ней. Способность также была передана от её родителей перед смертью, и я хотела поинтересоваться у неё, может быть, было что-то странное до или после того, как она стала эспером. — Она уже в Детективном агентстве… — теперь уже Чуя усмехнулся, когда заметил на моём лице сначала удивление, затем злость и возмущение. — Серьёзно?! — я была в шоке. — Сначала Рандо, Эйс, Кёка, Д… — чёрт, я запнулась на его проклятом имени. — Дазай. Я состою в Портовой Мафии или, чёрт, в «Собери набор из предателей Йокогамы»? Мы замолчали. Между мной и Чуей не приветствовалось имя Осаму, нам двоим хорошо досталось по ножу в спину, когда он покинул Мафию. Он был превосходным и надёжным напарником для Накахары, которому он доверялся на миссиях на все сто пятьдесят процентов, и был восхитительной невзаимной любовью для неумелой Мори Кагуи, которая роняла катану чаще, чем вздохи по Дазаю. — Сегодня не выпускаешь? — он мотнул назад головой, намекая на три эстетичных мужских окровавленных трупа за нашими спинами. О, я могла бы, я, конечно же, могла бы, но не в этот раз. — Не сегодня, — я снова улыбнулась, и Чуя покачал головой: — Не шути с ними, Кагуя. Помни, чем всё закончилось в прошлый раз, окей? Я знала, Чуя. Я помнила, Чуя. Но ты ведь не знаешь, что сегодня я планировала покормить демонов своей плотью. 14:53 — Ты опоздала на двадцать три минуты, — отец с натяжкой улыбнулся и по привычке опёрся подбородком о переплетённые между собой пальцы. Лёгкий ветерок коснулся его волос, поднял несколько прядей и так же аккуратно вернул их на привычное место. Отец устало прикрыл глаза и вздохнул, замечая на моём лице недовольство. — Ты опоздал на пять лет моего подросткового максимализма. Отец ничего не ответил, только повторно устало вздохнул и поправил белоснежную перчатку на левой руке. — Что ты хотел от меня? — по спине прошёлся мягкой, прохладной рукой сквозняк, а затем громко хлопнула тяжёлая, большая дверь, разрывая воздух в помещении на две части. Элис моментально вырвала свою руку из моей и со скоростью дикой лани побежала в сторону стола, где возвышался большой кремовый кусок торта с аккуратным кусочком питайи наверху. Отец тяжело вздохнул, помог Элис усесться и бросил на меня сонный взгляд: видимо, снова работал до поздней ночи и совсем не выспался. — Просто хотел, чтобы мы пообедали вместе, ведь… — …мы так редко собираемся вместе. Да, да, я знаю, — я устало вздохнула и отодвинула стул, с небольшим раздражением садясь за стол. После моих слов все замолчали, и тишина шумела у меня в ушах минут двадцать, пока я ковырялась вилкой в специально недожаренном куске свинины, которую я, кстати, не ем. Молчание давило на барабанные перепонки, поэтому я не выдержала и откинула вилку на другой конец стола, что та приземлилась около правой руки отца, которой он собирался отрезать кусочек от мяса. — Я могу и дома пообедать в тишине, — я скрестила руки на груди, всем видом демонстрируя, что больше не собираюсь трапезничать с ними. Если отец хотел что-то от меня, то пусть скажет, если ничего, то я уйду. Он медленно отложил нож и вилку в сторону на аккуратно сложенную белоснежную большую салфетку, медленно поднёс к губам вторую точно такую же, промокнул губы и с такой же черепашьей скоростью отодвинул от себя тарелку, чтобы опереться на стол локтями. Он специально что ли испытывал, как долго я продержусь? — Итак, где ты была? Я удивлённо приподняла брови. С каких пор он начал интересоваться тем, где я и что я делаю? Неужели собирался запретить мне общаться с моим сенсеем и с Ёсано? Он ведь знал, что даже если он и наложит на это запрет, я его не послушаю. Я сжала пальцами неплотную ткань школьной формы и слегка нахмурила брови. Отец продолжал молчать, а Элис звонко постукивала по фарфоровой тарелочке серебряной ложкой и изредка поглядывала то на меня, то на отца, ожидая горячего спора. Но я сегодня не в настроении ругаться с кем-то, поэтому я негромко стукнула ногой о пол, отодвинулась на стуле и встала из-за стола, забирая катану с края стола. — Ты ответишь мне, Кагуя? — отец был серьёзно настроен, раз удосужился даже произнести моё имя. — Характером вся в Сигэ… Он добавил это максимально тихо, но я услышала, и этого хватило, чтобы я разозлилась окончательно. — Замолчи! — я крепче сжала катану, что, если бы не было плотного тканевого бинта на лезвии, я бы уже давно порезала свою ладонь. Элис заинтересованно замерла с ложкой во рту, наблюдая за моей очередной вспышкой гнева и зная, чем это чревато. Она знала, что не будь Ринтаро моим отцом и единственным родственником, помимо неё, то я давно пришибла бы его. — Все из-за тебя погибли! Из-за тебя! Очнулась я только тогда, когда уже выскочила из кабинета отца и остановилась у цветного витражного окна, который почти не пропускал свет, из-за чего в комнате был чёртов полумрак, который сейчас очень даже играл на руку, потому что я хотела очутиться снова в той самой страшной ночи, когда почти всей моей семьи не стало, и попросить отца остаться, не уходить в ночное дежурство. — Кагуя… Ты снова врёшь сама себе. — Заткнись, Эвил! — я бросила катану на пол и со всей силы отпихнула ногой в другой конец комнаты. Но… я должна была признать, что он был прав. Да, Кагуя, проще винить своего отца во всех смертных грехах, а не наконец-таки принять факт того, что в смерти мамы и остальных виновата лишь ты. Ты должна была их защитить, а не наоборот. Зачем мама пожертвовала всеми своими детьми, чтобы спасти самую никчёмную свою дочь? Иногда мне кажется, что она смотрит на меня с небес и думает, какую же она совершила ошибку, выбрав меня. Мне кажется, что она переоценила меня, возложив весь груз на мои плечи. Но я стараюсь, мам, я правда стараюсь, но с каждым прожитым днём я думаю, что я уже на пределе, вот-вот, и я сдамся. Мне говорили, что время лечит, но ни черта оно не лечит, только калечит. — Я думала, твою катану зовут Цоку-ши, Мори-тян, — одна ладонь лёгким движением опустилась мне на плечо, а вторая коснулась тыльной стороной моей щеки, вытирая мокрый след от слезы. — Ты вылетела от Мори-сана так скоро, что чуть не сбила меня. — Прости, Озаки-сан, я просто… Да, моя катана — Цоку-ши. Действительно, сложно было объяснить Коё, почему у моей катаны было два имени, почему я периодически разговаривала с ней и почему в ней находился запертый дух убийцы моей семьи. Это было так сложно поначалу и для меня, но я смогла понять. Эвил. Так звали того человека, который убил мою семью четырнадцать лет назад, и не было ни одного утра за все эти годы, чтобы я не проснулась и не подумала: «Да чтоб ты снова сдох, Эвил». Первый раз я услышала его в своей голове на одной из миссий, когда, оставив своё оружие на одном из столов в казино, вышла покурить. Все могли бы сказать, что это так опрометчиво, находиться без оружия на задании, но со мной была Бланш, она бы присмотрела за тем, чтобы мне не всадили в спину нож. Когда я вернулась, мой заказ в виде небольшой пина-колады был уже на моём столе, и, когда я, аккуратно пригладив чёрное платье, чтобы не помять его, села на некрепкий деревянный стул, взяла в руку бокал с молочной жидкостью, Эвил сказал мне: — Детка, не пей, в нём лошадиная доза стрихнина. Это был второй месяц, когда я пользовалась Цоку-ши. В этот же вечер моя катана летала по всему моему дому, мне безумно хотелось причинить боль Эвилу, но всё было бессмысленным: его тело мертво, а дух ничего не чувствовал. Но изначально ни имени Эвил, ни имени Цоку-ши не было. Его собственное имя мы придумали в тот же вечер, когда я более-менее успокоилась. А Цоку-ши появилось через пару лет, когда Фукудзава-сенсей научил меня правильно обращаться с катаной, и они с отцом ещё не хотели убить друг друга. Но я думаю, что они и сейчас не хотят этого… Эвил не знал о проклятии, что накладывала эта катана, потому что не помнил, что с ним было до смерти. В принципе, верить ему было сложно, у него была почти полнейшая амнезия, он не помнил своего имени (поэтому он стал Эвилом), ни кем он был, ни как он убил мою семью, ни то, как умер. Сказал, что, когда открыл глаза, просто увидел плачущую девочку в крови и еле заметную тонкую синюю нить, которая соединяла его бесформенную душу с катаной. А потом его надолго поглотила тьма. Верно, я пыталась уничтожить эту катану, пыталась переплавить её, выбрасывала в Токийский залив, перепродавала, дарила, пыталась сломать, но куда бы я не направлялась, она появлялась везде целой, без единой царапины. В итоге я просто скинула её в какой-то ящик, который несколько лет простоял в моей комнате и который я открыла только тогда, когда мне исполнилось одиннадцать. Я не разговаривала об этом с Эвилом, но пришла к выводу, что его душа освободиться только тогда, когда я умру и займу его место в катане. С вероятностью в девяносто пять процентов я могла утверждать, что на оружии было заклятие, при котором хозяином катаны становится тот, кто убивает предыдущего, а душа убитого поглощается оружием и остаётся там до тех пор, пока новый хозяин будет жить. Но интересно, кто станет её владельцем, если предыдущий умрёт своей смертью? И кто был тем, кто изготовил катану? Случайно ли она попала в руки Эвила или специально? Конечно, это не играло уже никакой роли, но любопытство съедало меня изнутри. — Хочешь чего-нибудь? — аккуратно поинтересовалась Озаки-сан, и я отрицательно помотала головой. Вообще я планировала заглянуть в кабинет к Чуе, но настроение моментально пропало после разговора с отцом. Я не понимаю, он специально всё портит или что? Что-то прохладное мягко коснулось моего локтя, и меня передёрнуло, потому что я поняла, что это была не Коё. Я быстро отшатнулась от неё и передёрнула плечами, мурашки побежали по спине, и уголки моих губ дрогнули в кривой усмешке. Озаки просто молчала наблюдала за мной исподлобья, чуть сильнее сжав пальцами тонкую серебристую ножку зонта. Я медленно вздохнула, приводя себя в чувство, подошла к брошенной катане, подняла её и поправила намотанный на лезвие лоскут плотной ткани, который немного соскользнул. Пока я аккуратно поправляла ткань, я бросила взгляд на Озаки, которая блекло отражалась на блестящем металле катаны. Такое ощущение, что она совсем не изменилась с нашей последней встречи: как была красивой и яркой, так и осталась. Бледная кожа стала ещё более молочного оттенка, что хотелось размять её, как глину, рыжие волосы не потускнели, разве что взгляд стал более грустным, чем раньше. Коё окликнула меня, видимо, заметила, что я рассматривала её, но я промолчала, и она решила больше не тревожить меня. Мы просто молчали ещё около пяти минут, пока тишину не нарушила неприятная вибрация, исходящая от моего сотового. Я быстро извинилась перед Озаки, на что она понимающе кивнула и слабо улыбнулась, и подняла трубку, не глянув на номер входящего абонента. — Мори Кагуя, — я заправила выбившуюся прядь волос за ухо, уловила еле слышный смех на другом конце линии и облегчённо вздохнула. — Мадемуазель Люлли, я уже думала, что вы изволили сдохнуть в одной из канализационных канав Парижа. — Какая ты сучка, — Бланш язвительно фыркнула и снова усмехнулась. — Прости, что заставила поволноваться, я была на задании отца. Ты, как я слышала, вернулась из России? — Ага, — я обернулась, но Коё уже не обнаружила, и заправила катану за кожаный поясок на талии. — Что за задание? — Дурочка, знаешь же, что не телефонный разговор, — как будто бы тебя когда-то беспокоила безопасность данных. — Как насчёт того, чтобы закатить масштабную вечеринку по случаю твоего возращения, детка? Я приеду и всё устрою. Как тебе? — Да-а, хорошо, — всё моё нутро говорило мне отказаться от этой затеи, но она была мне необходима для выполнения одного задания. Я бы в жизни не согласилась устроить вечеринку в Йокогаме, если бы не угроза для города в виде Достоевского, потому что, когда Бланш закатывала вечеринки в Париже, всю его южную часть на следующий день собирали по частям. — Я пакую вещи и вылетаю к тебе с круассанами! — и сбросила. Я закатила глаза. Даже не дождалась, пока я попрощаюсь с ней. Суббота. 7:37 утра — Ты помнишь, что обещала мне вчера, Кагуя? Такими словами милая Элис разбудила меня в мой официальный выходной день. Я попыталась перевернуться на другой бок или хотя бы вздохнуть, но она уселась на мой живот и упёрлась руками в мои плечи. Я приоткрыла один глаз и недовольно посмотрела на неё, пока она, умоляюще поджимая нежно-розовые, тонкие губы, с просьбой во взгляде рассматривала моё лицо. Я устало застонала и попыталась столкнуть её с себя здоровой правой рукой, на что Элис только крепче вцепилась ногтями в мои плечи. — Ты плохо завязала бинт. — Что? — я подскочила на постели, словив одной рукой Элис за талию, чтобы она не упала с меня на пол, а другой рукой нащупала мокрое от крови покрывало. Я быстро оглядела младшую сестру, словно боялась, что с ней что-то случилось, и посмотрела на руку, которая была наполовину в уже запекшейся крови, и заметила небольшой, но глубокий укус рядом с запястьем. Я чуть пошевелила пальцами, пока руку не пронзила неприятная, тягучая боль, и прикусила нижнюю губу. Это не я плохо завязала бинт, это мои демоны снова забыли о том, кто их хозяйка и позволили себе лишнего. Нужно было дать им вчера чуть больше, чем обычно. Был слишком большой временной промежуток между вчерашней и последней кормёжками. — Я не мог разбудить тебя, — еле слышно оправдался Эвил, когда я бросила разъярённый взгляд на катану. В такие моменты, когда я не замечала, что моя рука снова начинала кровоточить, он предупреждал меня, и я вовремя меняла и перевязывала бинты. — Почему не сказала Ринтаро? — спросила меня Элис, когда я с раздражением дёрнула на себя ящик прикроватной тумбы, доставая плотный эластичный бинт и дезинфицирующие средства. Я поудобнее уселась на кровати и с размаху вылила половину тюбика на свою окровавленную руку, которая тут же запенилась и больно защипала. Я просто схватила недалеко лежащее одеяло и вытерла кровавую пену с предплечья, на скорую руку обматывая его эластичным бинтом. — Потому что. И ты не говори, поняла? — хреново, что Элис заметила всё это. Всё это время она просто сидела рядом и смотрела, что я делала. — Поняла, — бесстрастно ответила мне она и уткнулась взглядом в другой конец комнаты, рассматривая большое окно, занавешенное плотной серой шторой. Хоть она и та ещё болтушка, но это, я надеюсь, она унесёт с собой в могилу. А если всё-таки расскажет, то придётся придумывать очередную ложь для моего отца, чтобы он не совал нос в мои личные дела, особенно те, которые связаны с моим здоровьем и больной рукой. Просто скажу, что поранилась на миссии, просто скажу так, да. — Идём, — сухо ответила я сестрёнке и спрыгнула с кровати, натягивая на ходу огромную чёрную толстовку, которая была мне длиной чуть ли не до середины бедра. Я прокашлялась и поправила небрежный пучок на голове, подтягивая тугую розовую резинку. Наверное, это первый раз за последний месяц, когда я позволила себе оставить полный беспорядок на своей голове и выйти из комнаты с гнездом на голове, да ещё и остаться в своей белой майке и спортивных штанах, в которых я заснула. От меня немного пахло потом, потому что я устроила небольшую пробежку перед сном, а потом вырубилась без задних ног, едва моя голова коснулась подушки. Я поправила бретельку майки под плотной толстовкой и заглянула на кухню перед тем как надеть кроссовки. Там было пусто. Табета-сан, скорее всего, ушла в магазин, было слишком рано, чтобы убираться, и слишком поздно, чтобы готовить завтрак. Вчера вечером она сказала мне, что стоило бы заменить шторы в соседней от меня комнате со светлых на более пастельные, наверное, она ушла именно за ними. — Ну ты там долго? — Элис недовольно постукивала ножкой по полу, стоя рядом со мной, упёршись руками в бока, и смотря на меня сверху вниз, пока я обувала кроссовки. Я слегка кивнула и через пару секунду, быстро завязав шнурки и заткнув их вовнутрь, поднялась с порога. Элис недовольно цокнула языком, схватила меня за руку и вытащила на улицу так резко, что я успела лишь схватить сотовый с порога, на котором сидела ранее. Сегодня мне нужно было встретиться с ним. Несмотря на всё то, что я пережила из-за него, я по-прежнему могла доверять ему, а он мне. Всю ночь мне снились кошмары, из-за которых я сейчас выглядела максимально дерьмово и ужасно хотела спать. Я потёрла глаза, размазывая осыпавшуюся тушь с ресниц под глазами, и зевнула. В сравнении с Элис я выглядела как её нищая служанка, которая жила на псарне последние два года и ела из одной чашки с собаками. Я наклонилась к Элис и поправила воротничок на её груди, который слегка смахнуло ветром кверху. Не знаю, почему, но она мне напоминала маленькую Ёсано. Та тоже была с таким же дерзким характером и длинным острым языком, хотя она такой же и осталась. В этот раз Элис послушно схватилась за мою руку и спокойно шла следом за мной, даже почти попадая в такт моим шагам, только пару раз отвлекалась на витрины магазинов и чуть не врезалась в меня, когда я притормаживала. Я обещала ей вкусняшку за хорошее поведение, и она её заслужила, хоть и успела взбесить меня, пока собирались. Несмотря на то, что мы с ней постоянно не ладили в обычной жизни, на миссиях, на которых присутствовал сам отец, мы были неплохими напарниками. Сражаться с ней я, конечно, не могла, она не подходила мне, когда была в образе способности отца, зато с моими демонами наша совместимость возрастала. Обычно я отправляла с ней одного и, больше не беспокоясь о своей младшей сестрёнке, шла в другую локацию. Когда до торгового центра оставалась около пяти минут пешим ходом, я достала телефон из большого кармана чёрной толстовки и набрала номер, который я не использовала уже несколько лет. — Да? Встретимся?