1862

Год назад. Среда. 5:04 утра Я в очередной раз открыла глаза и перевернулась набок. Тут же почувствовала, как моё плечо намокло чем-то склизким и мерзко пахнущим железом. Аккуратно приподнявшись на локтях, я тяжело вздохнула, утыкаясь носом в мятую подушку с ярко выраженным запахом крови. Уверена, она была не только на постельном белье, но и на всём моём лице — я имела дурацкую привычку сильно ворочаться во сне, и я точно всё размазала. Облизала губы и удостоверилась в этом. Проблемы с рукой начались точно тогда же, когда я вытащила катану из старого деревянного ящика, который изготавливался и вытачивался специально под неё. Не помню даже, испугалась ли я, когда увидела свою руку искусанной и в крови в первый раз. Воспоминания все такие размазанные, словно я была под наркотиками в тот раз, но я была чиста, как стёклышко. В то утро меня разбудила испуганная Табета-сан и тут же начала в панике комкать испачканные простыни в клубок. Не помню, как мне удалось её успокоить, но через несколько минут она устало вздохнула и присела рядом со мной. Она спросила меня, что случилось, а я ничего не смогла ответить, только попросила не говорить об этом отцу. — Какой это раз? — спрашивала я себя, перематывая покусанную руку. Со стороны это, наверное, выглядело так, словно я пыталась покончить с собой, но это не так. Я снова вернулась с миссии и легла спать, не заботясь о том, что поранилась. Я аккуратно закрепила кончик бинта и запихнула его вовнутрь. Часы показывали начало шестого, и я решила больше не ложиться спать, потому что, если усну, то обязательно просплю. Пары начинались ровно в десять часов, поэтому лучше отоспаться в университете, тем более это были пары никому не нужной чёртовой экономики, на которую плевались желчью все, кому не лень. — Ты проснулась? — Бланш, видимо, услышав шорох, бесцеремонно заглянула ко мне в комнату, даже не постучав, и я еле-еле успела передвинуться на постели так, чтобы закрыть собой кровавое пятно на белье. — Доброе утро. — Угу, — я зевнула, прикрывая ладонью рот, и окинула Люлли взглядом. — Ты вообще спала? — Я играла всю ночь, — она с усталостью улыбнулась и взъерошила пятерней тёмно-русые волосы, путая их вместе с длинной чёлкой, которую рубанула сгоряча на пьяную голову года два назад и которую до сих пор пыталась отрастить. — Я сварю тебе кофе и пойду спать. Я кивнула, и она скрылась за белой деревянной дверью, после чего я наконец-то смогла выдохнуть и перекатиться с окровавленной части постели на чистую и сухую. Бланш также была из категории людей, которые не должны были знать о том, что творилось с моей рукой. Да и вообще, кто знал об этом? Фукудзава-сенсей, и всё. Хотя он тоже не должен был узнать, это вышло случайно. Схватившись здоровой рукой за простыни, я поднялась с постели и за раз стянула всё с кровати, скомкала это в один огромный, мятый белый шар и бросила испачканное постельное бельё в угол своей комнаты. Нужно будет попросить Бланш, чтобы она набрала моей горничной и сказала прийти вечером. И стоило бы присмотреть новый матрас, потому что кровь испортила не только простыни, но и насквозь намочила и всё то, что было под ними, и которую я закрыла чистой подушкой, чтобы Бланш не заметила. Не знаю, сколько Люлли собиралась зависать на моей московской квартире, но мне хотелось бы поскорее избавиться от неё. Не то чтобы она меня напрягала или раздражала, нет, я люблю её, но, если она, не дай бог, заметит мои проблемы с рукой, тогда всё будет чересчур плохо. Это и напрягало. — Почему ты не разбудил меня? — я стащила большое голубое полотенце с верхней полки шкафа и прошла мимо кресла, к которому была прислонена катана, и специально задела её ногой, роняя на пол. — Ты же постоянно в моей голове. — Звучит, как признание в любви, — Эвил посмеялся после того, как я прошипела что-то вроде «сдохни», и вздохнул. — До тебя пьяной не добудишься, Кагуя. Я вообще удивлён, как тебя не вырубило после седьмого шота. У тебя нет мигрени? Я остановилась в дверях, сминая полотенце в руках, и покачала головой. Я была ещё не такой старой, чтобы у меня раскалывалась голова после ночи, полной алкоголя. Обернувшись, я поспешно дошла до валяющейся на полу катаны и подняла её, аккуратно приставляя обратно к креслу. Эвил молчал, а мог хотя бы «спасибо» сказать, пусть я и сама уронила катану. Не успела я расслабленно расправить плечи, как услышала шаги Бланш по коридору, поэтому поспешила юркнуть в ванную комнату, чтобы не пересекаться с ней лишний раз, находясь в окровавленной одежде. У неё и так были тысяча вопросов ко мне, и ответов на них не было, которые она даже не пыталась узнать — я бы всё равно не сказала ничего. Не могла же я сообщить ей, что избегаю её не потому, что она мне надоела, а потому, что состояние руки ухудшилось, и теперь я вообще не знала, что с ней будет. Топча кровавые разводы на холодном полу душевой кабинки, я рассматривала тёмное пятно на пластине большого пальца ноги. Наверное, это осталось после вчерашнего. Я ничего почти не помнила с прошлой «культурной» посиделки, только то, что я была в серебристых босоножках с открытым носом и то, что я хорошенько кому-то приложила с ноги и, видимо, тогда стесала лак и повредила ноготь. Но так ли важно было это? Я уткнулась затылком в стеклянную дверцу и сползла по ней на холодный кафель. Сколько у меня ещё времени? Полгода? Год? Шесть лет? Я приобняла себя за колени здоровой рукой и уткнулась носом в мокрую, прохладную кожу, а с каждым сильным ударом капель воды об мои плечи вода становилась всё более ледяной. Я резко вздрогнула, когда кулак Бланш с глухим стуком приземлился на дверь, ведущую в мою ванную комнату. Наверное, я просидела здесь слишком долго, и она забеспокоилась. Она постоянно думала, что я себе что-то сделаю, порежу вены или вздёрнусь где-нибудь за углом, и ежечасно проверяла меня, даже тогда, когда я спала. Об этом я узнала, когда у меня была бессонница. Если её не было рядом, то она часто звонила или отправляла мне сообщения, но если она пропадала на несколько дней, то я точно знала, что она занята на миссии. Ну или её где-то всё-таки порешили. — Если через пять минут не выйдешь, я прострелю себе ногу! — с угрозой в голосе бросила Люлли, а затем громко хлопнула дверь в мою комнату. Она ушла? Я быстро поднялась на ноги и схватила первый попавшийся гель для душа с полки. Эм, яблоки с лавандой? Ненавижу яблоки, но сейчас без разницы, новой крови мне не нужно, ведь Бланш могла реально сделать то, о чём говорила. Она была совершенно безбашенной. А если сожмёт в ладони мою вещь, то прострелит одним выстрелом две ноги. Она могла это сделать, и уже так делала. На всякий случай она носила с собой небольшой тонкий браслет на запястье, сделанный из ткани моей старой футболки, которая была моей любимой в детстве. Таким образом, она могла проверить, в порядке ли я, или сообщить мне о том, что она в опасности, крепко сжав в ладони браслет и порезав себе запястье. К счастью, такое понадобилось лишь однажды, и то очень давно, но, если это повторится, я обязательно приду к ней на помощь. Но на кровотечения моей руки из-за укусов демонов её способность не реагировала. Моя рука могла ручьями крови обливаться, а Бланш хоть бы хны. То ли рука была волшебная, то ли моя мать так позаботилась о конфиденциальности моей проблемы. — Спасибо, — я кивнула Бланш и поднесла чашку ко рту, отпивая немного крепкого зернового кофе. Он был совершенно несладким, поэтому я добавила в него две чайные ложки коричневого сахара. Люлли с недоумением пожала плечами, вертя вилкой, которую держала двумя пальцами, из стороны в сторону: — Я клала четыре ложки… — она вздохнула и подпёрла голову кулачком, сдувая с глаз отросшую чёлку. — Много пар сегодня? — Три, — я быстро размешала сахар ложкой и опустошила чашку под расстроенный вздох подруги. Я знала, что у Бланш не было ни малейшего желания сидеть дома одной, а пройтись по Москве она не могла, потому что моментально потерялась бы, а языка она не знала. Она могла бы уточнить у кого-нибудь дорогу на английском, но так ли много русских хорошо знали его, откровенно говоря? Поэтому я настояла на том, чтобы она сидела в квартире. Я отрицательно помотала головой, когда Люлли восторженно отодвинула от себя блюдце с пирожным (кто вообще завтракает пирожными?) и хлопнула ладонями по столу, открывая рот, чтобы в очередной раз предложить мне уйти с пар пораньше. Не то чтобы я была заучкой, просто я и так не очень хорошо понимала русский, а если я ещё начну и пары прогуливать из-за прихоти Бланш, то моя учёба скатится в такую бездну, что меня даже все деньги отца не вытащат с такой помойки. — Ты вернёшься в общежитие, когда я улечу? — уточнила в тысячный раз эта неугомонная французская булка и посмотрела на меня так, словно я должна была сейчас же отбросить от себя пустую белую чашку с чёрными разводами от кофе и сообщить ей, что лечу вместе с ней во Францию. Но я просто кивнула, и Бланш в ответ сделала то же самое, чуть поджав губы. Я, наверное, никогда не пойму её. Как она может общаться с таким человеком, как я? Я ведь её полная противоположность — совершенно неразговорчивая, действующая из тени жестокосердная мстительница. Красиво описала себя, да… — Кагуя? — М? —Люлли обратилась ко мне, когда я уже успела переодеться и почти закончила заплетать вторую косичку, держа во рту чёрную тонкую резинку. — Почему ты живёшь в общежитии, а не здесь? — Бланш подхватила мою испачканную кофейную чашку и небрежно поставила её и блюдце в раковину. Посуда звякнула, и я вздохнула, вынимая изо рта резинку и перевязывая ей кончик косички. Не знаю, хоть там и было слишком много людей, но мне это нравилось. Чем-то напоминало мне Портовую Мафию. Все куда-то спешили, торопились, а я чаще всего просто сидела на большом подоконнике, закинув ногу на ногу, и просто наблюдала за ними. Такие смешные. Как муравьи. — Отец приказал, — соврала я. Чтобы Бланш не задавала мне вопросов, я быстро поправила чёлку на лбу и вернулась в свою комнату, чтобы захватить с полок нужные тетради и большую чёрную, тряпичную сумку с милым изображением Токио, навевающего ужасную ностальгию. Я скинула несколько предметных тетрадей, по которым сегодня должны были быть пары, и положила ещё одну чистую, на всякий случай, кинув поверх них несколько ручек с чёрными и синими чернилами. Поверх толстовки пришлось накинуть какой-то странный, жёлтый полупрозрачный дождевик, потому что окроплённые каплями дождя окна не предвещали никакой солнечной погоды сегодня. Какое же всё-таки ужасное сочетание цветов, я была похожа на логотип Билайна. — Будь хорошим мальчиком, — бросила я Эвилу, доставая из шкафа высокие кожаные ботинки. Сегодня на улице будет куча луж, не хотелось бы промокнуть в привычных чёрных конверсах. — Веди себя хорошо и не балуй, — это была уже издёвка. — Ага, — с небольшим недовольством бросил мне в ответ Эвил, и я с чувством удовлетворения вышла из своей комнаты, натягивая на голову капюшон дождевика. Я ненавидела дождь. У меня всегда ощущение, что в такие дни небо оплакивает погибших. В такой же день меня когда-то поймал солдат из вражеского подразделения. — До вечера, — бросила мне Бланш, и я просто кивнула ей в ответ, открывая дверь и выходя в подъезд. Уверена, что дождь не прекратится до самого вечера, уж слишком тёмные тучи нависли в московском небе. Ладони немного намокли, и по кончику носа иногда попадали дождевые капли. Я натянула капюшон посильнее на лоб и вздохнула, включая рандомную песню в плейлисте. Выпала какая-то медленная и грустная, на английском языке, и у меня в голове мелькнула мысль о том, как же мне страшно. Страшно. Я боялась того, что будет. Я боялась будущего. Каждый человек, каждый мафиози, абсолютно каждый, кто знаком со мной, либо восхищался тем, какая я сильная и недосягаемая, либо плевал в мою сторону и не упускал возможности указать на то, какая я чёрствая и бессердечная. Но никто, ни одна живая душа на этой чёртовой планете не знала, каково мне на самом деле. Я потеряла свою мать, своих сестёр и братьев, и после этого я должна встать и улыбаться каждому прохожему? Многие после смерти своего хомяка не могут отойти несколько месяцев, так почему я должна всё это пропустить мимо себя. Я что, выбирала себе такую роль — стать мафиози? Я просила отца идти в Мафию? Я не понимаю ничего, я знаю лишь то, что я должна двигаться и идти вперёд, потому что я единственная, кому вселенная дала шанс выжить. Пусть мне и было боязно, но я не могла этого показать, потому что именно от настроя капитана зависит исход битвы, а кто будет подчиняться слабому капитану? Я знала, что я должна вести людей вперёд, я знала, что у меня есть долг, я это знала, поэтому я была такой. Может быть, я и жестокая снаружи, но и у меня есть сердце. Суббота, 9:24 — Земля вызывает Кагую, — Дазай схватился двумя пальцами за край чёрного капюшона толстовки и дёрнул назад, стаскивая его с моей головы, и так резко, что я еле успела перехватить его руку на затылке. Я метнула в его сторону злобный взгляд, но Осаму просто усмехнулся и приземлился на стул, что стоял напротив меня с другой стороны столика. — Отлично выглядишь, — он бегло окинул меня взглядом, прикусывая кожу на нижней губе. — Шутишь? — я с недоумением подняла на него взгляд, вспоминания своё утреннее отражение в зеркале в ванной. Я выглядела так, словно я выполнила трёхлетнюю миссию по переносу песка с севера Сахары на юг в Африке и только вернулась с другого континента, буквально пару часов назад, даже не успев сходить в душ. Даже в глазах стояла сухость. Такое бывает, когда я ложусь спать, не снимая цветных линз. Я предпочитала носить карие линзы в России, слишком много вопросов возникало у людей, видевших меня, насчёт цвета моих глаз, да я и сама немного не понимала, как это всё получилось. Разве фиолетовые глаза вообще существуют?  — Ага. Урод. «Но красивый, » — сказал бы сейчас Эвил. — Так о чём ты хотела поговорить? — Осаму схватил чашку с моим кофе и пододвинул к себе, немного отхлебнул и недовольно поморщился. — Двойной эспрессо. — Возьмёшь мою венскую вафлю, и я тебя порешу, — я скрестила руки на груди и агрессивно посмотрела на Дазая, когда его рука потянулась к маленькому белому блюдцу, на котором лежали две небольшие вафли со взбитыми сливками. — Не наглей, закажи себе сам. — Ты платишь, — он усмехнулся, подперев подбородок двумя ладонями, и я фыркнула, соглашаясь. Я решила встретиться с ним не для того, чтобы спорить из-за трёхсот йен. — Ну так? — Помнишь, ты говорил, что я могу поговорить с тобой, если что-то случилось? — я машинально протянула руку и забрала у Элис алюминиевую банку из-под носа, поддела язычок и щёлкнула крышкой, продавливая её внутрь. Элис в полнейшем шоке посмотрела сначала на мой палец, что игрался с железкой, а затем на моё лицо, и только затем, видимо, смирившись, уткнулась взглядом обратно в своё блюдце с куском клубничного торта. Как говорится, имеющи не ценим — потерявши плачем. Дазай промолчал, ожидая, когда я продолжу, но я просто поднесла банку с газировкой ко рту и слегка отхлебнула. Газы молниеносно ударили в нос, и я поморщилась, потирая кончик носа пальцами другой руки. Я глухо стукнула напитком по белому столу и вздохнула: — Я уверена, ты знаешь, о чём я хочу поговорить. Думаешь, мы не сработаемся? — я пальцами покрутила баночку вокруг своей оси, издавая неприятный тихий скрежет от соприкосновения металла и поверхности стола. — Я просто не знаю, что можно ещё сделать. — Кагуя, — я подняла на него взгляд. — Не попробуешь — не узнаешь. — Ты такой советчик, Дазай, я бы тебя в правительство зарекомендовала, — я чуть пожала плечами и дотронулась кончиками пальцев до своей чёлки, которая немного мешалась, падая на глаза. Надо бы подровнять её слегка. — Так ты поможешь мне? — я вновь прикоснулась губами к алюминиевой окантовке банки с газировкой и отпила, сделав несколько небольших глотков. Дазай уткнулся взглядом в мой эспрессо и молчал, хаотично постукивая указательным пальцем по белой поверхности стола. Он облизал пересохшие губы кончиком языка и медленно вздохнул. По этому действию я поняла, что Осаму ничем мне помочь не сможет. — Хорошо, — неожиданно для меня произнёс Дазай, звякая маленькой ложкой о небольшую чашку из дешёвого фарфора. Она один раз ударилась о край кружки, разрывая вновь повисшую тишину, и замолчала. — Только скажи, что тебе нужно? — Организуй мне встречу с Фукудзавой-сенсеем, ладно? По старой дружбе, так сказать, — я усмехнулась и аккуратно взяла двумя пальчиками венскую вафлю, откусывая от неё сразу половину. — Тогда приходи сюда в понедельник, — Осаму отодвинул от меня кофе и подпёр голову ладонями, бросая на меня взгляд карамельных глаз. — Буду занята, — он нахмурился, и я сжала мягкое воздушное тесто сильнее, кладя остальное в рот и слегка усмехаясь. — Окей-окей. Буду здесь к полудню. Дазай довольно улыбнулся, отпив ещё кофе и снова поморщившись. У него мозгов что ли не хватает запомнить, что в его (моей) чашке находится не виски со льдом, а чёртов эспрессо, который он ненавидит чуть меньше, чем Накахару. Я взяла пальцами вторую вафлю и мельком взглянула на Осаму, и он сделал вид, будто бы ничего не заметил, но я знала, что он всё видел. Совершенно не изменился с тех пор, как мы перестали общаться: по-прежнему смотрит в сторону, подперев голову ладонью, когда я рассматриваю его. Волосы всё такие же длинные и непослушные, как в нашу последнюю встречу. Всё осталось прежним, разве что взгляд стал немного затуманенным и грустным. Я медленно перевела взгляд на Элис, но вместо неё обнаружила лишь пустующий стул с тёмно-синей обивкой. Как я не заметила, что рядом больше не было белобрысой мордашки? — А где Элис? — я медленно поднялась со стула, машинально оставляя купюру на столе под блюдцем с кофе и оглядываясь вокруг: — Дазай? — Я не видел, как она ускользнула, — он по-обычному пожал плечами. Два профессиональных мафиози не смогли уследить за мелкой девчонкой, просто тихий ужас, как говорила моя соседка по комнате в Москве. — Твою мать. Она умрёт самой ужасной смертью, которой только могла бы, я клянусь. Почему Эвил не сказал, что она сбежала? Я хлопнула себя по бедру — я не взяла катану. Похоже, мне нужно спать с ней в обнимку, чтобы не забывать. В Москве можно было сильно не напрягаться и не носить с собой оружие, я была под надзором русской мафии, но здесь, в своём родном городе, ходить намного опаснее, чем за границей. В Йокогаме была лишь я, и никто не стал бы меня защищать. — Я сейчас найду её и проломлю ей череп, честное слово, — я со злостью в голосе закатала рукав толстовки на правой руке и нахмурилась. — Вломлю ей так, что прах моей матери пошатнётся в урне. — Спокойнее, Кагуя, — Осаму попытался меня успокоить. — Её убить я не могу, но вот тебя — вполне, — я обернулась. И бросила взгляд на Дазая, медленно переводя взгляд с его лица на брошь, которую я отдавала на хранение далёкие несколько лет назад. Она почти не изменилась, разве что появились две почти незаметные царапины сбоку, но это было неважно, главное, что она была целой. Дазай, видимо, заметил, что я уставилась на брошь, и накрыл её ладонью, кивая. Тем самым он напомнил мне: если он сказал, что сохранит эту брошь ценой жизни, значит, он это сделает. Я бы повторила «спасибо», я уже открыла рот, чтобы также напомнить ему, как я благодарна ему за всё, но за его спиной мелькнуло знакомое лицо. — Режим стелса, Дазай, — он уже успел уткнуться взглядом в пятнышко от эспрессо на его бежевом плаще и не сразу понял, что я ему сказала, поэтому я быстро схватила его за шиворот и прижала к стене так, чтобы проходящие люди не могли заметить нас. — Я сказала, что нужно прятаться, ты не слышишь? — я повторила ещё раз, запрокинув голову и почти прижимаясь кончиком носа к его подбородку. Когда в юношеском возрасте мы: Дазай, я и Накахара ходили втроём на задания, между нами тремя ходило словосочетание, связанное с жанром компьютерных игр. Если кто-то из нас говорил «режим стелса», это означало, что нужно маскироваться, что мы не справимся с противником или его слишком много на территории. Мы редко этим пользовались, но, тем не менее, молниеносно реагировали и понимали, что нужно было делать. Похоже, из нас троих об этом не забыла только я. Несколько лет назад. Понедельник. 16:57 — Почему я не могу пойти с ними? — я снесла рукой со стола белоснежную кружку с чаем, которая моментально полетела на пол, но, на удивление, не разбилась. Я это сделала не специально — просто слишком резко двинула рукой и задела чашку локтем. В детстве я часто была неуклюжей. — Я могла бы помочь! Я подслушала, а вот это вот уже было специально, что отец собирался отправить Дазая и Чую на совместное задание по уничтожению какой-то мелкой группировки, которая мешала Портовой Мафии, и, конечно же, мне захотелось пойти вместе с ними. Отец редко отправлял меня на какие-либо задания, то ли потому, что я была маленькой в его глазах, то ли потому, что я справлялась слишком хорошо. — Это моё решение. Я прокручивала эту ситуацию всё то время, пока шла домой от чёрных небоскрёбов. С расстройства и злости я отправила своего водителя домой и сказала ему, что самостоятельно доберусь до дома, и чтобы он не беспокоился обо мне. Отцу я написала сообщение, что я уже дома и села учить чёртовы уроки, вместо которых я бы с удовольствием сходила бы на задание. — Эй, Кагуя! — я обернулась, но никого не увидела, пока не поняла, что звук исходил откуда-то сверху. Я запрокинула голову и заслонила ладонью лицо от солнечных лучей заходящего солнца, которые мешали мне разглядеть тех, кто меня окликнул. Почти на самом краю крыши двухэтажного здания на корточках сидел Осаму, позади которого стоял недовольный Накахара, проверяющий, в порядке ли его перчатки на руках. — Айда с нами! Ты же хотела. В тот момент я даже не стала задумываться о том, чтобы отказаться от его предложения, а просто подбежала к дому и вскочила на большой деревянный ящик, от которого оттолкнулась, насколько смогла, и схватилась за протянутую мне руку Дазая. Пока он помогал мне залезть на крышу, мы слушали нотации Чуи о том, что если Мори-сан узнает о том, что я ходила с ними, а не послушно сидела дома, то по шее получим мы все трое, и мои телохранители заодно, которые проворонили меня. — Не переживай, я скажу ему, что это только моя вина и вы не причём, — я поднялась на ноги и отряхнула локоть от пыли, обращаясь к Накахаре. — Серьёзно не хочешь, чтобы такая милашка в школьной форме пошла с нами? — рука Дазая легла на моё плечо, и он, приобняв меня, прижал к себе так резко, что я пискнула. — Ещё и врагов может сбить с толку писком. Подумают, мышь завелась. Накахара ничего не ответил, просто сказал, что нам нужно поторопиться, потому что пропажа в виде меня скоро обнаружится, а на открытой местности по типу крыши меня очень легко обнаружить, поэтому нам нужно добраться как можно скорее до места, где находилась вражеская группировка. Я не часто бегала по крышам домов, поэтому иногда спотыкалась, но Осаму вовремя подхватывал меня под руку, чтобы я не навернулась вниз на асфальт. — Я без катаны-а-а-а! — Осаму резко схватил меня за руку и потянул куда-то вправо, и мы отказались в тёмном помещении. Пахло водой, и вдалеке слышались приглушённые голоса мужчин. В воздухе стояла такая сырость, что мне даже стало трудно дышать на несколько секунд. — Используешь своих демонов. Дазай сказал мне это так уверенно, словно я имела полную власть над ними, словно я была единоличным их правителем. Из пяти демонов мне с горем пополам подчинялся лишь один, трое занимали нейтралитет, помогая мне по настроению, а последний был словно аксессуар — по зову не являлся, а когда сам хочет, помогал ровным счётом ни с чем, только мешался под ногами. Но на слова Осаму я просто сказала: «Хорошо», и мы втроём спустились вниз по винтовой лестнице, которую шатало из стороны в сторону от нашего бега. Мы подбежали к двери, за которой слышались шаги и голоса мужчин, и прижались спинами к холодным стенам, капли влаги с которых моментально впитались в нашу одежду. Дазай вытащил из-за пазухи пистолет и передёрнул затвор, готовясь к стрельбе. Видимо, отец сказал им быть тише в этот раз, если и Накахара, который оказался по правую руку от меня, тоже достал пистолет. — Подождите, я посмотрю, сколько их там, — они кивнули мне, и я прикрыла один глаз. «Руи, ты здесь?» — демон моментально отозвался по имени, меняя цвет моего незакрытого глаза с фиолетового на смутно-белый. Ни у кого из моих пятерых демонов не было никаких способностей, кроме как у Руи, либо они мне просто не показывали их. Но, к счастью, так вышло, что именно Руи была одарённой и именно она шла ко мне навстречу, позволяя пользоваться её способностью. Она была невидимой, поэтому могла с лёгкостью зайти в самую гущу и остаться незамеченной, а с помощью глаза я могла видеть то, что видела Руи, и быстро анализировать ситуацию. Чтобы прекратить контакт с ней, мне нужно было просто закрыть глаза и поблагодарить её, и она испарялась, не оставив ни следа своего присутствия. «Руи? Покажи мне, что за дверью, » — она тут же отреагировала на мою просьбу и, проникнув сквозь дверь, огляделась. «Ещё чувствуешь кого-нибудь?» — Руи осталась на месте, только кивнула наверх, указывая на то, что кто-то ещё есть, но он этажом выше. «Спасибо, » — я поблагодарила демона и закрыла глаза, отпуская её в свой мир. — Читерша, — изумлённо усмехнулся Дазай, оглядывая моё лицо, и я улыбнулась. — Ну? — поторопил Накахара, и я потёрла глаза. После того, как я контактировала с Руи, всегда оставалась неприятная сухость в глазах, ведь демоны не моргают, и пока я смотрела её глазом, я не моргала, соответственно, тоже. — Пятнадцать справа, семеро слева, и в двух следующих отделениях ещё десять, — я открыла глаза, и Дазай резко всучил мне пистолет. Я совсем забыла, что я полностью безоружна, не считая острой шпильки у меня в волосах. Кивнув Осаму, я передёрнула затвор и выдохнула: как далеко я улечу с отдачи? Или как сильно мне выбьет плечо? Я была горазда лишь управляться с катаной (и то непрофессионально), поэтому нужно было найти какую-нибудь палку или железную трубу, которой я могла бы заменить катану и тогда-то я разгуляюсь (бедная Табета-сан, которой снова придётся отстирывать мою школьную форму от крови). — Если что, то сразу прячься за мою спину — я защищу тебя, — Дазай мельком обернулся ко мне и резко дёрнул на себя дверь, распахивая её. — Пошли. Наступала моя самая любимая часть задания — когда мы влетаем в помещение с противниками и начинается битва на выживание. Обычно в такие моменты я совершенно спокойна, но сейчас я была немного напряжена, учитывая то, что в руках не было моей привычной катаны, а оружие, на котором я совершенно не специализируюсь (но по прошествии нескольких лет мне пришлось всё-таки научиться стрелять не хуже, чем Дазай). Выстрелы моментально заглушили выкрики мужчин, которые пытались передать то ли руководству, то ли другим контрабандистам о том, что мы здесь, но некоторые не успевали даже обернуться, как пуля Осаму или Чуи прошивала их череп насквозь. Я выстрелила только пару раз, не попав ни в кого, но получив нехилую отдачу в плечо, а через секунду пуля пролетела мимо меня, разорвав ткань на рукаве школьной матроски и так болезненно резанув по коже, что я на секунду замерла. Больно. — Кагуя, — хоть Дазай и крикнул моё имя, я услышала его шёпотом, но я не могла сейчас сесть на пол, зарыться носом в колени и расплакаться из-за того, что руку поцарапали, поэтому я сделала несколько шагов назад и прижалась спиной к спине Осаму, который быстро перезаряжал пистолет. — Не отходи от меня. — Убей его, — я нашла взглядом мужчину, который стрелял в меня, и сжала рукой разорванную ткань. — Убей его, — мы посмотрели друг другу в глаза. — Убей его, — он вскинул руки с пистолетом и приготовился стрелять, а я лишь сильнее сжала пальцами рукав матроски. Я видела, как его указательный палец ложился на курок, видела, как он начал нажимать на него, и я видела, как его голова просто съехала с его шеи и с мерзким звуком упала на бетонный пол, заливая поверхность вокруг себя кровью. Это была не Руи. Она никогда никого не убивала и не убила бы. Это был другой демон. — Ото… — я произнесла его имя только лишь губами, но он всё равно услышал меня и обернулся. В отличие от Руи, он был видим, но по-прежнему неосязаем для всех, кроме меня. Я не видела, какие эмоции выражало лицо Ото, потому что на нем была надета красно-белая маска с изображением лисиной морды, но он явно был очень зол, судя по тому, как сильно он сжимал рукоять катаны. Был ли он зол на меня за то, что я попала в такую передрягу, или он был зол на всех других демонов, которые не захотели помочь мне и поэтому именно ему пришлось это делать? Или, может быть, Ото стоило призывать не по имени, а «убей его»? Демоны не слушались и не повиновались мне, но при этом они знали, что мне нельзя умирать, иначе они исчезнут или отправятся в мир, в котором они и должны были быть, а этого они не хотели, именно поэтому Ото сейчас спасал меня. Поверить не могу, что я оказалась в столь унизительном положении. — Уничтожь их. Ото оставался на месте буквально на несколько секунд, дав мне возможность ещё немного лицезреть его аккуратную маску с кицунэ, белое развевающееся кимоно и светлые, непослушные, криво постриженные волосы, а затем исчез, предварительно перерезав горла оставшимся в живых на данный момент контрабандистам. — Ничего себе, не знал, что ты так умеешь, — прикусив губу, Дазай слегка наклонился ко мне. Поверь, я тоже не знала. Я нервно усмехнулась: — Давайте, может быть, по стелсу на второй этаж? Второй раз Ото точно не придёт. Наше время Руку свело судорогой, и я отпустила воротник Осаму, от боли утыкаясь лбом ему в грудь, но краем глаз не выпускала из зоны видимости незваных гостей. Шёпотом Дазай спросил меня, правда ли это они, и я просто кивнула. Благородная госпожа Маргарет Митчелл и невинная Луиза Мэй Олкотт. Две леди из Гильдии. Если они здесь, это означало лишь одно — Достоевский начал действовать. Но это означало ещё и то, что мне тоже нужно поторопиться. Ещё и чёртова Элис где-то пропала. — Завтра, — я прошептала Дазаю, слегка приподнимаясь на носочки. — Чего? — Пусть Фукудзава-сэнсей придёт сюда завтра к полудню, — я продолжала следить взглядом за девушками, пока те не свернули за угол. — Мы уже начинаем проигрывать из-за того, что опаздываем. Они впереди нас. Осаму кивнул, без объяснений понимая, о ком я. Нужно было ещё доложить об этом отцу, хотя, я уверена, что он уже давно в курсе всех событий. Его портовые ищейки имеют большую плотность на один квадратный километр Йокогамы. Я думала и продолжала стоять у стены вместе с Осаму, прижимаясь к его груди, а он молча ждал, пока я отлипну. — Вы чего так стоите? — я резко обернулась и замахнулась, чтобы дать Элис по шее, но передумала и быстро опустила руку. Она даже не увернулась от меня и просто продолжала стоять с ложкой во рту и наполовину съеденным куском клубничного торта. — Чёрт бы тебя побрал, — я отшатнулась от Осаму. — Ты где была? — Ты тоже их видела, сестрёнка? — Элис пропустила мой вопрос мимо ушей и сразу перешла к делу. Иногда мне казалось, что она превосходила меня в интеллекте, но этого я, конечно же, не признаю никогда, даже если это и окажется правдой. — Я пошла за вторым кусочком и заметила их. Ринтаро уже знает, — ещё бы. Я, как всегда, самая последняя всё узнаю. — Всё же следовало предупредить нас, Элис-тян, — Дазай наклонился к ней и мило улыбнулся. — Тебе вообще какая разница? В кармане завибрировал сотовый, и я отошла от них, чтобы не участвовать в их словесной перепалке и ответить на звонок. Как непосредственный заместитель своего отца я обязана была отвечать на каждый поступающий звонок, даже если в этот момент я буду потрошить какое-то очередное отрепье по приказу отца. Считалось, что если дело могло подождать, то присылалось обычное смс, но если оно было срочное, то уже звонили. — Мори Кагуя, — я приложила телефон к уху. — Что-что?!